Теперь будет, в чем выступать ходить на мероприятия коллег 🖤

#dsбиблиотека Ольга Матич «Музеи смерти: Парижские и московские кладбища»🤍📚

Книга, купленная во внеочередной поход по книжным, когда вроде бы ничего и не нужно (потому что дома стабильно лежит 5-7 книг, к которым ты все грозишься приступить при наличии свободного времени), но неуемное желание купить книгу и заветы общества потребления как бы диктуют... Итак, эта книга спустя почти полгода книга дочитана. Можно считать, что это – сомнительный, но успех.

Сама книга в первую очередь будет интересна некрополистам и тафофилам (aka любителям прогулок по кладбищам), а также тем, у кого эта тема перекликается с интересом к Франции и нашей Белокаменной или же к поиску необычных памятников в некрополях уже упомянутых Москвы и Франции.

Матич поочерёдно рассматривает французские Пер-Лашез, Монпарнас, кладбище Пасси и эмигрантское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, а также Новое Донское, Новодевичье, Введенское и Ваганьковское кладбище.

«Работу», которую выполняют мёртвые, точнее – «мёртвое тело», он определяет как «цивилизующую», а о живых говорит: их «забота о мёртвых <…> способствует размышлениям об основах символического порядка». Спокон времен заботы человечества и мёртвых, констатирует Лакер, была основой религий, форм правления, племён, кланов – осознания конечности жизни, цивилизации в целом. Иными словами, его интересует то, что «смерть оставляет за собой: функцию и социальное значение мёртвого тела», и то, как мёртвое тело «работает»на живых, на память и историю.

Упоминается и известнейшая эффигия Виктора Нуара, а также места паломничества – памятники Оскару Уайльду, Джиму Моррисону и Бодлеру.

…если у Нуара и Бланки просто лежат их мертвые тела, то эффигия у Моррис (Аделаида Моррис, курсив мой) изображает нарратив традиционного прощания дочери с матерью, совмещая также традиционные кладбищенские горизонтали и вертикали. Правда, человеческие отношения и вертикали присутствуют и у Арбело.

Надгробия Роденбаха и Уайльда выделяются на Пер-Лашез — модернистские памятники встречаются не так часто. Подобно Роденбаху, Уайльд совмещал слово и образ в своих произведениях, особенно в «Портрете Дориана Грея», где живопись исполняет основную сюжетную (а также моральную) функцию: Дориан Грей остаться вечно молодым, однако на портрете, где он изображен красивым юношей, герой стареет и в качестве расплаты за «аморальные» наслаждения становится уродом; таково необычное соотношение между жизнью и искусством в романе.

Бонусом в конце книги была представлена отдельная глава коды "Музеев смерти" про успешных (т.е. мертвых) мафиозо – о необычных захоронения разнообразных представителей теневой экономики России начала 1990-х, погибших во время "разборок".

В самом её начале Матич ссылается на Сэмюэла Хатчинсона, чьи работы были основаны в том числе на материале Екатеринбургских кладбищ – на могилах представителей уральской мафии. Это меня особенно порадовало, особенно в контексте того, что дочитала я эту книгу ровно за сутки до командировки в Екатеринбург (но нет, тру-крайма и фотографий этих же памятников тут не будет: я не успела побывать на Уралмашевском и Широкореченском кладбищах в эту поездку, сосредотовчишись на некрополях ближе к центру).

С помощью иконографии Матич пытается показать, как

сводятся воедино парадигматические моменты смерти и восстановления прежнего физического облика тела бандита, а именно репрезентации его на могильном памятнике как будто воскресшим

в полный рост, с неприменными аксессуарами богатой и лихой жизни, вплоть до ключей от «мерседеса» и знаменитых кожаных курток (курсив мой).

Рекомендация прочитанного скорее локальная, но, удовольствие от созерцания фото действительно необычных памятников вполне будет испытано всеми, кто темой смерти так или иначе интересуется.

С "первыми покойниками" (то есть первыми, кого похоронили на том или ином кладбище) связано множество поверий и легенд💀

Одна из них распространена в Новом Орлеане, городе религиозного синкретизма: объединения католичество и религию рабов из Западной Африки – вуду. Первое тело, по поверьям, становится духом геде – защитником и хранителем кладибища, а также провожающим другие души на тот свет Бароном или Баронессой, чествуемых в день памяти католического святого, имя которого этот дух носил при жизни (еще одно проявление синкретизма!).
Между духами, как и между людьми, устанавливаются различные, в том числе и семейные отношения.

Так, распространённый в Луизиане культ Барона Субботы (Самеди) содержит упоминание и о его супруге, духе по имени Мама Бриджит (которая, по совместительству, покровительствует вполне конкретным людям – похороненным под надгробием в виде креста). Персонификация образа хранителя кладбища отсылает нас к моменту формирования этой культуры, то есть ~ XIX веку – Барон выглядит как настоящий распорядитель похорон – в чёрном цилиндре и фраке, бархатных перчатках на костлявой руке, а также в тёмных очках с одним разбитым стеклом...

-Что сказала крыса Полю Берту?
-Ля, ты крыса…
Или немного о бессмертии🌚

Когда возникает вопрос о бессмертии, первое, что приходит в голову в биологическом смысле — желание поменять неисправные или дряхлеющие органы/ткани на «рабочие» и продолжать жить вечно или, по крайней мере, очень долго. Или просто «перелить» подходящую по всем параметрам «свежую кровь». Но так ли все просто, как кажется на первый взгляд?

Попытки заменить кровь предпринимались еще 2 века назад. Сделать это пытался французский биолог Поль Берт. Опыты парабиоза — соединения двух кровеносных систем животных — проводились не только на крысах, но и на животных разных видов — на кошке и крысе, которые даже умудрились прожить в этом состоянии несколько месяцев.

Более современные исследования в этой области принадлежат исследователю Тони Висс-Корею, который установил, что переливание крови у мышей влияет на образование новых нейронов: старая кровь может ухудшать память молодых подопытных животных, и, наоборот, молодая кровь улучшает память старых мышей. Однако такая практика постепенно угнетает нейроны молодых мышей (так как они соединены с пожилыми в единую систему) и в долгосрочной перспективе не способствует такому желанному для человечества бессмертию.

Ни культура, ни акт ее разрушения сами по себе не эротичны: эротичен лишь их взаимный сдвиг

Оказывается, Ролану Барту – 110!❄️
В связи с этим пост про интересную книгу о бессмертии будет позже, а сегодня – книга Барта "Удовольствие от текста", не про смерть напрямую.

Книга относится к зрелому периоду творчества французского философа и литературоведа. Кстати, именно он "убил автора". Никакого кровопролития. Барт выдвинул идею о том, что написанное не только может, но и не должно быть привязано к писателю. И что для того, чтобы интерпретировать произведение, не нужно читать биографию автора и сопоставлять факты. Знали бы все про эту философскую идею в средней школе – запросто бы убедили МарьИванну в том, что зелёные занавески – это просто зелёные занавески, а не бескрайняя тоска, которая вылилась на страницы повести или рассказа...
Так или иначе, в "Удовольствии..." автор рассматривает текст как нечто, с чем можно вступить в отношения, испытав от прочтения удовольствие или наслаждение.

Текст-удовольствие – это текст, приносящий удовлетворение, заполняющий нас без остатка, вызывающий эйфорию; он идёт от культуры, не порывает с ней и связан с практикой комфортабельного чтения

Текст-наслаждение – это текст, вызывающий чувство потерянности, дискомфорта (порой доходящее до тоскливости); он расшатывает исторические, культурные, психологические устои читателя, его привычные вкусы, ценности, воспоминания, вызывает кризис в его отношениях с языком

Барт пишет про неравномерность текста, про его "зазоры", делающие его неравномерным, позволяя то скользить по тексту, то спотыкаться об него.

Волею случая после "Удовольствия от текста" я взялась читать бестселлер, который откладывала несколько лет – "Пиши-сокращай" – и прямо почувствовала применимость первой книги только для художественной литературы и, в гораздо меньшей степени, для информативных текстов, сопровождающих нас повсеместно (о которых, кстати, тоже можно сильно "споткнуться", не испытывая при этом никакого наслаждения).

Возможно, мне стоит пересмотреть свои оценки-рекомендации о художественной литературе и писать ее в контексте удовольствия-наслаждения от текста, а не только в контексте субъективных ощущениях симпатии к написанному, но, моя осторожная рекомендация тем, кто работает с текстами📖
#dsбиблиотека

Начинаю анонсировать лекции, правда не ближайшие, а январские.

🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤

Жду моих замечательных, ярких и активных читателей на лекции MedioModo «Суицидология: наука на страже жизни»!

Поговорим про науку о суицидах, ученых, которые этой проблемой занимались и занимаются, а также том, как предотвратить самоубийство и научиться замечать "тревожные звоночки".

16 января в 19:00 в Библиотеке По Естественным Наукам РАН.

Билеты тут!
🐈‍⬛

А у deathandscience новый стикерпак от преколера!

Скачивайте себе и отправляйте "dies from cringe", тому, от чьих сообщений вы испытываете тот самый "испанский стыд" 🥰

Мертвые в клетке 🤩

Это был бы кликбейтный заголовок, если бы относился к сегодняшнему дню, но для Великобритании XVII века это был вполне обыденный сюжет. Почему же британцы заключали своих умерших в такие клетки? Неужели это был страх неупокоившихся мертвецов, вампиров или зомби?

Всё гораздо проще, ведь согласно поговорке

бояться нужно не мертвых, а живых

В то время существовал запрет на проведение посмертных вскрытий – разрешалось вскрывать лишь тела преступников, приговоренных к смертной казни. Не очень честные люди, жаждущие заработать, отслеживали появление новых могил и выкапывали тела, чтобы продать их анатомам (например, студентам-медикам).

Чтобы уберечь тела своих близких от таких «чёрных копателей», жители Великобритании шли на различные ухищрения: те, кто победнее, организовывали дружины, патрулировавшие кладбища в местах, где находились свежие захоронения, а те, кто побогаче, покупали непомерно дорогие и тяжелые свинцовые гробы, хорошо защищающие тела и сводящие на нет все усилия охотников за телами.

Со временем придумали более доступный и безопасный (на «дружинников» часто нападали те самые копатели) способ охраны новых захоронений – «мортсейфы» – клетки, врытые прутями глубоко в землю и не позволяющие быстро разрыть могилу и похитить тело.

Уже (очень волнительно) мчусь в Москву на съёмки шоу "На закате". Говорить будем на уровне всей страны, и, конечно, про смерть!

Посмотреть и послушать меня можно в прямом эфире на спутниковом канале Триколор (~ в 21:30), ссылка 💀💀
https://kino.tricolor.ru/channels/watch/bolshoy-efir-hd/