Очень много букв. Марина Абрамович. Автобиография🕊

Что ж. Сегодня про смерть и про искусство. А виной всему Марина Абрамович с ее автобиографией и близостью как к тонким материям, так и вполне осязаемым повреждениям и переживаниям, вызванными ее собственными перформансами.
Впрочем, обо всем по порядку.

Изначально мой канал задумывался как квинтэссенция смерти и искусства, искусства и смерти, и не просто потому, что искусство — один из самых успешных способов если не «плюнуть», то хотя бы «спеть» или «нарисовать» «в вечность», помимо, конечно, физически-биологической попытки воспроизводства своей «копии» – ребенка, хотя, как показывает практика, воспроизводится только примерно 1/2 ДНК, а ни в характере и ни во внешности сходства не проявляется. Причина была другой: люди искусства достаточно часто в своих произведениях так или иначе затрагивают эту тему: литературоцид*, похоронный марш или же картины в жанре «vanitas» — все это есть ни что иное, как примеры, лежащие на поверхности.
Однако оказалось, что многие художники, писатели и музыканты вдохновлялись темой смерти или же, как бы это назвал Фрейд, «сублимировали» свой экзистенциальный страх от понимания того, что они смертны. Так, например, было у Уорхолла, и именно с, признаюсь, поверхностного, но все-таки изучения его творчества, началось развертывание этой идеи в качестве темы для последующих текстов различной направленности и адресованности.

Возвращаясь к автобиографии Абрамович, художника перформативного жанра, в работах и рассуждениях которой, оставленных на страницах этой книги, и, надо сказать, толково переведенных, сквозит тема смерти. Конечно, как у многих людей искусства.

Тема смерти была близка ей с самого раннего детства — послевоенный ребенок-партизан в коммунистической Югославии, сложные отношения в семье и со сверстниками, долгая и сложная сепарация от матери в старшем возрасте. Пруст, Камю и Жид в качестве настольной литературы и одной из немногих возможностей сделать книжную реальность более настоящей, чем окружающую действительность. Попытка самоубийства в шестнадцать (впоследствии Абрамович полностью пересмотрела свой взгляд на самоубийство и в полной мере научилась смотреть на жизнь прямо, не сбегая от сложностей и собственных страхов). Но в ее жизни было искусство (в занятиях которым — конечно, не «голым перформансом» — ее поддерживала даже жестокая мать), посредством которого она научилась говорить с миром, а мир (!) – говорить с ней.

После большого фиаско я впадаю в глубокую депрессию и ухожу куда-то в тёмную часть себя, но скоро после этого возвращаюсь к жизни, к чему-то другому. Художники, добивающиеся успеха, что бы они не делали, вызывают у меня вопрос – мне кажется, это говорит о том, что они просто воспроизводят себя и не рискуют.

Ее «Ритм 0» показал, какой жестокой может быть анонимная публика (вспоминаем Кабанесса и Насса, а также Густава Лебона), а идея проекта «Как умереть» являла собой попытку буквально «перемешать» (или даже лучше сказать «размежевать» реальную смерть с искусством.
После посещения тихих похорон Сьюзан Зонтаг в Париже, она высказала своему адвокату идею собственных похорон, сценарий «Трех Марин» — могил, расположенных в трех местах, где она прожила дольше всего — Белграде, Амстердаме и Нью-Йорке, при этом то, в какой конкретно могиле лежит ее тело, не должен был знать никто (я про себя отметила, что в итоге должен получится какой-то кенотаф-«евротрешка»).

Сама Марина не только стала отражением эпохи, но во многом поменяла отношение публики к перформансу — сначала объективизировав собственное тело, а затем и сделав вчерашних «наблюдателей» непосредственными эмоционально-вовлеченными участниками постановки (Перформанс «В присутствии художника», длившийся в течении трех месяцев, где любой желающий мог сесть напротив Абрамович и непрерывно смотреть ей в глаза столько, сколько визави пожелает).

#dsбиблиотека

*(здесь в контексте смерти в литературе, к примеру, утопившейся в «Бедной Лизе» Карамзина, главной героини)

Петербург!

В эту субботу в книжном "Во весь голос", что уютно расположился на Маяковского, д. 19, пройдет моя лекция "Танатология: что мы знаем о смерти?". Побеседуем про смерть в интерьере, где много книг 📖
Вместе подумаем про то, откуда берутся наши знания о смерти и что мы можем с этими знаниями сделать. А еще узнаем, кто такие "танатологи" и кто такие "танатопрактики" и что у них общего, кроме, конечно, имени древнегреческого бога в названии.

Начало в 19:30, вход без фиксированной суммы, то есть за donation! 🥯

Петербург, в это воскресенье в неформальной обстановке крафтового бара "Бухарест", пройдет моя новая лекция: «Тело после смерти: сохранить, нельзя "разложить"»🏥

Душа бессмертна, но, во многих традициях стараются позаботиться не только о ней, но и о бренном теле, оставшимся после смерти человека. Вопрос сохранения тела путем проведения над ним (и его частями) различных манипуляций с давних пор и по сей день остаётся актуальным. На лекции разберёмся, чем отличалось бальзамирование в Древнем Египте от попыток сохранить тело в Мексике, поговорим о том, как тела остаются в сохранности сегодня, и узнаем, чем же помогли науке о сохранении тела те, кто под покровом ночи выкапывал тела из могил.

Начало в 20:00

Регистрация 👈

В субботу и воскресенье прошли две моих лекции, моя "старенькая" и от этого еще более горячо любимая "танатология", и новая, про бальзамацию.
Несмотря на общую загруженность (кладбища сами себя не отфотографируют и не расскажут свои истории), усталость, а также почти что отсутствие голоса к позднему вечеру субботы, могу с уверенностью сказать, что это были невероятно уютные и дающие силы лекции.

В очередной раз убеждаюсь в "нужности" темы – вечер выходного дня, улица в самом центре – а в книжном магазине людей больше, чем в то же время в каком-нибудь распиаренном баре. Мне несказанно повезло с аудиторией. Спасибо, что читаете, приходите послушать и рассказываете обо мне своим друзьям!🖤

На лекции в «Во весь голос» упоминали про книгу небольшого тиража (настолько небольшого, что в моей танатотеке экземпляр был временный, библиотечный, но, раз уж пара книг осталась в магазинах города, вероятно исправлю эту досадную оплошность в ближайшее время) — «Как мы умираем» Роланда Шульца #dsбиблиотека 📚

Меня, признаться честно, очень «напрягло» многообещающе название, неужели прямо про процесс рассказывать будут?

Будут, причем с эффектом «полного погружения», ведь по тексту книги — Вы, точнее, Ваше тело становится одним из главных героев с момента постепенного угасания и до того времени, когда все бюрократические инстанции будут пройдены, а «Вы» как человеческая единица перестанете существовать не только для ЗАГСа и налоговой, но и для людей, которые когда-то знали Вас.

Свидетельство о смерти – самый важный документ для мира мёртвых, он важнее, чем паспорт для мира живых. Без свидетельства о смерти умершего не положат в гроб, не переместят из дома в катафалк. Тело нельзя перевозить, нельзя хоронить. Без свидетельства о смерти умерших – ничто.

Шульц пишет и о скорби тех, кто переживает утрату, и о процессах разложения, не всегда видимых глазом, но бурно сопровождающих смерть человека:

Во рту и в желудке содержится множество бактерий, которые помогают переваривать пищу. Освободившись от оков иммунной системы, они тоже восстают против тела, которое долгое время служило им домом. Ваши биологические часы остановились, но жизнь бактерий в теле не закончилась. Учёные, которые исследуют эти процессы, говорят, что каждое тело – это ещё и среда обитания.

И о юридических и механических тонкостях, с которыми сталкиваются умершие:

Ваше тело – не личность, но и не вещь. У него особый статус. Юристы и философы с давних пор пытаются найти точное определение: они говорят о статусе тела, о его вещественным качестве, но в первую очередь о правовых нормах, которые применимы в данном случае; они говорят о смертной оболочке, которую покинула душа, и об остатке личности. То, что относилось ко времени ранее, верно и для смерти: рассуждать об этом легче, чем сталкиваться напрямую.

Конечно, процедура описана для Германии, однако общая последовательность действий и механизм работы ритуальщиков в общем и целом схожи с реальностью столкновения со смертью в больших городах.

Книга Шульца «вбирает» в себя и «физику» и «лирику», строится на основе полевых исследований журналиста (это не ругательство, а исключительно комплимент!) и интервью с представителями ритуальных профессий и тех, кто переживает горе потери близкого, и, в целом, могла бы сойти за ту самую книгу-спутник для переживающих утрату.

Атеисты тоже ощущает нечто непостижимое. Одни упоминают невидимое солнце, в котором что-то клубится. У других возникает ощущение, что они выпали из времени. Кому-то кажется, что перед лицом великой силы он познал собственную ничтожность. Возможно, это игра воображения, – так говорят учёные. Возможно, вы просто не в состоянии этого понять, – так говорят их оппоненты. Но в главном они сходятся: произошедшие невозможно постичь.

По мнению работников хосписов, возможность быть рядом с умирающими в смертный час – это привилегия, и тот, на чью долю она выпала, должен всем сердцем ощутить тайну этого момента.

В общем, книга, достойная внимания читателей!

Теперь можно отвечать на сообщения стикером с автором канала deathandscience (и другими классными лекторами!)

Добавляйте к себе на случай важных переговоров 😎