В итоге только к осени 1924 г. возник окончательный проект. Туркестанская федерация, Бухарская и Хорезмская республики упразднялись. На их место приходили Узбекская ССР (столица – с февраля – Бухара, с мая – Самарканд), в состав которой входила Таджикская АССР, Туркменская ССР и Каракиргизская автономная область в составе РСФСР. В состав КАССР переходили Кара-Калпакская автономная область, Джетысуская и Сырдарьинская губернии. Каракольский, Нарынский уезд и Пишпекский уезды Джетысуской губернии переходили в состав Кара-Киргизской АО. Туда же перешел Ошский уезд Ферганской области. Ташкентский уезд Сырдарьинской губернии переходил в Узбекистан. Кара-Калпакию сконструировали из Амударьинской области, Туркмению – из одноименной области, а также из соответствующих частей Бухары и Хорезма. После завершения деления Букеевская губерния была упразднена (июнь 1925 г.), Оренбургская губерния из состава КАССР перешла в РСФСР (июль 1925 г.), а Кустанайская губерния стала уездом (сентябрь 1925 г.). Столицу перенесли в Ак-Мечеть (с июня – Кзыл-Орда). В июне 1925 г. Киргизию переименовали в Казакстан (с 1936 г. – Казахстан), а чуть ранее, в мае, Кара-Киргизия стала Киргизией. В феврале 1926 г. статус Киргизии был повышен до АССР, а в 1936 г. – до ССР (как и Казахстана). Таджики, которым изначально хотели дать статус АО, в 1925 г. обзавелись собственной автономией в виде Горно-Бадахшанской автономной области, после чего принялись добиваться статуса союзной республики, требуя одновременно «вернуть» им Бухару и Самарканд. В октябре 1929 г. Таджикская АССР получила статус союзной республики, но узбеки согласились отдать только Ходжентский округ. В июле 1930 г. хлопотная Кара-Калпакская автономная область перешла из состава КАССР в РСФСР, в 1932 г. получила статус АССР, а в 1936 г. вошла в состав Узбекистана. В августе 1930 г. столица УзССР переехала из Самарканда в Ташкент (из первого уехали из-за претензий таджиков, а во второй – из-за претензий казахов).
В 1926–1928 гг. губернии и области были упразднены и вместо них созданы округа. В 1930 г. округа упразднили и управление осуществлялось напрямую через районы. Затем стали создаваться области (1932 – Казахстан, 1938 – Узбекистан, 1939 – Киргизия, Туркменистан и Таджикистан). В рамках СССР в 1923–1929 гг. шла политика укрупнения регионов, создавались новые края и области, в состав которых входили прежние губернии и внутренние автономии. Союз искал оптимальную модель территориального устройства – между национально-государственной и экономико-географической. Но прошедшее размежевание уже подорвало первоначальное структурирование Средней Азии: в самом начале 20-х Туркестан виделся специалистам Госплана единым экономическим районом, а Казахстан хотели разделить на 3 (Запад, Восток и нефтяной регион), потом на 2 (Запад и Восток), но эта модель, как известно, не прошла – единый Казахстан в какой-то мере стал «крупным экономическим регионом».
(Продолжение следует)

По итогам размежевания в 1924–1925 гг. возникли 2 новые союзные республики (Узбекистан и Туркменистан) и 2 новые автономные (Киргизия, Таджикистан). А Казахстан, хоть и остался автономией, но получил новую территорию, которую нужно было интегрировать в свой состав. Для начала столица переехала в Ак-Мечеть (Кзыл-Орду), а в 1929 г. – в Алма-Ату (по мере строительства Турксиба). Но вот практически интеграция шла проблемно. Прежняя элита КАССР и так отличалась высоким уровнем «группировочной борьбы», а теперь к ней добавились южане-ветераны туркестанской политики.
Исторически Север и Юг регулярно оказывались в разных макрорегионах. Дешт-и-Кипчак и Семиречье, улусы Джучи и Чагатая, Туркестанское и Степное генерал-губернаторства.
Население было объединено по факту по языковому признаку, хотя антропологические и этнографические различия, безусловно, присутствуют. Нужно отметить, что казахская филология жестко боролась против признания наличия диалектов, соглашаясь только на «говоры». Антропологические исследования проводились по отдельности: среднеазиатские республики отдельно, Казахстан – отдельно, хотя мягко постулировалось «возрастание европеоидности с востока на запад и с севера на юг». Схожая картина была, скажем, при исследовании населения европейской части СССР, когда разделом ареала русских и украинцев была установлена административная граница между РСФСР и УССР.
Партийные справки о «феодально-байских пережитках» четко концентрировали 90% их в трех южных областях. Аргумент об «идеологически отсталом» Юге активно использовался кадрами Севера и Запада для удержания южной экспансии.
После краткого торжества южан сразу после объединения в течение длительного времени основной массив республиканской элиты состоял из представителей Севера и Запада. Только со вторым приходом Кунаева ситуация стала несколько меняться.
(Продолжение следует)

Тут надо остановиться и поговорить о процессах «нациестроительства». Советская власть, как уже говорилось, видела в развитии социалистических наций более прогрессивное явление, чем религиозная консолидация и патриархально-родовое устройство.
Вторым фактором была деколонизация – т.е. приоритетное социальное и экономическое развитие национальных окраин. Сюда же можно отнести «коренизацию» – подготовку и выдвижение национальных кадров. Официально коренизация закончилась в 1936 г., но можно отметить, что узбеки стали первыми руководителями местного ЦК в 1929 г., таджики – в 1946 г., туркмены – в 1947 г., киргизы – в 1950 г., а вот у казахов процесс шел с перерывами: 1946–1953, 1960–1962, 1964–1986, 1989–1991.
Феномен «создания» узбеков достаточно изучен. По большому счету, эта национальность состоит из тюркизированных таджиков, таджикизированных тюрков и небольшого вкрапления кочевников-шейбанидов, которые и дали свое название новому этносу. При этом нужно понимать, что и таджикские (восточно-иранские), и тюркские племена пришли в регион, смешавшись с более древним населением Мавераннахра, да и между собой. Этот коктейль выглядел вполне привлекательно для нациестроительства в силу ряда причин – быстрая утрата родоплеменного деления, урбанистическая и земледельческая оседлая культура. По сравнению с кочевниками – казахами, киргизами и туркменами – узбеки выглядели более цивилизованными. С таджиками вопрос выглядел сложнее, поскольку узбеки их активно ассимилировали, а «таджикские таджики» выглядели «бедными родственниками», а их претензии на давно утерянное «арийское наследство» раздражали. Заметим, впрочем, что казахи не только играли ключевые роли в ТАССР, но и были представлены на федеральном уровне (причем, не как представили своих республик): Рыскулов был зампредом СНК (вице-премьером) РСФСР, Асфендияров (1925–1927), Досов (1927–1930) и Нурмаков (1931–1937) руководили отделом национальностей ВЦИК (преемником Наркомнаца РСФСР), а Тюрякулов возглавлял советскую дипмиссию в Саудовской Аравии (1928–1935 гг.). Узбеки выдвинулись на союзный уровень уже после войны (Юсупов был министром хлопководства СССР в 1950–1953 гг., а Мухитдинов – секретарем ЦК КПСС в 1957–1961 гг.). Но мы немного отвлеклись.
(Продолжение следует)

Третьим фактором стало социокультурное развитие, закрепляющее национальный статус: стало нормирование литературного языка, его распространение и закрепление посредством СМИ и всеобщего образования; развитие национальных культур; выработка национальных историй, включая по возможности процесс «управляемого удревления» и обеспечение непротиворечивости с общесоюзным дискурсом. Последнее нужно пояснить: история не должна нести негативных последствий для дружбы народов. Это привело к разделению исторических фигур, источников, эпоса на прогрессивные (народные) и реакционные (феодальско-байские). Соответствующие процессы прошли в 1940–1950 гг. и привели к смене оценок Хазарского каганата, Золотой Орды, таких фигур как хан Кенесары и имам Шамиль. Творческая интеллигенция местами протестовала, но идеологически это повышало общественную консолидацию.
Четвертым фактором стало то, что социалистические нации и национальные республики были своего рода внешнеполитической визитной карточкой советской системы. Они демонстрировали модель социалистического национального строительства для развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки, проходящих процессы деколонизации. Средняя Азия с ее реставрированными мавзолеями и мечетями была в этом аспекте особенно показательной. Но этот процесс развивался при Хрущеве и Брежневе. Сталинский период можно отметить несколько иным наполнением внешнего значения национальных республик. Они потенциально могли стать инструментом присоединения смежных зарубежных территорий, населенных родственным населением. Карелия-Финляндия, Украина и Беларусь – западные Украина и Беларусь, Молдавия – Бессарабия и Северная Буковина, Армения – Турецкая Армения, Азербайджан – Северный Иран, Таджикистан и Узбекистан – Афганистан, Казахстан – Синьцзян, Тува – Монголия. Если на западном направлении модель сработала (1939, 1945 гг.), то турецкий и иранский проекты пришлось в послевоенные годы свернуть под давлением Запада. А успешно развивающийся процесс создания Восточно-Туркестанской Республики (ВТР) был закрыт ради еще более успешного проекта – КНР. Монголия столь быстро прошла советизацию (кстати, с активным участием представителя Коминтерна Рыскулова), что вопрос отпал сам собой.
Пятым фактором был процесс балансирования между национальными республиками и их автономиями, который должен был сдерживать местный шовинизм и национализм. Его другой стороной стала консолидация различных языковых, региональных, конфессиональных групп внутри наций 1-го порядка. Как мы видим, практически ни одна национальная группа, имеющая статус союзной республики не смогла ассимилировать автономии, да и толком не переварила собственные подгруппы (Грузия, Таджикистан, Украина).
(Продолжение следует)

Говоря о таком популярном вопросе как «экономическое районирование» следует отметить, что этот проект был актуален в годы первой пятилетки и мог быть реализован преимуществе в аграрном обществе, но с быстрым развитием урбанизации, индустриализации и транспорта потребность в нем отпала. Его второе рождение – в годы хрущевских реформ был запутан перфекционизмом первого секретаря. Хотя можно отметить создание в тот период Закавказского и Среднеазиатского бюро ЦК КПСС. Кроме того, был создан единый Среднеазиатский совнархоз. Возможно, кое-какие мысли у Хрущева на этот счет имелись, но понять его запутанные замыслы порой весьма сложно.
Наши историки любят писать, что Хрущев якобы хотел отобрать у Казахстана Мангышлак и целинные земли, но из архивных документов следует только попытка Туркменнефти в административном плане подчинить себе Узеньнефть, а Целинный край был создан для того, чтобы обеспечить прямое финансирование и снабжение целинных областей, поскольку Алма-Ата периодически пыталась оттуда что-нибудь позаимствовать. Тема «сепаратизма» возникла много позже – из-за амбиций краевого лидера Соколова, с которым быстро и жестко разобрались столько непопулярные в Казахстане Юсупов и Соломенцев. Реальностью была только передача двух хлопковых районов Чимкентской области в Узбекистан (1963 г.). Хрущев хотел создать что-то вроде хлопкового кластера, объединив районы в составе Узбекистана и одновременно создав союзный госкомитет по хлопку. Идея вскоре сдулась, а районы вернул Кунаев в 1971 г. Что характерно – официальные решения о возврате территорий не публиковались, чтобы никого не обидеть. По Бостандыкскому району, переданному узбекам в 1956 г., вопрос не рассматривался. Интересно, что в разгар переговоров в 1970 г. великий ученый аль-Фараби был введен в казахский исторический пантеон. Срочно отметили и юбилей, и отдел фарабиведения учредили, и улицы стали переименовывать в его честь. Синхронность дат создает впечатление своего рода бартерной сделки, которую обе стороны исправно соблюдают по сей день.
Возвращаясь к Хрущеву отметим, что в Казахстане в 1957 г. были созданы 9 экономических административных районов (с соответствующими совнархозам), а для них координации в 1960 г. возник Казахский СНХ. В 1960 г. создали Целинный край, в 1962 г. – Западно-Казахстанский и Южно-Казахстанский край. В края не «влезли» Алма-Атинская, Карагандинская, Восточно-Казахстанская и Семипалатинская области. С созданием краев число ЭАР было оптимизировано. Не забудем и разделения партии и советских органов в 1962 г. на промышленные и сельские структуры и вхождения первого секретаря Чимкентского обкома в состав Среднеазиатского бюро ЦК КПСС.
С падением Хрущева совнархозы, края, деление на промышленные и сельские органы управления было отменено. Практически сразу глава Казахстана Кунаев стал кандидатом (1966 г.), а затем и членом Политбюро ЦК (1971 г.), обогнав в партийной иерархии узбека Рашидова (кандидат с 1961 г.). Авторитет Кунаева был подкреплен тем, что вторым секретарем ЦК, главами КГБ и МВД стали республиканские кадры.
(Продолжение следует)

Нужно подчеркнуть, что советское нациестроительство во многом относится именно к брежневскому периоду. Ленин выбрал проект «открытой федерации», рассчитанной на мировую революцию с отказом от концепции государствообразующего народа. Сталин построил ленинский СССР так, чтобы по факту федерация стала вариацией РСФСР образца его проекта 1922 г. и придал ей русскоцентрический характер – но с подавлением шовинизма. Создателей СССР часто критикуют за то, что они заложили основы национального распада СССР и будущего всплеска национализма, но нужно понимать: СССР не создавался под сценарий распада, а как модель будущего устройства всего мира. И национализму была жестко противопоставлена политика интернационализма.
Процитирую тут секретаря ЦК по идеологии Джандильдина: «Мы должны быть особенно бдительными, зорко охранять и защищать ленинскую идеологию дружбы народов от всякого проникновения и влияния чуждых идей, памятуя, что дружба и братское единство народов являются одним из высочайших источников крепости и могущества нашей Родины. Это необходимо не только потому, что на дружбу советских народов постоянно покушается империалистическая реакция, но и потому, что в нашей собственной среде еще бытуют остатки старых, буржуазных взглядов на отношения между нациями – националистические пережитки. Они проявляются как в великодержавном шовинизме, так и в местном национализме. Первый выражается в стремлении умалить значение культуры, языка, традиций национальных меньшинств, игнорировать принципы национального равноправия; второй – в стремлении обособиться от других наций, замкнуться в скорлупе узкоместных интересов».
Другое дело, что преемники Сталина не видели и не понимали до конца его стратегии. Но в самой стратегии был заложен рост национального самосознания. И местные республиканские элиты этот процесс естественным образом возглавили.
(Продолжение следует)

Кунаев, будучи южанином, выстроил модель регионального паритета, которую потом будут называть «традиционной». Верховный Совет и Совет Министров он отдал северянам Ниязбекову и Ашимову, а идеологию – западнику Имашеву. В пантеон местных героев революции и Гражданской войны включили южан Рыскулова и Джандосова, а главным героем Великой Отечественной войны стал Момышулы (несмотря на его «непартийное поведение»). Таким образом, галерея позитивных персонажей стала консолидирующей для всех регионов. После жестких историко-идеологических дебатов 50-х гг. вопрос спустили в художественную литературу. И во второй половине 60-х и – второй половине 70-х возникло множество сильных и популярных произведений, которые вернули или ввели в орбиту казахской истории аль-Фараби, Золотую Орду, султана Бейбарса, Кенесары, Томирис. Причем, разумно привлекались не только казахи-писатели; аналогичным образом узбеки вернули себе «суверенитет» над Тамерланом, хотя сам эмир узбеков не любил. Приватизация исторического наследия осуществлялась по всему Союзу – там, где не хватало сил историков, работали писатели и поэты. Инженер-геолог и поэт Олжас Сулейменов сделал заявку на тюркские корни «Слова о полку Игореве» (изрядно выбесив академиков Рыбакова и Лихачева), а заодно и на шумеров. Москве это не понравилось и, как у нас любят писать, «Олжас подвергся репрессиям». Только вот «жертва репрессий» стала членом ЦК Компартии Казахстана, членом президиума Верховного Совета, а затем и министром. Книгу формально осудили, но на ее распространение это сильно не повлияло. И эта ситуация характерна не только для Казахстана.
(Продолжение следует)

Национальное сознание в союзных и автономных республиках поэтапно, но уверенно росло. Причем, если в Казахстане языковая тематика сильно с ним связана не была, то, к примеру, в Грузии в 1978 г. прошли митинги в поддержку государственного статуса грузинского языка, что тут же вызвало недовольство у абхазов. На следующий год митинги прошли уже в Казахстане, но не из-за языка, а против проекта создания Немецкой автономной области (с центром в Ерментау). Тут надо отметить определенную двойственность ситуации. Немцы требовали вернуть им автономию в Поволжье, причем на фоне растущей эмиграции. Москва решила создать автономную область в Казахстане, чем создала головную боль для Алма-Аты. С одной стороны, Целина держалась во многом на сильных немецких кадрах (напомним про забытых ныне Геринга и Бурбаха) и Казахстан очень не хотел их терять, а с другой – территория исторически была не очень немецкой. Поэтому, думаю, что формально поддержав проект, казахстанское руководство само процессы и инспирировало, чтобы не создавать межнационального противостояния в дальнейшем.
Кунаев через несколько лет выдвинул несостоявшегося главу автономии Брауна на пост руководителя Целиноградской области. Немало немцев возглавили области и при Назарбаеве (Гартман, Саламатин, Метте, Рау). Напомню, что первый кореец стал министром в СССР именно в КазССР (Илья Ким возглавлял Минфин в 1961–1974 гг.). Кроме немецкой автономии в конце 40-х рассматривался вопрос и о создании Уйгурской автономии (с центром в Панфилове) – как можно предположить, в контексте закрытия проекта ВТР. Об этом проекте стало известно много позже, как и об участии партийных органов, спецслужб и вооруженных сил СССР в событиях в Синьцзяне.
(Продолжение следует)

Тут надо подчеркнуть, что советская идеологическо-воспитательная и философская мысль регулярно возвращалась к тезису о преодолении тех или иных пережитков и слиянии противоположностей. Если концепция академика Марра о слиянии языков была отвергнута еще Сталиным, то вопросы сближения умственного и физического труда, городского и сельского образа жизни были предметом постоянного обсуждения. Естественно, рассматривался и вопрос о будущем слиянии нации в единый советский народ. В то же время процессы уже не нациестроительства, а национального развития продолжались. Сейчас многие пишут о формировании «этнократии» применительно ко всем национальным республикам, но партия поддерживала определенный паритет, казахско-русский и внутриказахский, хотя и без привязки к статистике. Языковой вопрос в республике остро не стоял: и элита, и интеллигенция, и городское население в большинстве своем перешли на русский язык, воспринимая его не только как удобное средство коммуникаций, но и более престижный (для национального менталитета фактор престижа, нужно отметить, является «стратегическим»). Вместе с тем, произошел определенный разрыв между сельским населением, особенно южным, и русскоязычным городским. С другой стороны, скандальное обсуждение национального вопроса («процентомания») в 1986 г. – на XVI съезде партии, почти за год до известных событий – показало диспропорции в распределении мест в вузах между представителями разных национальностей и казахами из разных регионов.
Итогом кунаевского правления стало формирование определенного паритета, распределения функций среди региональных групп. Прекращение постоянных ротаций и реорганизаций, свойственных хрущевскому периоду, стабилизировало климат в стране в целом и в республике в частности. Элита окрепла, пустила корни, обзавелась «исторической традицией». Многие пословицы, которые позже считались «исконными», вроде – «с биографией повезло, а с географией – не очень» – относятся именно к этому периоду. Трайбализм, упорно называемый южной традицией, процветал во всех регионах в тех или иных формах. Такой знатный оплот «географии», как Союз писателей, был отдан преимущественно северным и немного западным кадрам, которые дружно воевали друг с другом. Очагами духовности считались Семипалатинск, Баянаул, Уральск. Первый секретарь, имевший своего рода карт-бланш на продвижение своих единородцев, формировал вокруг себя при этом полиродовую и многонациональную среду.
Интересен феномен формирования региональных идентичностей, которые местами восторжествовали над родовыми, жузовыми и порой даже национальными. Несмотря на тот факт, что административно-территориальное деление претерпевало регулярные изменения, со временем стали отмечать «этнографические» различия между, скажем, алмаатинцами и талдыкурганцами, чимкентцами и джамбулцами. Фактор границы, наличия внутренней иерархии, статистики и медийного пространства влиял и на самосознание населения.
(Продолжение следует)

В 1925 г. «базовый» Казахстан состоял из 7 губерний (Акмолинская, Актюбинская, Джетысуйская, Кустанайская, Семипалатинская, Сырдарьинская, Уральская). В 1928 г. были созданы 13 округов (Адаевский, Акмолинский, Актюбинский, Алма-Атинский, Гурьевский, Каркаралинский, Кзыл-Ординский, Кустанайский, Павлодарский, Петропавловский, Семипалатинский, Уральский, Чимкентский). В 1930 г. перешли к районному делению, которое себя не оправдало, и вскоре начали создавать области.
Сначала, в 1932 г., были созданы 6 областей (Актюбинская, Алма-Атинская, Восточно-Казахстанская, Западно-Казахстанская, Карагандинская, Южно-Казахстанская). В 1934 г. образован Каркаралинский округ, который в 1936 г. был преобразован в Карагандинскую область. Одновременно с ней создали Кустанайскую и Северо-Казахстанскую области. В 1938 г. образованы Гурьевская, Кзыл-Ординская, Павлодарская области, в 1939 г. – Акмолинская, Джамбулская и Восточно-Казахстанская области (прежняя ВКО переименована в Семипалатинскую). В 1944 г. образованы Кокчетавская и Талды-Курганская области (упразднена в 1959 г.). В 1960 г. образован Целинный край; Акмолинская область упразднена. В 1961 г. создана Целиноградская область. В 1962 г. образованы Западно-Казахстанский и Южно-Казахстанский края; ЗКО переименована в Уральскую, ЮКО – в Чимкентскую. В 1964 г. упразднены Западно-Казахстанский и Южно-Казахстанский края, а в 1965 г. – Целинный край. В 1967 г. вновь создана Талды-Курганская область. В 1970 г. образована Тургайская область, в 1973 г. – Джезказганская и Мангышлакская области. В 1988 г. были упразднены Мангышлакская и Тургайская области.
Таким образом, с 1932 по 1973 г. количество областей выросло с 6 до 20, которые достаточно быстро стали восприниматься как исторически сложившееся деление. В 1990 г. по «просьбам с мест» были восстановлены Мангистауская и Тургайская области, а из числа пяти упраздненных в 1997 г. областей (Жезказганская, Кокшетауская, Семипалатинская, Тургайская, Талдыкорганская) три были восстановлены в 2022 г.
Все это нет-нет, да и пытались оптимизировать. В 1957 г. были созданы 9 экономических административных района (Актюбинский, Алма-Атинский, Восточно-Казахстанский, Гурьевский, Карагандинский, Кустанайский, Северо-Казахстанский, Семипалатинский, Южно-Казахстанский). В 1960 г. Кустанайский и Северо-Казахстанский ЭАР объединили в Целинный, а в 1962 г. Гурьевский и Актюбинский – в Западно-Казахстанский ЭАР. В 1965 г. их все упразднили. В 2007–2008 гг. проводился эксперимент по созданию 7 межрегиональных систем управления, в котором некоторые увидели заявку на укрупнение регионов. Реформа была проведена достаточно бестолково и через несколько лет ее свернули. Традиционное деление на регионы возобладало.
Нужно подчеркнуть, что традиционное областное деление не совпадает с жузово-родовым. Такие области, как Кызылординская, Южно-Казахстанская и Талдыкорганская являются моножузовыми, и при попытке создать некую статистико-географическую модель возникает вопрос: куда отнести, скажем, кызылординских кипчаков или шымкентских коныратов, поскольку исторически они Средний жуз, а этнографически и политически – чистый Юг.
Родовое деление не только не пропало, но и активно воспроизводилось в последующий период, хотя, скажем, у многих народов, перешедших к оседлости, оно растворилось. Казахи же, киргизы и туркмены его сохранили, несмотря на полную смену образа жизни.
(Продолжение следует)

Не менее интересен феномен ассимиляции малых народов и внутриэтнических групп. По логике они должны были раствориться в основной национальной группе того или иного региона. Речь идет, к примеру, о таджиках и памирцах, грузинах и абхазах, грузинах и сванах. Однако национальное самосознание в автономиях и внутриэтнических группах оказалось намного устойчивее и активно сопротивлялось растворению. Несмотря на то, что национальности получили различный статус и были ранжированы в соответствии с административным делением страны, все они получили право на самосознание, даже с отходом на второй-третий план национального языка и культуры. В масштабах Союза полную ассимиляцию прошли только отдельные малые народы Поволжья и Сибири.
Собственно, такая цель и не ставилась. Советская власть бережно охраняла права национальностей, но с приоритетом совместной истории и русского языка как государственного. А национально-территориальная форма построения СССР в итоге стала естественным «якорем» в общественном сознании. В период перестройки, когда центр запутался в своих бессмысленных и бестолковых политических и экономических реформах, именно республиканские органы власти, используя национальную и интернациональную риторику, смогли выступить в качестве естественных центров притяжения общественных интересов. Союз, как я уже говорил, никто не планировал разваливать, но распад единой системы управления автоматически поставил республиканские органы управления в условия, когда они должны были проводить курс на суверенизацию. Отраслевые органы рухнули вместе с центром или стали корпорациями, силовые структуры впали в апатию. И кто остался? А остались органы управления национально-территориальных административных единиц, созданные в период советского государственного строительства и получившие в его период развитые национальное самосознание, базовую инфраструктуру, экономическую и силовую вертикаль. И здесь фактор решений 1919, 1924 и 1936 гг. определил форматы государственного развития.
Вопрос межнациональных конфликтов в поздне- и постсоветском пространстве, как уже не раз говорилось, был предопределен тем, что ряд республик поставил во главе угла приоритет ускоренного нациестроительства, включая полную языковую ассимиляцию. Часто это ставится в вину советским вождям и в первую очередь Ленину и Сталину. Но еще раз повторюсь, что СССР не был создан в расчете на грядущий распад, а модель экономико-территориального деления, отвергнутая партией, подразумевала полную ассимиляцию этнических групп в единой советской идентичности. Это противоречило и идейным целям большевиков, и фактору поддержки их политики большинством этих самых этносов. Те, кто ругает советскую национальную политику с национальной же точки зрения, должен понимать, что базис этой самой точки зрения и был создан этой же политикой. Как и модернизация образа жизни, социально-экономического уклада, отчасти – менталитета, этики и морали. Вопрос, как мы часто видим, стоит в претензиях к цене, а не к возврату к истокам.

"Война в классическом понимании накануне важнейших президентских выборов Америке не нужна ни в коем случае. Вряд ли оба кандидата в президенты США хотели бы получить резкий рост цен на бензин и дестабилизацию обстановки во всей стране".
https://www.zakon.kz/stati/6450718-chto-budet-esli-izrail-udarit-po-yadernym-i-neftyanym-obektam-irana.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fdzen.ru%2Fnews%2Fsearch%3Ftext%3D

Народный штаб обратился к ЦАХАЛ с просьбой не бомбить до конца недели ядерную инфраструктуру Ирана, чтобы не портить позитивный фон в преддверии референдума 😀

Конфликт на Ближнем Востоке тянется уже несколько тысяч лет и ничему никого не учит.
Это одно из древнейших развлечений человечества, в котором меняются страны и народы-участники, причины, технологии, но не география.
Можно только порассуждать о том, что религии вполне себе пережили расцвет просвещения и несут в массы далеко не самое светлое и доброе.
О том, что "историческое право" того или иного народа на ту или иную территорию до сих пор является камнем преткновения, несмотря на то, что существующие ныне этносы являются по большому счету историческим парадоксом и продуктом политических технологий.
Да и о том, что единственным реально работающим "международным правом" является право сильного.

До референдума по АЭС осталось три дня.
В агитационной кампании приняли участие помимо экспертов депутатский корпус и парламентские партии практически в полном составе, не считая множества представителей общественности и активистов социальных сетей.
Огромный поток разноплановой информации прошел по стране, которой теперь предстоит в оставшиеся дни осмыслить услышанное и прочитанное.
Сделаем небольшое резюме.
Казахстан сталкивается с дефицитом электроэнергии, который не могут покрыть ни программу энергосбережения, ни изношенная традиционная энергосистема, ни разрекламированные ветряная и солнечная энергетика. Мы уже закрываем дефицит огромными поставками электроэнергии из России, еле-еле вытягиваем ремонт и модернизацию существующей генерации. Между тем энергопотребление растет и на бытовом, и на корпоративном уровнях.
Такую дыру можно закрыть (и перекрыть) с помощью атомной генерации, активно развивающейся в большинстве стран мира. От атомной генерации отказалась под давлением "зеленых" только ФРГ, но статистика упорно показывает, что это глупое решение нанесло мощный удар германской экономике.
Риски воздействия атомной энергетики на окружающую среду хорошо изучены и давно отработаны технологически. Тоже касается и рисков природных катастроф (в первую очередь - сейсмических) на сами атомные станции. Тем более что в Казахстане многие подобные вопросы отработаны на собственной модели в кооперации с иностранными партнерами и МАГАТЭ.
Напомню, что в отличие от других стран для Казахстана атомная энергетика и атомная промышленность - явление не новое. У нас развиты ядерная физика, радиационная экология и медицина, разведка и добыча уранового сырья, производство ядерного топлива. Функционируют исследовательские ядерные реакторы в Алматы и Курчатове. До 1999 г. работала АЭС в Актау.
То есть, с точки зрения потребностей и возможностей строительство и эксплуатация АЭС более чем перспективна.
А вот есть вопросы, которые действительно нуждаются в обдумывании. Во-первых, определенный уровень мракобесия, особенно у малообразованной части общества, устремленной в архаизацию.
Во-вторых, неверие в собственные силы, в способности государства организовать и запустить столь амбициозный проект. Действительно, многие госпрограммы и нацпроекты сталкивались с коррупцией, неэффективностью, приписками. Что здесь можно сказать? Строительство АЭС будет осуществляться иностранным партнером под надзором казахстанских госорганов и международной инспекции МАГАТЭ. Атомная энергетика - одна из немногих сфер, где у нас есть собственный хороший потенциал и ресурсы, в т.ч. кадровые.
Думаю, что решить такое уравнение Казахстану под силу.

Распоряжением премьера от 24 сентября рабочая комиссия по изъятию земель, не используемых и выданных с нарушением законодательства Республики Казахстан, переименована в Республиканскую комиссию по контролю за перераспределением земель для нужд сельского населения, а также рациональным использованием земельных ресурсов.

Новые назначения и отставки в МВД, СЭС, ERG, АО "Bank RBK"
https://nomad.su/?a=19-202410030034

ОПЕК+: Республика Ирак, Республика Казахстан и Российская Федерация подтвердили, что они полностью выполнили свои обязательства в соответствии с планами компенсации, представленными в сентябре. Три страны подтвердили свою приверженность выполнению обязательств и компенсации в течение оставшегося периода действия Соглашения.

"К истории советского нациестроительства"
Вчерашние посты - одним файлом
https://nomad.su/?a=15-202410030035

Очень интересен вопрос о нациестроительстве в независимом Казахстане. Представляется, что его надо рассматривать в контексте государственного строительства в указанный период в целом.
Здесь, конечно, ключевую роль сыграл фактор политического лидерства.
Напомню, что в перестроечные годы политическая жизнь бурлила довольно сильно. Возникло и резко активизировалось национал-демократическое движение («Желтоксан», «Азат», «Алаш»), занимавшее достаточно радикальные позиции по национальному и языковому вопросу. На другом конце спектре активизировались интернационалистские и славянские объединения («Единство», «Лад», казачество).
Страсти кипели, газетные полосы пылали, митинговщина заполонила улицы. Осенью 1991 г. ситуация чуть не дошла до лобового столкновения (события в Уральске). Через несколько недель активисты «Алаша» атаковали столичную мечеть.
Политический центр занимала Компартия, но она быстро теряла авторитет и власть. Расширение прав советов народных депутатов привело к волне популизма, а местами являлось питательной почвой для сепаратизма и национал-радикализма.
Фактически в этих условиях роль центр занял Нурсултан Назарбаев, который возглавил ЦК КПК в июне 1989 г.
В феврале 1990 г. он одновременно возглавил Верховный Совет КазССР, став «высшим должностным лицом», а в апреле 1990 г. был избран президентом («главой республики»). Власть была персонифицирована в конкретном человеке, который взял на себя ответственность за состояние дел в республике. Назарбаеву удалось занять не просто центристскую позицию, но и стать тем самым политическим центром, который консолидировал общество. Первый президент пользовался поддержкой и реформистов, и консерваторов, а кроме того смог занять роль центра в союзных конфликтах между Горбачевым и Ельциным. И несмотря на свой относительно небольшой стаж в качестве лидера союзной республики, Назарбаев стал авторитетным политиком союзного масштаба. Его рассматривали в тот период в качестве кандидата на ряд высших постов в союзном руководстве. При этом уже летом 1990 г. Назарбаев начал самостоятельные переговоры с иностранными инвесторами.
Декларация о государственном суверенитете, принятая в октябре 1990 г., сделала президента не только главой республики, но и главой «высшей исполнительной и распорядительной власти». Это позволило начать выстраивание вертикали управления, предотвратившей позднеперестроечную анархию.
На этой базе Назарбаев и его команда смогли обуздать национальное бурление, стабилизировать общественно-политическую ситуацию, подготовить базу для рыночных реформ и начать брать под контроль республики элементы общесоюзной инфраструктуры, находящиеся на ее территории.
Таким образом, к распаду Союза Казахстан был во многом готов к независимости, а в первые же ее месяцы оперативно выстроил систему государственного управления под новые задачи.
(Продолжение следует)