В поисках предков заказчика просматривал десятки дел лишенцев — казаков одной из кубанских станиц. Глаз зацепился за потрепанную обложку школьной тетрадки с товарищем Сталиным. На обратной стороне — выписка из протокола президиума сельсовета о восстановлении в избирательных правах. Решил вчитаться в дело — и ужаснулся.
В разгар страды, летом 1928 года, у многодетного казака родилось «двое блезнят» — двойня. Жену положили в больницу. Чтобы спокойно работать в поле, он попросил присмотреть за детьми племянницу жены. Полтора месяца она ему помогала.
В 1934 году казаку дали пять лет с конфискацией хозяйства — за невыполнение плана хлебозаготовки на 5 пудов (это около 80 кг). Вскоре он был досрочно освобожден и вернулся в родную станицу, где его за «наем рабочей силы» — той самой родственницы-няньки — включили в список кулаков и лишили избирательных прав.
Как известно, лишенцы не только не могли участвовать в выборах, но и теряли доступ ко многим социальным благам и становились изгоями. Их не принимали в колхозы и на работу в советские учреждения, не брали в партию и комсомол, лишали пенсий и пособий, исключали из кооперативов. После введения карточной системы в 1928 году они были вынуждены покупать продукты по коммерческим ценам. В годы Большого террора лишенцы первыми становились объектом репрессий.
Обложка со Сталиным — предпоследний лист дела, а последний, написанный красными чернилами, — справка сельсовета. В ней приведен один факт о казаке, которого нет в других документах: «освобожден от военной службы по 66 ст. — глухота и эпилепсия».
Понятно, что любые исторические параллели требуют осторожности. Но когда в прошлую пятницу в список «иностранных агентов» включили Николая Эппле — замечательного исследователя исторической памяти, автора знаменитой книги «Неудобное прошлое», — я снова подумал о тех лишенцах.
Между лишенцами прошлого и современными «иноагентами» есть пугающее родство. И тогда, и сейчас государство выделяет группу «неблагонадежных» — тех, кого публично объявляют чужими и опасными. Сегодняшний статус «иноагента» означает не только клеймо, но и реальные ограничения: такие люди теряют доступ к государственному финансированию, к преподаванию, к культурной и научной деятельности, к публичным площадкам. Их имена сопровождает унизительный дисклеймер, их штрафуют за формальности, травят в медиапространстве. За несоблюдение дурацких требований «иноагент» рискует получить уже не только административное, но и уголовное преследование. Но главное — они вовсе не «иностранные агенты». Это, как правило, люди с независимой позицией, репутацией и авторитетом в своих сообществах. Именно поэтому государству важно заставить их замолчать. Клеймо иноагента — это способ запугивания и выдавливания из общественной жизни.
Выражаю Николаю Эппле поддержку и солидарность. Подпишитесь на его канал «Никогда/Снова» — там много интересного.
В разгар страды, летом 1928 года, у многодетного казака родилось «двое блезнят» — двойня. Жену положили в больницу. Чтобы спокойно работать в поле, он попросил присмотреть за детьми племянницу жены. Полтора месяца она ему помогала.
В 1934 году казаку дали пять лет с конфискацией хозяйства — за невыполнение плана хлебозаготовки на 5 пудов (это около 80 кг). Вскоре он был досрочно освобожден и вернулся в родную станицу, где его за «наем рабочей силы» — той самой родственницы-няньки — включили в список кулаков и лишили избирательных прав.
Как известно, лишенцы не только не могли участвовать в выборах, но и теряли доступ ко многим социальным благам и становились изгоями. Их не принимали в колхозы и на работу в советские учреждения, не брали в партию и комсомол, лишали пенсий и пособий, исключали из кооперативов. После введения карточной системы в 1928 году они были вынуждены покупать продукты по коммерческим ценам. В годы Большого террора лишенцы первыми становились объектом репрессий.
Обложка со Сталиным — предпоследний лист дела, а последний, написанный красными чернилами, — справка сельсовета. В ней приведен один факт о казаке, которого нет в других документах: «освобожден от военной службы по 66 ст. — глухота и эпилепсия».
Понятно, что любые исторические параллели требуют осторожности. Но когда в прошлую пятницу в список «иностранных агентов» включили Николая Эппле — замечательного исследователя исторической памяти, автора знаменитой книги «Неудобное прошлое», — я снова подумал о тех лишенцах.
Между лишенцами прошлого и современными «иноагентами» есть пугающее родство. И тогда, и сейчас государство выделяет группу «неблагонадежных» — тех, кого публично объявляют чужими и опасными. Сегодняшний статус «иноагента» означает не только клеймо, но и реальные ограничения: такие люди теряют доступ к государственному финансированию, к преподаванию, к культурной и научной деятельности, к публичным площадкам. Их имена сопровождает унизительный дисклеймер, их штрафуют за формальности, травят в медиапространстве. За несоблюдение дурацких требований «иноагент» рискует получить уже не только административное, но и уголовное преследование. Но главное — они вовсе не «иностранные агенты». Это, как правило, люди с независимой позицией, репутацией и авторитетом в своих сообществах. Именно поэтому государству важно заставить их замолчать. Клеймо иноагента — это способ запугивания и выдавливания из общественной жизни.
Выражаю Николаю Эппле поддержку и солидарность. Подпишитесь на его канал «Никогда/Снова» — там много интересного.
5💔40💯23👍5👏3❤1
Дореволюционная ипотека как генеалогический источник
Так начинается прошение крестьян Могилевской губернии к министру финансов с просьбой пересмотреть отказ Крестьянского поземельного банка выдать им всю сумму на покупку земли.
Меня умилили эти обороты — «начальническая милость», «начальническое распоряжение». Живо представляю себе такое письмо, адресованное, скажем, Грефу в Сбер по поводу ипотечного кредита на вторичку.
Крестьянский поземельный банк был учрежден в 1882 году, чтобы помогать крестьянам выкупать землю. После отмены крепостного права в 1861-м у крестьян появилась возможность стать собственниками, но далеко не у всех были для этого средства. Банк выдавал долгосрочные ссуды под залог земли — иногда сроком до 50–60 лет. Это был аналог ипотеки своего времени.
Фонд Крестьянского поземельного банка (РГИА, ф. 592) — бесценный источник генеалогической информации, особенно в тех случаях, когда по конкретной местности не сохранились метрические книги и исповедные ведомости. Я, например, работал с этим фондом, когда искал следы семьи заказчика из Горецкого уезда. В белорусских архивах с дореволюционными документами ситуация непростая. К сожалению, ничего найти не удалось, но было очень интересно изучить этот источник на практике.
Почти в каждом деле мне встретились списки крестьян-заемщиков с указанием имен, фамилий и места жительства. Иногда упоминается, откуда семья переселилась — это особенно важно для тех, кто ищет предков-переселенцев. В некоторых делах содержатся анкеты с развернутыми ответами: зачем нужна земля, какое у семьи хозяйство, сколько в ней работников, скота, какие долги, чем зарабатывают. Эти анкеты дают редкую возможность увидеть живую бытовую и социальную картину.
Отдельно в делах приводится характеристика заемщиков: насколько добросовестны, трудолюбивы, как справляются с обязанностями. Встречаются и прошения — как в адрес Банка, так и в Министерство финансов, которому он подчинялся. В этих прошениях можно найти уникальные биографические подробности, которых нет больше нигде.
Большая редкость — посемейные списки, но иногда они все же встречаются. Исследователи отмечают, что в региональных архивах, где хранятся дела губернских отделений Банка, таких списков больше, чем в РГИА.
В РГИА хорошая сохранность дел по большинству губерний, но есть важная особенность: описи «слепые», только по уездам. Это значит, что полноценно работать с фондом можно только после оцифровки и просмотра всех дел нужного уезда. К счастью, фонд микрофильмирован, и микрофильмы можно свободно фотографировать.
На проекте «Великие описи» идет работа по индексации материалов фонда — создаются именные и географические указатели. Уже доступны проиндексированные дела, и база постоянно пополняется. Фотокопии дел можно скачать тут.
Если ваши предки были крестьянами, фонд Крестьянского поземельного банка может оказаться тем самым источником, который восполнит пробел в семейной истории.
📩 Заказать исследование
«Честь имеем покорнейше просить Ваше Превосходительство, явите Вашу начальническую милость, сделайте Ваше всевозможное начальническое распоряжение, не оставьте нашей просьбы, выдайте нам просимую ссуду денег шестьсот рублей…»
Так начинается прошение крестьян Могилевской губернии к министру финансов с просьбой пересмотреть отказ Крестьянского поземельного банка выдать им всю сумму на покупку земли.
Меня умилили эти обороты — «начальническая милость», «начальническое распоряжение». Живо представляю себе такое письмо, адресованное, скажем, Грефу в Сбер по поводу ипотечного кредита на вторичку.
Крестьянский поземельный банк был учрежден в 1882 году, чтобы помогать крестьянам выкупать землю. После отмены крепостного права в 1861-м у крестьян появилась возможность стать собственниками, но далеко не у всех были для этого средства. Банк выдавал долгосрочные ссуды под залог земли — иногда сроком до 50–60 лет. Это был аналог ипотеки своего времени.
Фонд Крестьянского поземельного банка (РГИА, ф. 592) — бесценный источник генеалогической информации, особенно в тех случаях, когда по конкретной местности не сохранились метрические книги и исповедные ведомости. Я, например, работал с этим фондом, когда искал следы семьи заказчика из Горецкого уезда. В белорусских архивах с дореволюционными документами ситуация непростая. К сожалению, ничего найти не удалось, но было очень интересно изучить этот источник на практике.
Почти в каждом деле мне встретились списки крестьян-заемщиков с указанием имен, фамилий и места жительства. Иногда упоминается, откуда семья переселилась — это особенно важно для тех, кто ищет предков-переселенцев. В некоторых делах содержатся анкеты с развернутыми ответами: зачем нужна земля, какое у семьи хозяйство, сколько в ней работников, скота, какие долги, чем зарабатывают. Эти анкеты дают редкую возможность увидеть живую бытовую и социальную картину.
Отдельно в делах приводится характеристика заемщиков: насколько добросовестны, трудолюбивы, как справляются с обязанностями. Встречаются и прошения — как в адрес Банка, так и в Министерство финансов, которому он подчинялся. В этих прошениях можно найти уникальные биографические подробности, которых нет больше нигде.
Большая редкость — посемейные списки, но иногда они все же встречаются. Исследователи отмечают, что в региональных архивах, где хранятся дела губернских отделений Банка, таких списков больше, чем в РГИА.
В РГИА хорошая сохранность дел по большинству губерний, но есть важная особенность: описи «слепые», только по уездам. Это значит, что полноценно работать с фондом можно только после оцифровки и просмотра всех дел нужного уезда. К счастью, фонд микрофильмирован, и микрофильмы можно свободно фотографировать.
На проекте «Великие описи» идет работа по индексации материалов фонда — создаются именные и географические указатели. Уже доступны проиндексированные дела, и база постоянно пополняется. Фотокопии дел можно скачать тут.
Если ваши предки были крестьянами, фонд Крестьянского поземельного банка может оказаться тем самым источником, который восполнит пробел в семейной истории.
📩 Заказать исследование
❤16👍8
В этом году я встретил Пасху в городке Си-Клифф на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. После Второй мировой войны здесь поселились сотни русских эмигрантов, бежавших из Европы. Сегодня в городке с населением около пяти тысяч человек действуют два православных храма — Казанский (принадлежит Американской православной церкви) и Серафимовский (РПЦЗ).
На фотографии мы сидим на скамейке у стены Серафимовского храма, где проходила дневная пасхальная служба. Слева от меня — Александра Федоровна Кишковская, вдова настоятеля Казанского храма и до сих пор — центр приходской жизни. Здесь её называют матушка Мими. Александра Федоровна — внучка сразу двух выдающихся государственных деятелей Российской империи: председателя Госсовета (1914–1917) Анатолия Куломзина и министра внутренних дел (1915) князя Николая Щербатова.
Справа от меня её дочь Софья Кишковская с мужем Николаем Случевским — правнуком премьер-министра Российской империи (1906–1911) Петра Столыпина.
Разумеется, я не упустил возможности расспросить моих новых знакомых об их родословной. Это был тот редкий случай, когда собеседники могут подолгу рассказывать о своей семье, переходя от одной ветви к другой.
А я думал о том, как предки этих людей влияли на судьбы моих собственных предков. Первая мысль, конечно, об аграрной реформе Столыпина, по которой мои крестьяне Кудиновы и Шаталины переселились из малоземельных губерний центральной России в Сибирь, в нынешний Алтайский край. Это самый очевидный, хрестоматийный пример. Но и другие предки моих собеседников — Куломзин и Щербатов — оставили заметный след в судьбах миллионов, включая и моих родных.
Так, князь Щербатов занимал пост министра всего несколько месяцев, но именно его циркуляр фактически отменил черту еврейской оседлости в Российской империи.
Николай Куломзин возглавлял переселенческую политику из Европейской России в районы вдоль Сибирской магистрали и оказал значительное влияние на хозяйственное и культурное освоение Сибири. По его инициативе в 1894 году при Комитете министров был учреждён фонд для содействия церковному строительству на переселенческих участках. В дальнейшем он способствовал массовому строительству школ и храмов. В 1897 году Куломзин возглавил комиссию по решению земельного вопроса в Забайкалье.
Потомки великих россиян не теряют связь с исторической родиной. Николай Случевский и София Кишковская до недавнего времени жили в России. В 2019 году издание «Москвич Mag» опубликовало замечательные интервью с ними об их родословной (Николай, София).
Александра Федоровна несколько раз приезжала в Россию. Впервые — в 1991 году, вместе со своим 92-летним дядей. Тогда они поехали в родовое имение Куломзиных в селе Корнилово Ивановской области. Там они встретили дочь садовника, которая узнала в старике того самого молодого барина, с которым в детстве играла в Красном дворе усадьбы.
На фотографии мы сидим на скамейке у стены Серафимовского храма, где проходила дневная пасхальная служба. Слева от меня — Александра Федоровна Кишковская, вдова настоятеля Казанского храма и до сих пор — центр приходской жизни. Здесь её называют матушка Мими. Александра Федоровна — внучка сразу двух выдающихся государственных деятелей Российской империи: председателя Госсовета (1914–1917) Анатолия Куломзина и министра внутренних дел (1915) князя Николая Щербатова.
Справа от меня её дочь Софья Кишковская с мужем Николаем Случевским — правнуком премьер-министра Российской империи (1906–1911) Петра Столыпина.
Разумеется, я не упустил возможности расспросить моих новых знакомых об их родословной. Это был тот редкий случай, когда собеседники могут подолгу рассказывать о своей семье, переходя от одной ветви к другой.
А я думал о том, как предки этих людей влияли на судьбы моих собственных предков. Первая мысль, конечно, об аграрной реформе Столыпина, по которой мои крестьяне Кудиновы и Шаталины переселились из малоземельных губерний центральной России в Сибирь, в нынешний Алтайский край. Это самый очевидный, хрестоматийный пример. Но и другие предки моих собеседников — Куломзин и Щербатов — оставили заметный след в судьбах миллионов, включая и моих родных.
Так, князь Щербатов занимал пост министра всего несколько месяцев, но именно его циркуляр фактически отменил черту еврейской оседлости в Российской империи.
Николай Куломзин возглавлял переселенческую политику из Европейской России в районы вдоль Сибирской магистрали и оказал значительное влияние на хозяйственное и культурное освоение Сибири. По его инициативе в 1894 году при Комитете министров был учреждён фонд для содействия церковному строительству на переселенческих участках. В дальнейшем он способствовал массовому строительству школ и храмов. В 1897 году Куломзин возглавил комиссию по решению земельного вопроса в Забайкалье.
Потомки великих россиян не теряют связь с исторической родиной. Николай Случевский и София Кишковская до недавнего времени жили в России. В 2019 году издание «Москвич Mag» опубликовало замечательные интервью с ними об их родословной (Николай, София).
Александра Федоровна несколько раз приезжала в Россию. Впервые — в 1991 году, вместе со своим 92-летним дядей. Тогда они поехали в родовое имение Куломзиных в селе Корнилово Ивановской области. Там они встретили дочь садовника, которая узнала в старике того самого молодого барина, с которым в детстве играла в Красном дворе усадьбы.
11🔥47❤14👍6🙏2💔2
Дедывоевали 🕊
Успеть до 9 мая В марте 2020 года назад я обнаружил, что имя моего прапрадеда Ивана Яковлева, пропавший без вести в 1942 году, не было увековечено ни на мемориальных плитах в райцентре, ни в областной Книге памяти. Сверив списки с плит и из Книги памяти со…
Успели к 9 Мая. Но следующего года
Помните, я писал в марте, что не нашел на братской могиле в Ленинградской области имени погибшего родственника и обратился в местную администрацию с просьбой увековечить его на мемориальной плите? Хотелось, конечно, чтобы имя появилось к 80-летию Победы.
Сегодня пришел официальный ответ: имя Андрея Степановича Кочеткова будет увековечено на мемориале к 9 мая 2026 года.
К юбилею не успели, но мы не в претензии. Сами виноваты, обратились слишком поздно. Администрации района и военкомату нужно было проверить информацию — эта проверка заняла два месяца. Но результат есть. А значит, это возможно.
Думаю, я очень правильно сделал, что стал писать не в Министерство обороны (уполномоченный федеральный орган по увековечению памяти погибших при защите Отечествах, согласно Указу Президента от 22.01.2006 № 37), а именно в местную администрацию.
Согласно статье 11 Закона РФ от 14.01.1993 № 4292-1 «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества», органы местного самоуправления: отвечают за содержание и благоустройство воинских захоронений и мемориалов, а также взаимодействуют с Минобороны по вопросам учета памятников.
Я исходил из того, что Минобороны сейчас не до участников Великой Отечественной, а местные власти, которые и так находятся в постоянном контакте со своим военкоматом и хорошо знают, к кому обратиться, смогут выступить посредником. Так и вышло.
Пусть таких историй будет больше, безымянных могил — меньше, а войн не будет вообще.
Помните, я писал в марте, что не нашел на братской могиле в Ленинградской области имени погибшего родственника и обратился в местную администрацию с просьбой увековечить его на мемориальной плите? Хотелось, конечно, чтобы имя появилось к 80-летию Победы.
Сегодня пришел официальный ответ: имя Андрея Степановича Кочеткова будет увековечено на мемориале к 9 мая 2026 года.
К юбилею не успели, но мы не в претензии. Сами виноваты, обратились слишком поздно. Администрации района и военкомату нужно было проверить информацию — эта проверка заняла два месяца. Но результат есть. А значит, это возможно.
Думаю, я очень правильно сделал, что стал писать не в Министерство обороны (уполномоченный федеральный орган по увековечению памяти погибших при защите Отечествах, согласно Указу Президента от 22.01.2006 № 37), а именно в местную администрацию.
Согласно статье 11 Закона РФ от 14.01.1993 № 4292-1 «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества», органы местного самоуправления: отвечают за содержание и благоустройство воинских захоронений и мемориалов, а также взаимодействуют с Минобороны по вопросам учета памятников.
Я исходил из того, что Минобороны сейчас не до участников Великой Отечественной, а местные власти, которые и так находятся в постоянном контакте со своим военкоматом и хорошо знают, к кому обратиться, смогут выступить посредником. Так и вышло.
Пусть таких историй будет больше, безымянных могил — меньше, а войн не будет вообще.
❤37🕊13🙏7👍5
Дедывоевали 🕊
Успели к 9 Мая. Но следующего года Помните, я писал в марте, что не нашел на братской могиле в Ленинградской области имени погибшего родственника и обратился в местную администрацию с просьбой увековечить его на мемориальной плите? Хотелось, конечно, чтобы…
К стыду своему, поинтересоваться, при каких обстоятельствах погиб Андрей Степанович Кочетков, я решил только тогда, когда пришло письмо о том, что его имя появится на мемориале у разъезда Жарок. Я вбил в поисковик это название, перешел в картинки — и обмер от того, что увидел.
А увидел я вовсе не батальную сцену, а карту, на которой Жарок соседствовал с деревней Погостье. Если вы читали великую книгу Николая Никулина «Воспоминания о войне», вы не могли забыть одну из первых глав, которая так и называется — «Погостье».
19-летний Никулин ушел на фронт добровольцем в ноябре 1941 года, участвовал в прорыве и снятии блокады Ленинграда, сражался за Псков, Тарту, Либаву. Воевал под Варшавой и Данцигом. Закончил войну в Берлине в звании сержанта. Был четырежды ранен, контужен.
С 1949 года Николай Никулин работал в Эрмитаже: сначала экскурсоводом, затем научным сотрудником отдела западноевропейского искусства. Более полувека он посвятил изучению и популяризации западноевропейской живописи, организовал множество выставок и издал значимые каталоги, воспитал целую плеяду искусствоведов.
В 1970-е годы, стремясь освободиться от тяжелого груза памяти, он записал свои военные воспоминания, не рассчитывая на их публикацию. В начале 2000-х книга «Воспоминания о войне» была издана Эрмитажем. Предисловие к ней написал директор музея Михаил Пиотровский:
«Хранитель прекрасного и знаток высоких ценностей, он особо остро и точно воспринимает ужасы и глупости войны. И рассказывает о них с точки зрения мировой культуры, а не просто как ошалевший боец. Это тот самый случай, когда точный анализ и достоверные описания рождаются из приемов, больше присущих искусству, чем техническим наукам. И рождается самое главное ощущение, а из него — знание. Войны, такие, какими их сделал XX век, должны быть начисто исключены из нашей земной жизни, какими бы справедливыми они ни были. Иначе нам всем — конец!»
Обязательно прочтите эту книгу.
А увидел я вовсе не батальную сцену, а карту, на которой Жарок соседствовал с деревней Погостье. Если вы читали великую книгу Николая Никулина «Воспоминания о войне», вы не могли забыть одну из первых глав, которая так и называется — «Погостье».
«...Много я видел убитых до этого и потом, но зрелище Погостья зимой 1942 года было единственным в своем роде! Надо было бы заснять его для истории, повесить панорамные снимки в кабинетах всех великих мира сего — в назидание. Но, конечно, никто этого не сделал. Обо всем стыдливо умолчали, будто ничего и не было.
Трупами был забит не только переезд, они валялись повсюду. Тут были и груды тел, и отдельные душераздирающие сцены. Моряк из морской пехоты был сражен в момент броска гранаты и замерз, как памятник, возвышаясь со вскинутой рукой над заснеженным полем боя. Медные пуговицы на черном бушлате сверкали в лучах солнца. Пехотинец, уже раненый, стал перевязывать себе ногу и застыл навсегда, сраженный новой пулей. Бинт в его руках всю зиму трепетал на ветру.
В лесочке мы обнаружили тела двух групп разведчиков. Очевидно, во время поиска немцы и наши столкнулись неожиданно и схватились врукопашную. Несколько тел так и лежали, сцепившись. Один держал другого за горло, в то время как противник проткнул его спину кинжалом. Другая пара сплелась руками и ногами. Наш солдат мертвой хваткой, зубами ухватил палец немца, да так и замерз навсегда. Некоторые были разорваны гранатами или застрелены в упор из пистолетов.
Штабеля трупов у железной дороги выглядели пока как заснеженные холмы, и были видны лишь тела, лежащие сверху. Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании — в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках ("клешах"). Выше — сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше — политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них — тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших "успехов"!...»
19-летний Никулин ушел на фронт добровольцем в ноябре 1941 года, участвовал в прорыве и снятии блокады Ленинграда, сражался за Псков, Тарту, Либаву. Воевал под Варшавой и Данцигом. Закончил войну в Берлине в звании сержанта. Был четырежды ранен, контужен.
С 1949 года Николай Никулин работал в Эрмитаже: сначала экскурсоводом, затем научным сотрудником отдела западноевропейского искусства. Более полувека он посвятил изучению и популяризации западноевропейской живописи, организовал множество выставок и издал значимые каталоги, воспитал целую плеяду искусствоведов.
В 1970-е годы, стремясь освободиться от тяжелого груза памяти, он записал свои военные воспоминания, не рассчитывая на их публикацию. В начале 2000-х книга «Воспоминания о войне» была издана Эрмитажем. Предисловие к ней написал директор музея Михаил Пиотровский:
«Хранитель прекрасного и знаток высоких ценностей, он особо остро и точно воспринимает ужасы и глупости войны. И рассказывает о них с точки зрения мировой культуры, а не просто как ошалевший боец. Это тот самый случай, когда точный анализ и достоверные описания рождаются из приемов, больше присущих искусству, чем техническим наукам. И рождается самое главное ощущение, а из него — знание. Войны, такие, какими их сделал XX век, должны быть начисто исключены из нашей земной жизни, какими бы справедливыми они ни были. Иначе нам всем — конец!»
Обязательно прочтите эту книгу.
11💔24❤15😢7💯2👍1
⚡️Внесен законопроект об открытии доступа к делам нереабилитированных жертв репрессий
В прошлом году я попросил депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга Александра Шишлова (фракция «Яблоко») направить запрос в МВД с призывом привести ведомственную инструкцию по архивной работе в соответствие с федеральным законом «Об архивном деле» — и прекратить требовать подтверждение родства для получения документов, созданных более 75 лет назад. МВД пообещало это сделать.
Вдохновившись этим успехом, мы решили пойти дальше. На днях в Заксобрание Петербурга внесена федеральная законодательная инициатива, которая позволит открыть доступ для родственников и исследователей к архивным делам нереабилитированных жертв политических репрессий.
Сегодня, если человек не был официально реабилитирован, ФСБ и МВД, как правило, отказывают в доступе к его делу — ограничиваются краткой архивной справкой. При этом прямого запрета на такой доступ в законодательстве нет. Более того, Конституционный суд в 2022 году указал, что к таким делам должны применяться общие нормы доступа к государственным архивам. Однако на практике доступ ограничивается со ссылкой на статью 11 закона «О реабилитации жертв политических репрессий», которая касается только дел реабилитированных.
Мы предлагаем устранить этот правовой пробел — внести в статью 11 поправку, закрепляющую право на доступ к архивным делам не только реабилитированных, но и нереабилитированных жертв репрессий.
Статистика показывает, что таких дел очень много. По данным Главной военной прокуратуры, с 1991 по 2019 год органами прокуратуры были реабилитированы 124 499 человек, отказано в реабилитации — 176 760, еще 16 819 человек признаны судами не подлежащими реабилитации. МВД сообщает, что с 1992 года было выдано почти 2,8 миллиона справок о реабилитации и более 800 тысяч отказов.
Часть отказов связана с обвинениями в сотрудничестве с нацистами в годы войны. Такая практика противоречит декларируемой государственной политике: подлинные документы о преступлениях нацизма должны быть доступны обществу. В 2024 году Генеральная Ассамблея ООН поддержала предложенную Россией резолюцию о борьбе с героизацией нацизма. Тем не менее в самой России доступ к соответствующим архивам остается затрудненным.
Законодательная инициатива будет рассмотрена на заседании петербургского парламента. В случае одобрения она будет направлена в Государственную Думу для рассмотрения в качестве федерального законопроекта.
Подробнее об инициативе и реакции на нее — в «Коммерсанте».
В прошлом году я попросил депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга Александра Шишлова (фракция «Яблоко») направить запрос в МВД с призывом привести ведомственную инструкцию по архивной работе в соответствие с федеральным законом «Об архивном деле» — и прекратить требовать подтверждение родства для получения документов, созданных более 75 лет назад. МВД пообещало это сделать.
Вдохновившись этим успехом, мы решили пойти дальше. На днях в Заксобрание Петербурга внесена федеральная законодательная инициатива, которая позволит открыть доступ для родственников и исследователей к архивным делам нереабилитированных жертв политических репрессий.
Сегодня, если человек не был официально реабилитирован, ФСБ и МВД, как правило, отказывают в доступе к его делу — ограничиваются краткой архивной справкой. При этом прямого запрета на такой доступ в законодательстве нет. Более того, Конституционный суд в 2022 году указал, что к таким делам должны применяться общие нормы доступа к государственным архивам. Однако на практике доступ ограничивается со ссылкой на статью 11 закона «О реабилитации жертв политических репрессий», которая касается только дел реабилитированных.
Мы предлагаем устранить этот правовой пробел — внести в статью 11 поправку, закрепляющую право на доступ к архивным делам не только реабилитированных, но и нереабилитированных жертв репрессий.
Статистика показывает, что таких дел очень много. По данным Главной военной прокуратуры, с 1991 по 2019 год органами прокуратуры были реабилитированы 124 499 человек, отказано в реабилитации — 176 760, еще 16 819 человек признаны судами не подлежащими реабилитации. МВД сообщает, что с 1992 года было выдано почти 2,8 миллиона справок о реабилитации и более 800 тысяч отказов.
Часть отказов связана с обвинениями в сотрудничестве с нацистами в годы войны. Такая практика противоречит декларируемой государственной политике: подлинные документы о преступлениях нацизма должны быть доступны обществу. В 2024 году Генеральная Ассамблея ООН поддержала предложенную Россией резолюцию о борьбе с героизацией нацизма. Тем не менее в самой России доступ к соответствующим архивам остается затрудненным.
Законодательная инициатива будет рассмотрена на заседании петербургского парламента. В случае одобрения она будет направлена в Государственную Думу для рассмотрения в качестве федерального законопроекта.
Подробнее об инициативе и реакции на нее — в «Коммерсанте».
1👏32👍16❤10🔥6⚡2
Хорошие новости из иркутского ФСБ: продолжение истории летчика Кудина
Помните, я писал о крутом маршруте летчика Кудина? Он прокладывал новые авиатрассы в Восточной Сибири, в 1936-м о нем восторженно писали газеты. В 1937-м Кудин был арестован, а 1938-м получил 10 лет лагерей за «подрыв государственного транспорта». С 1943-го перегонял американские самолеты по трассе лендлиза «Аляска – Сибирь». В 1950-е – летчик-испытатель на авиационных заводах Иркутска и Оренбурга.
В феврале я пытался выяснить, как Кудин попал из лагеря на «АлСиб». Запросил архивную справку в УФСБ по Иркутской области, где хранится его уголовное дело Кудина. Мне отказали. Тогда я написал в Центральных архив ФСБ – предложил им делать исключения для дел репрессированных участников ВОВ. Но и там от моей рационализаторской идеи отмахнулись.
Руки опускались, но один очень профессиональный человек подсказал лайфхак: напиши в Иркутск еще раз, но проси не архивную справку, а просто информацию из дела, тогда у исполнителя не будет формального повода тебе отказать.
Я так и сделал (без особой надежды на положительный ответ), но на днях получил заветную «информацию»:
Хочу поблагодарить иркутское ФСБ за отзывчивость. Судя по всему, Кудин провел в заключении чуть больше двух лет и, вероятно, после освобождения сразу вернулся в авиацию.
Жаль, что нет возможности посмотреть само дело — и узнать, что именно скрывается за «очковтирательством» и «разложением трудовой дисциплины», которые усмотрели доблестные чекисты, но не заметили журналисты «Восточно-Сибирской правды». И почему в 1957 году президиум Иркутского областного суда при реабилитации снял с Кудина все обвинения.
Это, кстати, еще один аргумент в пользу того, что все материалы следственных дел должны быть открыты и опубликованы. Был ли донос? Что говорили свидетели? Что писал осужденный в жалобах? Чем руководствовался суд при реабилитации?
Кстати, а нет ли среди моих подписчиков кого-то из Иркутска, кто мог бы ознакомиться с делом Кудина в архиве УФСБ? Доступ к таким делам при личном посещении архива должен быть открыт. Фотографировать, скорее всего, не разрешат, но можно сделать конспект.
Хочется рассказать эту историю до конца — без «очковтирательства».
Помните, я писал о крутом маршруте летчика Кудина? Он прокладывал новые авиатрассы в Восточной Сибири, в 1936-м о нем восторженно писали газеты. В 1937-м Кудин был арестован, а 1938-м получил 10 лет лагерей за «подрыв государственного транспорта». С 1943-го перегонял американские самолеты по трассе лендлиза «Аляска – Сибирь». В 1950-е – летчик-испытатель на авиационных заводах Иркутска и Оренбурга.
В феврале я пытался выяснить, как Кудин попал из лагеря на «АлСиб». Запросил архивную справку в УФСБ по Иркутской области, где хранится его уголовное дело Кудина. Мне отказали. Тогда я написал в Центральных архив ФСБ – предложил им делать исключения для дел репрессированных участников ВОВ. Но и там от моей рационализаторской идеи отмахнулись.
Руки опускались, но один очень профессиональный человек подсказал лайфхак: напиши в Иркутск еще раз, но проси не архивную справку, а просто информацию из дела, тогда у исполнителя не будет формального повода тебе отказать.
Я так и сделал (без особой надежды на положительный ответ), но на днях получил заветную «информацию»:
«Постановлением УНКВД Иркутской области от 11.02.1940, по существу рассмотренной жалобы осужденного Кудина Д.С., решение б/Тройки УНКВД по ИО от 08.03.1938 изменено в связи с тем, что принадлежность Кудина Д.С. к к/р и а/сов. деятельности не подтвердилась, подтвердились элементы очковтирательства (так в деле), разложения трудовой дисциплины и злоупотребление по службе, мера наказания снижена до фактически отбытого срока, Кудин Д.С. из-под стражи освобожден без оставления судимости.
Сообщаем, что сведений об обстоятельствах направления Кудина Д.С. на фронт в период Великой Отечественной войны в деле не обнаружено».
Хочу поблагодарить иркутское ФСБ за отзывчивость. Судя по всему, Кудин провел в заключении чуть больше двух лет и, вероятно, после освобождения сразу вернулся в авиацию.
Жаль, что нет возможности посмотреть само дело — и узнать, что именно скрывается за «очковтирательством» и «разложением трудовой дисциплины», которые усмотрели доблестные чекисты, но не заметили журналисты «Восточно-Сибирской правды». И почему в 1957 году президиум Иркутского областного суда при реабилитации снял с Кудина все обвинения.
Это, кстати, еще один аргумент в пользу того, что все материалы следственных дел должны быть открыты и опубликованы. Был ли донос? Что говорили свидетели? Что писал осужденный в жалобах? Чем руководствовался суд при реабилитации?
Кстати, а нет ли среди моих подписчиков кого-то из Иркутска, кто мог бы ознакомиться с делом Кудина в архиве УФСБ? Доступ к таким делам при личном посещении архива должен быть открыт. Фотографировать, скорее всего, не разрешат, но можно сделать конспект.
Хочется рассказать эту историю до конца — без «очковтирательства».
🔥24👍7❤5
Сегодня моей бабушке Тане, Татьяне Николаевне Берёзе (урожденной Петренко), исполнилось бы 85 лет. Её болезнь и ранний уход побудили меня заняться генеалогией. Именно тогда я впервые остро ощутил, что вместе со старшими родственниками уходит и семейная память — история, которую они хранят. С этого момента я и веду отсчёт своим генеалогическим изысканиям.
На днях меня нашёл троюродный брат бабушки — Олег Сергеевич Тараканов. Перед Днем Победы он искал в интернете информацию о своём деде — полковнике Дмитрии Георгиевиче Беляеве — и наткнулся на мой сайт. За последние несколько лет я хорошо изучил род Беляевых — это девичья фамилия мамы бабушки Тани, Зои Евгеньевны.
Как и бабушка, Олег Сергеевич родился в подмосковном Клину. Он и сейчас там живёт. Он прислал мне много замечательных фотографий, которых у нас в домашнем архиве не было. Я впервые увидел лица некоторых наших общих родственников.
Одну из этих фотографий прилагаю к этому посту. На ней нет бабушки Тани, но есть её мама Зоя (вторая слева), её дядя Митя — Дмитрий Георгиевич Беляев (в шляпе) — и много других наших родственников.
Я подумал, что живые отличаются от покойных еще и тем, что о живых мы можем узнать что-то новое, а о покойных — только вспоминать то, что уже известно. И в этом смысле бабушка Таня и её семья для меня по-прежнему живы.
Ещё неделю назад мы с Олегом Сергеевичем не знали о существовании друг друга. А теперь я собираюсь к нему в гости — в дом, который построил его дед, и где не раз бывали мои Беляевы-Петренко. Тот самый дом – на втором фото, на третьем фото – Дмитрий Георгиевич с женой Софией Владимировной на крыльце своего дома.
Если я когда-нибудь соберу в книгу всё, что успею узнать о нашей семье, в ней обязательно будет посвящение: «Бабушке Тане». И никто из родственников не обидится, потому что все будут знать — без неё книги не было бы. Кстати, и канала этого не было бы тоже.
На днях меня нашёл троюродный брат бабушки — Олег Сергеевич Тараканов. Перед Днем Победы он искал в интернете информацию о своём деде — полковнике Дмитрии Георгиевиче Беляеве — и наткнулся на мой сайт. За последние несколько лет я хорошо изучил род Беляевых — это девичья фамилия мамы бабушки Тани, Зои Евгеньевны.
Как и бабушка, Олег Сергеевич родился в подмосковном Клину. Он и сейчас там живёт. Он прислал мне много замечательных фотографий, которых у нас в домашнем архиве не было. Я впервые увидел лица некоторых наших общих родственников.
Одну из этих фотографий прилагаю к этому посту. На ней нет бабушки Тани, но есть её мама Зоя (вторая слева), её дядя Митя — Дмитрий Георгиевич Беляев (в шляпе) — и много других наших родственников.
Я подумал, что живые отличаются от покойных еще и тем, что о живых мы можем узнать что-то новое, а о покойных — только вспоминать то, что уже известно. И в этом смысле бабушка Таня и её семья для меня по-прежнему живы.
Ещё неделю назад мы с Олегом Сергеевичем не знали о существовании друг друга. А теперь я собираюсь к нему в гости — в дом, который построил его дед, и где не раз бывали мои Беляевы-Петренко. Тот самый дом – на втором фото, на третьем фото – Дмитрий Георгиевич с женой Софией Владимировной на крыльце своего дома.
Если я когда-нибудь соберу в книгу всё, что успею узнать о нашей семье, в ней обязательно будет посвящение: «Бабушке Тане». И никто из родственников не обидится, потому что все будут знать — без неё книги не было бы. Кстати, и канала этого не было бы тоже.
❤43🔥25👍16👏1
Открыта База данных офицеров Красной армии, расстрелянных по политическим обвинениям или умерших во время следствия в годы Большого террора
В канун 80-летия Победы «Мемориал» открыл сайт с биографическими данными 6,5 тысяч советских офицеров — от лейтенантов до маршалов и флагманов флота, — ставших жертвами политического террора накануне Великой Отечественной войны: https://rkka.memo.ru/
Большинство из них (более 4 тысяч) были внесены в «Сталинские расстрельные списки» и приговорены к казни по личной санкции Сталина. В 1941 году они могли бы встать на защиту Родины от нацистской агрессии…
База, разумеется, неполная: в неё не попали те, кому удалось выжить. Расскажу о двух таких людях, чьи судьбы связаны с моей семьёй.
Первый — Георгий Иосифович Вериго, муж сестры моей прабабушки. На момент ареста он был интендантом 3 ранга (аналог капитана), начальником боепитания 85-го артиллерийского полка Уральского военного округа.
По воспоминаниям родных, он провёл в заключении около полугода — подвергался избиениям и пыткам, но вины не признал, и в итоге его отпустили.
Георгий Иосифович сумел восстановиться в армии: в начале 1940-х он уже работал в Чкаловском училище зенитной артиллерии (сейчас — Оренбургское высшее зенитное ракетное училище), был подполковником, заведовал циклом материальной части.
Однако его здоровье после пыток оказалось подорвано. В марте 1943 года Георгий Вериго скоропостижно скончался в возрасте 37 лет от «паралича сердца».
Второй — Александр Николаевич Золотов, командир 39-го стрелкового полка 4-й Бежицкой дивизии, начальником штаба которого служил мой прадед.
Во время Гражданской войны Золотов сражался в отрядах генерала Каппеля (того самого, которого в фильме «Адмирал» сыграл Безруков) и, вероятно, участвовал в Великом Сибирском Ледовом походе.
С 1922 года Золотов — офицер Красной армии, участник конфликта на КВЖД в 1929 году, где против РККА вместе с китайцами воевали белогвардейские отряды. Службу завершил в 1937 году в звании майора, затем работал в Осоавиахиме.
В 1938 году был арестован по обвинению в шпионаже, год провел в следственной тюрьме, но в июне 1939-го его освободили за отсутствием доказательств – Золотов не сломался и не оговорил себя.
В ноябре 1944 года, в 49 лет, Александр Николаевич добровольцем ушёл на фронт. В феврале 1945-го возглавил 39-й стрелковый полк.
16 апреля, в день начала Берлинской стратегической операции, Бежицкая дивизия пошла в наступление. В этот день Золотов был ранен, «но после перевязки и обработки раны в медико-санитарном батальоне вернулся в строй».
К сожалению, тема Великой Отечественной войны всё чаще используется не для объединения, а для разделения людей. Вместо движения к правде мы сталкиваемся с эксплуатацией старых мифов и созданием новых. Это — пренебрежение к памяти тех, кто своей жизнью завоевал Победу.
Нужно добиваться открытия архивов и честно относиться к к фактам — даже тем, которые неудобны текущей политической конъюнктуре.
И уж тем более недопустимо использование Победы для оправдания сталинизма, принесшего бесчисленные страдания народу-победителю.
Спасибо «Мемориалу» за эту важную работу.
В канун 80-летия Победы «Мемориал» открыл сайт с биографическими данными 6,5 тысяч советских офицеров — от лейтенантов до маршалов и флагманов флота, — ставших жертвами политического террора накануне Великой Отечественной войны: https://rkka.memo.ru/
Большинство из них (более 4 тысяч) были внесены в «Сталинские расстрельные списки» и приговорены к казни по личной санкции Сталина. В 1941 году они могли бы встать на защиту Родины от нацистской агрессии…
База, разумеется, неполная: в неё не попали те, кому удалось выжить. Расскажу о двух таких людях, чьи судьбы связаны с моей семьёй.
Первый — Георгий Иосифович Вериго, муж сестры моей прабабушки. На момент ареста он был интендантом 3 ранга (аналог капитана), начальником боепитания 85-го артиллерийского полка Уральского военного округа.
По воспоминаниям родных, он провёл в заключении около полугода — подвергался избиениям и пыткам, но вины не признал, и в итоге его отпустили.
Георгий Иосифович сумел восстановиться в армии: в начале 1940-х он уже работал в Чкаловском училище зенитной артиллерии (сейчас — Оренбургское высшее зенитное ракетное училище), был подполковником, заведовал циклом материальной части.
Однако его здоровье после пыток оказалось подорвано. В марте 1943 года Георгий Вериго скоропостижно скончался в возрасте 37 лет от «паралича сердца».
Второй — Александр Николаевич Золотов, командир 39-го стрелкового полка 4-й Бежицкой дивизии, начальником штаба которого служил мой прадед.
Во время Гражданской войны Золотов сражался в отрядах генерала Каппеля (того самого, которого в фильме «Адмирал» сыграл Безруков) и, вероятно, участвовал в Великом Сибирском Ледовом походе.
С 1922 года Золотов — офицер Красной армии, участник конфликта на КВЖД в 1929 году, где против РККА вместе с китайцами воевали белогвардейские отряды. Службу завершил в 1937 году в звании майора, затем работал в Осоавиахиме.
В 1938 году был арестован по обвинению в шпионаже, год провел в следственной тюрьме, но в июне 1939-го его освободили за отсутствием доказательств – Золотов не сломался и не оговорил себя.
В ноябре 1944 года, в 49 лет, Александр Николаевич добровольцем ушёл на фронт. В феврале 1945-го возглавил 39-й стрелковый полк.
16 апреля, в день начала Берлинской стратегической операции, Бежицкая дивизия пошла в наступление. В этот день Золотов был ранен, «но после перевязки и обработки раны в медико-санитарном батальоне вернулся в строй».
К сожалению, тема Великой Отечественной войны всё чаще используется не для объединения, а для разделения людей. Вместо движения к правде мы сталкиваемся с эксплуатацией старых мифов и созданием новых. Это — пренебрежение к памяти тех, кто своей жизнью завоевал Победу.
Нужно добиваться открытия архивов и честно относиться к к фактам — даже тем, которые неудобны текущей политической конъюнктуре.
И уж тем более недопустимо использование Победы для оправдания сталинизма, принесшего бесчисленные страдания народу-победителю.
Спасибо «Мемориалу» за эту важную работу.
👍35❤23🕊15👏2
В августе 2022 года я купил на блошином рынке в Петербурге семейный фотоальбом со снимками 1930–1950-х годов, собранный с невероятной любовью. На обороте одной из фотографий нашел имя главного героя — ветерана Великой Отечественной войны Василия Фомича Логвина — и без труда отыскал его на сайте «Память народа», восстановил биографию.
Очень хотелось поделиться страницами фотоальбома с вами, подписчики, и я устроил опрос — этично ли это делать. Подписчики сказали «да», и я разместил на своем сайте сканы альбома и биографию его владельца, чтобы наследники могли через поиск найти эту публикацию.
В феврале мне написала внучка Василия Фомича Светлана Дудникова. Я вернул ей альбом. Этот текст Светлана опубликовала в своем телеграм-канале ко Дню Победы :
Я очень благодарен Светлане за добрые слова. Признаться, я долго раздумывал — публиковать ли их, не хотел, чтобы это выглядело как похвальба. Но потом понял, что есть как минимум две причины, по которым этой историей стоит поделиться именно в том виде, в каком она случилась.
Во-первых, чтобы вдохновить тех, кто собирает старые фотоальбомы, искать семьи, для которых они будут частью личной истории, а не просто набором красивых карточек.
Во-вторых, хотелось поделиться с вами тем, о чем Светлана, профессиональный психоаналитик, пишет в самом конце — о психотерапевтичности нашего увлечения генеалогией. Это очень глубокие мысли и очень точное наблюдение за тем, как меняет человека обретение памяти — надо только дать себе это почувствовать.
Очень хотелось поделиться страницами фотоальбома с вами, подписчики, и я устроил опрос — этично ли это делать. Подписчики сказали «да», и я разместил на своем сайте сканы альбома и биографию его владельца, чтобы наследники могли через поиск найти эту публикацию.
В феврале мне написала внучка Василия Фомича Светлана Дудникова. Я вернул ей альбом. Этот текст Светлана опубликовала в своем телеграм-канале ко Дню Победы :
«Совершенно случайно ко мне вернулся альбом моего деда и его семьи. Деда, который когда-то очень давно исчез из моей жизни, но фамилию которого я носила с детства.
Очередной раз ни на что не надеясь, я машинально вбила в поисковую систему фамилию, имя. И мне выпал текст с фотографией альбома, который нашел на блошином рынке человек, восстанавливающий родословные. <...>
Игорь проживает в другой стране, но через несколько минут мы переписывались с ним, а в конце марта я уже держала альбом в руках, удивительно теплый и содержательный.
От Игоря я узнала, что мой дед прошел всю войну, дошел до Берлина и был награжден многими наградами. <...>
Хочется сказать несколько слов о самом Игоре. Та любовь, отзывчивость и вовлеченность, с которыми он занимается своим делом достойны восхищения и благодарности.
То, что он делает, невероятно важно, бесценно. Так как, восстановление памяти, связи, заполнение пустот в личной истории ведет человека к себе самому, настоящему, более целому, без внутренних искажений и фрагментаций.
Да, конечно, вместе с радостью возвращения своих близких, приходит и боль об утрате, о непрожитом и неслучившемся… Но ты начинаешь чувствовать как после долгого периода в замороженных, оцепеневших частях, где была пустота, через эту вернувшуюся память, радость и боль начинает пульсировать жизнь».
Я очень благодарен Светлане за добрые слова. Признаться, я долго раздумывал — публиковать ли их, не хотел, чтобы это выглядело как похвальба. Но потом понял, что есть как минимум две причины, по которым этой историей стоит поделиться именно в том виде, в каком она случилась.
Во-первых, чтобы вдохновить тех, кто собирает старые фотоальбомы, искать семьи, для которых они будут частью личной истории, а не просто набором красивых карточек.
Во-вторых, хотелось поделиться с вами тем, о чем Светлана, профессиональный психоаналитик, пишет в самом конце — о психотерапевтичности нашего увлечения генеалогией. Это очень глубокие мысли и очень точное наблюдение за тем, как меняет человека обретение памяти — надо только дать себе это почувствовать.
12❤97👍20🔥15🙏6👏2
Спустя 90 лет летчик Дмитрий Кудин вернулся на страницы «Восточно-Сибирской правды»
В канале много новых подписчиков, поэтому коротко расскажу предысторию. В прошлом году я придумал проект «Возвращение фотографий»: просмотрел подшивку одной из старейших иркутских газет — «Восточно-Сибирская правда» — и отобрал фотографии героев статей, в основном стахановцев, которые впоследствии были репрессированы (для этого пришлось проверить вообще всех, кто был изображён на фотографиях, по базе «Мемориала»). Инициатива вызвала отклик, ко мне присоединился волонтёр, который отсмотрел подшивку за 1936 год. Когда я получил список фамилий, судьба первого же героя меня настолько зацепила, что я решил восстановить его биографию. Это был лётчик Дмитрий Степанович Кудин.
В 1936 году он на своём «кукурузнике», использовавшемся для авиапочты, перевёз десятки тонн руды с приисков Бирюсы, возил скот и даже полуторку. В 1937 году его арестовали, обвинили, в том числе, в «подрыве советского транспорта», а в 1938-м дали 10 лет лагерей. С 1943-го он перегонял американские военные самолёты на фронт. После войны работал лётчиком-испытателем в Иркутске и Оренбурге. Информацию из его уголовного дела удалось получить от иркутского ФСБ — не без усилий. Выяснилось, что Кудина отпустили в 1940-м, потому что он не признал вину, но реабилитировали только после XX съезда — в 1957 году.
В 1936 году «Восточка» писала о Кудине четыре раза: в январе — целая статья под заголовком «Летчик Кудин», в декабре — телеграмма Кудина областному начальству на первой полосе, а на третьей — портреты экипажа на фоне их самолёта П-5 (см. вторую иллюстрацию).
Я подумал, что будет справедливо, если в год 80-летия Победы статья о Дмитрии Степановиче, кавалере ордена Красной Звезды (он получил его за перегонку самолётов и обучение пилотов), вновь появится в той же «Восточно-Сибирской правде». Написал об этом издателю и главному редактору «Восточки» Александру Гимельштейну. Александр Владимирович поддержал идею, и 12 мая моя статья «Крутой маршрут лётчика Кудина» (отсылка к воспоминаниям Евгении Гинзбург) вышла в свет.
Во время подготовки материала я наткнулся на трогательную историю, которую ещё в 2021 году рассказал журнал «Родина» в очерке о Дмитрии Степановиче и его братьях-лётчиках:
Дима — это Дмитрий Степанович Кудин. Он сдержал слово: посадил самолёт на соседнем аэродроме и вечером оказался дома. «Гуляла вся деревня — Дмитрий был первым, кто вернулся с войны. Пусть пока и на один вечер», — писала «Родина».
О том, что боевым подвигам предшествовал лагерь, «Родина» не писала. Теперь история лётчика Кудина рассказана — насколько это возможно — полно.
В канале много новых подписчиков, поэтому коротко расскажу предысторию. В прошлом году я придумал проект «Возвращение фотографий»: просмотрел подшивку одной из старейших иркутских газет — «Восточно-Сибирская правда» — и отобрал фотографии героев статей, в основном стахановцев, которые впоследствии были репрессированы (для этого пришлось проверить вообще всех, кто был изображён на фотографиях, по базе «Мемориала»). Инициатива вызвала отклик, ко мне присоединился волонтёр, который отсмотрел подшивку за 1936 год. Когда я получил список фамилий, судьба первого же героя меня настолько зацепила, что я решил восстановить его биографию. Это был лётчик Дмитрий Степанович Кудин.
В 1936 году он на своём «кукурузнике», использовавшемся для авиапочты, перевёз десятки тонн руды с приисков Бирюсы, возил скот и даже полуторку. В 1937 году его арестовали, обвинили, в том числе, в «подрыве советского транспорта», а в 1938-м дали 10 лет лагерей. С 1943-го он перегонял американские военные самолёты на фронт. После войны работал лётчиком-испытателем в Иркутске и Оренбурге. Информацию из его уголовного дела удалось получить от иркутского ФСБ — не без усилий. Выяснилось, что Кудина отпустили в 1940-м, потому что он не признал вину, но реабилитировали только после XX съезда — в 1957 году.
В 1936 году «Восточка» писала о Кудине четыре раза: в январе — целая статья под заголовком «Летчик Кудин», в декабре — телеграмма Кудина областному начальству на первой полосе, а на третьей — портреты экипажа на фоне их самолёта П-5 (см. вторую иллюстрацию).
Я подумал, что будет справедливо, если в год 80-летия Победы статья о Дмитрии Степановиче, кавалере ордена Красной Звезды (он получил его за перегонку самолётов и обучение пилотов), вновь появится в той же «Восточно-Сибирской правде». Написал об этом издателю и главному редактору «Восточки» Александру Гимельштейну. Александр Владимирович поддержал идею, и 12 мая моя статья «Крутой маршрут лётчика Кудина» (отсылка к воспоминаниям Евгении Гинзбург) вышла в свет.
Во время подготовки материала я наткнулся на трогательную историю, которую ещё в 2021 году рассказал журнал «Родина» в очерке о Дмитрии Степановиче и его братьях-лётчиках:
Август 1944-го. Белорусская деревня Озерцы под Оршей. Всего несколько дней назад отсюда в бою выбили немцев. Люди вышли на улицу, начали разбирать завалы, готовиться к работе в поле... И вдруг — самолёт! Низко-низко, прямо над крышами. Все в ужасе кинулись прятаться: «Фашист!». Но самолёт лишь покачивал крыльями и продолжал описывать круги. И вдруг — над домом колхозника Степана Пляца — из него что-то сбросили. Это были лётные краги, а в них — записка: «Кто остался в живых, прошу сообщить о моих родителях. В четыре часа вернусь. Дима».
Дима — это Дмитрий Степанович Кудин. Он сдержал слово: посадил самолёт на соседнем аэродроме и вечером оказался дома. «Гуляла вся деревня — Дмитрий был первым, кто вернулся с войны. Пусть пока и на один вечер», — писала «Родина».
О том, что боевым подвигам предшествовал лагерь, «Родина» не писала. Теперь история лётчика Кудина рассказана — насколько это возможно — полно.
👍29❤12💔4👏3🔥2
У нас украли могилу
В начале мая меня нашёл дальний родственник — его дед Дмитрий Георгиевич Беляев был родным братом моего прапрадеда Евгения Георгиевича. Мы очень тепло пообщались, Олег Сергеевич прислал много фотографий, некоторые из них я публиковал.
Неделю назад Олег Сергеевич, под впечатлением от нашей встречи, решил разыскать могилу ещё одного брата Беляева — Петра Георгиевича. Могила нашлась на Демьяновском кладбище подмосковного Клина, где, к слову, упокоились братья Петра Ильича Чайковского — Модест и Ипполит.
Могила Петра Георгиевича нашлась, а вот могилы его супруги Валентины Николаевны рядом не оказалось. Там, где она была, где стоял памятник, теперь похоронен чужой человек — мужчина, умерший несколько лет назад. Его родственники залили захоронение бетоном, положили плитку и установили ограду, отделив ею Петра Георгиевича от супруги. Табличку с её памятника они прислонили к памятнику Петра Георгиевича — дескать, и так сойдёт.
Пишут, что это не первый случай на клинских кладбищах — новые могилы появляются даже на месте тех, что регулярно посещают родственники. Доказать администрации кладбища, что на этом месте лежал другой человек, не удаётся даже при наличии документов на захоронение.
Но мы всё-таки попробуем добиться справедливости. Олег Сергеевич подал заявление в ГУП «Ритуал», а я написал заявление о преступлении в полицию. Налицо состав ч. 2 ст. 244 УК РФ — надругательство над телами умерших и местами их захоронения, совершённое группой лиц по предварительному сговору (до 5 лет лишения свободы).
В заявлении я для справки написал, что Пётр и Валентина Беляевы были известными клинскими педагогами, Пётр Георгиевич был директором школы. Оба награждены государственными наградами: Пётр — орденом Трудового Красного Знамени, Валентина — орденом Ленина.
Их дочь, Наталья Петровна — ветеран Великой Отечественной войны, героическая партизанка. После войны она тоже преподавала в клинских школах и была директором одной из них.
Ужасная несправедливость.
В начале мая меня нашёл дальний родственник — его дед Дмитрий Георгиевич Беляев был родным братом моего прапрадеда Евгения Георгиевича. Мы очень тепло пообщались, Олег Сергеевич прислал много фотографий, некоторые из них я публиковал.
Неделю назад Олег Сергеевич, под впечатлением от нашей встречи, решил разыскать могилу ещё одного брата Беляева — Петра Георгиевича. Могила нашлась на Демьяновском кладбище подмосковного Клина, где, к слову, упокоились братья Петра Ильича Чайковского — Модест и Ипполит.
Могила Петра Георгиевича нашлась, а вот могилы его супруги Валентины Николаевны рядом не оказалось. Там, где она была, где стоял памятник, теперь похоронен чужой человек — мужчина, умерший несколько лет назад. Его родственники залили захоронение бетоном, положили плитку и установили ограду, отделив ею Петра Георгиевича от супруги. Табличку с её памятника они прислонили к памятнику Петра Георгиевича — дескать, и так сойдёт.
Пишут, что это не первый случай на клинских кладбищах — новые могилы появляются даже на месте тех, что регулярно посещают родственники. Доказать администрации кладбища, что на этом месте лежал другой человек, не удаётся даже при наличии документов на захоронение.
Но мы всё-таки попробуем добиться справедливости. Олег Сергеевич подал заявление в ГУП «Ритуал», а я написал заявление о преступлении в полицию. Налицо состав ч. 2 ст. 244 УК РФ — надругательство над телами умерших и местами их захоронения, совершённое группой лиц по предварительному сговору (до 5 лет лишения свободы).
В заявлении я для справки написал, что Пётр и Валентина Беляевы были известными клинскими педагогами, Пётр Георгиевич был директором школы. Оба награждены государственными наградами: Пётр — орденом Трудового Красного Знамени, Валентина — орденом Ленина.
Их дочь, Наталья Петровна — ветеран Великой Отечественной войны, героическая партизанка. После войны она тоже преподавала в клинских школах и была директором одной из них.
Ужасная несправедливость.
💔70😱38🤬11👍2❤1
Минюст сегодня внес в реестр «иностранных агентов» сопредседателя «Мемориала» Яна Рачинского. Решение вполне закономерное на фоне ползучей ресталинизации — в частности, недавнего восстановления в московском метро горельефа со Сталиным.
Именно Рачинский, один из крупнейших исследователей советских репрессий, первым напомнил, что жертвами Большого террора стали около 750 строителей и сотрудников метро. 140 из них были расстреляны, в том числе первый директор метрополитена Петриковский — его убийство было санкционировано лично Сталиным.
Но написать я хотел не о сталинских репрессиях — они и так часто становятся темой постов в этом канале. Хотел рассказать о книге Яна Збигневича, которой я регулярно пользуюсь в своих московских исследованиях.
Мало кто знает, что Рачинский — автор первой топонимической энциклопедии столицы. Его 600-страничный «Полный словарь названий московских улиц» вышел в 2011 году.
Электронная версия книги доступна на сайте «Мемориала».
Вот такие искренние патриоты России — прекрасно знающие её историю, бережно сохраняющие её и щедро делящиеся своими знаниями с другими — в 2025 году попадают в реестры «иностранных агентов». О том, как этот статус осложняет им жизнь, я недавно писал, сравнивая современных «иноагентов» с лишенцами 1920-1930-х.
Именно Рачинский, один из крупнейших исследователей советских репрессий, первым напомнил, что жертвами Большого террора стали около 750 строителей и сотрудников метро. 140 из них были расстреляны, в том числе первый директор метрополитена Петриковский — его убийство было санкционировано лично Сталиным.
Но написать я хотел не о сталинских репрессиях — они и так часто становятся темой постов в этом канале. Хотел рассказать о книге Яна Збигневича, которой я регулярно пользуюсь в своих московских исследованиях.
Мало кто знает, что Рачинский — автор первой топонимической энциклопедии столицы. Его 600-страничный «Полный словарь названий московских улиц» вышел в 2011 году.
«Словарь впервые включает сведения о названиях всех московских улиц — как существующих, так и исчезнувших при застройке и реконструкциях. Исправлены многие ошибки и упущения ранее изданных справочников, уточнено время появления и предложено новое объяснение происхождения ряда топонимов, таких как Красная площадь, Столешники, Болвановка, Лужники и др.
В словарь включены также названия всех существовавших на территории Москвы селений, уточнены сведения о времени их первых упоминаний.
В качестве иллюстраций приведены фотографии уничтоженных церквей, по которым были даны названия улицам и переулкам, а также схемы прежней планировки улиц некоторых бывших подмосковных поселений».
Электронная версия книги доступна на сайте «Мемориала».
Вот такие искренние патриоты России — прекрасно знающие её историю, бережно сохраняющие её и щедро делящиеся своими знаниями с другими — в 2025 году попадают в реестры «иностранных агентов». О том, как этот статус осложняет им жизнь, я недавно писал, сравнивая современных «иноагентов» с лишенцами 1920-1930-х.
💔38😢26❤4🔥2👏1
Неделю назад я получил по почте этот снимок. На нём — прапрабабушка Алёна с сыном Василием, старшим братом моего прадеда Николая Павловича Петренко. Фотография сделана в Симферополе 27 октября 1916 года. Судя по повозке с крестом на заднем плане, «мамаша», как написано на обороте, навестила Василия Павловича в госпитале после ранения.
Я не знал о существовании Василия Павловича и никогда прежде не видел прапрабабушку Алёну. Не мог и мечтать, что когда-нибудь найду изображение крестьянки из села в Херсонской губернии.
Но, получив письмо, больше всего я обрадовался не фотографии, а отправителям — это были родственницы из Украины. Три года назад им пришлось покинуть свой дом, землю, где жили наши предки…
Не помню, когда в последний раз так волновался перед телефонным звонком. Но стоило включиться камере — и я увидел родные лица. Лица, которых никогда раньше не видел. Волнение исчезло. Мы проговорили полтора часа, и в эти полтора часа уместились десятилетия, разделявшие наши семьи. Труднее всего было начать говорить о последних трёх годах — но только начать.
Мы все ждём мира. Они — возвращения домой. А я пока только мечтаю о том, что когда-нибудь смогу поклониться могилам у Успенской церкви в селе Новокрасное Николаевской области. Теперь я знаю, как их найти — там растут вишни.
Я не знал о существовании Василия Павловича и никогда прежде не видел прапрабабушку Алёну. Не мог и мечтать, что когда-нибудь найду изображение крестьянки из села в Херсонской губернии.
Но, получив письмо, больше всего я обрадовался не фотографии, а отправителям — это были родственницы из Украины. Три года назад им пришлось покинуть свой дом, землю, где жили наши предки…
Не помню, когда в последний раз так волновался перед телефонным звонком. Но стоило включиться камере — и я увидел родные лица. Лица, которых никогда раньше не видел. Волнение исчезло. Мы проговорили полтора часа, и в эти полтора часа уместились десятилетия, разделявшие наши семьи. Труднее всего было начать говорить о последних трёх годах — но только начать.
Мы все ждём мира. Они — возвращения домой. А я пока только мечтаю о том, что когда-нибудь смогу поклониться могилам у Успенской церкви в селе Новокрасное Николаевской области. Теперь я знаю, как их найти — там растут вишни.
💔56🕊40❤25👍7😢4
Интересные цифры приводит ФОМ: 80-летие Победы россияне отметили заметно сдержаннее, чем 70-летие в 2015 году. В 2025 году в массовых мероприятиях, посвящённых Дню Победы, участвовали 22%. В 2015 году — 34%. В акции «Бессмертный полк» в этом году участвовали 11%, тогда как десять лет назад — 18%. В 2025 году 31% опрошенных сообщили, что не смотрели парад. В 2015 году таких было только 13%.
Было бы интересно понять причины такой динамики. Сдаётся мне, что дело не только и не столько в том, что уходят поколения фронтовиков и их детей, сколько в том, что государственная пропаганда всё более цинично использует тему Великой Отечественной для решения своих текущих задач. Мне кажется, люди это чувствуют и всё чаще отстраняются от официоза, обращаясь к семейной памяти.
В мае этого года мне написали сразу четверо (!) дальних родственников, которые нашли мой сайт, когда искали информацию о своих фронтовиках. Столько писем от родных я не получал за весь прошлый год.
Удивительным образом независимо друг от друга написали потомки двух сестёр моей ПРАПРАбабушки — Акулины Климентьевны Кудиновой (в девичестве Шаталовой, 1890-1963).
Те, кто занимается генеалогией, знают, как трудно собирать информацию по женской линии: мало источников, фамилии меняются. А тут — сразу две ветви.
К сожалению, вновь обретенные родственники и сами знают немного о наших общих предках. Но мой фотоархив пополнился двумя замечательными семейными фотопортретами.
На фото слева — семья Федосьи Климентьевны, в замужестве Курганской. Она слева, держит на руках внука. А в центре — их с Акулиной брат Пётр Климентьевич Шаталов, участник Первой мировой войны. Он провел два года в австрийском плену, в лагере, охранником в котором служил знаменитый художник Эгон Шиле. У Шиле есть замечательная серия рисунков русских пленных офицеров. Фото вероятно сделано в 1938 году.
На фото справа — семья Евфимии Климентьевны, в замужестве Чертовских. Надпись на полях указывает, что снимок сделан летом 1941 года, перед отправкой главы семейства Бориса Чертовских на фронт. Вероятно, поэтому никто на фотографии не улыбается. К счастью, Борис Яковлевич вернулся домой живым.
Было бы интересно понять причины такой динамики. Сдаётся мне, что дело не только и не столько в том, что уходят поколения фронтовиков и их детей, сколько в том, что государственная пропаганда всё более цинично использует тему Великой Отечественной для решения своих текущих задач. Мне кажется, люди это чувствуют и всё чаще отстраняются от официоза, обращаясь к семейной памяти.
В мае этого года мне написали сразу четверо (!) дальних родственников, которые нашли мой сайт, когда искали информацию о своих фронтовиках. Столько писем от родных я не получал за весь прошлый год.
Удивительным образом независимо друг от друга написали потомки двух сестёр моей ПРАПРАбабушки — Акулины Климентьевны Кудиновой (в девичестве Шаталовой, 1890-1963).
Те, кто занимается генеалогией, знают, как трудно собирать информацию по женской линии: мало источников, фамилии меняются. А тут — сразу две ветви.
К сожалению, вновь обретенные родственники и сами знают немного о наших общих предках. Но мой фотоархив пополнился двумя замечательными семейными фотопортретами.
На фото слева — семья Федосьи Климентьевны, в замужестве Курганской. Она слева, держит на руках внука. А в центре — их с Акулиной брат Пётр Климентьевич Шаталов, участник Первой мировой войны. Он провел два года в австрийском плену, в лагере, охранником в котором служил знаменитый художник Эгон Шиле. У Шиле есть замечательная серия рисунков русских пленных офицеров. Фото вероятно сделано в 1938 году.
На фото справа — семья Евфимии Климентьевны, в замужестве Чертовских. Надпись на полях указывает, что снимок сделан летом 1941 года, перед отправкой главы семейства Бориса Чертовских на фронт. Вероятно, поэтому никто на фотографии не улыбается. К счастью, Борис Яковлевич вернулся домой живым.
❤49💯9🕊4
Не раз мне приходилось развенчивать семейные легенды, в том числе и в собственной семье. Это всегда болезненный процесс. Семейная легенда — одна из несущих конструкций семейной памяти: разрушить её легко, а чтобы на основе новой информации сложилось нечто сопоставимое, требуются годы.
Но вчера произошло экстраординарное событие: мне пришлось сообщить заказчице, что её отец, родившийся 124 (!) года назад, был усыновлён вторым мужем его матери.
Парадокс ситуации в том, что о человеке, которого заказчица считала своим биологическим дедом и чью фамилию носит, ей было известно всё. Она обратилась ко мне, чтобы восстановить биографию бабушки. Я только начал — и тут такой поворот.
Прелесть этой истории в том, что здесь ничего не разрушается, ведь больше века никому в семье и в голову не приходило усомниться в родстве. Приёмный отец был настоящим отцом. Напротив — их строение семейной памяти расширяется, у него появляется ещё одна несущая конструкция. К ней, конечно, будет непросто привыкнуть, но так даже как-то надёжнее.
Правда всегда надёжнее самой уютной и приятной неправды. Правда не подведёт.
📩 Заказать исследование
Но вчера произошло экстраординарное событие: мне пришлось сообщить заказчице, что её отец, родившийся 124 (!) года назад, был усыновлён вторым мужем его матери.
Парадокс ситуации в том, что о человеке, которого заказчица считала своим биологическим дедом и чью фамилию носит, ей было известно всё. Она обратилась ко мне, чтобы восстановить биографию бабушки. Я только начал — и тут такой поворот.
Прелесть этой истории в том, что здесь ничего не разрушается, ведь больше века никому в семье и в голову не приходило усомниться в родстве. Приёмный отец был настоящим отцом. Напротив — их строение семейной памяти расширяется, у него появляется ещё одна несущая конструкция. К ней, конечно, будет непросто привыкнуть, но так даже как-то надёжнее.
Правда всегда надёжнее самой уютной и приятной неправды. Правда не подведёт.
📩 Заказать исследование
❤47👍18💔2
Как Иван Тургенев мценским купцам задолжал
Оказывается, великий немецкий писатель Томас Манн родился в один день с Пушкиным — и сегодня исполняется 150 лет со дня его рождения. Я влюбился в Манна, когда в университете прочитал его «Будденброков». За этот отчасти автобиографический роман о четырёх поколениях семьи торговцев из Любека писатель получил Нобелевскую премию по литературе. Но моё самое любимое его произведение — роман-тетралогия «Иосиф и его братья», основанный на ветхозаветном сюжете. Тоже в каком-то смысле семейная сага — мой любимый литературный жанр.
В общем, день рождения Пушкина и Манна — отличный повод рассказать вам, как я совсем недавно встретил в архивных документах фамилию великого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева. Причём в самом неожиданном контексте.
В Орловском архиве мне попалось дело 1863 года о тяжбе трёх купеческих сыновей, не сумевших поделить наследство. Люди эти были далекими родственниками моего заказчика, для нашего исследования в этом деле вряд ли было бы что-то интересное, но я всё-таки решил его заказать. И не пожалел.
В деле, среди прочего, была опись имущества, составленная обделённым братом, с подробнейшим перечислением всего, чем владела семья: сначала — недвижимость, затем — движимость, среди которой меня больше всего поразил объём закупленного у помещицы Матвеевой вина: 4000 вёдер! Это, на минуточку, 65,3 тысячи бутылок по 0,75 литра! По пять бутылок на каждого жителя Мценска того времени.
А дальше шёл список должников, причём ранжированный по статусу: сначала князь, затем помещики-дворяне, потом купцы. Среди помещиков значился и Тургенев — тот самый Иван Сергеевич, чьё поместье Спасское-Лутовиново находилось в Мценском уезде. Правда, в то время писатель редко навещал своё «дворянское гнездо». Роман «Отцы и дети», увидевший свет в 1862 году, он написал в Париже и Баден-Бадене.
Впрочем, в конце 1862 года Тургенев оказался привлечён к «Процессу тридцати двух» — о «лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами» (Герцен, Огарёв). Ему было предписано немедленно вернуться в Россию и явиться в Сенат. Спасло Тургенева личное письмо императору Александру II с заверениями в лояльности.
А вот от купцов-кредиторов писатель, боюсь, одним письмом бы не отделался. В деле купеческих сыновей сохранилась жалоба одного потомственного дворянина, поданная генерал-губернатору Орловской губернии. Автору жалобы не повезло попасть под горячую руку братьев:
Далее он описывал, как братья «бросались на меня с поднятыми кулаками, от ударов коих я уклонялся».
Вот и сбежишь от таких нравов — к Герцену и Полине Виардо.
📩 Заказать исследование
Оказывается, великий немецкий писатель Томас Манн родился в один день с Пушкиным — и сегодня исполняется 150 лет со дня его рождения. Я влюбился в Манна, когда в университете прочитал его «Будденброков». За этот отчасти автобиографический роман о четырёх поколениях семьи торговцев из Любека писатель получил Нобелевскую премию по литературе. Но моё самое любимое его произведение — роман-тетралогия «Иосиф и его братья», основанный на ветхозаветном сюжете. Тоже в каком-то смысле семейная сага — мой любимый литературный жанр.
В общем, день рождения Пушкина и Манна — отличный повод рассказать вам, как я совсем недавно встретил в архивных документах фамилию великого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева. Причём в самом неожиданном контексте.
В Орловском архиве мне попалось дело 1863 года о тяжбе трёх купеческих сыновей, не сумевших поделить наследство. Люди эти были далекими родственниками моего заказчика, для нашего исследования в этом деле вряд ли было бы что-то интересное, но я всё-таки решил его заказать. И не пожалел.
В деле, среди прочего, была опись имущества, составленная обделённым братом, с подробнейшим перечислением всего, чем владела семья: сначала — недвижимость, затем — движимость, среди которой меня больше всего поразил объём закупленного у помещицы Матвеевой вина: 4000 вёдер! Это, на минуточку, 65,3 тысячи бутылок по 0,75 литра! По пять бутылок на каждого жителя Мценска того времени.
А дальше шёл список должников, причём ранжированный по статусу: сначала князь, затем помещики-дворяне, потом купцы. Среди помещиков значился и Тургенев — тот самый Иван Сергеевич, чьё поместье Спасское-Лутовиново находилось в Мценском уезде. Правда, в то время писатель редко навещал своё «дворянское гнездо». Роман «Отцы и дети», увидевший свет в 1862 году, он написал в Париже и Баден-Бадене.
Впрочем, в конце 1862 года Тургенев оказался привлечён к «Процессу тридцати двух» — о «лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами» (Герцен, Огарёв). Ему было предписано немедленно вернуться в Россию и явиться в Сенат. Спасло Тургенева личное письмо императору Александру II с заверениями в лояльности.
А вот от купцов-кредиторов писатель, боюсь, одним письмом бы не отделался. В деле купеческих сыновей сохранилась жалоба одного потомственного дворянина, поданная генерал-губернатору Орловской губернии. Автору жалобы не повезло попасть под горячую руку братьев:
«Ивана и Николая Ш. в Мценске знают как людей с характером, позволяющих себе наглость и произвол, хотя все это окончательно до меня не касалось, но к несчастию я от Ш. послушал такие оскорбления и ругательства, которые при всей моей далекости от скандала (между братьями – прим.), и как человек и как дворянин оставить без последствий не имею права».
Далее он описывал, как братья «бросались на меня с поднятыми кулаками, от ударов коих я уклонялся».
Вот и сбежишь от таких нравов — к Герцену и Полине Виардо.
📩 Заказать исследование
🔥23👍10❤3