Вот и Генпрокуратура приводит свои служебные документы в соответствие с новой редакцией государственной Концепции по увековечиванию памяти жертв политических репрессий.

Об изменениях, внесенных в приказ Генпрокурора, подробно пишет Борис Вишневский в «Новой газете». Не буду пересказывать его разбор, обращу только внимание на одну небольшую, но важную деталь.

В действующей редакции приказа справки о реабилитации выдавались всем заявителям «по вопросам реабилитации, признания подвергшимися политическим репрессиям». В том числе эти справки могли получать ученые, исследующие политические репрессии.

Теперь предлагается выдавать такие справки только «реабилитированным лицам или их родственникам».

Наверно, справка о реабилитации – не самый востребованный документ у родственников репрессированных. Но дело не в нем, а в общем принципе – похоже, государственные органы будут еще больше закрываться и еще труднее будет добраться до архивно-следственных дел.

Доказать родство с людьми, которые родились как правило еще в 19 веке, бывает очень сложно. Еще труднее доказывать свое право на доступ к архивно-следственным делам потомкам репрессированных не по прямой линии.

Вместо того, чтобы передать все дела в гражданские архивы, государство идет по пути еще большей закрытости.

Не хочется показаться Кассандрой, но у меня плохие предчувствия. Я уже писал, что переживаю за «тройственный приказ» МВД-ФСБ-Минкультуры, - поправки в приказ Генпрокуратуры только укрепили меня в этих опасениях.

Снова настоятельно рекомендую всем, кто еще не получил копии архивно-следственных дел, сделать это как можно скорее.

Пишите запросы в региональные управления ФСБ, прикладывайте документы о родстве и получайте копии дел. А лучше договаривайтесь о личном визите к ним в архив, так больше шансов увидеть дела без купюр.

В некоторых регионах (Москва, Тверская область, Свердловская область, Алтайский край, где еще?) КГБ-ФСБ передали дела реабилитированных в региональные архивы (Москва и область – в ГАРФ).

Боюсь, если так и дальше пойдет, то ограничения на доступ к делам будут вводить и в гражданских архивах.

ФСБ прислала опровержение

На самом деле просто пришел ответ на мой очередной генеалогический запрос, но ответ вдохновляющий, особенно в контексте изменения Концепции и приказа Генпрокуратуры.

Обратите внимание на даты: запрос я отправил 3 сентября, 6 сентября ответственный сотрудник подготовил справку, 11 сентября она уже была у меня на почте.

Ситуация такая: я восстановил биографии всех чекистов из дела моего репрессированного в 1931 году прапрадеда. Всех кроме одного – самого главного. Главного не по званию, наоборот - он был низшим звеном. Но именно этот человек с 1929 года собирал материалы, в 1930-м инициировал возбуждение дела, а потом допрашивал прапрадеда, в том числе в Бутырке.

Единственное, что мне было о нем известно, - фамилия. Фамилия у него была очень редкая, и когда я нашел в мемориальской базе сотрудников НКВД человека с такой же фамилией, то принял его за моего чекиста. И начал рыть.

Год ушел у меня на то, чтобы убедиться – это два совершенно разных человека, просто однофамильцы. Тот, второй, никогда не работал в Подмосковье, и почерк его был совершенно не похож на почерк чекиста из дела прапрадеда.

Этого второго уволили из органов, и я выяснил, за что. В феврале 1938 года НКВД арестовало его младших братьев – инженера и рабочего на большом заводе. Об этом он напишет в автобиографии, когда в июле 1938-го будет устраиваться в банк.

Ни в одной базе репрессированных я его братьев не нашел и решил полюбопытствовать у ФСБ, что же с ними стало. Написал запрос в региональное управление по месту их ареста, сослался в нем на статью 16 «тройственного приказа», она гласит:

Информация об основных биографических данных реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, и о результате пересмотра уголовных и административных дел выдается архивами по запросам пользователей без согласования с реабилитированными лицами и лицами, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, их наследниками, родственниками и представителями.

И вот получил запрошенную информацию – полторы страницы текста. И какого!

Первый брат чекиста просидел в следственной тюрьме НКВД почти два года – с февраля 1938 до ноября 1939 года, дело в его отношении было прекращено.

Второй брат, арестованный в тот же день, что и первый, в сентябре 1939-го получил 10 лет. Отбыл их от звонка до звонка в одном из лагерей Коми. Вернулся на родину в 1948-м, а в 1950-м снова был арестован по 58-й статье. Осужден к высылке на поселение в Красноярский край. В сентябре 1955 года решения тройки (1938) и ОСО (1950) были отменены, дело прекращено за отсутствием состава преступления. Человек был освобожден из ссылки.

Сейчас оба брата в группе риска. Первому вменяли измену Родине (58-1 "а"), второго обвиняли в участии в «националистической шпионско-диверсионной организации» одной недружественной РФ страны, которая вскоре после ареста братьев стала частью СССР.

Создам им страницы на «Открытом списке» пока они реабилитированы.

Закрывая тему предыдущих пяти постов о "дереабилитации" – хороший разбор от ОВД-инфо с комментариями в.п.с.:

https://ovd.info/2024/09/16/derehabilitation

Пишу об этом так много в канале о генеалогии, потому что архивно-следственные дела – это уникальный, ни с чем не сравнимый источник информации о жизни предков в первой половине 20 века.

Лучше только дневники и письма, но их в архивах не найдешь - они либо хранятся в семьях, либо не существуют вообще (исключение – корпус дневников проекта "Прожито", но и они переданы в архив проекта из семей).

Да, в архивно-следственных делах правды всегда меньше, чем лжи. Но именно эта ложь вершила судьбы тогда и продолжает формировать нашу реальность сейчас. Как ни парадоксально, но докопаться до правды можно, только погрузившись с головой в эту ложь.

***
Дальше собираюсь много писать о своей московской дворянской ветке, которая на поверку оказалась рязанско-смоленской и крепостной. Не переключайтесь.

Что делать с домашним архивом? Как его оцифровать? Что такое общественная архивистика?

Об этом пойдет речь на лекции Центра «Прожито» Европейского университета, открывшего новый сервис «Цифровой архив». После лекции состоится мастер-класс по работе с домашними архивами.

Вы можете принести документы из своего архива и получить рекомендации по их исследованию, хранению и оцифровке.

Эксперты и ведущие:
▪️ Михаил Мельниченко, историк, директор центра «Прожито» ЕУСПб.
▪️ Георгий Шерстнев, историк искусства, архивист центра «Прожито».
▪️Анастасия Павловская, историк, архивист центра «Прожито».

📍Лекция и мастер-класс пройдут в московском Музее криптографии во вторник, 24 сентября, в 19:00.

Участие бесплатное, по регистрации.

Как московские дворяне оказались рязанско-смоленскими крепостными

Как ни печально расставаться с семейными легендами, но в том, что их развенчивает, как правило, смысла не меньше, чем в самих легендах.

Прабабушка Зоя о своем происхождении туманно говорила: «мы из "бывших"», - и под «бывшими» всегда понимались, конечно, дворяне. В прошлом году я наконец узнал, что отец ее, Евгений Георгиевич Беляев, был сыном священника и сам собирался принять сан, но случилась революция 1917 года.

И хотя духовенство тоже были «бывшими», последней надеждой на дворянство оставалась прапрабабушка Александра Васильевна, мама прабабушки Зои. Из какого сословия происходила она, я долго не мог выяснить. Родители Зои поженились на стыке эпох – то ли в 1917, то ли в 1918 году, и запись об их браке пока не смог найти даже Яндекс Архив.

Девичью фамилию Александры Васильевны семейная память, увы, тоже не сохранила.

Помог случай.

Евгений Георгиевич до 1918 года служил псаломщиком в домовой церкви Московской окружной лечебницы для душевнобольных (МОЛ) и преподавал в местной школе. На просторах интернета я нашел фотографию учителя с классом (то самое, что над заголовком). Фамилия учителя тоже была Беляев, отчество начиналось на «Г», но первой буквой имени было «В», а не «Е».

Тогда я нашел статью, где фотография впервые появилась, и написал ее автору – чеховскому краеведу Александру Дудину.

Увы, на снимке был не мой родственник. Фотография сделана в 1910 году – к Всемирной гигиенической выставке, в которой больница участвовала, – а мой Беляев пришел в МОЛ в 1912 году.

Но у Александра Дудина для меня было кое-что получше фотографии. Он в свое время оцифровал Книгу прописки паспортов Лечебницы, в которой нашлось несколько записей о посещении Евгения Георгиевича его младшими братьями. Двое из них даже короткое время работали в МОЛе: один канцелярским служащим, другой – надзирателем.

Тогда я спросил у краеведа, а нет ли в этой книге записей об Александре Васильевне. Не самое редкое сочетание имени и отчества, но вдруг?

И он нашел!

10 сентября 1916 г.
[откуда] г. Москва
Клокова Беляева Александра Васильевна,
крестьянка Рязанской губернии Раненбургского уезда Спешетовской волости деревни Знаменской, девица 19 [лет]
Православное
Приставом 1 участка Сущевской части Московской Столичной Полиции за №3132 на год. Выдан 7 мая 1916 г. Возобновлен 13 июля 1917 г. за №254 на год
Канцелярская служащая

Так мне стала известна девичья фамилия прапрабабушки и ее сословие – крестьянское, а не дворянское.

Продолжение следует...

❗️Урок всем исследователям: не стесняйтесь писать краеведам. Они – кладезь знаний не только о местах, но и о людях, эти места населявших. Ну или работавших, как в моем случае.

Заказать исследование | Проголосовать за канал

В заключении прошлого поста я рекомендовал всем исследователям писать краеведам в поисках своих предков, но сам при этом немного лукавил.

Дело в том, что я вряд ли бы обратился к Александру Дудину, если бы не подпись под фотографией с учителем. Я нашел фото по запросу фамилии предка (Беляев) в сочетании с местом, где он работал (Московская окружная лечебница).

Но теперь выясняется, что краевед ошибался! Настоящее имя того учителя с фотографии – Василий Васильевич Андреев, а не «В.Г. Беляев», как написал Дудин.

Вероятно краевед знал, что в школе в разное время было два учителя – В.В. Андреев и Е.Г. Беляев – и нечаянно объединил их в подписи в одного человека.

Выходит, если бы подпись была правильная, я бы никогда не наткнулся на статью краеведа, не увидел бы эту фотографию, не написал бы ему и – что самое печальное – не узнал бы девичью фамилию прапрабабушки из паспортной книги лечебницы.

Помог даже не случай, а чужая ошибка. Чего только не бывает в генеалогии!

А нашел я настоящее имя учителя очень просто – благодаря поиску Яндекса по подшивке Московских церковных ведомостей за 1880-1918 годы (надо понимать, что учителем Андреев был постольку, поскольку был псаломщиком).

В пару кликов я получил весь его карьерный путь до революции. После МОЛа Андреев служил еще в двух московских церквях (в Лужниках и Кудрине), а в 1915 году был рукоположен в диакона.

На Яндексе еще есть Московские епархиальные ведомости за 1869-1879 гг. и много другой полезной периодики и справочников (не только по духовенству!). О своем опыте работы с этими источниками я еще расскажу.

Заказать исследование | Проголосовать за канал

Пожаловался в прокуратуру на МВД: информационные центры скрывают дела раскулаченных спецпоселенцев

Предки заказчика – зажиточные крестьяне одного из южных регионов России – в 1930 году были раскулачены и отправлены на спецпоселение на Урал. Куда именно – семья не знала и попросила меня выяснить.

Дело главы семейства нашлось в архиве информационного центра (ИЦ) МВД одного из уральских регионов, однако выдать его без подтверждения родства со спецпоселенцем они отказались. 

В ответе ИЦ сослался на пункт 417 Инструкции по организации архивной работы в системе МВД РФ:

417. При необходимости, для обеспечения предусмотренной законодательством РФ охраны личной тайны, семейной тайны и другой информации о гражданах (персональных данных) подразделение спецфондов запрашивает у граждан-авторов запросов в зависимости от оснований нотариально заверенные [дальше список документов].

В ответном письме я указал, что пункт 417 Инструкции наделяет сотрудника ИЦ правом, а не обязанностью запрашивать документы о родстве. Вместе с тем согласно п. 3 ст. 25 федерального закона «Об архивном деле в Российской Федерации», «ограничение на доступ к архивным документам, содержащим сведения о личной и семейной тайне гражданина, его частной жизни, а также сведения, создающие угрозу для его безопасности, устанавливается на срок 75 лет со дня создания указанных документов».

Таким образом объективно отсутствует необходимость доказывать родство для получения документов, созданных до июля 1949 года, написал я в МВД.

На что получил более развернутый ответ, смысл которого заключался в том, что федеральное законодательство им не указ, у них своя инструкция, а в ней пункт 417…

И если первый раз МВД просило только документы, подтверждающие родство, то теперь к ним издевательски добавились «письменное согласие лица, в отношении которого запрашиваются сведения, либо копия документа, подтверждающего факт его смерти».

Прекрасно зная, что наш раскулаченный родился вскоре после отмены крепостного права, они, блин, не уверены, что он уже умер!

Абсурдности ситуации придает тот факт, что после первого ответа МВД и повторного моего запроса я нашел в муниципальном архиве по месту высылки дело раскулаченной семьи и без проблем его получил.

У меня была личная почта начальника архива ИЦ, и я скинул ему это дело: посмотрите-де, мы и без вас выяснили, куда людей сослали, и никакие документы о родстве не понадобились; не будьте собакой на сене, дайте родственникам документы…

Конечно, я написал не так, а вежливо, но эмпатией там и не пахло - вскоре пришел второй издевательский отказ.

Пришлось отправить в прокуратуру заявление об административном правонарушении - отказе в предоставлении информации (ст. 5.39 КоАП). В заявлении я повторил все свои аргументы. Посмотрим, оштрафуют ли должностное лицо на 5-10 тыс. руб. 

Вы, наверное, спросите, а не проще ли было найти документы о родстве. Увы, в случае моего заказчика не проще. Да и не в родстве дело. 

Ну какая тайна может быть у раскулаченных почти сто лет назад людей? Государство их уже даже реабилитировало — имена членов этой семьи есть в Книгах памяти. Так почему власти повторно их наказывают, обрекая на забвение? Почему родственники должны что-то кому-то доказывать, ходить к нотариусу, платить деньги, писать прошения, если они просто хотят приехать поклониться родным могилам?

Очень надеюсь на здравомыслие прокуратуры.

Мечтаю, чтобы дела всех репрессированных из ведомственных архивов были переданы в архивы гражданские, оцифрованы и опубликованы. Главное, чтобы к этому времени остались на свете люди, которые вспомнят, что их пращуров раскулачили, расстреляли или отправили в лагерь.

Заказать исследование | Проголосовать за канал

Мещане и крестьяне: кем было быть «престижнее»?

Недавно я писал о том, как опроверг версию о дворянском происхождении прапрабабушки. Теперь хочу рассказать, как пытался разобраться, почему она так и не перешла из крестьянского сословия в мещанское, хотя родилась в Москве и жила там, пока сословия не отменили.

Родители прапрабабушки поженились в Москве в 1892 году, то есть к моменту рождения дочери Александры в 1897-м семья жила в первопрестольной не меньше 5 лет. 

В 1916 году 19-летняя Александра устроилась на работу в Московскую окружную лечебницу, и была внесена в книгу паспортов учреждения как «крестьянская девица».

На то, что никакой связи с деревней Александра к тому времени уже не поддерживала, красноречиво указывает, например, запись в метрической книге 1915 года. Прапрабабушка не смогла назвать волости, к которой относилась ее «родная» деревня: «волости не знает», записал в метрике дьячок. А деревню вместо Шишкино она и вовсе назвала Пушкино. (Во-первых, это красиво!)

И все же, почему она продолжала оставаться «крестьянской девицей», а не перешла в мещанство, ломал я голову. Если бы кто-то спросил меня тогда, а зачем, собственно, ей нужно было это делать, я бы ответил, что быть мещанином, то есть городским жителем, престижнее, чем сельским обывателем. Но это была моя проекция, как сейчас модно говорить.

Деревня в нашем представлении – это что-то отсталое, необразованное, некультурное и преимущественно бедное. Но что представляло из себя мещанство? Так уж переход в это сословие был желаем для крестьян?

Краткий ответ – нет, потому что по объему прав мещанство вообще мало чем отличалось от крестьянства. Как и крестьяне, мещане были податным сословием и выполняли рекрутскую повинность. Довольно долго они не могли поступать на гражданскую службу и заниматься определенными видами предпринимательства без разрешения общества, к которому были приписаны. 

Не имея больших возможностей заработать, только немногие из них могли перейти в купечество. Особенно меня впечатлил тот факт, что промышленников из крестьян в первой половине 19 века было гораздо больше, чем из мещан. 

В конце 19 века был повышен имущественный ценз для участия в выборах в городские органы власти, что фактически лишило многих мещан избирательных прав. 

Даже в пореформенное время мещане, лично свободные, не имели права беспрепятственного передвижения. Переезд на новое жительство, отлучка из города «по хозяйственным делам» всегда сопровождались необходимостью получения временного паспорта.

Только к концу 19 века для мещан стало доступно высшее образование. Но несмотря на рост образованности, значительная часть мещан продолжала придерживаться традиционного уклада жизни, оставаясь носителями народной культуры. В быту мещан сохранялись обычаи и нравственные нормы, характерные для деревенского уклада. 

Мещанская среда не отличалась высокой общественной активностью, политические события нечасто обсуждались в мещанских кругах. Мещане редко читатели газеты и журналы, их представления о политике основывались преимущественно на слухах.

Занятие сельским хозяйством сохраняло свое значение в жизненном укладе горожан вплоть до конца XIX века. Современники среди занятий мещан на первое место ставили земледелие, а потом уже мелкий торг и промыслы. 

Вопрос о пользовании городской землей оставался жизненно важным для мещанства и в начале 20 века. О праве мещан на землю, предоставленную городам, говорили, в частности, участники II Всероссийского съезда мещан, происходившего в Москве в августе 1917 года. Один из делегатов говорил о мещанстве «как меньшем после крестьянства брате».

Всё это я почерпнул из замечательной статьи главного научного сотрудника исторического факультета МГУ им. Ломоносова Лидии Кошман «Мещанство в России в XIX веке». Я даже поместил статью на свой сайт, поскольку в интернете ее можно найти не в самом удобном для чтения виде. Рекомендую!

🔎 Изучу вашу родословную, как свою. Заказать исследование

«Возвращение имен» и «Возвращение фотографий»

Роскомнадзор на прошлой неделе заблокировал сайт «Возвращения имен» – ежегодной акции памяти жертв советских политических репрессий.

С 2007 года во многих российских городах 29 октября собирались люди, чтобы прочесть имена жертв государственного террора – и своих родственников, и незнакомых людей. Имя, профессия, возраст, дата ареста и казни, – вот все, что произносили участники акции. Никаких лозунгов и политических требований. Только возвращение имен.

Основанием для блокировки сайта вероятно стало решение Генпрокуратуры (госоргана, который занимается реабилитацией). О причинах можно только догадываться.

В этом году организаторы акции предложили провести «Возвращение имен» возле памятных мест, связанных с историей государственных преступлений. Мне кажется, это очень хороший формат.

Много лет 29 октября я ходил к Соловецкому камню в Москве. В 2021 году, кажется, под предлогом эпидемии ковида акцию впервые не согласовали, и «Возвращение имен» проходило в формате телемарафона. Тогда мы женой записали видео у Бутырской тюрьмы, где с ноября 1930-го по март 1931 года дожидались приговора восемь фигурантов Дела волоколамских железнодорожников, в том числе мой прапрадед Ефрем Афанасьевич Палагин.

Было очень… как бы это сказать… необычно читать имена под присмотром вооруженного вертухая на вышке, хотя я находился по ту сторону забора, где он никакой власти надо мной не имел.

В телеграме есть бот, с помощью которого можно стать организатором «Возвращения имен» в своем городе или присоединиться к уже организованной акции, а также получить имена репрессированных.

А я в этом году не только пойду читать имена, но и устрою здесь, в этом канале, свою акцию, которую по аналогии назвал «Возвращением фотографий».

Внимательные подписчики знают, что мой двоюродный прадед служил в иркутском НКВД. Я потратил довольно много времени, чтобы перелопать подшивку «Восточно-Сибирской правды» за 1937 год и найти среди многочисленных заметок о трудовых подвигах рабочих и колхозников фотографии тех, кто впоследствии был арестован. Все найденные фотографии я собираюсь также добавить на страницы репрессированных на сайте «Открытый список».

25-26 октября в Москве пройдет Форум Памяти 2024 – конференция, главной темой которой станет опыт работы музеев с трудным прошлым.

Программа в целом очень интересная, но я выделил для себя две панели, которые обязательно должен послушать. Они пройдут завтра, 25 октября:

14:30 – 16:00
Что такое коллективная память и как ее меняет современный мир
Спикер:
Арина Зуева, исследователь памяти, преподаватель Института общественных наук РАНХиГС, автор телеграм-канала «Мемори и другие стадиз».
Модератор – Иван Корякин, автор лучшего канала о генеалогии.

17:00 – 19:00
Что такое trauma studies — связь истории и психологии
Спикер:
Юлия Сафронова, кандидат исторических наук, доцент Факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Публичная программа Форума памяти пройдет в пространстве Noôdome (Романов переулок, 2с1) и в прямом эфире на сайте. Подробности о программе и регистрация участников: forum.memoryfund.ru

***
Первый Форум памяти прошел в Москве в прошлом году, тоже в октябре. Меня пригласили выступить на панели «История репрессий как часть истории семьи». На своем сайте я публиковал конспект выступлений других участников панели и тезисы собственного спича.