​​Письмо двоюродного правнука жертвы — двоюродному правнуку палача (мне) 

В прошлом году благодаря «Мемориалу» нашел женщину, чье дело в 1938 году вел мой двоюродный прадед, сотрудник иркутского НКВД Иосиф Береза. 

38-летняя школьная учительница Лидия Федоровна Ескевич была арестована в мае 1938 года по обвинению в участии в «панмонгольской шпионской диверсионной повстанческой группе». По тому же делу проходил ее муж, зампред СНК Бурят-Монгольско АССР Африкан Данилович Данилов. Его расстреляли, а Лидии Федоровне дали 10 лет лагерей. Она освободилась в 1948 году, в августе 1956 года была реабилитирована и меньше чем через год умерла. 

В карточке «Мемориала», которую в конце 1980-х заполняла дочь Лидии Федоровны, был ее московский адрес. По этому адресу я отправил письмо, но ответа не получил.

И вот на днях на электронную почту мне пришло письмо от двоюродного правнука Лидии Федоровны, правнука ее брата Виктора. 

С любезного разрешения Федора Жукова (так зовут моего корреспондента) публикую фрагмент этого письма: 

«Здравствуйте Игорь Алексеевич.

Хотел выразить вам благодарность за пост в вашем блоге с информацией о деле и судьбе Лидии Фёдоровны Ескевич и Африкана Даниловича Данилова. 

Лидия Фёдоровна является моей двоюродной прабабушкой. Её фотографии с мужем хранились в нашем домашнем архиве и их истории запомнились мне из детства, как первые яркие воспоминания о том как история моей семьи соприкоснулась с кровавой страницей истории XX века России. Я был не так мал, чтобы не знать о факте репрессий, однако это было гораздо более глубокое переживание которое сохранилось со мной.

Ваша страничка посвящённая их истории добавила информации которую не знали или не упоминали в рассказах моя бабушка и её сестра».

Мне было очень приятно получить это письмо. Это очередной пример того, что потомки жертв вовсе не мечтают мстить потомкам палачей, как это кажется, например, ФСБ. Месть — самое распространенное объяснение, почему из из архивных следственных дел вымарывают фамилии чекистов. 

Мне могут возразить, что я не потомок Иосифа Березы, а Федор – не потомок Лидии Ескевич. Родственники, но не потомки. Да, но вряд ли это на что-то влияет. 

Нормальных людей интересует не месть, а правда и память. 

Я не могу исправить то, что сделал мой двоюродный прадед, но сохранять память о его жертвах – это то малое, что я все же могу и должен сделать.

На фото: Лидия Ескевич и Иосиф Береза

​​Героиня моего прошлого поста Лидия Ескевич была замужем за одним из руководителей Бурятии Африканом Даниловичем Даниловым. Видимо его арестовали первым. На момент ареста он занимал пост зампреда совета народных комиссаров республики — вице-премьер, как бы сейчас сказали.

Несмотря на высокую должность в открытых источниках об этом человеке мне почти ничего найти не удалось, нигде не было и его фотографии. Поэтому я направил запросы в архивы. Из Госархива Бурятии мне прислали личное дело Данилова середины 1920-х, когда он был замом наркома просвещения. В деле была фотография и интереснейшая автобиография. Я опубликовал ее полностью на своем сайте, но хочу и здесь рассказать об этом скромном бурятском self-made man’e.

Африкан Данилович родился в семье крестьянина-бедняка. В возрасте 7 лет потерял мать. Вскоре умерли его сестры, и их отец на этой почве сошел с ума. Еще перед смертью мать отдала Африкана на воспитание в семью священника-миссионера. 

«Это обстоятельство определило и мою дальнейшую судьбу: я оторвался от родной бурятской обстановки, забыл разговорный язык, но зато мог рассчитывать учиться не только в начальной школе, но и дальше».

Данилов окончил сначала духовное училище в Иркутске, потом семинарию. Нуждался, много работал. В 1918 году был мобилизован («любимое» наше слово!) Сибирским Временным правительством, хотя как инородец мобилизации не подлежал. 

Через 4 месяца Африкану все же удалось демобилизоваться, и жажда знаний потянула его в эти лихие революционные годы в университет. Он поступил на историко-филологический факультет вновь открытого Иркутского университета (окончил в 1923 году).

Параллельно Данилов устроился на работу в губернский отдел народного образования, но проработал там недолго, потому что был арестован контрразведкой Колчака. 

Этот эпизод биографии хочется процитировать полностью. Я нисколько не сочувствую большевикам, скорее наоборот – симпатизирую Колчаку, но посмотрите с каким спокойным достоинством Данилов описывает свои злоключения:

«Моя служба в Управлении Политического Комиссара Заб.ж.д. по Гл. Штабу Красной Гвардии на прошла для меня беспоследственно. Служить в большевистском учреждении в 1918 г. рассматривалось обывателями, как известного рода преступление. И повидимому, во время Колчака в Ирк. Контр-разведку был на меня донос, по которому я был арестован по обвинению в большевизме. В процессе тюремного заключения мне было предъявлено целый ряд других обвинений, к числу главных из них относятся: 1/ укрывательство и пособничество к побегу Комиссара дороги т. Миронова и 2/ активное участие в организации большевиков по свержению власти Колчака. Первое обвинение было правильным, а второе только отчасти – я был знаком с членами организации и знаком с их планом действий. По этим обвинениям я был предан военно-полевому суду, но дело до суда не дошло и 29 декабря, я освобожденный повстанцами из тюрьмы, с оружием в руках в рядах 1 Коммунистической роты заключенных свергал власть Колчака в Иркутске».

Интересно, что именно контрразведка НКВД спустя 18 лет займется «панмонгольским делом», по которому будут проходить Данилов и другие руководители Бурят-Монгольской АССР. И уж чекисты-то доведут дело до суда и смертного приговора.

И еще один фрагмент биографии Африкана Данилова не могу не процитировать. Замнаркома (!) пишет о своих амбициях:

«Я считаю, что использован в условиях Бурреспублики на работу в области организации просвещения совершенно случайно и нецелесообразно. Человеку, незнакомому с бурятским языком здесь работать чрезвычайно трудно. Я считал бы возможным более целесообразно меня использовать в области архивоведения или просто на школьной и внешкольной работе».

Но заниматься архивами и учительствовать его не отпустили. Оставшиеся годы своей недолгой жизни Африкан Данилович будет возглавлять наркомпрос, госплан и дослужится до зампреда СНК. 23 июня 1938 года он будет расстрелян по решению Военной коллегии Верховного суда СССР с личной санкции Сталина.

Весной мне написал человек из Австралии. Его дед еще в царское время служил на Александровской железной дороге инженером. На этой дороге служил и мой прапрадед Ефрем Палагин.

Я много занимался архивными источниками по этой дороге, писал о них на своем сайте. Особенно часто посетители сайта обращаются к статье о матрикульных книгах как генеалогическом источнике по железнодорожникам.

Мой корреспондент из Австралии, не владеющим русским языком, каким-то образом нашел эту статью, написал мне с просьбой о помощи по дальнейшему поиску информации о предке. Мы до сих пор с ним время от времени переписываемся. Очень интересный человек с невероятной семейной историей. Надо будет попросить его разрешения рассказать здесь ее – очень актуально в эпоху очередной большой волны эмиграции из России.

Но речь не об этом. Сегодня мой австралийский знакомый переслал мне письмо, которое получил из одного российского регионального архива. Сотрудница отвечает на его запрос очень подробно и абсолютно бесплатно… на английском!

Невероятно приятно было это увидеть. Значит не все потеряно.

До октября этого года я был на 71% белорус и украинец, а теперь на 84% белорус или русский. Что же со мной случилось в октябре? Со мной ничего, просто Genotek обновил алгоритмы вычисления этнического состава по ДНК-тестам, и версии происхождения некоторых их клиентов серьезно изменились.

На самом деле тут нет никакой политики и тем более нет шарлатанства. ДНК-генеалогия развивается, базы данных пополняются, алгоритмы меняются и результаты становятся все более и более правдоподобными (правда, не по части моего украинства).

Но внимания в этом обновлении Genotek’a заслуживают вовсе не эти проценты, а возможность посмотреть регионы предполагаемого проживания ваших предков. Раньше у Genotek’а этот сервис был реализован очень грубо, а теперь можно посмотреть процент наибольшего совпадения по областям России в их современных границах.

Опубликовал на своем сайте огромный текст с разбором, бьются ли гипотезы ДНК-аналитики с реальным положением дел. Текст примитивный, в чем я сразу хочу признаться, зато сравниваю я сразу три ДНК-теста – свой, мамин и бабушкин – для полноты картины.

Кому интересно – прошу по ссылке. Там много картинок!

​​🗞️ Все забываю поделиться радостью. 

Моя прабабушка Евгения Ефремовна Яковлева (в девичестве Палагина) в первые месяцы войны работала санитаркой СЭГ 2222 — «главного госпиталя» блокадного Ленинграда, как его называют в литературе. 

В свое время я собрал на своем сайте все, что смог найти об этом госпитале, и проиллюстрировал текст фотографиями из бабушкиного архива. На снимках прабабушка и ее подруги-санитарки запечатлены с ранеными бойцами, которые уже достаточно поправились, чтобы флиртовать с 20-летними медсестрами. Бабушка всю жизнь хранила фотографии своих воздыхателей того периода, хотя замуж за моего прадеда вышла тоже во время войны. Дед относился к этому с пониманием. 

Страница про госпиталь стала хорошо индексироваться в поисковиках, и люди, которые искали в интернете информацию о СЭГ 2222, теперь часто заходят ко мне на сайт.

Среди них была и сотрудница газеты «Вестник СЗГМУ» Наталья Ерастова. СЗГМУ – это Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И.Мечникова. В университетских корпусах когда-то и располагался СЭГ 2222. 

Журналистка собирала информацию об истории Мечниковской больницы для материала в майский номер газеты. Наталью очень впечатлили фотографии с моего сайта, и она предложила мне написать статью о прабабушке для сентябрьского номера (летом газета не выходила).

Писать об этом периоде жизни прабабушки оказалось непросто – она не любила рассказывать о войне. Поэтому я попросил газету опубликовать как можно больше фотографий и прокомментировал некоторые из них. Материал получился на целую полосу (см. ниже). 

Не думаю, что прабабушка хотела бы вернуться в Мечниковскую больницу, где она провела первую – самую тяжелую – блокадную зиму. Но память о юной санитарке Жене Палагиной, ее героических коллегах и подопечных теперь будет жить в стенах медицинского университета им. Мечникова.

​​📚И еще одной радостью не поделился вовремя.

В Волоколамском библиотечном центре теперь тоже есть книга «С моих слов записано верно», изданная Музеем истории ГУЛАГа. В эту книгу, как я уже рассказывал, вошло 19 историй поиска информации о репрессированных, в том числе история моего прапрадеда Ефрема Афанасьевича Палагина, билетного кассира подмосковной станции Волоколамск, арестованного по 58-й статье в 1930 году. 

Летом я отвез эту книгу в село Комсомольское Чувашии, где Ефрем Палагин родился. Но особенно важно для меня было, чтобы книга с историей Дела волоколамских железнодорожников появилась в самом Волоколамске. 

Фигурантами дела кроме моего прапрадеда были еще семь жителей этого города. Кроме того еще 36 человек – жители станционного поселка и двух соседних деревень — были допрошены по делу как свидетели. То есть это весьма значительное событие в истории Волоколамска, тем более, что дело велось в конце 1920-х – начале 1930-х годов, а не в годы Большого террора. 

Надеюсь, книга найдет своего читателя. Моя особая благодарность заведующей сектором информационно-краеведческой работы ВБЦ Галине Николаевне Кулаковой.

Увы, в этом году из-за известных трагических событий, повлиявших и на мою жизнь, я мало что сделал для сайта Дела волоколамских железнодорожников, хотя кое-какая информация, в частности по следователям, была собрана и опубликована. В следующем году планирую как минимум закончить оцифровку материалов дела и опубликовать комментарии к ним. 

Моя мечта – подготовить отдельную книгу о Деле волоколамских железнодорожников.

Дело Лидии Ескевич: а был ли следователь Береза?

(оригинал поста с иллюстрациями смотрите на моем сайте)

В прошлом году я публиковал здесь письмо Федора Жукова — двоюродного правнука Лидии Ескевич, дело которой в 1938 году вел мой двоюродный прадед, сотрудник иркутского НКВД Иосиф Береза. 

Тогда я предложил Федору запросить в иркутском ФСБ копию архивного следственного дела его двоюродной прабабушки. Вскоре он получил от ФСБ несколько сканов.

По сложившейся практике (которую мы с женой оспаривали в суде) ФСБ прислала материалы дела с купюрами – все фамилии были закрыты бумажками.

Тут важно напомнить, как я узнал, что дело Ескевич вел именно мой родственник. В архиве «Мемориала» есть картотека репрессированных. Карточки заполняли в конце 1980-х выжившие жертвы репрессий и их родственники. Карточку Лидии Ескевич, умершей в 1957 году, составила ее дочь Эдда. В графе о следователях она написала две фамилии, в том числе фамилию моего двоюродного прадеда. Ошибки тут быть не должно, потому что совпадает город, где велось дело, да и фамилия прадеда (Береза) была редкая для тех мест. Кроме того, «панмонгольским делом», по которому проходила Ескевич, занимался отдел контрразведки, где и служил Береза.

Кое-где на сканах фсбшники оставили звания чекистов, благодаря чему удалось установить, что мой родственник не имел отношения к заполнению протокола обыска (его заполнял ст. сержант, а Береза был мл. лейтенантом) и протокол допроса (его заполнял сотрудник уголовного розыска, Береза, напомню, был уполномоченным отдела контрразведки).

Оставался еще один рукописный документ – анкета арестованного, где звание заполнившего ее сотрудника не было указано вовсе, зато неприкрытым остался кусочек подписи, в том числе верхняя часть первой буквы фамилии, похожая на букву «Б». 

Я специально нашел профессионального почерковеда. Эксперт сравнил анкету с рукописной биографией Иосифа Березы и установил, что документ из дела Ескевич был заполнен другой рукой. 

Встал вопрос – а участвовал ли вообще мой двоюродный прадед в этом деле? 

Я обратился за консультацией к сотруднице проекта «Открытый список» Катерине Мишиной. Катерина сказала, что ведущий следователь подписывал постановление об аресте (у нас нет его скана) и предъявлении обвинения (тоже нет скана), за ним был первый допрос (скан есть, но у него другой автор). Также ведущий следователь подписывал обвинительное заключения – в нашем случае подписи на скане надежно спрятаны под бумажкой. Другие допросы после первого мог вести другой человек, однако нам прислали только один протокол допроса. Судя по нумерации имеющихся в нашем распоряжении страниц дела и датам в документах, Лидию Ескевич под протокол больше не допрашивали.

Катерина обратила внимание, что между арестом Лидии (8 мая) и допросом, протокол которого есть в деле (28 июля), прошло почти три месяца: 

«Это явное нарушение УПК: допрос должен проводиться в течение суток после ареста. У меня есть два варианта: либо в летней суматохе 1938 ее действительно просто держали в камере два с лишним месяца, либо до июля допросы были, но они не фиксировались. И вот на них, например, мог и присутствовать Ваш родственник. Как помощник начальника отдела он явно фигурировал где-то на этапе составления обвинительного заключения. Я уверена, что даже если он непосредственно не вел дело, его фамилия точно звучала при подследственной».

Что мне делать дальше, чтобы докопаться до истины, не очень понятно. Вернее понятно, что ничего больше сделать нельзя до тех пор, пока архивы ФСБ снова не будут полностью открыты. Что ж, подождем. 

А пока я сделал на своем сайте страницу о деле Лидии Ескевич. Там вы найдете все (почти все), что мы знаем о деле на этот момент.

​​Поиск по архивам от Яндекса подтвердил семейную легенду. А я давно был уверен, что смог ее опровергнуть.

На этой неделе любители генеалогии были осчастливлены новым сервисом Яндекса. Поисковик теперь умеет искать в метрических книгах и других генеалогических источниках. Достаточно просто вбить в поисковую строку фамилию, имя, отчество и/или название населенного пункта.

Правда, для поиска доступны пока только фонды Центрального архива Москвы (где хранятся метрические книги всей Московской губернии в ее дореволюционных границах), Новгородской и Оренбургской областей. Но понятно, что это только начало.

Справедливости ради надо сказать, что Яндекс не первым в России научился превращать в печатный текст архивные рукописи и искать по ним. Еще в прошлом году подобный сервис запустил Генотек. Он, правда, ищет только по московским фондам. 

Ни Генотек, ни Яндекс не помогли мне найти информацию о моих московских предках. Хочется надеяться, что это из-за несовершенства поиска, которое со временем будет исправлено. Хуже, если я ищу там, где этого нет.

Но в генеалогии искать нужно везде, даже в самых неочевидных местах, и моя история с Яндексом – очередное тому подтверждение. Уже после того, как я перепробовал все варианты с предками-москвичами, ради интереса попробовал поискать родственника, который переехал в Московский регион уже после революции (как мне всегда казалось). Это мой прапрадед Ефрем Палагин, репрессированный железнодорожник, о котором я тут часто пишу.

И каково же было мое удивление, когда первый же результат в поисковой выдаче был именно о нем! Оказывается, в январе 1905 года он крестил в храме Покрова Пресвятой Богородицы в московских Филях дочь Татьяну – старшую сестру моей прабабушки Жени.

Я был уверен, что первым местом службы прапрадеда на железной дороге была станция Гжатск. Но, кажется, из родной Чувашии он отправился покорять Москву, а вовсе не в маленький уездный город Смоленской губернии. Видимо первым его местом работы на железной дороге стала станция Фили, которая как и Гжатск относилась к Московско-Брестской линии.

Но дело даже не в том, где начинал свой трудовой путь прапрадед. Гораздо интереснее, что запись в метрической книге подтвердила семейную легенду о том, что у моей прабабушки и ее сестер были разные матери. Как выяснилось, мать Татьяны звали Евгения Васильевна, а мать прабабушки Жени – Наталья Никитична. 

Наталья Никитична Малахова была уроженкой Гжатского уезда, и поскольку я был уверен, что прапрадед начинал работу в Гжатске, то предполагал, что все его дети были рождены именно ей. 

Вот так подтвердилась семейная легенда и были опровергнуты поспешные выводы доморощенного генеалога. В нашем деле наверняка можно знать только то, что подтверждено документально. 

Теперь мне предстоит узнать побольше о первой супруге прапрадеда: кто она? откуда? не была ли она матерью других старших сестер прабабушки? когда и где она умерла? 

Возможно, ответы на некоторые из этих вопросов удастся найти в метрической книге филевской церкви, на которую указал Яндекс. Спасибо ему!

​​Загадочные номера и даты в метрической книге – паспорта родителей?

(📷 оригинал поста с иллюстрациями смотрите на моем сайте)

В найденной благодаря Яндексу записи о рождении родственницы мое внимание привлекла приписка в графе с информацией о родителях ребенка. После традиционного «оба православные» было написано «№73 от 4 февраля 1904 г.». 

Сначала я подумал, что это номер записи о браке в той же метрической книге. Но в феврале 1904 года в этой церкви вообще никого не венчали, а за весь тот год венчаний было только 13.

Я обратился за помощью в чат «Генеалогика». Там предположили, что это могли быть номер и дата выдачи чего-то вроде современного свидетельства о браке. Однако такие свидетельства, как я понимаю, появились только после 1917 года. До революции существовала практика брачных обысков – документов, подтверждающих, что жених и невеста имеют право вступать в брак, то есть не состоят в другом браке и не являются, например, близкими родственниками. Но к данной ситуации брачный обыск точно никак не относится.

Опровергает эту версию и то, что в метрической книге этой церкви таинственные номера есть и у матерей-одиночек (см. последнюю запись на приложенной внизу картинке).

Более правдоподобную версию предложил генеалог Вадим Осечкин: это может быть номер паспорта отца ребенка и дата его выдачи.

Меня сначала немного смутило количество цифр в номере (в моем случае их только две, хотя в других записях было и по четыре, см., например, первую и третью запись на картинке). Но потом я нашел в интернете фотографии паспортов того времени, и действительно оказалось, что на титульной странице кроме основания стоит номер (мне попадались и двузначные номера) и дата выдачи паспорта.

Если отметка в метрике действительно имеет отношение к паспорту родителя, то по дате его выдачи мы можем узнать, когда именно владелец паспорта покинул родные края.

Согласно указу о паспортах 1903 года, лица, проживавшие по месту постоянного жительства, не обязаны были иметь паспорт. Им достаточно было того, что они приписаны к месту или службе. Получение паспорта было необходимым лишь при отъезде далее чем на 50 верст и дольше чем на шесть месяцев.

Возникает вопрос, чей именно паспорт указывался в метрике? Смею предположить, что отца ребенка, поскольку российской общество тогда было патриархальным: женщина до замужества была записана в паспорте своего отца, а после – в паспорте мужа, и до 1914 года могла получить собственный паспорт только с его согласия.

И есть еще один вопрос. Номера и даты предполагаемых паспортов в метрической книге указаны только у родителей, которые происходили из другой местности и не принадлежали с рождения к приходу церкви, где проходило крещение ребенка. Однако отметки о паспорте были не у всех иногородних. Почему?

Напишите, пожалуйста, если вы что-то знаете об этих отметках или раньше с ними сталкивались.

Версия с паспортом в метрической книге подтвердилась самым неожиданном образом – подписчик прислал ссылку на сайт Sports.ru. Там как раз накануне вышла статья о том, что благодаря Яндексу была найдена запись о рождении основателя «Спартака» Николая Старостина.

Для спортивного мира это важное событие, для меня же важно, что делавший запись о рождении Старостина псаломщик Николаевской церкви в Толмачах был не такой ленивый, как его коллега из Филевской церкви, где крестили сестру моей прабабушки. Кроме номера и даты паспорта родителей Старостина псаломщик вписал следующие слова: «пасп. изъ вол. прав.», — что означает «паспорт, выданные волостным правлением».

И действительно паспорта крестьянам выдавались этим коллегиальным органом, управляющим волостью (административной единицей крестьянского самоуправления в Российской империи).

Спасибо всем, кто принимал участие в обсуждении. Еще раз хочу подчеркнуть, что благодаря дате выдаче паспорта мы можем узнать, когда наш предок покинул родное село.

С паспортами в метрических книгах, как выясняется, не все так однозначно. Моя гипотеза заключалась в том, что по дате выдачи паспорта можно определить, когда крестьянин покинул родную деревню. Другой генеалогической ценности в этих данных все равно нет.

Однако Илья Карпюк, автор канала «Историко-генеалогические заметки», обнаружил в метрических книгах разных лет упоминания о трех разных паспортах у одних и тех же родителей.

Дело в том, пишет Илья, что крестьяне могли иметь три вида документа в случае, если уезжают от места, куда они приписаны, далее, чем на 50 верст или более, чем на 6 месяцев:

1) паспортные книжки (срок действия — пять лет)
2) паспорта (срок действия — год)
3) виды на отлучку (срок действия — до года, выдавались вынужденным беженцам, погорельцам и т.д.)».

В заблуждение меня ввело то, что все паспортные книжки, фотографии и сканы которых мне попадались в интернете, были бессрочными.

Выходит, нельзя быть уверенным в том, что год выдачи паспорта и есть год исхода предка из деревни. С другой стороны – эта дата может быть одной из версий, которую стоит пробовать подтвердить или опровергнуть по другим источникам.

❗️Рекомендую подписаться на канал «Историко-генеалогические заметки». Там много полезной информации и интересных наблюдений.

Не собирался ничего здесь писать по поводу сегодняшней трагической даты, но только что получил ответ из архива Николаевской области Украины:

Водночас повідомляємо, що Унаслідок збройної агресії Російської Федерації будівля держархіву зазнала значних пошкоджень. За підтримки обласної військової адміністрації з 23 листопада 2022 року розпочато відновлювальні роботи у будівлі корпусу № 2 державного архіву Миколаївської області, у тому числі в архівосховищах. Згідно з пунктом 1.1 розділу 5 «Забезпечення збереженості документів в архіві» Правил роботи архівних установ України, затверджених наказом Міністерства юстиції України від 08.04.2013 № 656/5, далі – Правила) оптимальні умови для зберігання архівних документів створюють шляхом будівництва, реконструкції і ремонту будівель та приміщень архіву. Під час ремонту приміщень сховищ документи з архівосховищ не видаються (п. 2.4 розділу 5 Правил).

Думаю, все понятно и без перевода: здание госархива получило серьезные повреждения, пострадали в том числе архивохранилища, поэтому прием запросов от граждан временно прекращен.

Раньше я обращался в украинские архивы напрямую (вот тут, например, можно почитать о моем взаимодействии с Николаевским архивом).

После начала так называемой «спецоперации» думал, что никогда уже не осмелюсь им написать, хотя половина моих предков из Украины.

Но в какой-то момент меня нашел один украинский генеалог и предложил свои услуги. Несколько дней назад он запросил в Николаеве запись о браке моих прадедушки и прабабушки…

Если бы я знал, что архив тоже пострадал… Хотя несложно было догадаться после обошедших весь мир фотографий здания Николаевской областной администрации с огромной дырой посередине.

Какая же все это беспросветная катастрофа! И никуда от нее не спрячешься. И в генеалогическом эскапизме война дотянется до тебя своей костлявой рукой.

Важная дата – 5 лет назад в московском Музее истории ГУЛАГа появился Центр документации, который помог тысячам людей найти информацию об их репрессированных родственниках. В их числе был и я.

Огромная благодарность Александру Макееву, Марии Лоцмановой, Елене Зелинской и всем сотрудникам Центра за помощь!

Очень рекомендую семинары Центра документации. Ближайший пройдет 14 марта (оффлайн и онлайн).

Я сам когда-то пришел на такой семинар, познакомился там с Машей Лоцмановой и с ее помощью «продлил» жизнь прапрадеду, сосланному в Севкрай. Тогда я был уверен, что он сгинул в ссылке, а оказалось, что он отбыл срок и возвратился на родину, где прожил еще 7 лет.

История моего поиска вошла в книгу «С моих слов записано верно», изданную Центром документации.

Выпуск «Редакции» про генеалогию за два дня собрал более 1 миллиона просмотров! А вы уже посмотрели? Как вам?

Со мной случился конфуз: я принял номер обращения в ЦГА Московской области за сумму платежа 🤭

Дело в том, что в платежке напротив суммы стоял 0, а на следующей строке в графе "обращение" — число, очень похожее на то, как обычно пишут сумму в рублях: с запятой после тысячи и с двумя нулями после точки в конце, обозначающими копейки.

Самое смешно, что я отправлял в архив квитанцию об оплате и написал в теме письма номер своего обращения, который совпадал с уплаченной суммой. Ума не приложу, почему меня это не смутило.

А сегодня получил письмо из архива. Оказалось, что ноль в графе "сумма" случился из-за сбоя в автоматизированной системе.

К большому моему сожалению, четырехзначный номер обращения — это только половина от тех денег, что я должен архиву.

Проблема была еще и в том, что когда я делал заказ через сайт, то не видел количество листов в деле, которое просил отсканировать.

Как мне сообщил архив в письме об ошибке, в деле их 49. По 96 рублей за штуку – получается 4709 рублей.

Справедливости ради нужно похвалить ЦГА Московской области за оперативную работу. 11 марта я сделал заказ через сайт, 13-го получил платежку, 16-го – письмо об их и моей ошибке.

Уверен, что новая платежка не заставит себя долго ждать, а дело пришлют сразу после оплаты 🙏

Следственный комитет провёл сегодня утром без судебной санкции обыски по месту жительства и затем в бывшем служебном помещении общества «Мемориал» на Каретном Ряду. Невозможно не напомнить, что организация была ликвидирована российским судом.

Пришли домой к Яну Рачинскому (председателю правления), Олегу Орлову (одному из основателей «Мемориала»), Александре Поливановой и её матери Марине, Никите Петрову, Галине Иорданской, Алене Козловой, Ирине Островской, историку Александру Гурьянову. На обысках присутствовали оперативники из центра «Э» (структура МВД по противодействию экстремизму). Адвоката Александру Маркову на месте обысков не пустили. После обыска бывших сотрудников «Мемориала» повезли в следственный отдел Следственного комитета по Тверскому району на допросы.

В постановлении о проведении неотложных следственных действий указано, что уголовное дело возбудили 3 марта 2023 года в отношении «неустановленных сотрудников» «Мемориала». По мнению следствия, «Мемориал», «пренебрегая исторической правдой», опубликовал в «Списке жертв политического террора СССР» имена троих (!) мужчин, которые могли участвовать в нацистских преступлениях на территории Советского Союза. Одного из них приговорили к лагерям за работу в немецком полицейском отряде, двух других осудили за измену Родине военнослужащим (ст. 58-1 УК РСФСР).

Для понимания: речь идёт о троих людях из миллионов репрессированных. Присутствие этих людей в списках «Мемориала» было расценено как попытка реабилитации нацизма (п. «в» ч. 2 ст. 354.1 УК), и попытка поставить под сомнение выводы Нюрнбергского трибунала (!).

Международный «Мемориал» получил Нобелевскую премию мира за 2022 год вместе с находящимся в лукашенковских застенках правозащитником Алесем Беляцким (Беларусь) и правозащитным «Центром гражданских свобод» (Украина).

В России теперь свои представления о государственных и общественных ценностях. Ими стали политические репрессии, доносы и заказные политические дела.

Едва ли кто-то из нынешних наследников ВЧК/НКВД знает о том, сколько сотрудников силовых структур были казнены в годы репрессий, а их семьи страдали от гонений. То ли эти бедствия не отпечатались в генетической памяти, то ли их вычистили при химической обработке средствами пропаганды.

Попытки разрушить и раздавить «Мемориал» – это попытки построить антигуманное государство, политической основой которого являются репрессии, и попытка отформатировать общество в состояние «иванов, не помнящих родства». Россия становится страной пленных манкуртов.

Им забыли прочитать айтматовский «И дольше века длится день». В этом романе жуаньжуане придумали самый варварский способ убийства Человека — отнимать у Человека живую память, что Чингиз Айтматов назвал «самым тяжким из всех мыслимых и немыслимых злодеяний».

«Можно отнять землю, можно отнять богатство, можно отнять и жизнь, но кто придумал, кто смеет покушаться на память человека?! О Господи, если ты есть, как внушил ты такое людям? Разве мало зла на земле и без этого?», – вопрошает Найман-Ана, стараясь разыскать сына, ставшего пастухом-манкуртом. Разыскав его, она постоянно спрашивает сына об отце, откуда он родом, но тот молчит. Сын так и не вспоминает мать и, спросив у хозяев, получает ответ, что у него нет матери. Хозяева вручают ему лук и стрелы, которыми он убивает свою мать.

Второе название романа «И дольше века длится день» – «Буранный полустанок». Огромная страна, не только забывшая, но убивающая своё прошлое и саму память о нём, превращается в населённый манкуртами полустанок, где когда-то было кладбище с символическим названием Ана Бейит (Материнский упокой). И это кладбище уничтожают, чтобы не было даже места, где можно вспомнить родных.

«Мемориал» значит памятное место. Оно есть внутри каждого человека, остающегося Человеком. Попытки уничтожить это памятное место – то самое, по Айтматову, тяжкое злодеяние, не имеющее срока давности.

@shlosberg

Сегодня исполняется 30 лет легендарной «Новой газете» — изданию, удостоенному Нобелевской премии мира и после начала войны лишенному лицензии в России.

Поздравляю журналистов «Новой» с круглой датой и желаю долгих лет плодотворной работы вопреки всему!

В октябре 2021 года в «Новой газете» вышел большой материал, героями которого стали мои родственники – жертвы и исполнители Большого террора. Анонс статьи с замечательной иллюстрацией Сергея Саруханова был даже вынесен на первую полосу. Этот номер хранится теперь в нашем семейном архиве рядом со старыми фотографиями и документами.

Как мой прапрадед в 1921 году не поделил коляску с бывшей владелицей завода и был уволен из детского сада за дискредитацию советской власти

Нашел в архиве Московской области уголовное дело о клевете моего прадеда на какую-то гражданку. Казалось бы банальный бытовой конфликт: 1921 год. Нищета, дефицит. У прапрадеда, директора детского сада при заводе, рождается ребенок. Коллега по саду отдает для малыша свою старую коляску и ванночку. Через пару месяцев отношения между прапрадедом и владелицей коляски портятся, и она просит вернуть свое имущество. Прапрадед злится и жалуется на нее администрации завода.

И тут начинается самое интересное. Дело в том, что эта женщина владела не только ванночкой и коляской, но и совсем недавно была хозяйкой всего завода, при котором работает детский сад. Ее муж – бывший хозяин завода – теперь работает на предприятии техноруком.

Требование вернуть коляску на самом деле – только вершина айсберга. Конфликт бывшей хозяйки завода с моим прапрадедом совсем не в этом. Она – член дошкольного совета сада и хочет большего участия в его управлении. По словам прапрадеда, жена технорука подкупает других членов дошкольного совета заводским пайком и подговаривает рабочих завода травить директора сада.

Заводская администрация встает на сторону своей бывшей хозяйки и просит компетентные органы привлечь прапрадеда за клевету. Дело доходит до суда, и прапрадеда признают виновным. Но в чем? В оскорблении пролетариата и дискредитации советской власти! Но ведь он оклеветал бывшую купчиху, скажите вы. Да, но дело не в этом. Он посмел считать, что купчиха могла иметь влияние на рабочих!

Пикантности ситуации добавляет тот факт, что прапрадед мой и сам происходил из «бывших» – сын священника, он готовился принять сан, но случилась революция. Правда, о происхождении прапрадеда ни на заводе, ни в городе, никто не знал. Но о чем он думал, когда жаловался пролетариям на товарища по несчастью?..

История эта закончилась для прапрадеда хорошо. В кассационной инстанции решение суда было отменено за отсутствием состава преступления. Прапрадед остался работать в системе образования. 

Подробности и документы по этому интересному уголовном делу можно посмотреть на моем сайте.

​​Пасхальная открытка принесла грустную новость — умер человек, который очень помог мне в моей прошлогодней экспедиции в Чувашию. 

Дядя Саша и его жена тетя Валя были соседями последних Палагиных (девичья фамилия моей прабабушки) в селе Комсомольское (Большие Кошелеи). Вчера тебя Валя поздравила меня в whatsapp с Пасхой, я в ответ передал привет дяде Саше. Оказалось, он умер еще в декабре.

Вспоминаю с благодарностью наше знакомство:

…В соседней с клубом деревянной избе с резными наличниками разместилась сельская администрация. Я остановился сфотографировать этот старинный дом (надо же было хоть что-то фотографировать). Меня окликнула сотрудница, разговорились. Оказалось, что вахтер администрации – дядя Коля – знал местных Палагиных. Его сестра – тетя Валя Столярова – была их соседкой. Он тут же ей позвонил, и я пошел к Столяровым домой.

У подъезда двухэтажного многоквартирного дома тетя Валя ждала меня с мужем Сашей.
Там, где сейчас стоит «Пятерочка», у Палагиных был дом, а потом они получили квартиру рядом со Столяровыми. «Мы водкой чокались с Иван Иванычем через стенку», — вспоминал дядя Саша. 

Иван Иванович, как я потом установил, был внуком старшего брата Ефрема Афанасьевича (отец прабабушки) Михаила. Фронтовик, танкист, горел в танке под Москвой. Домой вернулся в 1942 году без обеих ног (ниже колена). Ходил на протезах, и потому получил только вторую степень инвалидности, вынужден был работать в совхозе мастером. «С нами в доме жил военком. Я говорю ему – ну сделай ты Ивану Иванычу первую степень, чего человек мучается, — вспоминает дядя Саша. – Он ни в какую». От полагавшегося ему как инвалиду «Запорожца» Палагин отказался – сам не водил, а сыновья пили, он боялся, что они разобьются.
Дядя Саша хоронил и Ивана Ивановича, и его жену Марусю, и их сына – он повесился на рушнике, на спинке кровати. Два раза соседи его вытаскивали из петли, на третий раз не успели. Ему было чуть за 30. «Пил крепко».

За те полчаса, что я провел со Столяровыми, тетя Валя сделала звонков десять, пытаясь выяснить новые подробности жизни Палагиных и найти их родственников. Правда, безуспешно.

Столяровы объяснили мне, как найти могилы Ивана Ивановича и Маруси на местном кладбище: «На центральную улицу выйдешь и иди по асфальту». Я заблудился, остановил проходившую мимо женщину. Она рукой задала направление и снова сказала: «иди по асфальту». И правда — единственная заасфальтированная дорога вела к погосту…

———
После пасхальной открытки тетя Валя прислала фотографию Ивана Ивановича Палагина, моего четвероюродного деда. Я тогда так и не нашел его могилу. Теперь они снова соседи с дядей Сашей.