В сентябре участвовал в конференции PravoTech, которая была посвящена использованию искусственного интеллекта в работе юристов. И один из спикеров озвучил мудрую мысль, что юрист "здорового человека" не отдает свои мозги на аутсорс компьютеру — а использует как мощный, но все же вспомогательный механизм.

📑 С этой мыслью я читаю репортаж о выступлении представителей ФНС на налоговом форуме. Налоговики похвастались 3 млрд руб. "резерва" неуплаченных налогов, который были сэкономлены бизнесом на своих работниках (в самом широком смысле слова "работник").
Помогли им (ФНС) в этом, естественно, высокие технологии, коими "самая большая IT-компания" пользуется с особым энтузиазмом.

🔍 В частности, отмечает ФНС, они успешно выявляют бизнес, у которого уровень зарплат меньше средних по региону (с учетом отрасли).

А я в этом ключе вспоминаю неоднократные случаи жалоб от бизнеса — следующего содержания:

🕘 В некоторых отраслях бизнеса абсолютно нормальная история с "полуставочниками" (например, для врача вообще нормально быть на 1/5 ставки в 5 медучржедениях).
И вот владельца медцентра, в котором работают такие "полуставочники", вызывают на "комиссию по легализации заработной платы" — с участием местной администрации, трудовой комиссии, иногда прокуратуры — и под чутки руководством налоговой.

🔈 И дальше происходит такой диалог:
— По нашим данным, у вас граждане А, Б, В ... получают зарплату ниже среднеотраслевой по нашей области.
— Да, они врачи, работают у нас на 1/2 ставки (не востребованные специальности / работают для статуса в гос.клинике / преподают).
— Ну, это понятно, это вы рассказывали, но программа нам выдает "риск", что вы не доплачиваете зарплату. Вы уж сделайте что-нибудь.
Занавес.

И в следующем квартале — все заново: вызов на комиссию, вопросы, объяснения, "программа выдает риск", "сделайте что-нибудь".

💡 В общем, если бы старик Азимов жил бы сегодня, вероятнее всего Законов работотехники было не 3, а 4 — и первым из них стал был: "Сначала включаем голову, а затем только робота".

С легкой руки старых друзей столкнулся на днях с интересным вопросом:

❓ Если у компании изымают землю для государственных / муниципальных нужд (привет Сергею С. из Москвы и его программе "Комплексного развития территорий) — то нужно ли платить налог с денег, полученных в порядке возмещения, взамен этой земли?

📑 Тут есть две точки зрения:

1️⃣ "Про-налоговая" — её активно лоббирует Минфин: такое возмещение — это облагаемый доход, поскольку ... он не упоминается в списке не облагаемых доходов.
Минфин равен самому себе — за что мы его и любим: "Если что-то не запрещено (облагать), значит это разрешено (облагать).

Если говорить более серьезно, то фин.ведомство ставит знак равенства между добровольной продажей земли и "принудительно продажей" (т.е. изъятием). Поскольку в первом случае доход очевидно облагается — почему во втором случае будет исключение?
Примеры здесь: 1, 2, 3, 4.

2️⃣ "Гуманистическая": в основе этого подхода — Постановление Высшего Арбитражного суда 2009 г.
ВАС смотрит на такое возмещение не как на альтернативный способ "продажи" земельного участка, а как на компенсацию убытков от вынужденного изъятия земли у собственника в пользу государства.

В таком случае должен соблюдаться принцип полного возмещения убытков — который не будет соблюден, если из суммы компенсации "выдернут" еще 25% налога на прибыль.

🤝 Любопытно, что в 2022 г. в одном из Писем ту же позицию поддержала и ФНС — отдельно отметив, что в случае с изъятием земельных участков в пользу государства "отчуждение" происходит без учета воли собственника, а значит — не должно иметь для него налоговых последствий.

👍 Конечно же, мне ближе вторая позиция.
На мой взгляд, налогооблагаемой сделкой-продажей должна считаться только ситуация, когда продажа происходит по доброй воле продавца, осознающего и желающего последствий такой сделки.

Иной подход (который под цифрой 1️⃣) идет в разрез с общеправовыми принципами справедливости и гуманизма.
А его применение, например, к НДФЛ может привести к ситуации, в которой человек:
➖ лишится имущества в результате преступления, затем
➖ получит компенсацию ущерба от осужденного преступника
➖ и после всех страданий и тягот должен будет еще и налог с этого заплатить.

А какой из 2х подходов ближе вам?

Пятничное (не веселое)

В конце октября Верховный Суд вынес решение по налоговому спору ООО «МиСТ». Дело, на мой взгляд, носило частный характер и не было сильно интересно как тема для поста.

🔈 Но на этой неделе решение «Вышки» удостоилось повышенного внимания коллег. Его даже успели наречь «прецедентом»!

Это подтолкнуло меня тоже написать о решении - но немного в другом ключе.

📅 Немного предыстории: компания сдала отчетность по НДФЛ, началась камеральная проверка этой отчетности. Налоговая установила, что суммы, перечисленные сотрудникам компании по данным банков, были выше, чем суммы в расчете НДФЛ.

Инспекция начала запрашивать дополнительные документы, чтобы эту ситуацию прояснить.
Налогоплательщик документы дать отказался - сославшись на … ограниченные полномочия инспекции запрашивать дополнительные документы в рамках именно камеральной проверки (что правда).

📑 По итогу: инспекция не смогла закрыть глаза на несоответствия - и «объяснила» их в свою пользу (что это просто серая зарплата). Налогоплательщик настаивал, что инспекция не доказала, что это серая зарплата (что правда) - при этом настаивал, что доказать она это должна была, не запрашивая у него никаких дополнительных документов (иначе нарушалось бы процедурное ограничение, описанное выше).

⚖️ Верховный Суд эту коллизию разрешил по-своему: налоговая в камеральной проверке ограничена в возможности сформировать полную «картину» деятельности налогоплательщика, в результате чего она может выходить не верной.
Налогоплательщик, обладая всей полнотой знаний о себе и своей деятельности, если не согласен с «картиной» инспекции, должен предложить свою. Разумеется, не «из песка и тумана», а подкрепленную доказательствами.

Я согласен с мнением коллеги, что здесь Верховный Суд трудно упрекнуть в несправедливости.
Более того, я бы хотел сказать им «спасибо!» - за очередную инъекцию «отрезвлина» для налогоплательщиков!

✖️ Позиция «налоговая доказывает, я сижу и в ус не дую» не работает минимум с 2013 г., когда Высший Арбитражный Суд сказал, что даже в налоговом споре каждая из сторон доказывает те обстоятельства, на которые ссылается.
Это значит, что как бы аргументы инспекции ни были корявы - без каких-либо контраргументов, просто на «не доказали» выиграть практически невозможно.

Да, нужно тыкать инспекцию в процедурные нарушения. Но строить стратегию защиты (а, точнее, атаки) чисто на процессуальных нарушениях инспекции - ошибка.

По итогу перед судьей окажутся две стороны: одна, которая худо-бедно принесла хоть какие-то доказательства, и вторая, которая ничего не принесла.
И чью позицию займет суд? А чью позицию заняли бы вы?

👍 И коль уж пост у нас пятничный, а значит - не совсем будничный, хочется вспомнить строки великого русского поэта, которые, на мой взгляд, идеально передают главный посыл решения «Вышки» для налогоплательщиков:

Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать.

В этом году ко мне несколько раз (увы) обращались с вопросом — может ли брачный договор, "переписывающий" совместное имущество супругов в пользу одного из них, защитить от взыскания этого имущества налоговой?

💬 Спойлер: "скорее нет, чем да, но есть нюансы, всё зависит от..." и бла-бла-бла.

И вот недавно мне на глаза попалось судебное решение по этому вопросу — что и сподвигло вернуться к проблеме и написать пост.
Но для начала (как обычно) — небольшое лирическое теоретическое отступление:

🤝 По закону брачный договор — это инструмент, которым можно изменить "обычные" правила владения имуществом супругов.

У вас есть 1 велосипед и 1 самокат. По обычным правилам — каждый из супругов "совместно" владеет обоими транспортными средствами. Но в брачном договоре можете предусмотреть, что при разводе мужу достается самокат, а жене - велосипед (или наоборот).

⚡ Но есть неприятные нюансы, берущие свое начало ... естественно, из практики по банкротству.
➖Во-первых, конечно и в самом Семейном кодексе сказано, что если супруг не уведомил своего кредитора о заключении брачного договора, то для кредитора этот "брачник" силы не имеет.
➖Во-вторых, в 2018 г. Верховный Суд, систематизируя практику по банкротству, отметил, что брачные договоры не спасают от тех долгов, которые возникли до заключения брачного договора.

📑 И здесь мы возвращаемся к тому самому "свежему судебному решению", о котором я писал в начале.
В этом деле в отношении ИП проводилась выездная проверка за 2016-2018 гг.
🟠 в ноябре 2020 г. — по результатам, как и заведено, инспекция составила акт налоговой проверки, где изложила все претензии.
🟠 в декабре того же 2020 г. — ИП заключил со своей супругой брачный договор, по которому её отошло несколько транспортных средств.
🟠 в мае 2021 г. — инспекция вынесла уже решение по той самой проверке — в котором сохранились те же претензии, что были в акте ноября 2020 г.

⚖️ Суды посчитали, что брачный договор не спасает ИП от того, чтобы налоговая обратила взыскания на транспорт, "переданный" супруге.
И здесь как раз интересно, как применили к налоговым отношениям идею Верховного Суда (см.выше) про момент возникновения долга (до "брачника" или после):

"Решением Инспекции N 3 установлено, что ИП умышленно подавал налоговые декларации за 2016 - 2018 гг. с искаженными сведениями, т.е. еще до проведения налоговой проверки ИП знал о своей задолженности по налоговым и обязательным платежам.
Как установлено судом, акт выездной налоговой проверки от 27.11.2020 получен ИП до заключения брачного договора, ИП был осведомлен о размере налоговой задолженности.
...
При таких обстоятельствах суд заключил, что ИП отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора".

💡 Получается, что брачный договор может спасти, только если он заключен:
➖ "либеральная трактовка" — до начала налоговой проверки или хотя бы до вручения акта проверки (в последнее — верю слабо).
➖ "консервативная трактовка" — до окончания налогового периода, за который налоговая предъявляет претензии.

❤️ Но очень надеюсь, что никому из нас не придется проверять на практике, какая из трактовок правильнее...

Участники нашего канала знают, что 90% времени здесь ругают ФНС и ее отдельных представителей.
Но только не сегодня!

Древние и мудрые говорили, что человека лучше всего характеризуют его соперники. Я своих выбрал много лет назад — и ни разу не разочаровался!

В этот праздник хочется искренне поблагодарить налоговую службу, что не дают скучать и киснуть, а заставляют каждый день развиваться и расти в профессии!
Ну, и за нескончаемый поток работы — тоже спасибо!

С Днем работника налоговых органов, коллеги 🤝

И дольше века длится ...

📅 Ноябрь этого года в Верховном Суде уже можно назвать "месяцем арестов".
Судите сами: опубликованы
➖ разъяснения, что "налоговый арест" признается создающим залог в силу закона. Поэтому налоговый орган в рамках банкротства получает статус залогового кредитора и право на приоритетное удовлетворение его требований — в пределах стоимости "арестованного" имущества;
➖два определения (1, 2), посвященных другим арестам имущества — накладываемым следователями в рамках уголовных дел, на основании статьи 115 УПК РФ.

🔍 Если коротко: следователь может по множеству причин (будущая компенсация ущерба или взыскание штрафов, препятствие возможному сокрытию преступно полученного имущества и пр.) наложить арест на имущество (в том числе и деньги на счетах) подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия.

❗️НО! у следствия есть волшебный "расширитель" — пункт 3 статьи 115 УПК РФ. По нему следователь может наложить арест на имущество вообще любого лица — "если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого...". И здесь простор для креатива безграничен!

🔗 Разумеется, в первую очередь под такие аресты подпадают компании — когда уголовные дела возбуждают в отношении их собственников. Нередко такие компании оказываются в банкротстве, где к ним приходит толпа кредиторов, каждый из которых претендует на имущество этой компании.

И в этот момент возникает коллизия норм банкротного законодательства и УПК: по Закону о банкротстве в момент, когда компанию объявляют банкротом, все аресты её имущества превращаются в тыкву.
И, по логике, то же должно происходить и с "уголовными" арестами...

⚖️ Но нет - и ровно об этом высказался Верховный Суд:

Следовательно, учитывая, что согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве, а уголовные дела согласно статьям 1, 30 УПК РФ – судами общей юрисдикции по правилам, предусмотренным УПК РФ, установленное в части 1 статьи 126 Закона о банкротстве правомочие арбитражного суда по снятию с даты принятия решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства всех ранее наложенных арестов на имущество должника и иных ограничений распоряжения имуществом должника не распространяется на снятие ареста, наложенного в соответствии с частями 1-3 статьи 115 УПК РФ. Согласно действующему законодательству такой арест снимается в порядке, установленном частью 9 статьи 115 УПК РФ.

Другими словами - у "уголовного" ареста особый статус, поэтому и снять его можно только в особом порядке (через обжалование решения следователя), а не автоматически.

💡 К чему я вспомнил про эти дела в нашем "налоговом" канале?
Потому что такие "уголовные" аресты в последние годы — это must have любого уголовного дела по статьям за неуплату налогов!

И здесь мы на практике видим 2 основные тенденции:

1️⃣ Аресты держат "до талого": практически единственным гарантированным основанием для снятия ареста стало погашение налоговой задолженности (что в большинстве случаев означает и прекращение самого уголовного дела).
В остальных же случаях аресты стараются сохранять до того момента, пока прокуратура уже путем гражданского иска не взыщет с обвиняемого те налоги, которые ранее не заплатила компания (подробно об этом писали здесь).

2️⃣ Работают по-крупному: "налоговые" составы — это один из ярких примеров, когда следствие использует возможность "широких" арестов. На практике под раздачу попадают, например:
➖компании, принадлежащие обвиняемому. При этом не имеет значения, есть ли в этих компаниях еще другие учредители
➖участники "дробления бизнеса"
➖контрагенты (поставщики), которым компания-налогоплательщик перечисляла деньги в оплату

В общем, и здесь мы видим продолжение общей тенденции последних лет — использование всех возможных инструментов для гарантированного изъятия денег в бюджет.