Сегодня исполняется 30 лет легендарной «Новой газете» — изданию, удостоенному Нобелевской премии мира и после начала войны лишенному лицензии в России.

Поздравляю журналистов «Новой» с круглой датой и желаю долгих лет плодотворной работы вопреки всему!

В октябре 2021 года в «Новой газете» вышел большой материал, героями которого стали мои родственники – жертвы и исполнители Большого террора. Анонс статьи с замечательной иллюстрацией Сергея Саруханова был даже вынесен на первую полосу. Этот номер хранится теперь в нашем семейном архиве рядом со старыми фотографиями и документами.

Как мой прапрадед в 1921 году не поделил коляску с бывшей владелицей завода и был уволен из детского сада за дискредитацию советской власти

Нашел в архиве Московской области уголовное дело о клевете моего прадеда на какую-то гражданку. Казалось бы банальный бытовой конфликт: 1921 год. Нищета, дефицит. У прапрадеда, директора детского сада при заводе, рождается ребенок. Коллега по саду отдает для малыша свою старую коляску и ванночку. Через пару месяцев отношения между прапрадедом и владелицей коляски портятся, и она просит вернуть свое имущество. Прапрадед злится и жалуется на нее администрации завода.

И тут начинается самое интересное. Дело в том, что эта женщина владела не только ванночкой и коляской, но и совсем недавно была хозяйкой всего завода, при котором работает детский сад. Ее муж – бывший хозяин завода – теперь работает на предприятии техноруком.

Требование вернуть коляску на самом деле – только вершина айсберга. Конфликт бывшей хозяйки завода с моим прапрадедом совсем не в этом. Она – член дошкольного совета сада и хочет большего участия в его управлении. По словам прапрадеда, жена технорука подкупает других членов дошкольного совета заводским пайком и подговаривает рабочих завода травить директора сада.

Заводская администрация встает на сторону своей бывшей хозяйки и просит компетентные органы привлечь прапрадеда за клевету. Дело доходит до суда, и прапрадеда признают виновным. Но в чем? В оскорблении пролетариата и дискредитации советской власти! Но ведь он оклеветал бывшую купчиху, скажите вы. Да, но дело не в этом. Он посмел считать, что купчиха могла иметь влияние на рабочих!

Пикантности ситуации добавляет тот факт, что прапрадед мой и сам происходил из «бывших» – сын священника, он готовился принять сан, но случилась революция. Правда, о происхождении прапрадеда ни на заводе, ни в городе, никто не знал. Но о чем он думал, когда жаловался пролетариям на товарища по несчастью?..

История эта закончилась для прапрадеда хорошо. В кассационной инстанции решение суда было отменено за отсутствием состава преступления. Прапрадед остался работать в системе образования. 

Подробности и документы по этому интересному уголовном делу можно посмотреть на моем сайте.

​​Пасхальная открытка принесла грустную новость — умер человек, который очень помог мне в моей прошлогодней экспедиции в Чувашию. 

Дядя Саша и его жена тетя Валя были соседями последних Палагиных (девичья фамилия моей прабабушки) в селе Комсомольское (Большие Кошелеи). Вчера тебя Валя поздравила меня в whatsapp с Пасхой, я в ответ передал привет дяде Саше. Оказалось, он умер еще в декабре.

Вспоминаю с благодарностью наше знакомство:

…В соседней с клубом деревянной избе с резными наличниками разместилась сельская администрация. Я остановился сфотографировать этот старинный дом (надо же было хоть что-то фотографировать). Меня окликнула сотрудница, разговорились. Оказалось, что вахтер администрации – дядя Коля – знал местных Палагиных. Его сестра – тетя Валя Столярова – была их соседкой. Он тут же ей позвонил, и я пошел к Столяровым домой.

У подъезда двухэтажного многоквартирного дома тетя Валя ждала меня с мужем Сашей.
Там, где сейчас стоит «Пятерочка», у Палагиных был дом, а потом они получили квартиру рядом со Столяровыми. «Мы водкой чокались с Иван Иванычем через стенку», — вспоминал дядя Саша. 

Иван Иванович, как я потом установил, был внуком старшего брата Ефрема Афанасьевича (отец прабабушки) Михаила. Фронтовик, танкист, горел в танке под Москвой. Домой вернулся в 1942 году без обеих ног (ниже колена). Ходил на протезах, и потому получил только вторую степень инвалидности, вынужден был работать в совхозе мастером. «С нами в доме жил военком. Я говорю ему – ну сделай ты Ивану Иванычу первую степень, чего человек мучается, — вспоминает дядя Саша. – Он ни в какую». От полагавшегося ему как инвалиду «Запорожца» Палагин отказался – сам не водил, а сыновья пили, он боялся, что они разобьются.
Дядя Саша хоронил и Ивана Ивановича, и его жену Марусю, и их сына – он повесился на рушнике, на спинке кровати. Два раза соседи его вытаскивали из петли, на третий раз не успели. Ему было чуть за 30. «Пил крепко».

За те полчаса, что я провел со Столяровыми, тетя Валя сделала звонков десять, пытаясь выяснить новые подробности жизни Палагиных и найти их родственников. Правда, безуспешно.

Столяровы объяснили мне, как найти могилы Ивана Ивановича и Маруси на местном кладбище: «На центральную улицу выйдешь и иди по асфальту». Я заблудился, остановил проходившую мимо женщину. Она рукой задала направление и снова сказала: «иди по асфальту». И правда — единственная заасфальтированная дорога вела к погосту…

———
После пасхальной открытки тетя Валя прислала фотографию Ивана Ивановича Палагина, моего четвероюродного деда. Я тогда так и не нашел его могилу. Теперь они снова соседи с дядей Сашей.

Пару лет назад я «рыл» одну ветку. Перелопатил кучу метрических книг, добавил в древо десятки предков. Бился над каждой датой. И вот сейчас задумался: появись вдруг какой-нибудь дальний родственник с готовым древом, стал бы я его перепроверять?

Сомневаюсь.

Значит, все эти так тщательно подобранные даты и имена в древе могли быть любыми?

…

Это я к тому, что может быть слишком много сил и времени я трачу сухие факты, которые ни о чем уже не расскажут?

Ну ладно, имена — нет, за ними стоят когда-то жившие люди. Но даты… Подставь любое число, месяц и даже год — что изменится?

Но вопрос даже не в этом, а в том, что бы я хотел узнать об этих людях…

Задумался и в очередной раз осознал, что совсем рядом живут родственники, про которых я в сущности мало что понимаю. Не знаю, а именно понимаю. Анкетные данные не в счет — далеко не для всех работа значит многое. Да даже семья, браки, дети — что мы там обычно ищем в метриках… — ведь в жизни и с этим бывает все сложно.

И мне пришла в голову не самая оригинальная мысль — составить опросник для ныне живущих родственников. Чтобы не как в отделе кадров, а про их мировоззрение что ли…

Используют же популярные интервьюеры на Youtube всякие опросники Пруста, анкеты Тарковского… «Родина или истина?» — вслед за Мамардашвили спрашивает своих героев Катерина Гордеева…

А вы о чем бы спросили своих умерших и ныне живущих родственников?

Набросайте, пожалуйста, свои вопросы, я добавлю свои и опубликую.

Друзья, спасибо всем, кто откликнулся на призыв совместными усилиями создать «неанкетный опросник» для наших старших родственников. В этом гугл-файле я собрал все ваши вопросы, разделив их по темам. Если захотите еще что-то добавить – файл открыт для редактирования, просто впишите свой вопрос в соответствующем разделе. Или здесь в комментариях напишите, я сам добавлю.

Правда, как выяснилось, мы немного изобретаем велосипед. Оказывается, в продаже есть изданные в виде книг блокноты с готовыми вопросами самого разного плана. Ответы нужно вписывать прямо в эти книги.

Вот два издания, ссылки на которые прислали подписчики:

📖 Расскажи мне о себе, папа, мама (комплект из двух книг). 1244 руб. на Ozon

📖 Tesoro Legacy. 2000 руб.

Если кто-то уже пользовался этими или похожими блокнотами, поделитесь, пожалуйста, опытом!

​​РГАДА победил СБУ 
(в моем личном зачете на самый долгий ответ из архивов)

Несколько лет назад я обращался в Службу безопасности Украины (СБУ) в надежде получить информацию о своем родственники – чекисте. Он служил в НКВД по Восточной Сибири, но был этническим украинцем, и поскольку в России в то время найти информацию о нем не удавалось, я решил проверить, не служил ли он в Украине. Месяцев через девять я получил обычной почтой письмо из посольства Украины в Москве, в нем был отрицательный ответ СБУ. (Позже я получил дело родственника из омского депозитария ФСБ).

Российский государственный архив древнейших актов (РГАДА) побил рекорд СБУ. Заказанные копии документов я получил ровно через год после заказа – день в день! 

В прошлом году я делал исследование для знакомой. Очень повезло с вятской веткой ее семьи, потому что исследователи из Кировской области сделали генеальный сайт «Родная Вятка» — лучший, на мой взгляд, региональный ресурс по генеалогии. Вятские энтузиасты оцифровывают все возможные генеалогические источники — ревизии, исповедки, метрики… — и практически по каждому населенному пункту региона на этом сайте есть страницы со списком жителей по годам (наш пример). 

Есть там, конечно, не все, поэтому я заказал в РГАДА сканы переписи 1710 года и первых ревизий. Их-то мне и прислали на днях. Шесть документов трехсотлетней давности за очень умеренные деньги – всего 857 рублей. 

Ничего нового из них мы, правда, не узнали — уточнили только несколько дат, которые были известны по исповедкам. Но два документа стоили того, чтобы ждать их целых год — переписи 1710 года (на фото). Полюбуйтесь, какая красота! 

Кстати, именно в 1710 году Петр I издал указ о введении для печатной продукции нового гражданского шрифта. Из алфавита были исключены несколько устаревших букв, дизайн оставшихся подвергся модернизации, и, кроме того, появилась буква «э». Реформа позволила приблизить облик русской книги к иностранным образцам и оборудовать типографии Москвы и Петербурга современными печатными станками, доставляемыми из западных стран.

Распечатал эти документы и подарил их заказчице на день рождения, который она как раз вчера отмечала. Такое не грех и на стенку в рамке повесить.

​​Все в семье знали, что прабабушка Зоя – из «бывших», и все под «бывшими» всегда подразумевали дворян. Тем более, что молодость бабушки прошла в доме на Большой Полянке в Москве (недалеко от кинотеатра «Ударник»), где у ее родителей была квартира. Считалось, что семье до революции принадлежал то ли целый этаж, то ли даже весь этот особняк. 

Меня дворянские корни всегда, признаться, волновали, но как настоящий демократ я методично изучал крестьянские ветки родословного древа. Тем более, что долго не получалось найти метрику прабабушки – по паспорту она родилась в 1919 году, но на самом деле в 1918 или даже в 1917. На смену церкви, регистрировавшей брак, тогда только приходили ЗАГСы, и концов было не сыскать.

Но этой весной я случайно наткнулся в фондах Центрального госархива Московской области на уголовное дело против отца прабабушки – Евгения Георгиевича Беляева. Как я уже тут писал, он не поделил коляску с бывшей владелицей завода и был уволен из детского сада за «дискредитацию советской власти». Протокол допроса прапрадеда начинался с анкеты, из которой я узнал место его рождения – село Домодедово Подольского уезда Московской губернии.

В два клика я нашел на сайте ЦГА Москвы метрическую книгу за 1892 год (в анкете был указан возраст прапрадеда), и не поверил своим глазам – Евгений Георгиевич оказался сыном диакона местной церкви!

Так началось одно из самых долгих моих исследований, результаты которого я и хочу сегодня вам показать:

✝️ https://yakovlev.family/history/belyevy-klir (осторожно, много букв!)

Выяснилось, что отец прабабушки происходил из старинного рода подмосковных церковно- и священнослужителей. Мне удалось углубиться в эту династию на семь поколений. Самый ранний из известных мне предков Евгения Георгиевича родился в конце XVII века, в начале XVIII века он был пономарем в одном их храмов Звенигородского уезда (современная Истра).

Первым священнослужителем в роду Беляевых стал отец Евгения Георгиевича. Георгий Иванович был рукоположен в диаконы в 1890 году, в 1904 году он получил собственный приход в Коломенском уезде. Священниками стали все пять его братьев.

И сам мой прапрадед, как выяснилось, пошел по стопам отца. Он окончил Коломенское духовное училище, затем — полный курс в Московской духовной семинарии. Имел свидетельство «об отличном знании пения и способности обучать оному и хоровому», выданное Инспектором всех хоров Москвы. 

С 1912 года Евгений Георгиевич служил псаломщиком в домовой церкви при Московской окружной психиатрической лечебнице (знаменитые Белые столбы, о которых много позже пел Галич). 

Только в конце 1918 года Евгений оставил церковь и переехал в другой город (Клин), чтобы начать жизнь с чистого листа.

Не совсем, конечно, с чистого, потому что после революции Евгений Георгиевич работал организатором образования в Клину, а еще в бытность свою церковнослужителем преподавал в школе при больнице. Учителями Закона Божьего в церковно-приходских школах были и его отец, и дядья. Георгий Иванович вообще был заслуженным просветителем. В 1904 году «за усердное отношение к делу народного образования» он был удостоен благословения митрополита Владимира, будущего священномученика РПЦ, трагически погибшего при штурме Киева большевиками в 1918 году.

На своем сайте я восстановил по ревизским сказам, метрическим книгам, исповедкам и клировым ведомостям историю этого славного духовного рода. Собрал информацию о 14 подмосковных приходах, в которых служили Беляевы. В следующих постах расскажу о методологии поиска, вдруг кому пригодится.

P.S. Как минимум четверо Беляевых стали жертвами сталинских репрессий – брат Евгения Георгиевича Петр, двое его дядьев и племянник. О них будет отдельный рассказ. 

📷 Сообщение в «Московских Церковных ведомостях» (№51 от 15 декабря 1912 г.) об определении Евгения Беляева псаломщиком в церковь при Московской окружной психиатрической лечебнице

Как и обещал, начинаю рассказывать о методологии поиска генеалогической информации о предках из духовенства. Написал пока об одном источнике – метрических книгах. Текст получился такой большой, что сюда целиком не влез, поэтому кому интересно – добро пожаловать на сайт (зато там много иллюстраций!)

О чем пишу:

▪️В чем главная сложность поиска духовенства?

▪️Тысячи автографов предков в метрических книгах – как найти важное?

▪️Миграция духовенства по приходам.

▪️Поповская многодетность.

▪️Воспитанник семинарии как социальный статус в метриках.

▪️Лайфхаки использования поиска Яндекса по архивам и сайта ЦГА Москвы.

Вообще про Яндекс получилось много. Полезно будет посмотреть всем, кто им пользуете (не только для поиска церковников).

В следующих постах собираюсь рассказать о других источниках по теме – исповедных ведомостях, ревизских сказках, клировых ведомостях, сайтах приходов и краеведах.

Если вам есть, что добавить, напишите, пожалуйста в комментариях.

Продолжаю рассказывать, как я искал информацию о предках из духовенства. Первая часть была посвящена особенностям поиска по метрическим книгам, теперь рассказываю об исповедных ведомостях и ревизских сказках.

Должен признаться, что никакой особой специфики по этим источникам нет, кроме того, что исповедки начинались со священно- и церковнослужителей, и нет необходимости мучительно выискивать в списках нужную семью. Ревизские сказки иногда радуют информацией о годе определения в приход и об учебных заведениях, которые посещали дети священников и дьячков. 

Хочется надеяться, что этот пост окажется полезным не только потомкам духовенства, но и всем начинающим исследователям, которые пока мало работали с исповедными ведомостями и ревизскими сказками.

В следующий раз расскажу о клировых ведомостях и может быть о вспомогательных, не самых очевидных источниках, которые мне самому очень помогли.

Если вам есть, что добавить (или поправить меня), напишите, пожалуйста в комментарии.

Клировые ведомости – главный генеалогический источник по православному духовенству до 1917 года.

На своем сайте подробно рассказываю, где эти документы искать (на примере Московской губернии) и что в них можно найти.

А найти можно многое:

▪️послужной список священно-церковнослужителя, информацию о наградах;

▪️размеры и структуру доходов;

▪️происхождение;

▪️недвижимое имущество;

▪️ образование, преподавательская деятельность;

▪️ участие в войнах (как ни странно);

▪️судебное преследование и дисциплинарные взыскания;

▪️информацию о жене (если повезет – и о ее отце);

▪️ информацию о детях: даты рождения, учеба, служба (в том числе в армии);

▪️сведения о поведении (было и такое: «поведения дерзкого» или «временно нетрезвого»).

Когда основные (но далеко не все) документы по предкам из духовенства были изучены, я стал задумываться – а что мне вообще известно о жизни этого сословия? 

Материалов, что называется, «для чайников», в интернете оказалось не так уж много. Больше всего по теме мне понравилась лекция протоирея Георгия Митрофанова «Культурно-исторический облик духовенства в XVIII-XIX веках», которую он прочел в начале этого года в петербургском Манеже по случаю открытия выставки портретов того периода.

Я не поленился сделать стенограмму лекции для своего сайта. Публикую ниже короткий конспект:

▪️ До XVIII века русское духовенство не получало никакого образования. Среди приходского духовенства встречалось немало неграмотных священников. Сыновья священников, с детских лет прислуживая в храме, усваивали на слух все, что произносилось, и в дальнейшем на протяжении всей жизни они служили, воспроизводя наизусть когда-то усвоенные ими тексты, зачастую не понимая их сути. 

▪️ Петр I поставил перед церковью задачу создать в России систему богословского образования, которая бы дала наконец образованное, ну или хотя бы грамотное, духовенство. Этот процесс растянется на века. Только к началу XIX века на деревенских приходах окончательно исчезнут неграмотные священники. Но уже к началу XX века в РПЦ не будет необразованных священников.

▪️ Духовенство было материально обездолено и социально унижено. До второй половины XIX века они практически нигде и никогда не получали жалования. А поддерживать себя они могли лишь на добровольные пожертвования прихожан, а прихожане в основном были крестьянами, тоже отнюдь не богатыми. Каждый приход имел 33 десятины земли, которые разделяли между собой семьи причта, и они, обрабатывали эту землю как простые мужики. Часто это было практически невозможно, и духовенству приходилось нанимать себе батраков. 

▪️ Немало священнослужителей, особенно на деревенских приходах, предавались греху пьянства. Это была очень серьезная проблема, связанная, в частности, еще и с тем, что, будучи людьми достаточно образованными, они в основном имели дело с крестьянами и крайне редко с помещиками. Помещики воспринимали священников как обслугу. Священник, оказывавшийся приглашенным в усадьбу, часто за помещичьим столом занимал место гораздо ниже, чем какой-нибудь малограмотный иностранец-гувернер или сомнительный лекарь.

▪️ В отличие от крестьян, священнослужители уже в XIX веке были весьма образованы, и дети их росли в семьях людей мыслящих, читающих. Когда веками социально принижен и материально обездолен простец, безграмотный, невежественный человек, он легче переносит свое унижение, чем человек мыслящий и просвещенный. Отсюда известный всем феномен семинаристов-революционеров.

▪️ В конце XIX века духовенство составляло 1,5% населения России, но в российских университетах 10% студентов были выходцами из семей духовенства. Русское духовенство к началу XX века высоко ценило образование, не только богословское, но и светское. Представители городского духовенства постепенно органично входили в такую кажущуюся противостоящей духовенству категорию людей, как интеллигенция.

▪️ В середине XIX века создается система епархиальных училищ, в которых на льготных условиях дочери священнослужителей получают среднее образование, сопоставимое с гимназическим. Самая главная задача епархиальных училищ заключалась в том, чтобы дать будущим священникам будущих матушек, будущих жен, которые по своему интеллектуальному уровню могли бы быть сознательными сподвижницами своих мужей и создавать на часто дремучих деревенских приходах хоть какой-то элемент интеллектуальной, культурной жизни.

▪️ Современное нам духовенство по своему культурному уровню уступает духовенству дореволюционному, хотя материально обеспечено гораздо лучше. До революции изъян корыстолюбия,  который наряду с пьянством часто вменяли в вину духовенству, был результатом не стремления к богатству, а бегства от бедности, которая сопровождала поколения русского духовенства.

Я визуал, поэтому когда собирал информацию о предках из духовенства (восемь поколений церковно- священнослужителей, пять служащих священников к 1917 году и как минимум двое — к началу Большого террора), очень хотелось найти фотографию кого-то из них в рясе.

В нашем семейном архиве ничего не сохранилось, думаю, даже моя бабушка не знала о происхождении своей матери. Связь с другими родственниками по этой ветке пока наладить не удалось, но мир не без добрых людей.

Недавно мне посчастливилось познакомиться с истринским краеведом Сергеем Юрьевичем Мамаевым. Он написал книгу, целая глава в которой посвящена брату моего пра(3)деда Георгия Ивановича Беляева.

Сергей Иванович Беляев был последним настоятелем храма в селе Рождествено, где родился Мамаев. В ноябре 1937 года отец Сергий был арестован НКВД, вскоре после его ареста храм, где он служил, был закрыт.

В 2005 году в Рождествено приехала младшая дочь Сергея Беляева Зинаида. От нее краевед и получил эту фотографию.

Человек в рясе на снимке — Борис Иванович Беляев, еще один брат Сергея и Георгия. Мужчина в цилиндре рядом с ним — его тесть, тоже священник Петр Николаевич Голубев. Молодая женщина в белой блузке — жена Бориса Ивановича Валентина Петровна, рядом с ней ее мать Елизавета Алексеевна. Мальчик с лошадкой — сын Бориса и Валентины Виктор. Он родился в 1912 году, то есть снимок был сделан в 1914 или 1915-м.

Место действия по всей видимости – село Глазово Можайского уезда, где отец Борис на протяжении 23 лет до своей смерти в 1934-м был настоятелем храма Преображения Господня. Его сына Виктора не стало в 1932 году.

Возможно поэтому фотография семьи Бориса Беляева пережила годы гонений на духовенство и сохранилась до наших дней.

Поручителем на свадьбе героев этой фотографии – Бориса и Валентины Беляевых – оказался брат невесты Михаил Петрович Голубев. Вскоре после женитьбы сестры он устроился домашним учителем в семью звенигородского уездного предводителя дворянства графа Павла Михайловича Граббе (внука основоположника славянофильства Хомякова).

Воспитанники Голубева, как я выяснил, добились больших успехов на духовном поприще – мальчик стал епископом Вашингтонским, а девочка – настоятельницей монастыря во Франции.

Сам Михаил Голубев после службы у Граббе был рукоположен в священники. Он остался в России после революции и закончил свою жизнь на Бутовском полигоне. Граф Павел Граббе, хоть и вынужден был покинуть Россию, когда Белая армия, в которой он служил, оказалась разбита, тоже стал жертвой НКВД.

Вот такие поразительные переплетения судеб удается иногда обнаружить, если не ограничиваться одной только левой страницей метрических книг и внимательно посмотреть на правую.

​​Подмосковное правительство запустило сервис поиска мест захоронений на кладбищах региона. Достаточно указать фамилию и имя покойного, и система покажет годы его жизни, место нахождения могилы, а если повезет – фотографию памятника.

Опубликовал в блоге на своем сайте подробный обзор работы этого сервиса, рассказываю о его особенностях и недостатках и даю практические советы по поиску. Кому интересно – заглядывайте.

Здесь же хочу рассказать о переписке с ведомством, которое разрабатывало этот сервис. Мне не удалось найти ни одной старой могилы родственников (до 1960-х годов), из чего я сделал вывод, что в основу базы данных поисковика легли результаты инвентаризации сохранившихся до наших дней памятников.

На это указывает, например, то, что если на памятнике есть только годы жизни, то в поисковой выдаче датами рождения и смерти будет 1 января. Или если у покойного на табличке не было отчества, то не будет его и в этой базе.

Но ведь старые заброшенные могилы с разрушенными памятниками, сгнившими крестами и выцветшими табличками никуда не делись. И даже если теперь они никак на кладбищах не обозначены, то у государства информация о них все равно должна сохраниться. Так где же она?

Я обратился в Главное управление региональной безопасности Московской области, которому подведомственен поисковый сервис, с осторожным вопросом, будет ли в систему добавлены другие данные кроме информации с памятников?

Ответ чиновников порадовал: информация в поисковом сервисе формируется из данных, которые вносятся в Региональную географическую информационную систему (РГИС) при учете ВСЕХ захоронений на кладбищах (см. скан ниже).

Внушают оптимизм и слова ответственного за проект вице-премьера подмосковного правительства Романа Каратаева (из пресс-релиза о запуске проекта):

«Мы приложили большие усилия, оцифровав огромный массив данных, но на этом наше работа не заканчивается. Актуализация информационной базы продолжается, она будет пополняться новыми оцифрованными сведениями».

Единственное опасение: не побоятся ли чиновники публиковать информацию о старых могилах, ведь потомки покойных на этом основании будут пытаться восстанавливать права на родственные захоронения, а не покупать новые места на кладбищах за баснословные деньги. Ритуальный бизнес - один из самых прибыльных и криминальных.

В Великий Луках у проходной завода «Микрон» сегодня установили 8-метровый памятник Сталину. В паре километров от этого места, на территории Великолукской крепости до войны находилась тюрьма НКВД, через которую в годы Большого террора прошли сотни, если не тысячи ни в чем не повинных советских людей, по воле Сталина окончивших свои жизни в расстрельных рвах и в лагерях.

В феврале-марте 1938 года в этой тюрьме дожидались решения тройки крестьяне-единоличники братья Бельченковы, Анисим и Алексей. Анисим – прапрадед мой жены Татьяны. Он был расстрелян. Алексей получил 10 лет лагерей, где и сгинул.

Я не раз писал здесь о деле братьев Бельченковых. Это дело шире, чем две тонкие папочки, хранящаяся в архиве псковского УФСБ. Оно прошло через несколько этапов и еще не закрыто.

Первый этап, февраль-март 1938 года: арест, следствие, приговор — расстрел и лагерь.

Второй, декабрь 1989-го: реабилитация.

Третий, апрель 2021-го – июль 2022-го: наши с Таней суды с ФСБ за право знать имена чекистов, которые вели дела Бельченковых. Мы не добились своего, но и ФСБ вынуждена была отказаться от преемственности с НКВД.

Верю, что будет следующий этап, когда мы все-таки получим архивно-следственные дела без купюр.

Имена исполнителей Большого террора обязательно будут обнародованы, а памятники организатору репрессий переплавят в мемориалы его жертвам. Вот увидите.

Можно было бы приберечь эту историю до Дня учителя, но события вчерашнего дня — дня зданий в сочетании с новым пакетом «иноагентов», среди которых оказался нобелевский лауреат Дмитрий Муратов, — создали более подходящий контекст.

Во всех семьях были ветераны ВОВ, но не во всех были партизаны. В нашей семье такой человек был. Многое позабылось, но когда говорили о той войне, обязательно вспоминали партизанку Наташу Беляеву. Правда, никто уже толком не помнил, кем она нам приходилась. Я пытался искать, но поиск по имени и фамилии ничего не давал. 

Недавно я получил из архива следственное дело прабабушкиного дяди — Петра Георгиевича Беляева. По меньшей мере четверых представителей старого церковного рода Беляевых репрессировали, Пётр Георгиевич был первым из них.

Его арестовали 9 января 1933 года по делу никогда не существовавшей «Крестьянской демократической партии» (КПД). В конце января чекист Яков Агранов (друг Маяковского, из пистолета которого поэт застрелился) докладывал Сталину о разгроме этой контрреволюционной ячейки с академиком Вавиловым во главе (правда, самого Вавилова арестуют позже, в 1940-м, когда Агранов уже будет расстрелян).

КДП в основном состояла из агрономов. Пётр Беляев работал школьным учителем в одной из деревень Клинского района, но был соседом агронома, который якобы возглавлял клинскую ячейку КДП.

В анкете арестованного я нашел имена детей Петра Георгиевича — Кирилла 12 лет и Натальи 10 лет. Отчество — Петровна — и помогло идентифицировать на «Памяти народа» партизанку Наташу Беляеву. 

Яндекс привел на сайт районной газеты, опубликовавшей в 2005 году небольшую заметку о судьбе Натальи Петровны. Ее к очередной годовщине Победы написала 11-тиклассница Галя Бакулина.

«По навету недобрых людей папу арестовали и осудили на три года, отправили на исправительные работы. Когда разобрались что к чему, освободили. — рассказывала Наталья Петровна. — Он восстановился на работе и всю дальнейшую жизнь отдал любимой педагогике, своей школе. В итоге труд родителей оценили высокими правительственными наградами: отца наградили орденом Трудового Красного Знамени…»

Арест отца не повлиял на патриотические чувства дочери. Первокурсницей истфака она дежурила по ночам на московских крышах, сбрасывая с них зажигательные бомбы, участвовала в строительстве оборонительных сооружений. В эвакуации в Уральске окончила курсы медсестер и радисток. 

«В апреле 1942 года мне предложили поступить в Московскую школу радиоспециалистов. Выучилась на радиста второго класса, получила звание сержанта. Было мне в ту пору всего 19 лет. Как одну из лучших радисток, меня направили в Украинский штаб партизанского движения. Прошла всю Украину. Помогала держать связь с разными фронтами, партизанскими отрядами, искала по позывным заброшенных в тыл бойцов, неоднократно переходила линию фронта для налаживания связи. <…>

В 44-м по заданию штаба меня перебросили в Чехословакию в тыл врага. <…> Помню, вылетели в дождь. В «Дугласе» — темнота. У меня спереди — парашют, сзади — рация весом в двенадцать килограммов. Хорошо, что не пришлось прыгать — самолет приземлился благополучно. В ту же ночь оказались в Банской-Быстрице — центре восстания. Партизан окружали отряды карателей. Я не отходила от своего аппарата по несколько часов подряд, устанавливая связь с группами. Кольцо немцев все сжималось, надо было уходить в горы. Этот переход участники словацкого восстания назовут «дорогой смерти»: грязь по колено, обледенелые тропы, несколько дней подряд ливень. Я постоянно ощупывала карман, где лежала граната, которой в крайнем случае должна была взорвать рацию и, быть может, себя…». 

Почти год Наталья Петровна провела в Словакии. День Победы застал ее в отпуске в Москве. После войны она заочно закончила педагогический институт, работала учителем истории в школе, которую возглавлял ее отец, а потом сама стала директором этой школы.

Такая вот история про школьных учителей и «врагов народа», которые оказываются самыми большими патриотами.

​​Молитва из архивно-следственного дела. От голода – к террору

Получил архивно-следственное дело священника Михаила Петровича Голубева, чья сестра в начале 20 века породнилась с моими предками Беляевыми. В июле я рассказывал о воспитанниках этого человека – епископе Вашингтонском и настоятельнице монастыря во Франции.

Довольного много через мои руки прошло дел времен Большого террора. В них, как правило, нет никаких документальных доказательств «вины» подследственного. Один раз, правда, в деле оказался стихотворный раёшник к 8 марта, я его здесь как-то публиковал. 

Не было никаких «изобличающих документов» и в деле отца Михаила, зато там оказалась… молитва, написанная священником еще в 1921 году.

Зачем она подшита к делу – непонятно. Ни в свидетельских показаниях, ни в показаниях самого Голубева о молитве ничего не говорилось, да и какое она могла иметь отношение к инкриминируемым Голубеву «контрреволюционной агитации» и «высказываниям террористических настроений»?

«Молитва во дни глада» – так озаглавлен сложенный вчетверо листок с рукописным текстом и датой – 19 октября 1921 года. 

В 1921-1922 годах 35 губерний бывшей Российской империи охватил массовый голод. Причинами тому стали засуха, последствия Гражданской войны и целенаправленная политика большевиков, насильно изымавших зерно у крестьян. 

Летом 1921 года патриарх Московский и всея Руси Тихон выступил с воззванием о помощи голодающим, в котором обращался в том числе к духовенству:

«Пастыри стада Христова! Молитвою у престола Божия, у родных святынь, исторгайте прощение Неба согрешившей земле. Зовите народ к покаянию: да омоется покаянными обетами и Святыми Тайнами, да обновится верующая Русь, исходя на святой подвиг и его совершая, – да возвысится он в подвиг молитвенный, жертвенный подвиг. Да звучат вдохновенно и неумолчно окрыленные верою в благодатную помощь свыше призывы ваши к святому делу спасения погибающих».

Пафос патриаршей речи более мягко отец Михаил Голубев воспроизводит в сочиненной им молитве:

«Все скорби и болезни низводишь на ны беззаконий ради наших; веруем яко наказуя вразумляеши нас; да обратимся на путь спасения; приемлем сердцем нашим и исповедуем яко праведен есть и днесь суд Твой над нами согрешившими паче отец своих; да не оскуде вера Христова земли нашей, исчезе в нас ревность о славе. <…> Яви несь милосердие Твое страждущей земли нашей и избави ю от глада и губительства, в сердцах же всех нас взогрей любовь к страждующим братьям нашим, да насытятся от руки нашей алчущие, да утешатся любовью нашей плачущие, да уврачуются нами болящие!».

Немногие знают, как цинично большевики воспользовались массовым голодом, чтобы разгромить церковь. В конце 1921 – начале 1922 года советское правительство издало декреты об изъятии церковных ценностей якобы в пользу голодающих. 

Из почти 5 млн рублей, вырученных от конфискации, в фонд борьбы с голодом был направлен лишь один миллион. Большая часть денег была потрачена на проведение самой кампании, в том числе на антицерковную агитацию.

Кампания по конфискации вызвала волну возмущения среди духовенства и мирян. Большевики ответили на нее террором. 19 марта 1922 года Ленин писал в политбюро:

«Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

По данным, которые приводит о. Георгий Митрофанов, в 1922 году были расстреляны более 8 тысяч священнослужителей – почти столько же, сколько было уничтожено за всю Гражданскую войну.

С 1923 по 1936 год большевики казнили еще от 5 до 7 тысяч священников. В одном только 1937 году – 85 300 духовных лиц. С 1938 по 1941 год – еще 25 400 представителей православного духовенства. 

Автор «Молитвы во дни глада» протоиерей Михаил Голубев был казнен 27 июля 1938 года на Бутовском полигоне в Москве.

Первая страница молитвы. Полный текст

Самая страшная страница метрической книги, которую я когда-либо видел. На ней четыре детских смерти.

За неделю дифтерия унесла жизни четырех детей моего предка – диакона Николая Соловьева: Марии (8 лет), Николая (5 лет), Алексея (3 лет) и Петра (10 месяцев).

Когда видишь такое, особенно ясно понимаешь, какая удача, что именно твои предки уцелели в эпидемиях, войнах и репрессиях.