‘Сложно представить лучшую судьбу для жизни костюма. Сцена, свет прожекторов, идеальные тела танцоров. Одежда становится участником спектакля, — говорит модельер Светлана Тегин, встречая гостей московской премьеры балета ‘Две Анны’ в балетках Maison Margiela. Красивый реверанс. Как по мне, Тегин совершила мини-революцию в балетном костюме: все ее вещи удивительно красивы и сами по себе, и комплиментарны телам танцовщиков. Даже строгие мужские пиджаки она делает удобными, а рубашкам позволяет оставаться заправленными в брюки во время исполнения сложных элементов. У Посохова вчера танцевала Елизавета Кокорева (в Петербурге я видела версию с Элеонорой Севенард). Модильяни был скромнее, без нужного запала. А вот второе отделение, где правит хореограф Павел Глухов зажгло и в столице не на шутку. Как всегда безукоризненный Вячеслав Лопатин, на которого, как на огонь и воду, можно смотреть бесконечно. Поняла, что обожаю сидеть совсем близко, когда видно, как дымятся кулисы и ‘закипает’ на смычке конский волос.

Влюбилась в мастерскую Ольги и Олега Татаринцевых на Чистых прудах. Квартирная экспозиция классно подчеркивает функционал пространства: в гостиной выставлены самые крупные керамические инсталляции, на кухне — камерное панно из глиняных айфонов и ножи, в прихожей — ключи. Знаю, что работа с шамотом требует невероятного терпения и высочайшей техники исполнения. Как и акрил на плексигласе: его, кстати, мне понравилось разворачивать обратной стороной, сияющий цвет завораживает.

Апрельская ‘Собака’ про ‘все не то, чем кажется’: коллеги продемонстрировали тотальную приверженность базовым ценностям, ловко припрятав под романтично-ироничной съемкой Дмитрия Нагиева его отеческую мудрость. ‘Нужно осознанно и постоянно отдавать себе отчет в том, что все вокруг по-прежнему удивительно’ — самый продуктивный жизненный девиз. Дальше — больше. Лев Лурье прогуливается по всем районам Петербурга, в подробностях очерчивая разницу между застройкой и смыслами Васильевского и Нарвской. Десятки экскурсоводов редчайших профилей (некрополи, парадные, книжные, бытовая археология, мосты etc) соблазняют забраться повыше, подальше или вглубь. Районы с разной историей, атмосферой и перспективами очаровывают. Правда, на разворотах с блогером Марией Червоткиной тоже зависла: чудо как хороша наша Эмрата. И говорит, что мужа встретила на ПМЭФ. Четьи-Минеи, современная северная версия.

9 реставраторов ежедневно выходят на работу в квартиру дома N37 по Съезжинской улице: Юля Сенина, куратор ‘Полутора комнат’, и издатель Андрей Гнатюк строят новый музей на Петроградке. Парижский оливковый выкрас стен, старые окна, проступающее на потолке орнаментом сусальное золото — в престижной квартире на две стороны жила семья одного из самых недооцененных поэтов ХХ века. Все знают Даниила Хармса, а вот Александра Введенского вспоминают не сразу (кстати, первый пост в канале был про его стихи). Наследия сохранилось всего ничего, поэтому Сенина со специалистами исследует каждый миллиметр жилплощади и собирается проверить с камерами дымоход. Обэриуты — типично петербургское явление. ‘Катакомбники’, что почувствовали обморок мира, были в своем роде предтечей послевоенной философии абсурда, Беккета, Ионеску. Жили сложно, интересно, коротко, проходя по краешку судьбы — и личной, и России. Собственно, это равновесие с небольшой погрешностью Юля и хочет сделать принципом нового музея о поэте и его круге.