The white waves 🌊

Чертежей кладки этого маленького, но гордого дома не существует, поэтому его невозможно повторить. Музей Мельниковых — уникальное произведение искусства, напоминающее в разрезе восьмерку. Так как заказчик и проектировщик были одним лицом, в одноквартирном особняке уместилась вся философия архитектора Константина Мельникова, который считал, что построил Дом, ‘настойчиво оповещающий о высоком значении каждого из нас’. Подтверждаю: с любого ракурса. Здесь нет ни одной рядовой детали, привычного изгиба или оттенка. Но и быт семьи Мельниковых был неординарным: жизнь по световому дню, сон в ‘золотой капсуле’… Авангардный ‘улей’ планируют открыть для посещения к осени 2026 года.

Лед и пламень, Старк и складень. Сливовый пирог и солнечные нити в галерее сцена/szena. Вот оно — Морозко в Рихтере. Тепло ли тебе, девица?

Такого ‘ротковского’ Коровина (панно 1896 года для павильона Крайнего Севера) я еще не видела. Современная перспектива, тающие оттенки. Неочевидная выставка ‘Арктика. Полюс цвета’ в Третьяковке на Кадашевской набережной приурочена к 500-летию освоения Россией Северного морского пути. Фланируем между айсбергами со старшим научным сотрудником Никитой Ерофеевым. Он рассказывает, что первыми русский север открывали монахи, объясняет, кто такие изорепортеры, почему не комильфо использовать слово ‘самоеды’, как эволюционировало восприятие льдов от романтичного до технологического и какая скорость у ледокола. В фоточасти висят работы моей подруги, фотохудожника Марии Груздевой, которая посвятила морозным далям отдельную главу своей жизни. И почти случайно заснятое ею Северное сияние красиво рифмуется с коровинским. Разные медиумы, Север — один.