Побывал в странном мире. В него меня пригласила 80-летняя старушка из тикток-хауса, владельцы которого зарабатывают на кривляющихся ветеранах Вьетнамской войны.
«Это закрытое мероприятие в сообществе по приглашению, где предприниматели встречают инвесторов, а креативность – капитал».
И вот я в саду частного дома, среди людей с ухмылками самодовольных подлецов, поддерживаю беседу об импорте мрамора и перспективах крипты в Сингапуре.
Сад этот, впрочем, огород – мероприятие посвящено «устойчивому развитию».
«Когда мы купили этот особняк, то решили, что будем сами выращивать себе еду. Почему бы всем людям мира не создать такой огород на заднем дворе своего дома? Теперь мы сдаём это пространство брендам под ивенты об органических продуктах и зелёной сознательности. Это не основной, но весьма прибыльный бизнес».
Из кустов возникает фотограф: «Прошу прощения, дамы и господа, но мне нужно вас всех сфотографировать». «Смейтесь фальшивым смехом!», – кричит голливудская спиритуалистка, чьё лицо напоминает музей пластической хирургии. «Фальшивый смех выглядит настоящим на фото!». Публика взрывается фальшивым «ха-ха-ха». Не смеюсь только я и Мисс Швеция, которой я вручил бумажную визитку, и теперь она смотрит на меня глазами Греты.
Отступаю к курятнику, и замечаю, что в нём нет ни одной простой курицы – все моднейшие, редких пород и окрасов. Мне хочется выпить. Но это безалкогольное мероприятие. «Устойчивое развитие невозможно без здорового образа жизни».
Беру фрикадельку, а она веганская. Хватаюсь за мясной фарш, а он без мяса. Ни мяса, ни алкоголя. Только зубы, ожерелья и фальшивый смех.
«Между нами много общего», – говорит мне организатор данного ивента. «Вы родились в СССР, а я – в Китае. Мы оба понимаем, что коммунизм – это зло. Поэтому я создал этот клуб индивидуалистов, выступающих за основы американского образа жизни – рынок и рост. Чтобы решить все проблемы, человек должен освободиться от диктатуры общества и государства».
«Но есть ли индивидуальное решение у таких проблем как глобальное потепление?», – зачем-то спрашиваю я. Организатор хмурится.
«Борцы за всё хорошее любят вмешиваться в частную жизнь других людей, потому что у них нет своей. А я считаю, что у индивида должен быть выбор. В том числе, быть равнодушным. И жить свою жизнь в своё удовольствие».
Тут до меня дотягивается жилистая рука Элизабет, тикток-старушки. «Пластик – фэээ!!!», – шипит она, высунув жёлтый язык, и тащит меня за собой – к хозяйке мебельного бутика по имени Дебора, и спиритуалистке по имени Ли.
«Со мной произошла невероятная история, друзья», – говорит Элизабет. «Я поехала выгулять собаку на пляж. Когда мы туда приехали, я поняла, что не могу найти свои очки. В сумке нет. В машине нет. Где же они? Всё таки $600… И вот я вижу молодую семью, которая играет с моей собакой. А в песке рядом с ними угадайте что лежит – да-да, очки! Я говорю: это мои очки! А отец семейства такой: «Наша дочь нашла их в океане. Забирайте, конечно».
– Вау! – охает Дебора.
– Это не всё! Когда я вернулась домой, то нашла свои очки на столике в прихожей.
– То есть, теперь у тебя две пары очков за $600?
– Дело не в этом… Я после этого переродилась! Проснулась новым человеком.
– Как? В смысле? Почему?
– Потому что я всё поняла: это были звёздные люди. НЛО.
– НЛО?!
– Звёздные люди похитили меня, клонировали, и сбросили мою копию в океан. Так мои очки в нём и оказались. Со мной такое уже было в 1970-х…
– Вау!
Понимая, что она не шутит, я пытаюсь сбежать, но её пальцы сжимают мой локоть.
– А Анатолий вот из Украины!
– Вау! – говорит Ли.
– Вау! – говорит Дебора, и добавляет: война – это глупость. Пусть уже эти политики успокоятся. Подрались и хватит.
– Я буду молиться за Украину. Но и за Путина тоже. Чтобы из его сердца ушла эта злость, чтобы он стал добрым, научился любить…
– Правильно, Ли! А я вот ещё слышала, что украинцы плохо спят из-за сирен. Не спать вообще-то очень вредно. У меня однажды была бессонница. Это какой-то ужас…
@dadakinder
«Это закрытое мероприятие в сообществе по приглашению, где предприниматели встречают инвесторов, а креативность – капитал».
И вот я в саду частного дома, среди людей с ухмылками самодовольных подлецов, поддерживаю беседу об импорте мрамора и перспективах крипты в Сингапуре.
Сад этот, впрочем, огород – мероприятие посвящено «устойчивому развитию».
«Когда мы купили этот особняк, то решили, что будем сами выращивать себе еду. Почему бы всем людям мира не создать такой огород на заднем дворе своего дома? Теперь мы сдаём это пространство брендам под ивенты об органических продуктах и зелёной сознательности. Это не основной, но весьма прибыльный бизнес».
Из кустов возникает фотограф: «Прошу прощения, дамы и господа, но мне нужно вас всех сфотографировать». «Смейтесь фальшивым смехом!», – кричит голливудская спиритуалистка, чьё лицо напоминает музей пластической хирургии. «Фальшивый смех выглядит настоящим на фото!». Публика взрывается фальшивым «ха-ха-ха». Не смеюсь только я и Мисс Швеция, которой я вручил бумажную визитку, и теперь она смотрит на меня глазами Греты.
Отступаю к курятнику, и замечаю, что в нём нет ни одной простой курицы – все моднейшие, редких пород и окрасов. Мне хочется выпить. Но это безалкогольное мероприятие. «Устойчивое развитие невозможно без здорового образа жизни».
Беру фрикадельку, а она веганская. Хватаюсь за мясной фарш, а он без мяса. Ни мяса, ни алкоголя. Только зубы, ожерелья и фальшивый смех.
«Между нами много общего», – говорит мне организатор данного ивента. «Вы родились в СССР, а я – в Китае. Мы оба понимаем, что коммунизм – это зло. Поэтому я создал этот клуб индивидуалистов, выступающих за основы американского образа жизни – рынок и рост. Чтобы решить все проблемы, человек должен освободиться от диктатуры общества и государства».
«Но есть ли индивидуальное решение у таких проблем как глобальное потепление?», – зачем-то спрашиваю я. Организатор хмурится.
«Борцы за всё хорошее любят вмешиваться в частную жизнь других людей, потому что у них нет своей. А я считаю, что у индивида должен быть выбор. В том числе, быть равнодушным. И жить свою жизнь в своё удовольствие».
Тут до меня дотягивается жилистая рука Элизабет, тикток-старушки. «Пластик – фэээ!!!», – шипит она, высунув жёлтый язык, и тащит меня за собой – к хозяйке мебельного бутика по имени Дебора, и спиритуалистке по имени Ли.
«Со мной произошла невероятная история, друзья», – говорит Элизабет. «Я поехала выгулять собаку на пляж. Когда мы туда приехали, я поняла, что не могу найти свои очки. В сумке нет. В машине нет. Где же они? Всё таки $600… И вот я вижу молодую семью, которая играет с моей собакой. А в песке рядом с ними угадайте что лежит – да-да, очки! Я говорю: это мои очки! А отец семейства такой: «Наша дочь нашла их в океане. Забирайте, конечно».
– Вау! – охает Дебора.
– Это не всё! Когда я вернулась домой, то нашла свои очки на столике в прихожей.
– То есть, теперь у тебя две пары очков за $600?
– Дело не в этом… Я после этого переродилась! Проснулась новым человеком.
– Как? В смысле? Почему?
– Потому что я всё поняла: это были звёздные люди. НЛО.
– НЛО?!
– Звёздные люди похитили меня, клонировали, и сбросили мою копию в океан. Так мои очки в нём и оказались. Со мной такое уже было в 1970-х…
– Вау!
Понимая, что она не шутит, я пытаюсь сбежать, но её пальцы сжимают мой локоть.
– А Анатолий вот из Украины!
– Вау! – говорит Ли.
– Вау! – говорит Дебора, и добавляет: война – это глупость. Пусть уже эти политики успокоятся. Подрались и хватит.
– Я буду молиться за Украину. Но и за Путина тоже. Чтобы из его сердца ушла эта злость, чтобы он стал добрым, научился любить…
– Правильно, Ли! А я вот ещё слышала, что украинцы плохо спят из-за сирен. Не спать вообще-то очень вредно. У меня однажды была бессонница. Это какой-то ужас…
@dadakinder
🔥61😢30😁24❤13😱5
Открыл для себя забытого крестьянского поэта 19-го века Джона Клэра – «друга жуков и сверчков», «рыцаря сороконожки, облачённого в топкую мглу».
Клэр принадлежал к низшему классу сельских рабочих. То, что он стал поэтом – чудо. Из четырёх детей в семье он был самым слабым и считался «ребёнком, который умрёт» (в те времена двое из пяти детей не доживали до пяти лет). Однако, вместо него, смерть забрала сестёр. С ранних лет Клэр был вынужден батрачить от зари до зари. За 8 недель пашни он собирал сумму, необходимую для оплаты месяца учёбы.
В юности Клэр стал свидетелем того, как крестьянин упал со стога сена, сломал шею, и умер. Это его ошарашило. Он осознал всю перспективу бедности с её тяжким трудом и ранней смертью. Приступы тревоги и обмороки сделали его сверхчувствительным к миру, и одержимым надеждой, что писательство поможет ему освободиться от нужды.
Так нарождается поэт, спасающийся прогулками в травах и чащах; проживающий улиток и барсуков как чувственные откровения – мгновения триумфа над смертью.
«Как зелен лес! Как свеж весенний воздух!
Куда ни поверну — вокруг меня
Летанье, щебетанье и возня,
Куда ни загляну — повсюду гнёзда
…Какая это радость и веселье —
Гулять вдоль рощ и кущ в закатный час
Под бдительным присмотром стольких глаз».
После короткого периода признания в качестве «пишущего селюка», Клэр был забыт. Его скоропостижный успех не только не обернулся деньгами, но и закончился тем, что издатель заявил ему, что тот их ему должен.
«Я оглянулся и увидел, что все меня покинули, кроме собственной тени».
Разрываясь между жаждой писать и нуждой есть, Клэр, – этот «батрацкий сын, отравившийся в юности стихами», – впал в депрессию. Лечение пиявками не помогло.
«Часы мои ползут, но время не идёт,
Я чувствую себя лягушкой, вмёрзшей в лёд».
Из пены мук ему является возлюбленная детства. Он начинает воспевать её, и попадает в дурдом, где проведёт 30 лет жизни, посылая жене письма с мольбой о спасении: «возьми меня из этого ада».
«Готова ли ты жить, скажи,
в таком краю, где нет межи
меж настоящим и былым,
где мёртвые равны живым?
Тогда ступай вослед за мной
глухой стезёй в туман ночной.
Не бойся пугал тишины –
мы с вечностью обручены».
Для крестьян 19-го века душевные сопли не были аргументом. Всё подчинялось прагматике выживания. Детей производили много и с запасом для работы. Нищий глава семьи, – отец семерых, – одержимый стихами о ежах и зайцах, на автомате считался безумцем.
Благо, Клэру удалось избежать цепей Бедлама. Указав в качестве причины его расстройства «многолетнее пристрастие к стихописанию», врачи сочли его безвредным, и определили в относительно прогрессивные институции, где ему разрешалось гулять по округе и писать о вороньих гнёздах под надзором санитаров.
«Скорей бы мне уйти из сей пустыни
В тот край, где нет ни плача, ни тревог,
Чтоб с милым Богом пребывать отныне
И спать, как в детстве, – спать, не чуя ног,
На ласковом лугу, как на холстине:
Внизу – трава, вверху – лишь купол синий».
Прохожие угощали его пивом и табаком, за которые Клэр расплачивался «божественными отпечатками снов» – стихами. За неимением средств, писал он их самодельными чернилами из «растолченных дубильных орешков, дождевой воды, позеленевшей меди и кусочка медного купороса». Этими чернилами написаны его стихи об «одиноких испуганных тварях» – бродягах и отверженных.
«Там на костре, на угольях горячих,
Вонючая баранина шипит;
Пёс трется рядом, сам полуподжарен:
То молится, припав на все четыре,
То, отскочив, отчаянно скулит;
Но тщетно ждёт, никто ему не кинет
Желанного куска… Вот так живёт
Народ сей живописно-самобытный:
Невинный, вороватый, беззащитный».
В своей эпитафии Клэр пишет:
«Пусть моим надгробьем будет грубый, неотёсанный камень …и пусть на нем будут только эти слова: «Здесь покоятся надежды и прах Джона Клэра». Не нужно никаких дат, ибо я хочу жить или умереть вместе со своими стихами и прочими писаниями, которые, если потомство найдет их достойными, заслужат сохранения, а если нет, то не заслужат».
(Перевод стихов: Г. Кружков)
@dadakinder
Клэр принадлежал к низшему классу сельских рабочих. То, что он стал поэтом – чудо. Из четырёх детей в семье он был самым слабым и считался «ребёнком, который умрёт» (в те времена двое из пяти детей не доживали до пяти лет). Однако, вместо него, смерть забрала сестёр. С ранних лет Клэр был вынужден батрачить от зари до зари. За 8 недель пашни он собирал сумму, необходимую для оплаты месяца учёбы.
В юности Клэр стал свидетелем того, как крестьянин упал со стога сена, сломал шею, и умер. Это его ошарашило. Он осознал всю перспективу бедности с её тяжким трудом и ранней смертью. Приступы тревоги и обмороки сделали его сверхчувствительным к миру, и одержимым надеждой, что писательство поможет ему освободиться от нужды.
Так нарождается поэт, спасающийся прогулками в травах и чащах; проживающий улиток и барсуков как чувственные откровения – мгновения триумфа над смертью.
«Как зелен лес! Как свеж весенний воздух!
Куда ни поверну — вокруг меня
Летанье, щебетанье и возня,
Куда ни загляну — повсюду гнёзда
…Какая это радость и веселье —
Гулять вдоль рощ и кущ в закатный час
Под бдительным присмотром стольких глаз».
После короткого периода признания в качестве «пишущего селюка», Клэр был забыт. Его скоропостижный успех не только не обернулся деньгами, но и закончился тем, что издатель заявил ему, что тот их ему должен.
«Я оглянулся и увидел, что все меня покинули, кроме собственной тени».
Разрываясь между жаждой писать и нуждой есть, Клэр, – этот «батрацкий сын, отравившийся в юности стихами», – впал в депрессию. Лечение пиявками не помогло.
«Часы мои ползут, но время не идёт,
Я чувствую себя лягушкой, вмёрзшей в лёд».
Из пены мук ему является возлюбленная детства. Он начинает воспевать её, и попадает в дурдом, где проведёт 30 лет жизни, посылая жене письма с мольбой о спасении: «возьми меня из этого ада».
«Готова ли ты жить, скажи,
в таком краю, где нет межи
меж настоящим и былым,
где мёртвые равны живым?
Тогда ступай вослед за мной
глухой стезёй в туман ночной.
Не бойся пугал тишины –
мы с вечностью обручены».
Для крестьян 19-го века душевные сопли не были аргументом. Всё подчинялось прагматике выживания. Детей производили много и с запасом для работы. Нищий глава семьи, – отец семерых, – одержимый стихами о ежах и зайцах, на автомате считался безумцем.
Благо, Клэру удалось избежать цепей Бедлама. Указав в качестве причины его расстройства «многолетнее пристрастие к стихописанию», врачи сочли его безвредным, и определили в относительно прогрессивные институции, где ему разрешалось гулять по округе и писать о вороньих гнёздах под надзором санитаров.
«Скорей бы мне уйти из сей пустыни
В тот край, где нет ни плача, ни тревог,
Чтоб с милым Богом пребывать отныне
И спать, как в детстве, – спать, не чуя ног,
На ласковом лугу, как на холстине:
Внизу – трава, вверху – лишь купол синий».
Прохожие угощали его пивом и табаком, за которые Клэр расплачивался «божественными отпечатками снов» – стихами. За неимением средств, писал он их самодельными чернилами из «растолченных дубильных орешков, дождевой воды, позеленевшей меди и кусочка медного купороса». Этими чернилами написаны его стихи об «одиноких испуганных тварях» – бродягах и отверженных.
«Там на костре, на угольях горячих,
Вонючая баранина шипит;
Пёс трется рядом, сам полуподжарен:
То молится, припав на все четыре,
То, отскочив, отчаянно скулит;
Но тщетно ждёт, никто ему не кинет
Желанного куска… Вот так живёт
Народ сей живописно-самобытный:
Невинный, вороватый, беззащитный».
В своей эпитафии Клэр пишет:
«Пусть моим надгробьем будет грубый, неотёсанный камень …и пусть на нем будут только эти слова: «Здесь покоятся надежды и прах Джона Клэра». Не нужно никаких дат, ибо я хочу жить или умереть вместе со своими стихами и прочими писаниями, которые, если потомство найдет их достойными, заслужат сохранения, а если нет, то не заслужат».
(Перевод стихов: Г. Кружков)
@dadakinder
❤87🔥18😢11
Очередной шухер в ленте. Креаклы клянутся в верности Родине прямо из очереди на грин-карту; тут же постят фото с рейва, за ним призыв переходить на мову всем Берлином, ударный дакфэйс, и после мод – воззвание к бойкоту беглых россиян.
Наблюдая эту клиническую картину маслом, я понимаю, что любые пять копеек, брошенные, как шайба аспирина, в этот стакан с травмами, ритуалами, и рефлексами, обречены стать пеной на губах нашей эпохи.
Не думаю, что смысл спорить есть. Для многих эти посты – терапия. Вот, например, Забужко пишет нам, что завтра мы – центр вселенной. И многие на это отвечают, мол, уже. Что тут скажешь? Да, мы есмь Солнце…
Война войной, а рыночные отношения никто не отменял. Поэтому пора бы отменить рысню. А с ней и чувство, возникающее в том месте варшавского быта, куда время от времени въезжает кукушка бедняка из глубинки – «котика», воюющего в Бахмуте за нас.
У европейских врат ширится популярный жанр – докопаться до кого-то на улице за язык, и снимать это на телефон, собирая вокруг такого софт-погрома стаю лайков.
Тётка идёт по Одессе, и негодует: хуле столько русской речи до сих пор? Ведь в фейсбуке уже не так. Я это вижу, и сразу вспоминаю мириады таких тёток в своей жизни – с замечаниями по разным поводам. Всем им хочу сказать одно: get a life, Karen!
Ругаться не хочется. Хочется как-то так организовать свой быт, чтобы как можно реже пересекаться с душнилами. Я уже не знаю какую капибару лайкнуть, чтобы алгоритмы завалили меня пушистыми жопками до состояния забвения.
«Вы не сочувствуете детям Германии?». Сочувствую. Но слишком долго чесал против шерсти, чтобы теперь, ведомый сворным чувством, шагать с флажком, и барабанить в барабан. Я понимаю тех, кто барабанит. Но барабанить это не хочу. Хочу, чтобы по-своему пел каждый. И своё.
Кто хочет вырезать себе язык – пусть вырезает. Даже в моей семье есть те, кто больше никогда не скажет слово «кулебяка». Я уважаю их выбор. И делаю свой.
Язык мой – мой дом. Я люблю его больше, чем родину. Другие языки – тоже люблю. Но этот, мамин, больше всех. Такова моя правда.
Я ведь живу в этих словах, и собираю из них грёзы, а мне тут пишут, мол, вступай в КПСС. Но как же я без «мглы», без «карлика», «кадавра», «бреши»? Как не желать катиться кубарем по слову «переплёт»? Короче, буду доживать своё, как есть – в халате инглиша на рашн мове. Играя свой ноктюрн на флейтах водосточных труб.
«Проси пробачення!». Аймсорри, любі друзі! Но я не стану выносить на мусорник вишнёвый сад. И уж тем более не буду прекращать общаться с кем-то лишь потому, что у него паспорт не той страны. Абы тот был не путинист с копчёными глистами. Всё остальное можно целовать.
Ты будь как есть. Только не будь суфлёром – не говори мне как мне жить. Да, я таков – любитель слова «коклюш», понятий «зев», «зоб», «скарлатина» и «гудок». Эти слова не делают меня врагом.
Сова права: что наша жизнь? Икра! Вот я недавно шёл по Вэнис бич, и увидал велосипед, светящийся словами Slava Ukraini. Приятно. Но ещё приятнее было повстречать мавок с уходящими в горизонт реками волос. Одна из них говорит: «Я буду дивитися у літаку Трансформерів. Першу та другу частину. В мене вони є на айпаді». И бардачок мой потёк.
Живая речь, не замутнённая повесткой – сладкий газ! Мне захотелось к ним прильнуть, закричать в мякоть хлебниц: «давайте мы и остальные серии посмотрим вместе». Я тут же вспомнил и другие все заветные слова: «піхва», «залізо», «турбота», «красень», «звір»… Но тут, из облака, которое породил бездомный, мне явился лик моего университетского репетитора по мове. Морально нахмурившись, этот черноглазый пенис с грудью, покрытой шёлковым мехом, повторил мне в лицо лейтмотив: «ви, Анатолію, москальский покруч».
В общем, язык мой погряз в кадыке, и я побрёл дальше по пляжу. Солнце катилось в океан, соски твердели под напором ветра, сплин пытался дорваться до сердца, но, знаете, – таки расшибался о тёплую мысль, что кем бы мы ни были в этом странном времени, где-то там, над нашими головами, летят мавки, зырящие трансформеров.
@dadakinder
Наблюдая эту клиническую картину маслом, я понимаю, что любые пять копеек, брошенные, как шайба аспирина, в этот стакан с травмами, ритуалами, и рефлексами, обречены стать пеной на губах нашей эпохи.
Не думаю, что смысл спорить есть. Для многих эти посты – терапия. Вот, например, Забужко пишет нам, что завтра мы – центр вселенной. И многие на это отвечают, мол, уже. Что тут скажешь? Да, мы есмь Солнце…
Война войной, а рыночные отношения никто не отменял. Поэтому пора бы отменить рысню. А с ней и чувство, возникающее в том месте варшавского быта, куда время от времени въезжает кукушка бедняка из глубинки – «котика», воюющего в Бахмуте за нас.
У европейских врат ширится популярный жанр – докопаться до кого-то на улице за язык, и снимать это на телефон, собирая вокруг такого софт-погрома стаю лайков.
Тётка идёт по Одессе, и негодует: хуле столько русской речи до сих пор? Ведь в фейсбуке уже не так. Я это вижу, и сразу вспоминаю мириады таких тёток в своей жизни – с замечаниями по разным поводам. Всем им хочу сказать одно: get a life, Karen!
Ругаться не хочется. Хочется как-то так организовать свой быт, чтобы как можно реже пересекаться с душнилами. Я уже не знаю какую капибару лайкнуть, чтобы алгоритмы завалили меня пушистыми жопками до состояния забвения.
«Вы не сочувствуете детям Германии?». Сочувствую. Но слишком долго чесал против шерсти, чтобы теперь, ведомый сворным чувством, шагать с флажком, и барабанить в барабан. Я понимаю тех, кто барабанит. Но барабанить это не хочу. Хочу, чтобы по-своему пел каждый. И своё.
Кто хочет вырезать себе язык – пусть вырезает. Даже в моей семье есть те, кто больше никогда не скажет слово «кулебяка». Я уважаю их выбор. И делаю свой.
Язык мой – мой дом. Я люблю его больше, чем родину. Другие языки – тоже люблю. Но этот, мамин, больше всех. Такова моя правда.
Я ведь живу в этих словах, и собираю из них грёзы, а мне тут пишут, мол, вступай в КПСС. Но как же я без «мглы», без «карлика», «кадавра», «бреши»? Как не желать катиться кубарем по слову «переплёт»? Короче, буду доживать своё, как есть – в халате инглиша на рашн мове. Играя свой ноктюрн на флейтах водосточных труб.
«Проси пробачення!». Аймсорри, любі друзі! Но я не стану выносить на мусорник вишнёвый сад. И уж тем более не буду прекращать общаться с кем-то лишь потому, что у него паспорт не той страны. Абы тот был не путинист с копчёными глистами. Всё остальное можно целовать.
Ты будь как есть. Только не будь суфлёром – не говори мне как мне жить. Да, я таков – любитель слова «коклюш», понятий «зев», «зоб», «скарлатина» и «гудок». Эти слова не делают меня врагом.
Сова права: что наша жизнь? Икра! Вот я недавно шёл по Вэнис бич, и увидал велосипед, светящийся словами Slava Ukraini. Приятно. Но ещё приятнее было повстречать мавок с уходящими в горизонт реками волос. Одна из них говорит: «Я буду дивитися у літаку Трансформерів. Першу та другу частину. В мене вони є на айпаді». И бардачок мой потёк.
Живая речь, не замутнённая повесткой – сладкий газ! Мне захотелось к ним прильнуть, закричать в мякоть хлебниц: «давайте мы и остальные серии посмотрим вместе». Я тут же вспомнил и другие все заветные слова: «піхва», «залізо», «турбота», «красень», «звір»… Но тут, из облака, которое породил бездомный, мне явился лик моего университетского репетитора по мове. Морально нахмурившись, этот черноглазый пенис с грудью, покрытой шёлковым мехом, повторил мне в лицо лейтмотив: «ви, Анатолію, москальский покруч».
В общем, язык мой погряз в кадыке, и я побрёл дальше по пляжу. Солнце катилось в океан, соски твердели под напором ветра, сплин пытался дорваться до сердца, но, знаете, – таки расшибался о тёплую мысль, что кем бы мы ни были в этом странном времени, где-то там, над нашими головами, летят мавки, зырящие трансформеров.
@dadakinder
❤133🔥32😁5
Стая бактерий решила бойкотировать какую-то берлинскую арт-выставку «хороших русских», и затравила в процессе украинскую художницу. В результате кампании травли с угрозами и шантажом, художницу довели до срыва. Теперь она “просыть пробачення” за согласие участвовать в проекте, мол, простите меня, товарищи, сотрудничала с врагом, накажите меня по всей строгости советского закона, чтобы я послужила примером всем прочим талантливым людям. Ещё она говорит о пожирающем её чувстве вины и потере доверия к себе, а те, кто её раздавил, пишут ей теперь комменты “Трымайся”. Суки…
Как человек, имеющий богатый опыт порки бактерий, хочу обратиться к талантливым мусям, которые вынуждены сталкиваться со всей этой сворой позорных блядей:
Дорогие друзья!
Я понимаю, что человек – животное социальное, и потребность в принадлежности к социальной среде – не хуй собачий. Но, прогибаясь под жалких, жалким становитесь вы.
То, что стая решила атаковать не просто украинскую художницу, а украинскую художницу в разы более талантливую чем сумма всех, кто её затравил, не случайно. Они ведь потому и стая, что каждый по отдельности там бездарь. Единственный способ для бездари обрести силу, это собраться в кучку себе подобных. И этой кучкой наваливаться на всех штучных.
Как бы вам не хотелось принадлежать к тому или иному сообществу, будучи, при этом, волшебными чудаками, важно понять следующее: с кучкой нельзя договориться, не измазавшись, не завонявшись, не потеряв себя в её коричневой кашице.
Более того – чем истовей ты стараешься подружиться с теми, кому нужно ссать в лицо, тем слабее ты становишься, и они это чуют, возбуждаются подлой псарней, и начинают жать ещё сильнее, ссать в лицо уже тебе, пока в конце концов не отнимают у тебя твоё достоинство и искусство. С достоинством в этот жабий пруд не пускают.
Что остаётся затравленной художнице, если она останется под стаей в состоянии прогиба? Писать патриотические картины жовто-блакытным фломастером? Плакаты во славу КПСС? Это же смерть художника. А точнее – его убийство. Так Комиссия по Морали (НЭК) заставила писателя Олеся Ульяненко заменить анальный секс в своей книге образом “он нежно укусил её за ушко”, после чего писатель Ульяненко впал в депрессию, спился и умер.
Нет, друзья, это всё ложные пути и стратегии. Послушайте человека, который знает всё про тех, на кого вы расходуете время и силы своих драгоценных жизней:
1. Ни выставка-in-question, ни киевская арт-тусовка не имеют значения. Цена всех этих людей на рынке – ноль целых хуй сотых. Все их рассказы про борьбу на культурном фронте – это риторическая компенсация того факта, что всё это – гетто на выезде, которое приехало в Берлин, и пытается устроить там Житомир. Такое нужно сразу на хуй посылать. Хочется как в Житомире? Пиздуй в Житомир. А у нас на Западе инклюзивность и мужеложество. Пусть возвращаются, когда побреют шерсть на своих провинциальных сиськах.
2. Любой специалист по буллингу вам скажет, что буллинг нельзя пересидеть, или уболтать. Единственное эффективное средство борьбы с буллингом – это силовая интервенция. Проще говоря, хулиган должен получить пизды. Но да, мы ж нежные, и не дерёмся. Что ж – тогда вооружайся разумом и волей, не давай себя в обиду, жми в ответ, отстаивай свою свободу, твори своё искусство вопреки, борись за своё право дышать по-своему.
3. Дорогие уникумы, фрики и умки! Хватит заискивать со стаей инфузорий. Быть не в стае – охуенно! Да, в нас прошит страх исключения из группы. Но это ложный, архаичный страх. Страх, который можно победить. Да, будет сложно поначалу. Все отвернутся. Перестанут приглашать на совместную тряску мудями. И вам покажется, что всё, это конец. Но это, братцы, не конец. Это – начало. За этим оврагом – свобода. Свобода быть собой. Творить своё искусство в большом мире. Быть ёбаными ван гогами назло тем, кто не светится. И кто пытается украсть ваш свет. Берегите его! Не сдавайтесь жлобам! Оставайтесь искорками! ❤️
@dadakinder
Как человек, имеющий богатый опыт порки бактерий, хочу обратиться к талантливым мусям, которые вынуждены сталкиваться со всей этой сворой позорных блядей:
Дорогие друзья!
Я понимаю, что человек – животное социальное, и потребность в принадлежности к социальной среде – не хуй собачий. Но, прогибаясь под жалких, жалким становитесь вы.
То, что стая решила атаковать не просто украинскую художницу, а украинскую художницу в разы более талантливую чем сумма всех, кто её затравил, не случайно. Они ведь потому и стая, что каждый по отдельности там бездарь. Единственный способ для бездари обрести силу, это собраться в кучку себе подобных. И этой кучкой наваливаться на всех штучных.
Как бы вам не хотелось принадлежать к тому или иному сообществу, будучи, при этом, волшебными чудаками, важно понять следующее: с кучкой нельзя договориться, не измазавшись, не завонявшись, не потеряв себя в её коричневой кашице.
Более того – чем истовей ты стараешься подружиться с теми, кому нужно ссать в лицо, тем слабее ты становишься, и они это чуют, возбуждаются подлой псарней, и начинают жать ещё сильнее, ссать в лицо уже тебе, пока в конце концов не отнимают у тебя твоё достоинство и искусство. С достоинством в этот жабий пруд не пускают.
Что остаётся затравленной художнице, если она останется под стаей в состоянии прогиба? Писать патриотические картины жовто-блакытным фломастером? Плакаты во славу КПСС? Это же смерть художника. А точнее – его убийство. Так Комиссия по Морали (НЭК) заставила писателя Олеся Ульяненко заменить анальный секс в своей книге образом “он нежно укусил её за ушко”, после чего писатель Ульяненко впал в депрессию, спился и умер.
Нет, друзья, это всё ложные пути и стратегии. Послушайте человека, который знает всё про тех, на кого вы расходуете время и силы своих драгоценных жизней:
1. Ни выставка-in-question, ни киевская арт-тусовка не имеют значения. Цена всех этих людей на рынке – ноль целых хуй сотых. Все их рассказы про борьбу на культурном фронте – это риторическая компенсация того факта, что всё это – гетто на выезде, которое приехало в Берлин, и пытается устроить там Житомир. Такое нужно сразу на хуй посылать. Хочется как в Житомире? Пиздуй в Житомир. А у нас на Западе инклюзивность и мужеложество. Пусть возвращаются, когда побреют шерсть на своих провинциальных сиськах.
2. Любой специалист по буллингу вам скажет, что буллинг нельзя пересидеть, или уболтать. Единственное эффективное средство борьбы с буллингом – это силовая интервенция. Проще говоря, хулиган должен получить пизды. Но да, мы ж нежные, и не дерёмся. Что ж – тогда вооружайся разумом и волей, не давай себя в обиду, жми в ответ, отстаивай свою свободу, твори своё искусство вопреки, борись за своё право дышать по-своему.
3. Дорогие уникумы, фрики и умки! Хватит заискивать со стаей инфузорий. Быть не в стае – охуенно! Да, в нас прошит страх исключения из группы. Но это ложный, архаичный страх. Страх, который можно победить. Да, будет сложно поначалу. Все отвернутся. Перестанут приглашать на совместную тряску мудями. И вам покажется, что всё, это конец. Но это, братцы, не конец. Это – начало. За этим оврагом – свобода. Свобода быть собой. Творить своё искусство в большом мире. Быть ёбаными ван гогами назло тем, кто не светится. И кто пытается украсть ваш свет. Берегите его! Не сдавайтесь жлобам! Оставайтесь искорками! ❤️
@dadakinder
🔥141❤63😁5😢3💩2
Результатом “патриотических бойкотов” станет то, что западные институции и кураторы будут всё чаще обходить «украинскую тему» стороной. Не потому, что не сочувствуют украинцам, а потому, что никто не хочет подставляться под шитсторм. Проще сделать выставку про сны уйгуров. Те хоть не будут вонять на весь интернет… Ещё лучше – про метамодернизм и NFT.
В начале войны Украина была горячим инфоповодом. Поэтому все бросились в virtue-signaling, мол, we stand with Ukraine! У нынешних бойкотов будет противоположный эффект. Украина станет слишком чувствительной, токсичной темой, от которой лучше отказаться, чтобы не разгребать потом проблемы и скандалы.
Да, есть линия партии, и необходимость время от времени устраивать «украинский фуршет» в посольстве Финляндии, но это не значит, что западные люди готовы жертвовать своим комфортом и образом жизни, рисковать карьерами и баблом за Украину.
Западный человек не живёт под ракетой. И оперирует набором кодов и ценностей, которые не предполагают дискриминации по национальному признаку.
С точки зрения западного человека, удобнее и безопаснее «антивоенная позиция»: гуманизм, пацифизм, услышь другую сторону, возьмитесь за руки, друзья, и т.д. Эта позиция позволяет избежать лишнего стресса, выступать за всё хорошее, быть найс.
Средний класс – “nonpartisan” by design. Его функция – стоять посередине, и охать, призывая “стороны” к миру; а вы хотите, чтобы эти людиGPT из кафе за музеем стали активистами украинской национально-освободительной борьбы.
Западу нужен символический баланс: тут мы даём кассетные бомбы, а тут нам нужно, чтобы интеллигентные представители разных “сторон” говорили о ценности человеческой жизни. Таковы правила игры.
Конечно, Запад обеспокоен. А уж как он был обеспокоен, когда хуту резали тутси, или сербы рубились с боснийцами. Все 20 лет афганской войны никто тут места себе не находил, переживая о боли чужого народа из телевизора.
Да, многие украинцы травмированы. Но с травмами нужно обращаться к терапевту, а не ко всему земному шару, ожидая, что мир будет их обслуживать.
Да и потом… Ни герои ЗСУ, ни большинство украинцев не озабочены возней в арт-тусовке. Всем плевать на ваши выставки для бездельников! Кто, в итоге, воняет? Привилегированная кучка киевских грантососов. Суть их бойкотов не в патриотизме, а в рыночной конкуренции. Смысл не в смыслах. Смысл в бабле. А бабло не резиновое. Как и место в галерее. Поэтому жаба бойкотирует гадюку. Чтобы посуду завтра не мыть.
Очевидно, что речи беглых либералов об украинской боли являются либо спекуляциями, либо манипуляциями. И маской, которая, в случае с травлей самых слабых и незащищённых фигурантов этой истории, является маской жертвы на роже агрессора. Если бы их интересовала украинская боль, они бы её не причиняли своим людям…
Знаете что потрясает? Вот они набрасываются на человека, затыкают ему рот, отбирают хлеб, ломают жизнь; и тут же пишут, что “украинское общественное тело ежедневно меняется на глазах, становясь множественным, многоголосым…”.
Как у вас язык поворачивается такое писать, подлые вы суки? Это самовнушение? Вы реально так думаете? На кого рассчитаны эти тексты? На тех, кто ничего не видит, не знает, не понимает? “Украинское общество – живое тело, которое практикует поддержку, солидарность, заботу”. Охуеть! In what world?!
Короче… я работал с этой публикой, и знаю, что вопрос её “глубоких убеждений” решается на уровне плюс-минус $100. Все эти кати, саши и алевтины, спокойно выставлялись в Москве уже после аннексии Крыма. А сейчас они требуют патриотических бойкотов от других…
Что эта публика может предложить миру, кроме своей ксенофобии? Каким образом скандалы этих сталинских доярок способствуют поддержке Украины на Западе, где так себя не принято вести? Но главное – кого они траят? Украинских художников, которые не забыли, что функция человека культуры во время войны – это строить мосты, поддерживать диалог, и защищать общество от праведного озверения.
@dadakinder
В начале войны Украина была горячим инфоповодом. Поэтому все бросились в virtue-signaling, мол, we stand with Ukraine! У нынешних бойкотов будет противоположный эффект. Украина станет слишком чувствительной, токсичной темой, от которой лучше отказаться, чтобы не разгребать потом проблемы и скандалы.
Да, есть линия партии, и необходимость время от времени устраивать «украинский фуршет» в посольстве Финляндии, но это не значит, что западные люди готовы жертвовать своим комфортом и образом жизни, рисковать карьерами и баблом за Украину.
Западный человек не живёт под ракетой. И оперирует набором кодов и ценностей, которые не предполагают дискриминации по национальному признаку.
С точки зрения западного человека, удобнее и безопаснее «антивоенная позиция»: гуманизм, пацифизм, услышь другую сторону, возьмитесь за руки, друзья, и т.д. Эта позиция позволяет избежать лишнего стресса, выступать за всё хорошее, быть найс.
Средний класс – “nonpartisan” by design. Его функция – стоять посередине, и охать, призывая “стороны” к миру; а вы хотите, чтобы эти людиGPT из кафе за музеем стали активистами украинской национально-освободительной борьбы.
Западу нужен символический баланс: тут мы даём кассетные бомбы, а тут нам нужно, чтобы интеллигентные представители разных “сторон” говорили о ценности человеческой жизни. Таковы правила игры.
Конечно, Запад обеспокоен. А уж как он был обеспокоен, когда хуту резали тутси, или сербы рубились с боснийцами. Все 20 лет афганской войны никто тут места себе не находил, переживая о боли чужого народа из телевизора.
Да, многие украинцы травмированы. Но с травмами нужно обращаться к терапевту, а не ко всему земному шару, ожидая, что мир будет их обслуживать.
Да и потом… Ни герои ЗСУ, ни большинство украинцев не озабочены возней в арт-тусовке. Всем плевать на ваши выставки для бездельников! Кто, в итоге, воняет? Привилегированная кучка киевских грантососов. Суть их бойкотов не в патриотизме, а в рыночной конкуренции. Смысл не в смыслах. Смысл в бабле. А бабло не резиновое. Как и место в галерее. Поэтому жаба бойкотирует гадюку. Чтобы посуду завтра не мыть.
Очевидно, что речи беглых либералов об украинской боли являются либо спекуляциями, либо манипуляциями. И маской, которая, в случае с травлей самых слабых и незащищённых фигурантов этой истории, является маской жертвы на роже агрессора. Если бы их интересовала украинская боль, они бы её не причиняли своим людям…
Знаете что потрясает? Вот они набрасываются на человека, затыкают ему рот, отбирают хлеб, ломают жизнь; и тут же пишут, что “украинское общественное тело ежедневно меняется на глазах, становясь множественным, многоголосым…”.
Как у вас язык поворачивается такое писать, подлые вы суки? Это самовнушение? Вы реально так думаете? На кого рассчитаны эти тексты? На тех, кто ничего не видит, не знает, не понимает? “Украинское общество – живое тело, которое практикует поддержку, солидарность, заботу”. Охуеть! In what world?!
Короче… я работал с этой публикой, и знаю, что вопрос её “глубоких убеждений” решается на уровне плюс-минус $100. Все эти кати, саши и алевтины, спокойно выставлялись в Москве уже после аннексии Крыма. А сейчас они требуют патриотических бойкотов от других…
Что эта публика может предложить миру, кроме своей ксенофобии? Каким образом скандалы этих сталинских доярок способствуют поддержке Украины на Западе, где так себя не принято вести? Но главное – кого они траят? Украинских художников, которые не забыли, что функция человека культуры во время войны – это строить мосты, поддерживать диалог, и защищать общество от праведного озверения.
@dadakinder
❤113🔥12😢8💩2😱1
Для настоящего художника нет ничего более постыдного и, в творческом смысле, убийственного, чем быть в арт-среде – тем более, любимчиком арт-среды.
Речь не о том, что художник должен быть нелюдимом и отвергать общество как таковое. Речь о том, что художник – это штучный чудак, который не помещается в коробочку. И творит вопреки общественным, моральным, политическим нормам.
Все наши любимые крутаны из истории искусства – это кто? Шизики, бунтари, невротики, алкоголики, либертины, маргиналы и одиночки. Всё лучшее создали нежные кукухи.
Бывает, конечно, другое искусство. Царя нарисовать. Церковь расписать. Буржую в особняк что-то красивое на стенку сделать. И пусть. В этих жанрах тоже есть добротные картины и талантливые люди. Да и кушать же всем нам хочется одинаково. Но это не то, что является сердцем искусства. Сердце искусства бьется в груди у пиздоватых и еретиков.
Хватит расшаркиваться перед нормулями в мейнстриме! Embrace your ёба!
Мы, ребза, ничего никому не должны. И уж тем более мы не должны становиться патриотической пионерией, слипающейся в стаю троллей и канселяторов, которые не понимают, что отмена – это знак качества.
Стыдно должно быть не тем художникам, кто испытывает дефицит патриотизма, а тем, кто называет себя художником, и, при этом, ходит строем, размахивая флажком, и кошмаря ближнего своими нравоучениями на тему “как надо Родину любить”.
“Пошли на хуй!” Вот что должен отвечать таким швондерам настоящий художник, чья функция – пропускать мир через СЕБЯ и произвольно выражаться БЕЗ КУПЮР. Всё!
Художник не служит стране. Художник не служит нации. Художник служит искусству. И толкает культуру вперёд именно потому, что говорит то, что говорить “нельзя”, “непринято”, “неприлично”, “плохо”, “запрещено”. Именно так расширяется кругозор всего общества. Именно так развивается культура. Приходит кто-то, и говорит что-то, что другие не говорят. И, вдруг, оказывается, что это у всех на уме. Просто все помалкивали. Боялись последствий. Так вот кукуха не боится и открывает пространство для всех. Сразу ясно – творческая личность.
А те, кто в искусстве флажком машет, повторяя пресс-релизы администрации президента – это просто сборище слабохарактерных конформистов и приспособленцев, мечтающих выкусить грант и подсесть во власть. Да, у них нет дефицита “патриотизма”. Есть дефицит личности. И смелости говорить свою правду без оглядки на то, кто и в каком количестве этой правде поддакивает.
Сильный человек способен сказать НЕТ в комнате, где все сказали ДА. Сильный человек не слипается с кучкой. Не пытается понравиться. Не ищет одобрения. Настоящий художник – таков. Не будьте в стае! Будьте штучками! И пусть язык торчит, а веко хлопает по уху!
@dadakinder
Речь не о том, что художник должен быть нелюдимом и отвергать общество как таковое. Речь о том, что художник – это штучный чудак, который не помещается в коробочку. И творит вопреки общественным, моральным, политическим нормам.
Все наши любимые крутаны из истории искусства – это кто? Шизики, бунтари, невротики, алкоголики, либертины, маргиналы и одиночки. Всё лучшее создали нежные кукухи.
Бывает, конечно, другое искусство. Царя нарисовать. Церковь расписать. Буржую в особняк что-то красивое на стенку сделать. И пусть. В этих жанрах тоже есть добротные картины и талантливые люди. Да и кушать же всем нам хочется одинаково. Но это не то, что является сердцем искусства. Сердце искусства бьется в груди у пиздоватых и еретиков.
Хватит расшаркиваться перед нормулями в мейнстриме! Embrace your ёба!
Мы, ребза, ничего никому не должны. И уж тем более мы не должны становиться патриотической пионерией, слипающейся в стаю троллей и канселяторов, которые не понимают, что отмена – это знак качества.
Стыдно должно быть не тем художникам, кто испытывает дефицит патриотизма, а тем, кто называет себя художником, и, при этом, ходит строем, размахивая флажком, и кошмаря ближнего своими нравоучениями на тему “как надо Родину любить”.
“Пошли на хуй!” Вот что должен отвечать таким швондерам настоящий художник, чья функция – пропускать мир через СЕБЯ и произвольно выражаться БЕЗ КУПЮР. Всё!
Художник не служит стране. Художник не служит нации. Художник служит искусству. И толкает культуру вперёд именно потому, что говорит то, что говорить “нельзя”, “непринято”, “неприлично”, “плохо”, “запрещено”. Именно так расширяется кругозор всего общества. Именно так развивается культура. Приходит кто-то, и говорит что-то, что другие не говорят. И, вдруг, оказывается, что это у всех на уме. Просто все помалкивали. Боялись последствий. Так вот кукуха не боится и открывает пространство для всех. Сразу ясно – творческая личность.
А те, кто в искусстве флажком машет, повторяя пресс-релизы администрации президента – это просто сборище слабохарактерных конформистов и приспособленцев, мечтающих выкусить грант и подсесть во власть. Да, у них нет дефицита “патриотизма”. Есть дефицит личности. И смелости говорить свою правду без оглядки на то, кто и в каком количестве этой правде поддакивает.
Сильный человек способен сказать НЕТ в комнате, где все сказали ДА. Сильный человек не слипается с кучкой. Не пытается понравиться. Не ищет одобрения. Настоящий художник – таков. Не будьте в стае! Будьте штучками! И пусть язык торчит, а веко хлопает по уху!
@dadakinder
❤118🔥29💩6😁1
“Земля!”, – воскликнул моряк Родриго 12-го октября 1492-го года. Его переполняла радость, ведь первому, кто заметит землю, была обещана награда: 10,000 мараведи ежегодно, до конца жизни. Родриго их не получил. Они достались его начальнику – мореплавателю из Генуи по имени Христофор Колумб, который скажет, что заметил землю первым.
Целью Колумба была Азия. Точнее – прямой торговый путь из Западной Европы к Ост-Индским рынкам “по морю”. Ещё точнее – богатства, которое Колумб пообещал испанской короне в обмен на 10% выручки, титул губернатора, и звание “Адмирала Океана”.
Земля, которую засёк Родриго по лунному отблеску на белом песке, находилась в тысячах километров от Азии, и была островом Гуанахани на Багамах.
Вот как Колумб описывает свою первую встречу с коренным населением острова – араваками:
“Они… вынесли нам попугаев, клубки хлопка, копья [из тростника] и другие вещи, которые они обменяли на стеклянные бусы и ястребиные колокольчики. Они охотно обменивали всё, что у них было… Они были крепко сложены, с хорошими телами и красивыми лицами… Они не носят оружия... У них нет железа. …Из них получились бы отменные слуги… С пятьюдесятью людьми мы могли бы подчинить их всех и заставить делать всё, что мы захотим”.
Разглядывая приветливых араваков, Колумб заметил деталь, которая определит их дальнейшую судьбу – маленькие золотые украшения в ушах.
“…на первом же острове, который я обнаружил, я захватил несколько туземцев, чтобы они могли узнать и предоставить мне информацию о том, что есть в этих краях”.
Осуществив ряд многообещающих вылазок в районе Карибских островов, Колумб вернулся с докладом в Мадрид, где заявил, что достиг Азии (на самом деле Кубы), и высадился на острове у берегов Китая (на самом деле это был остров Гаити).
“Эспаньола [Гаити] – это чудо. Его горы и холмы, равнины и пастбища, плодородны и красивы… гавани превосходны, и там очень много рек, в большинстве из которых есть золото…”.
Такой маркетинг произвёл эффект. Колумбу дали 17 кораблей и 200 человек экипажа, чтобы вернуться в “Азию” за “золотыми реками”. Так на Гаити появилась первая европейская колония в Америке – Ла-Исабела.
Тысячи араваков погнали в загоны, охраняемые собаками и хорошо вооружёнными солдатами. “Давайте же, во имя Святой Троицы, продолжим отправлять в Европу всех рабов, которых только можно продать”, – писал предприимчивый Колумб.
Из 500 араваков на рейсе живыми до Европы добирались 300.
В самой колонии араваков отправляли на поля и рудники; подвергали пыткам и унижениям (насиловали, использовали как транспорт, проверяли об их тела остроту мечей, потешались); невыполнение рабочей квоты каралось смертью.
Араваки пытались сопротивляться, но им было нечего противопоставить армии колонизаторов, вооружённых мушкетами и мечами. Карой за протест было либо повешение, либо сожжение.
В результате тотального насилия и рабского труда, коренные мужчины и женщины острова погрузились в состояние хронического измождения и депрессии. Их фертильность упала; народ накрыла волна массовых самоубийств.
За два года европейского террора колонизаторы свели в могилу 250,000 коренных жителей Гаити. К 1515-му от них осталось всего 50,000. К 1550-му – 500. К 1650-му на острове больше не осталось ни одного живого аравака.
“Кто в будущем поверит в это? Даже мне, как осведомлённому свидетелю сложно в это поверить…”, – пишет испанский священник Бартоломе де лас Касас, в записях которого мы обнаруживаем описания не только колониальных зверств, но и уклада араваков:
“…они живут большими коммунами… …мужчины и женщины выбирают и покидают партнёров как хотят... …у них отсутствует всякая торговля… …они сражаются, когда их побуждает к этому индивидуальное недовольство, а не приказ капитанов или королей”.
Знание изнанки официальной истории позволяет критически взглянуть на тех, кто её пишет, и лучше понять исторические основы борьбы угнетённых народов и классов с империализмом.
@dadakinder
Целью Колумба была Азия. Точнее – прямой торговый путь из Западной Европы к Ост-Индским рынкам “по морю”. Ещё точнее – богатства, которое Колумб пообещал испанской короне в обмен на 10% выручки, титул губернатора, и звание “Адмирала Океана”.
Земля, которую засёк Родриго по лунному отблеску на белом песке, находилась в тысячах километров от Азии, и была островом Гуанахани на Багамах.
Вот как Колумб описывает свою первую встречу с коренным населением острова – араваками:
“Они… вынесли нам попугаев, клубки хлопка, копья [из тростника] и другие вещи, которые они обменяли на стеклянные бусы и ястребиные колокольчики. Они охотно обменивали всё, что у них было… Они были крепко сложены, с хорошими телами и красивыми лицами… Они не носят оружия... У них нет железа. …Из них получились бы отменные слуги… С пятьюдесятью людьми мы могли бы подчинить их всех и заставить делать всё, что мы захотим”.
Разглядывая приветливых араваков, Колумб заметил деталь, которая определит их дальнейшую судьбу – маленькие золотые украшения в ушах.
“…на первом же острове, который я обнаружил, я захватил несколько туземцев, чтобы они могли узнать и предоставить мне информацию о том, что есть в этих краях”.
Осуществив ряд многообещающих вылазок в районе Карибских островов, Колумб вернулся с докладом в Мадрид, где заявил, что достиг Азии (на самом деле Кубы), и высадился на острове у берегов Китая (на самом деле это был остров Гаити).
“Эспаньола [Гаити] – это чудо. Его горы и холмы, равнины и пастбища, плодородны и красивы… гавани превосходны, и там очень много рек, в большинстве из которых есть золото…”.
Такой маркетинг произвёл эффект. Колумбу дали 17 кораблей и 200 человек экипажа, чтобы вернуться в “Азию” за “золотыми реками”. Так на Гаити появилась первая европейская колония в Америке – Ла-Исабела.
Тысячи араваков погнали в загоны, охраняемые собаками и хорошо вооружёнными солдатами. “Давайте же, во имя Святой Троицы, продолжим отправлять в Европу всех рабов, которых только можно продать”, – писал предприимчивый Колумб.
Из 500 араваков на рейсе живыми до Европы добирались 300.
В самой колонии араваков отправляли на поля и рудники; подвергали пыткам и унижениям (насиловали, использовали как транспорт, проверяли об их тела остроту мечей, потешались); невыполнение рабочей квоты каралось смертью.
Араваки пытались сопротивляться, но им было нечего противопоставить армии колонизаторов, вооружённых мушкетами и мечами. Карой за протест было либо повешение, либо сожжение.
В результате тотального насилия и рабского труда, коренные мужчины и женщины острова погрузились в состояние хронического измождения и депрессии. Их фертильность упала; народ накрыла волна массовых самоубийств.
За два года европейского террора колонизаторы свели в могилу 250,000 коренных жителей Гаити. К 1515-му от них осталось всего 50,000. К 1550-му – 500. К 1650-му на острове больше не осталось ни одного живого аравака.
“Кто в будущем поверит в это? Даже мне, как осведомлённому свидетелю сложно в это поверить…”, – пишет испанский священник Бартоломе де лас Касас, в записях которого мы обнаруживаем описания не только колониальных зверств, но и уклада араваков:
“…они живут большими коммунами… …мужчины и женщины выбирают и покидают партнёров как хотят... …у них отсутствует всякая торговля… …они сражаются, когда их побуждает к этому индивидуальное недовольство, а не приказ капитанов или королей”.
Знание изнанки официальной истории позволяет критически взглянуть на тех, кто её пишет, и лучше понять исторические основы борьбы угнетённых народов и классов с империализмом.
@dadakinder
😢81❤32🤬2😱1
Зачем копаться в старых потрохах? Что толку лить слёзы по поводу раздавленных давным-давно народов? В конце концов, так поступали все: либо нападали, убивали, захватывали, и росли, либо были убиты, завоёваны, и исчезали в жерновах времени. Никто не был ни белым, ни пушистым. История всех народов написана кровью. Может, не стоит уже ковырять эти раны? Почему бы всё это не проехать, не зажить дальше, стараясь не повторять преступлений прошлого? Сухим остатком этой логики является принятие геноцида как приемлемой цены за прогресс.
1
Если мы стоим на том, что истреблять народы, конечно, плохо, но зато благодаря этому расцвела западная цивилизация, которая сделала и много чего хорошего, мы тем самым оправдываем геноцид. И тогда должны быть последовательны: да, Сталин утопил в крови океаны людей, но результатом этого стала индустриализация шестой части света; похищать и заковывать в цепи африканцев, может, и не очень хорошо, но зато их потомки в США живут сегодня лучше, чем многие жители Африки; была ли оправдана бомбардировка Дрездена и Хиросимы? Сложно сказать, но на этой залитой десятками тысяч трупов почве произошёл фундаментальный технологический рывок…
Подобные вопросы не о прошлом, ведь отвечаем на них мы – люди, живущие сегодня. И если сегодня мы считаем, что геноцид и колонизации были приемлемой ценой за прогресс, значит мы не должны возмущаться историческим преступлениям нашего времени. Ведь и они могут оказаться “приемлемой ценой” за лучшее завтра.
Да, эксплуатация детей в Конго, китайские трудовые лагеря, и женщины, работающие за гроши в подвалах Бангладеш – это плохо, но зато у нас есть айфоны, в которые можно написать что-то хорошее: например, побороться с токсичной маскулинностью за инклюзивные туалеты. Что важнее – чтобы у швеи из Бангладеш была достойная зарплата, или чтобы у ребёнка из Бронкса была возможность купить одежду по доступной цене, которая зависит от размера зарплаты швеи в Бангладеш?
Печально выгонять на улицу сотни тысяч человеческих надежд и судеб, позволивших автоматизировать фабрику и создать ChatGPT, но зато сколько красоты может теперь сгенерировать Midjourney. Разве это не прогресс?
И да, вторжение России в Украину – это ужас, но так ли это плохо для детей беглой Марички жить не в Тернополе, а в Берлине, Лондоне и Нью-Йорке? Где, интересно, у них больше шансов реализовать свои потенциалы?
Вот куда ведёт апологетика вампирского прогресса – в “здравый смысл”, который неотличим от цинизма, и готов расплачиваться за свой комфорт чужими жизнями.
2
Принципиальным тут является то, кто оценивает приемлемость жертв и ценность достижений.
Стоила ли того индустриализация в СССР? Для тех, кто в лагерь не попал, получил бесплатное образование, работу, и квартиру – безусловно. Но, что бы ответили на это люди, спящие в могилах коллективизации и террора? А их потомки?
Стоила ли Америка свеч? Для тех, кто процветает в её порядке, построенном на геноциде, рабстве, и эксплуатации – да. Но что бы сказал об этом аравак на золотом руднике, анголец в хлопковом поле, или Хуан, который вынужден бежать с разграбленной империей периферии в центр, работать на трёх работах у Безоса, и мочиться в бутылочку, перевозя в убере пьяных хипстеров?
Что думают о цене прогресса жители Сомали, Гаити и Афганистана? Как научить радоваться неделе прайда в Тель-Авиве палестинских детей? Выдав всем жертвам прогресса буклетик, напоминающий, что в Средние века с ними бы не церемонились, а зарплата $40/мес. – это в 100 раз больше, чем 0 при рабовладельческом строе?
Все эти вопросы ведут либо к принятию диалектики угнетателя, либо к солидарности с его жертвами. Эта солидарность предполагает не только сохранение исторической памяти жертв, гуманизирующее возвращение их вытесняемых голосов, но и борьбу за включение живого большинства в процесс определения своей судьбы, характера и направления человеческого прогресса.
Какая цена приемлема? Что допустимо? Право отвечать на эти вопросы принадлежит, в первую очередь тем, чьими жизнями вампир готов пренебречь.
@dadakinder
1
Если мы стоим на том, что истреблять народы, конечно, плохо, но зато благодаря этому расцвела западная цивилизация, которая сделала и много чего хорошего, мы тем самым оправдываем геноцид. И тогда должны быть последовательны: да, Сталин утопил в крови океаны людей, но результатом этого стала индустриализация шестой части света; похищать и заковывать в цепи африканцев, может, и не очень хорошо, но зато их потомки в США живут сегодня лучше, чем многие жители Африки; была ли оправдана бомбардировка Дрездена и Хиросимы? Сложно сказать, но на этой залитой десятками тысяч трупов почве произошёл фундаментальный технологический рывок…
Подобные вопросы не о прошлом, ведь отвечаем на них мы – люди, живущие сегодня. И если сегодня мы считаем, что геноцид и колонизации были приемлемой ценой за прогресс, значит мы не должны возмущаться историческим преступлениям нашего времени. Ведь и они могут оказаться “приемлемой ценой” за лучшее завтра.
Да, эксплуатация детей в Конго, китайские трудовые лагеря, и женщины, работающие за гроши в подвалах Бангладеш – это плохо, но зато у нас есть айфоны, в которые можно написать что-то хорошее: например, побороться с токсичной маскулинностью за инклюзивные туалеты. Что важнее – чтобы у швеи из Бангладеш была достойная зарплата, или чтобы у ребёнка из Бронкса была возможность купить одежду по доступной цене, которая зависит от размера зарплаты швеи в Бангладеш?
Печально выгонять на улицу сотни тысяч человеческих надежд и судеб, позволивших автоматизировать фабрику и создать ChatGPT, но зато сколько красоты может теперь сгенерировать Midjourney. Разве это не прогресс?
И да, вторжение России в Украину – это ужас, но так ли это плохо для детей беглой Марички жить не в Тернополе, а в Берлине, Лондоне и Нью-Йорке? Где, интересно, у них больше шансов реализовать свои потенциалы?
Вот куда ведёт апологетика вампирского прогресса – в “здравый смысл”, который неотличим от цинизма, и готов расплачиваться за свой комфорт чужими жизнями.
2
Принципиальным тут является то, кто оценивает приемлемость жертв и ценность достижений.
Стоила ли того индустриализация в СССР? Для тех, кто в лагерь не попал, получил бесплатное образование, работу, и квартиру – безусловно. Но, что бы ответили на это люди, спящие в могилах коллективизации и террора? А их потомки?
Стоила ли Америка свеч? Для тех, кто процветает в её порядке, построенном на геноциде, рабстве, и эксплуатации – да. Но что бы сказал об этом аравак на золотом руднике, анголец в хлопковом поле, или Хуан, который вынужден бежать с разграбленной империей периферии в центр, работать на трёх работах у Безоса, и мочиться в бутылочку, перевозя в убере пьяных хипстеров?
Что думают о цене прогресса жители Сомали, Гаити и Афганистана? Как научить радоваться неделе прайда в Тель-Авиве палестинских детей? Выдав всем жертвам прогресса буклетик, напоминающий, что в Средние века с ними бы не церемонились, а зарплата $40/мес. – это в 100 раз больше, чем 0 при рабовладельческом строе?
Все эти вопросы ведут либо к принятию диалектики угнетателя, либо к солидарности с его жертвами. Эта солидарность предполагает не только сохранение исторической памяти жертв, гуманизирующее возвращение их вытесняемых голосов, но и борьбу за включение живого большинства в процесс определения своей судьбы, характера и направления человеческого прогресса.
Какая цена приемлема? Что допустимо? Право отвечать на эти вопросы принадлежит, в первую очередь тем, чьими жизнями вампир готов пренебречь.
@dadakinder
❤79🔥16😢8💩4😁3🤬1
Многие представляют колонизацию так: прилетает звездолёт, из него выходят просвещённые белые люди, встречают дикарей с костью в носу, убивают их, и создают на их земле Нью-Йорк с гей-прайдом и айфоном.
Данный конспект нуждается в ряде уточнений. Речь не только о том, что фигура “дикаря” оказалась мифом, созданным для оправдания насилия в отношении коренных народов с тысячелетними цивилизациями. Мифом оказался сам завоеватель.
Чтобы понять, как геноцид коренных американцев перешёл в рабовладельческий строй, из которого вышло современное американское общество, заглянем в его зарю.
1
Зима 1609-1610 гг. Первая британская колония в Новом Свете, – Джеймстаун, – находится на грани вымирания. Основанная всего два года назад на болотах Вирджинии (по задумке горе-завоевателей, болотистая местность должны были затруднять атаки испанских конкурентов), она не имеет прямого доступа к пресной воде. Поселенцы пьют болото и болеют дизентерией и тифом. Из их задних проходов брызжет кровавая слизь.
Многие из них являются предприимчивыми авантюристами, которые приехали сюда за быстрым обогащением, и не умеют работать руками – в частности, возделывать землю. Это делает их зависимыми от коренных жителей (поватенов), у которых они покупают еду.
Вскоре отношения с поватенами разладились, перешли в фазу вооружённых столкновений, и обернулись осадой Джеймстауна, которая ещё сильнее ограничила возможности поселенцев по части охоты и земледелия. При этом, из-за лютой зимы, корабли со снабжением застряли в Европе, и жители Джеймстауна остались без еды – наедине с холодным чужим миром.
Атмосфера в колонии была следующая: просвещённые белые люди, уважаемые члены европейского общества, раскапывали могилы, жрали разлагающихся трупов, крыс, червей, собственное говно и друг друга. В итоге, от 500 жителей Джеймстауна осталось 60.
Из обращения Вождя Вахунсунакока (отец Покахонтас) к капитану Джону Смиту, лидеру первых поселенцев (поватены называли их “племя пришельцев”), в 1607-м году:
“Почему вы берёте силой то, что можно спокойно получить любовью? Зачем вы уничтожаете нас – тех, кто вас кормит? …Почему вы завидуете нам? Мы безоружны и готовы дать вам всё, что вы просите, если вы придёте к нам с миром”.
2
Чтобы выжить, остаткам “пришельцев” пришлось временно позабыть о золотых берегах, и сосредоточиться на создании колониальной инфраструктуры. Но как её создашь, просрав сотни рабочих рук, и не имея средств, чтобы обеспечить себя достаточным количеством вольнонаёмных слуг из Европы?
Используя более продвинутое оружие, можно попробовать заставить работать коренных жителей, как это делали испанцы. Однако поселенцы Джеймстауна находились не в том положении, чтобы ввязываться в новую войну с поватенами, которые были более суровым противником, чем островные араваки, и передвигались в лесах Вирджинии, как дома.
Понаехавшие цивилизаторы были такими просвещёнными, что, припёршись за тридевять земель в неизвестность, бросились искать золото, вместо того, чтобы разбить огород.
Это важный момент: ты приезжаешь в Новый Свет, ожидая увидеть золотые реки и дикарей на дереве, и обнаруживаешь, что дикарь – это ты; что твои продвинутые технологии не могут тебя накормить; что те, кого ты зовёшь дикарями, тратят меньше сил, купаясь в изобилии ресурсов, пока твои дети едят опарышей из дохлой мамки. Более того – твои соотечественники бегут от тебя к “дикарям”, и умоляют тех себя накормить. Что чувствуешь при этом ты – белый человек, приехавший с убеждённостью в своей богоизбранности и превосходстве?
Результатом этого станет месть. Окрепнув, колонизаторы снова обрушатся историческим насилием на коренные народы. Но как? За счёт чего они смогли окрепнуть?
Ответ – рабы. И табачные плантации, позволившие “пришельцам” стать наркобаронами Нового Света, и обеспечить себя ресурсами, необходимыми для экспансии. Экспансия требовала новых земель под новые плантации, и, следовательно, дальнейшего геноцида коренных американцев, а плантации – всё большего числа африканских рабов.
@dadakinder
Данный конспект нуждается в ряде уточнений. Речь не только о том, что фигура “дикаря” оказалась мифом, созданным для оправдания насилия в отношении коренных народов с тысячелетними цивилизациями. Мифом оказался сам завоеватель.
Чтобы понять, как геноцид коренных американцев перешёл в рабовладельческий строй, из которого вышло современное американское общество, заглянем в его зарю.
1
Зима 1609-1610 гг. Первая британская колония в Новом Свете, – Джеймстаун, – находится на грани вымирания. Основанная всего два года назад на болотах Вирджинии (по задумке горе-завоевателей, болотистая местность должны были затруднять атаки испанских конкурентов), она не имеет прямого доступа к пресной воде. Поселенцы пьют болото и болеют дизентерией и тифом. Из их задних проходов брызжет кровавая слизь.
Многие из них являются предприимчивыми авантюристами, которые приехали сюда за быстрым обогащением, и не умеют работать руками – в частности, возделывать землю. Это делает их зависимыми от коренных жителей (поватенов), у которых они покупают еду.
Вскоре отношения с поватенами разладились, перешли в фазу вооружённых столкновений, и обернулись осадой Джеймстауна, которая ещё сильнее ограничила возможности поселенцев по части охоты и земледелия. При этом, из-за лютой зимы, корабли со снабжением застряли в Европе, и жители Джеймстауна остались без еды – наедине с холодным чужим миром.
Атмосфера в колонии была следующая: просвещённые белые люди, уважаемые члены европейского общества, раскапывали могилы, жрали разлагающихся трупов, крыс, червей, собственное говно и друг друга. В итоге, от 500 жителей Джеймстауна осталось 60.
Из обращения Вождя Вахунсунакока (отец Покахонтас) к капитану Джону Смиту, лидеру первых поселенцев (поватены называли их “племя пришельцев”), в 1607-м году:
“Почему вы берёте силой то, что можно спокойно получить любовью? Зачем вы уничтожаете нас – тех, кто вас кормит? …Почему вы завидуете нам? Мы безоружны и готовы дать вам всё, что вы просите, если вы придёте к нам с миром”.
2
Чтобы выжить, остаткам “пришельцев” пришлось временно позабыть о золотых берегах, и сосредоточиться на создании колониальной инфраструктуры. Но как её создашь, просрав сотни рабочих рук, и не имея средств, чтобы обеспечить себя достаточным количеством вольнонаёмных слуг из Европы?
Используя более продвинутое оружие, можно попробовать заставить работать коренных жителей, как это делали испанцы. Однако поселенцы Джеймстауна находились не в том положении, чтобы ввязываться в новую войну с поватенами, которые были более суровым противником, чем островные араваки, и передвигались в лесах Вирджинии, как дома.
Понаехавшие цивилизаторы были такими просвещёнными, что, припёршись за тридевять земель в неизвестность, бросились искать золото, вместо того, чтобы разбить огород.
Это важный момент: ты приезжаешь в Новый Свет, ожидая увидеть золотые реки и дикарей на дереве, и обнаруживаешь, что дикарь – это ты; что твои продвинутые технологии не могут тебя накормить; что те, кого ты зовёшь дикарями, тратят меньше сил, купаясь в изобилии ресурсов, пока твои дети едят опарышей из дохлой мамки. Более того – твои соотечественники бегут от тебя к “дикарям”, и умоляют тех себя накормить. Что чувствуешь при этом ты – белый человек, приехавший с убеждённостью в своей богоизбранности и превосходстве?
Результатом этого станет месть. Окрепнув, колонизаторы снова обрушатся историческим насилием на коренные народы. Но как? За счёт чего они смогли окрепнуть?
Ответ – рабы. И табачные плантации, позволившие “пришельцам” стать наркобаронами Нового Света, и обеспечить себя ресурсами, необходимыми для экспансии. Экспансия требовала новых земель под новые плантации, и, следовательно, дальнейшего геноцида коренных американцев, а плантации – всё большего числа африканских рабов.
@dadakinder
😢38🔥31❤10😱2
Британские колонизаторы Америки не были белыми людьми. Белым был цвет их кожи. Но идентичности “белый человек” ещё не существовало. Первые поселенцы называли себя англичанами. Как и зачем они придумали белую расу?
1
Утверждение, что европейцы угнетали африканцев, опираясь на предрассудки, связанные с цветом кожи, является упрощением.
Первое упоминание “белизны” как атрибута статуса появляется в законах Вирджинии в 1691-м – спустя 70 лет с момента прибытия в колонию первых рабов из Анголы; первая расовая классификация, где поднимается вопрос “качества” рас – в 1746-м; а “расовая теория” – и вовсе дитя 19-го века.
Если бы фенотип (цвет кожи) был первичен, англичане не считали бы ирландцев низшей расой, а система привилегий для белых вольнорабочих действовала бы не только в континентальных, но и в островных колониях.
Это не значит, что Вольтер не был расистом, когда называл обитателей Южных морей “мерзостными зверьми”, не зная “кто от кого произошёл: они от обезьяны или обезьяны от них?”. Речь о том, что расизм возник из колониализма как практики захвата и подчинения.
Не расист породил рабство, а рабство породило расиста. Идея превосходства и расовая дискриминация были средствами экспансии и контроля. Культуру диктовала экономика. Бытие определило сознание.
2
Попадания в Америку, африканцы отказывались работать, ломали инструменты, убегали с плантаций, и нападали на своих мучителей.
Для борьбы с бунтарями была создана полиция. Это позволило гасить точечные мятежи, но не решало проблему по существу.
В 1700-м году в Вирджинии было 6000 рабов. К 1763-му их число выросло до 170,000. Вместе с ростом количества рабов, росла и угроза их восстания.
По-настоящему страшно плантаторам стало тогда, когда выяснилось, что африканцы вступают в сговоры не только с коренными американцами, но и с вольнорабочими из Европы (половина населения) и слугами (1/8 населения). Оценив перспективы такой солидарности, они поняли, что насилия не достаточно – нужна система социального контроля.
3
Колониальное насилие именно потому было таким жестоким, что те, кто его совершал, знали: рабами не рождаются – рабами делают.
Ломка человека начиналась с того момента, когда его похищали, заковывали в цепи, сажали в клетку с незнакомцами из других племён, выжигали на теле бренд торговой компании, грузили в трюм, и отправляли, как товар на уровне скота.
В колонии похищенного человека “переучивали”, замещая его культуру чужой, – адаптированной под нужды плантатора, – пока он не превращался в изолированное, и полностью зависимое от хозяина существо, которое “знает своё место”.
4
Для ослабления связи между рабами, их разделяли на “полевых” и более привилегированных “домашних”. Самые покорные могли стать оверсирами, которым поручалось ломать и наказывать своих собратьев.
Что касается слуг и рабочих, то их, с одной стороны, обложили наказаниями за якшания с рабами, с другой – наделили рядом прежде недоступных им привилегий, включая право на ношение оружия (“для борьбы с индейцами”), дополнительную еду, деньги, и 50 акров земли по окончанию трудового срока.
Эта политика создала промежуточный класс, отделённый от рабов, и связанный своими преимуществами с плантаторами. К этому же классу относились некоторые мулаты – дети отношений между африканцами, коренными американцами и европейцами.
5
Отрываясь с каждым новым поколением от Европы, и живя в окружении экзотичного Другого, колонизаторы переживали собственный кризис идентичности.
Так из англичан выходят “белые американцы”. Это сопровождалось юридическим закреплением их власти и привилегий вокруг данного статуса.
Данный статус требовал поддержания системы угнетения. И творение “нгера”, на контрасте и в отношениях с которым творилось “белое” Я: его экономика, политика, культура, и иерархия.
Белые и чёрные в США – это не столько про цвет кожи, сколько про статус, класс, и систему контроля. Её базовым принципом является рукотворное неравенство с целью обогащения правящего меньшинства за счёт разделённого и угнетаемого большинства.
@dadakinder
1
Утверждение, что европейцы угнетали африканцев, опираясь на предрассудки, связанные с цветом кожи, является упрощением.
Первое упоминание “белизны” как атрибута статуса появляется в законах Вирджинии в 1691-м – спустя 70 лет с момента прибытия в колонию первых рабов из Анголы; первая расовая классификация, где поднимается вопрос “качества” рас – в 1746-м; а “расовая теория” – и вовсе дитя 19-го века.
Если бы фенотип (цвет кожи) был первичен, англичане не считали бы ирландцев низшей расой, а система привилегий для белых вольнорабочих действовала бы не только в континентальных, но и в островных колониях.
Это не значит, что Вольтер не был расистом, когда называл обитателей Южных морей “мерзостными зверьми”, не зная “кто от кого произошёл: они от обезьяны или обезьяны от них?”. Речь о том, что расизм возник из колониализма как практики захвата и подчинения.
Не расист породил рабство, а рабство породило расиста. Идея превосходства и расовая дискриминация были средствами экспансии и контроля. Культуру диктовала экономика. Бытие определило сознание.
2
Попадания в Америку, африканцы отказывались работать, ломали инструменты, убегали с плантаций, и нападали на своих мучителей.
Для борьбы с бунтарями была создана полиция. Это позволило гасить точечные мятежи, но не решало проблему по существу.
В 1700-м году в Вирджинии было 6000 рабов. К 1763-му их число выросло до 170,000. Вместе с ростом количества рабов, росла и угроза их восстания.
По-настоящему страшно плантаторам стало тогда, когда выяснилось, что африканцы вступают в сговоры не только с коренными американцами, но и с вольнорабочими из Европы (половина населения) и слугами (1/8 населения). Оценив перспективы такой солидарности, они поняли, что насилия не достаточно – нужна система социального контроля.
3
Колониальное насилие именно потому было таким жестоким, что те, кто его совершал, знали: рабами не рождаются – рабами делают.
Ломка человека начиналась с того момента, когда его похищали, заковывали в цепи, сажали в клетку с незнакомцами из других племён, выжигали на теле бренд торговой компании, грузили в трюм, и отправляли, как товар на уровне скота.
В колонии похищенного человека “переучивали”, замещая его культуру чужой, – адаптированной под нужды плантатора, – пока он не превращался в изолированное, и полностью зависимое от хозяина существо, которое “знает своё место”.
4
Для ослабления связи между рабами, их разделяли на “полевых” и более привилегированных “домашних”. Самые покорные могли стать оверсирами, которым поручалось ломать и наказывать своих собратьев.
Что касается слуг и рабочих, то их, с одной стороны, обложили наказаниями за якшания с рабами, с другой – наделили рядом прежде недоступных им привилегий, включая право на ношение оружия (“для борьбы с индейцами”), дополнительную еду, деньги, и 50 акров земли по окончанию трудового срока.
Эта политика создала промежуточный класс, отделённый от рабов, и связанный своими преимуществами с плантаторами. К этому же классу относились некоторые мулаты – дети отношений между африканцами, коренными американцами и европейцами.
5
Отрываясь с каждым новым поколением от Европы, и живя в окружении экзотичного Другого, колонизаторы переживали собственный кризис идентичности.
Так из англичан выходят “белые американцы”. Это сопровождалось юридическим закреплением их власти и привилегий вокруг данного статуса.
Данный статус требовал поддержания системы угнетения. И творение “нгера”, на контрасте и в отношениях с которым творилось “белое” Я: его экономика, политика, культура, и иерархия.
Белые и чёрные в США – это не столько про цвет кожи, сколько про статус, класс, и систему контроля. Её базовым принципом является рукотворное неравенство с целью обогащения правящего меньшинства за счёт разделённого и угнетаемого большинства.
@dadakinder
❤52😢15🔥9💩1
Поскольку в наших культурах расовый вопрос никогда не стоял так остро как в европейских, и тем более американской, я не предвидел, что аргумент “экономика важнее цвета кожи” будет использован рядом читателей если не для откровенной апологетики западного колониализма, то для его релятивизации, мол, “чёрные ловили чёрных, и тоже владели рабами”. Это возвращает разговор в плоскость расы, игнорирует исторические контексты, приравнивает жертв к угнетателям, и, по сути, завершается индульгенцией: не так уж плохи были европейцы. Однако это не то, на что я хочу обратить ваше внимание.
1) Те, кто оправдывает западный колониализм рассказами о том, что африканцы торговали рабами, забывают рассказать, что у африканских рабов были права, которых их лишали в Новом свете. Например, в королевстве Ашанти рабы могли вступать в брак, владеть собственностью и рабами, давать присягу, выступать свидетелями в суде, и наследовать имущество своего хозяина. 9 из 10 рабов становились членами хозяйской семьи, и через несколько поколений никто уже не помнил, кем был дедушка. Представить нечто подобное в Новом свете было просто невозможно. В Африке рабы были слугами. В Америке этих слуг превращали в скот. Хуже – в расчеловеченную вещь. Не потому, что они чёрные. И не потому, что их мучители были белыми. А потому, что такое превращение проистекало из конкретных материальных обстоятельств и особенностей плантационного протокапитализма, который породил самую жестокую форму рабства в истории человечества.
2) Тот факт, что англичане подвергали ирландцев аналогичной системе угнетения, что и африканцев, африканцы продавали чёрных рабов европейцам, а некоторые афроамериканцы владели рабами, только ещё раз доказывает, что в основе рабства лежит не раса, и не культура, а экономика и её политика.
3) То, что экономика важнее цвета кожи, а расизм является производным колониализма, намекает на то, что зло не является имманентным качеством человека. Зло проистекает из конкретных материальных обстоятельств, которые мы, люди, можем изменить. Задача не в том, чтобы морально затравить угнетателя, а в том, чтобы прекратить угнетение, и, значит, изменить обстоятельства, производящие угнетателя, и способствующие угнетению.
4) Тот факт, что расизм является инструментом социального контроля, позволяет выйти за рамки культурных диспутов в политику, и понять фундаментальные принципы имперского управления: стратификация и неравенство (“разделяй и властвуй”). Ту же задачу решает современная политика идентичности, в рамках которой вампир дробит нас уже не просто на классы, а на тысячи микрокатегорий именно для того, чтобы предотвратить формирование большинства и его солидарность. Атомизированный субъект, которому рассказали в Эго о его уникальности; вооружили, с одной стороны, вульгарным индивидуализмом, с другой, идентичностью, которая позволяет ему вступить в то или иное рыночное сообщество, и культивировать своё системное “Я” путём потребления соответствующих товаров – такой субъект не представляет опасности для порядка угнетения.
5) То, что плантаторам пришлось придумывать законы, наказывающие за отношения между белыми и чёрными, говорит о том, что такие отношения были и развивались, несмотря на байку об имманентном расизме. Чёрные рабы часто бежали от хозяина вместе с белыми слугами. И те, и другие кооперировались, вступали в политические и романтические союзы. О чём это говорит? О том, что бытие определяет сознание. Люди, находящиеся в одном материальном положении, обладают общими интересами, и могут находить общий язык, несмотря на цвет кожи. Белый слуга ближе к чёрному рабу, чем чёрный рабовладелец, а белая домохозяйка из сытого пригорода – бесконечно далека от мексиканки, которая продаёт ей сосиски на Женском марше. Идентичность нужно всегда помещать в контекст класса, и понимать, что всякая политическая организация должна отталкиваться от материальных обстоятельств и интересов её участников.
@dadakinder
1) Те, кто оправдывает западный колониализм рассказами о том, что африканцы торговали рабами, забывают рассказать, что у африканских рабов были права, которых их лишали в Новом свете. Например, в королевстве Ашанти рабы могли вступать в брак, владеть собственностью и рабами, давать присягу, выступать свидетелями в суде, и наследовать имущество своего хозяина. 9 из 10 рабов становились членами хозяйской семьи, и через несколько поколений никто уже не помнил, кем был дедушка. Представить нечто подобное в Новом свете было просто невозможно. В Африке рабы были слугами. В Америке этих слуг превращали в скот. Хуже – в расчеловеченную вещь. Не потому, что они чёрные. И не потому, что их мучители были белыми. А потому, что такое превращение проистекало из конкретных материальных обстоятельств и особенностей плантационного протокапитализма, который породил самую жестокую форму рабства в истории человечества.
2) Тот факт, что англичане подвергали ирландцев аналогичной системе угнетения, что и африканцев, африканцы продавали чёрных рабов европейцам, а некоторые афроамериканцы владели рабами, только ещё раз доказывает, что в основе рабства лежит не раса, и не культура, а экономика и её политика.
3) То, что экономика важнее цвета кожи, а расизм является производным колониализма, намекает на то, что зло не является имманентным качеством человека. Зло проистекает из конкретных материальных обстоятельств, которые мы, люди, можем изменить. Задача не в том, чтобы морально затравить угнетателя, а в том, чтобы прекратить угнетение, и, значит, изменить обстоятельства, производящие угнетателя, и способствующие угнетению.
4) Тот факт, что расизм является инструментом социального контроля, позволяет выйти за рамки культурных диспутов в политику, и понять фундаментальные принципы имперского управления: стратификация и неравенство (“разделяй и властвуй”). Ту же задачу решает современная политика идентичности, в рамках которой вампир дробит нас уже не просто на классы, а на тысячи микрокатегорий именно для того, чтобы предотвратить формирование большинства и его солидарность. Атомизированный субъект, которому рассказали в Эго о его уникальности; вооружили, с одной стороны, вульгарным индивидуализмом, с другой, идентичностью, которая позволяет ему вступить в то или иное рыночное сообщество, и культивировать своё системное “Я” путём потребления соответствующих товаров – такой субъект не представляет опасности для порядка угнетения.
5) То, что плантаторам пришлось придумывать законы, наказывающие за отношения между белыми и чёрными, говорит о том, что такие отношения были и развивались, несмотря на байку об имманентном расизме. Чёрные рабы часто бежали от хозяина вместе с белыми слугами. И те, и другие кооперировались, вступали в политические и романтические союзы. О чём это говорит? О том, что бытие определяет сознание. Люди, находящиеся в одном материальном положении, обладают общими интересами, и могут находить общий язык, несмотря на цвет кожи. Белый слуга ближе к чёрному рабу, чем чёрный рабовладелец, а белая домохозяйка из сытого пригорода – бесконечно далека от мексиканки, которая продаёт ей сосиски на Женском марше. Идентичность нужно всегда помещать в контекст класса, и понимать, что всякая политическая организация должна отталкиваться от материальных обстоятельств и интересов её участников.
@dadakinder
🔥59❤24💩1
История с овациями нацистскому коллаборанту Ярославу Гунько кончилась отставкой спикера Палаты общин Канады, и перепуганными заявлениями спохатившегося правительства.
Надеюсь, что этот PR-кошмар (и подарок кремлёвским соловьям) послужит наукой тем, кто пытается протащить в большой мир прославление соучастников “окончательного решения” под видом героического эпоса.
Коричневое лобби думало, что, на фоне хайпов нынешней войны, фраза “он боролся с русскими во время второй мировой” не поднимет бровей. Агитка не прошла.
Тем, кто возмущён исходом сего скандала, нужно понять вот что:
В политическом дискурсе западного мира ничто не больше Холокоста. Холокост является символом абсолютного, предельного, непревзойдённого зла. Поэтому при всём уважении к украинским национальным аспирациям, и того рода диалектике, с помощью которой потомки погромщиков объясняют нацистский выбор ОУН/УПА, никто за пределами Украины это хавать не будет. От такого не отмыться. Такое можно только признать, осудить, и не повторять.
Да, на локальном уровне всё ясно (и почему, и как так получилось), но в общем и целом у нарратива про “борьбу меж двух огней” нет шансов. Люди, которые по тем или иным причинам решали стать под свастоны, навсегда останутся для человечества нацистскими собаками.
С этим можно не соглашаться, на это можно обижаться, но ни мир, ни еврейский народ не примут “аргумент” о том, что участие в худшем преступлении человечества может иметь смягчающие обстоятельства. Ни украинская, ни какая-либо прочая государственность не может стоить 11 миллионов жертв, включая 6 миллионов еврейских жизней.
Коллаборацию с нацизмом можно объяснить. Но её невозможно амнистировать. И если Украина хочет быть частью т.н. цивилизованного мира, то рано или поздно ей придётся осудить целый букет “патриотических” душегубов первой половины 20-го века, в честь которых у нас называют улицы.
У этого есть не только внешнеполитическое измерение. В рамках такой “политики памяти” потомкам тех украинцев, которые наматывали кишки коллаборантов на тот же штык, что и кишки нацистов, предлагается принять эту падаль истории – людей, впустивших в дом со своим народом устроителей Аушвица и Дахау; людей, обнуливших еврейское население Львова и “боровшихся за независимость” в Бабьем Яру; людей, из-за которых миллионы потеряли родных и свои жизни. Ради чего?
Тот, кто готов гулять по улицам имени мрази, очевидно не читал, что мразь писала, и о какой Украине мечтала. А мечтала она не об абстрактно суверенном и демократическом, а об “авторитарном, тоталитарном, профессионально-сословном государстве….”.
Интересно, какой процент современных украинцев хотел бы жить в закрытой стране, ведомой “инициативным меньшинством” во главе с “вождём”, подчиняющим каждого человека “воле нации”? И почему мы должны славить не тех, кто боролся с фашизмом, а кучку тех, кто лизал ему ботинок – лузеров и предателей?
Ярослав Гунько и подобные ему “герои” колоссальной исторической свиньи, которую они подсунули своему народу, заслуживает той же судьбы, что и прочие нацистские преступники. Всё это должно сидеть в клетке и стекать по стенке истории в тот же овраг, куда лягут не только фашисты прошлого, но и современные фашисты – в том числе, путинские захватчики.
Поскольку же Холокост является символом абсолютного, предельного, непревзойдённого зла, то любая попытка поставить знак равенства между нацистами и большевиками, а уж тем более сказать, что советы были “может, даже и хуже”, является апологетикой нацизма; смягчением взгляда на его преступления, отрицанием Холокоста, антисемитизмом… – всем тем, за что нужно на автомате бросаться в глотку. При чём вне зависимости от своей национальности, отношения к советскому тоталитаризму или украинской национальной борьбе. Потому что отношение к тому и другому менее важно, чем отношение к нацизму, которое должно быть однозначным. Любая попытка отмыть нацистскую гниду, должна встречать тот же ответ, который давали в том числе украинские герои, гнавшие её до Берлина.
@dadakinder
Надеюсь, что этот PR-кошмар (и подарок кремлёвским соловьям) послужит наукой тем, кто пытается протащить в большой мир прославление соучастников “окончательного решения” под видом героического эпоса.
Коричневое лобби думало, что, на фоне хайпов нынешней войны, фраза “он боролся с русскими во время второй мировой” не поднимет бровей. Агитка не прошла.
Тем, кто возмущён исходом сего скандала, нужно понять вот что:
В политическом дискурсе западного мира ничто не больше Холокоста. Холокост является символом абсолютного, предельного, непревзойдённого зла. Поэтому при всём уважении к украинским национальным аспирациям, и того рода диалектике, с помощью которой потомки погромщиков объясняют нацистский выбор ОУН/УПА, никто за пределами Украины это хавать не будет. От такого не отмыться. Такое можно только признать, осудить, и не повторять.
Да, на локальном уровне всё ясно (и почему, и как так получилось), но в общем и целом у нарратива про “борьбу меж двух огней” нет шансов. Люди, которые по тем или иным причинам решали стать под свастоны, навсегда останутся для человечества нацистскими собаками.
С этим можно не соглашаться, на это можно обижаться, но ни мир, ни еврейский народ не примут “аргумент” о том, что участие в худшем преступлении человечества может иметь смягчающие обстоятельства. Ни украинская, ни какая-либо прочая государственность не может стоить 11 миллионов жертв, включая 6 миллионов еврейских жизней.
Коллаборацию с нацизмом можно объяснить. Но её невозможно амнистировать. И если Украина хочет быть частью т.н. цивилизованного мира, то рано или поздно ей придётся осудить целый букет “патриотических” душегубов первой половины 20-го века, в честь которых у нас называют улицы.
У этого есть не только внешнеполитическое измерение. В рамках такой “политики памяти” потомкам тех украинцев, которые наматывали кишки коллаборантов на тот же штык, что и кишки нацистов, предлагается принять эту падаль истории – людей, впустивших в дом со своим народом устроителей Аушвица и Дахау; людей, обнуливших еврейское население Львова и “боровшихся за независимость” в Бабьем Яру; людей, из-за которых миллионы потеряли родных и свои жизни. Ради чего?
Тот, кто готов гулять по улицам имени мрази, очевидно не читал, что мразь писала, и о какой Украине мечтала. А мечтала она не об абстрактно суверенном и демократическом, а об “авторитарном, тоталитарном, профессионально-сословном государстве….”.
Интересно, какой процент современных украинцев хотел бы жить в закрытой стране, ведомой “инициативным меньшинством” во главе с “вождём”, подчиняющим каждого человека “воле нации”? И почему мы должны славить не тех, кто боролся с фашизмом, а кучку тех, кто лизал ему ботинок – лузеров и предателей?
Ярослав Гунько и подобные ему “герои” колоссальной исторической свиньи, которую они подсунули своему народу, заслуживает той же судьбы, что и прочие нацистские преступники. Всё это должно сидеть в клетке и стекать по стенке истории в тот же овраг, куда лягут не только фашисты прошлого, но и современные фашисты – в том числе, путинские захватчики.
Поскольку же Холокост является символом абсолютного, предельного, непревзойдённого зла, то любая попытка поставить знак равенства между нацистами и большевиками, а уж тем более сказать, что советы были “может, даже и хуже”, является апологетикой нацизма; смягчением взгляда на его преступления, отрицанием Холокоста, антисемитизмом… – всем тем, за что нужно на автомате бросаться в глотку. При чём вне зависимости от своей национальности, отношения к советскому тоталитаризму или украинской национальной борьбе. Потому что отношение к тому и другому менее важно, чем отношение к нацизму, которое должно быть однозначным. Любая попытка отмыть нацистскую гниду, должна встречать тот же ответ, который давали в том числе украинские герои, гнавшие её до Берлина.
@dadakinder
🔥102❤52💩12😁1
1
Прежде, чем стать недопустимым, фашизм был модным. И вызывал симпатии у многих.
Так, например, Ганди, – одуванчик ненасилия, – принял приглашение Муссолини посетить лагерь фашистской молодёжи (1931), называл Дуче “одним из великих государственных деятелей нашей эпохи”, и признавался: “Многие из его реформ меня привлекают”.
Уинстон Черчилль, – один из будущих лидеров антигитлеровской коалиции, – называл Муссолини “величайшим из законодателей”, “одним из самых замечательных людей.” (1926).
Вот как писала о Дуче британская пресса во время его визита в UK (1922): “Синьор Муссолини обладает авторитетом и доминирующей личностью”, “тонкий итальянский ум обожает человека действия, человека стихийной силы. Муссолини, "громовержец", ...свалил с ног большую часть итальянской молодёжи и пока держит её в своих руках”.
Украшенный фашистской символикой, Муссолини был принят в Букингемском дворце, и посвящён в рыцари Королём Георгом V. Это считалось нормальным, и опиралось на ту же прагматику международных отношений, что и сотрудничество СССР с Германией до начала Второй Мировой. В Британии и США открыто действовали фашистские партии и организации.
2
Свастика стала “невозможной” только после того, как мир заглянул в концлагеря и газовые камеры. Впрочем, не потому, что увидел что-то, о чём не знал. Все всё знали, и увидели в печах Аушвица ровно то, что нацизм обещал.
После WW2 союзники по антигитлеровской коалиции тихо всосали лучших нацистских учёных в свои аппараты, и продолжили использовать их в Холодной войне.
Это говорит о том, что идеология – это пар над баблом. Значение имеет класс, и его шкурные интересы в конкретных исторических обстоятельствах.
Когда Рокфеллер помогал Гитлеру собрать $20 миллионов, финансировал нацистские исследования в области евгеники, и блокировал счета евреев в своих банках; когда Форд использовал советских военнопленных на фабриках в Кёльне, и лоббировал американское невмешательство в войну; когда в разгар войны Coca-Cola придумала “Фанту”, чтобы обойти санкции против Германии; когда Metro-Goldwyn-Mayer продолжала развлекать нацистских зрителей, несмотря на вторжение Гитлера в Польшу; когда General Electric помогала создать газовые камеры для концлагерей, а IBM технологии слежения за евреями во время Холокоста… что это было? Приступ невозможного зла? Антисемитизм? Идеология?
Рыночек порешал. Правящий класс сделал ставку на зигу, которая пообещала ему защиту от рабочих и их революции. Это была инвестиция, дающая понимание цены, которую готов заплатить вампир, чтобы сохранить себя и свой порядок.
3
Моральная проповедь в отношении “нерешительного” Запада, который “проглядел” восход путинского фашизма “в силу непонимания масштабов угрозы”, и не даёт Украине всей полноты того, что ей нужно для победы, наивна.
Никто не убивает курицу, которая несёт золотые яйца. Сегодня курицей является война. Вчера элитам было выгодно обслуживать счета путинских олигархов и покупать кремлёвский газ. А сегодня выгодно Stand with Ukraine, но только в той степени, в которой это не прекращает войну. Войну, где не умирают дорогостоящие солдаты западных армий. Войну, позволяющую обновлять арсеналы, и питать новую индустриализацию в условиях де-глобализирующегося мира. Войну, чья милитаристская и националистическая лихорадка трайбализирует рабочий класс, и предотвращает его международную солидарность.
Никто не хочет прекращать. Все только начинают. А наши комсомольцы отменяют литературный вечер с Машей Гессен, и думают, что если написать слово Россия с маленькой буквы, и объяснить Западу “за Пушкина”, то нам завтра же пришлют все недостающие ATACMS. Ведь “все устали от войны”. Особенно цветущая оборонка, у которой сердце кровью обливается от видосов из Бахмута.
Фашизм – это иммунная реакция капитализма на кризис и угрозу социального взрыва. Путин для Запада – не антипод, а конкурент, и муза рыночного Термидора. Задача – заморозить конфликт, сократить расходы, и зарабатывать на давлении в швах.
@dadakinder
Прежде, чем стать недопустимым, фашизм был модным. И вызывал симпатии у многих.
Так, например, Ганди, – одуванчик ненасилия, – принял приглашение Муссолини посетить лагерь фашистской молодёжи (1931), называл Дуче “одним из великих государственных деятелей нашей эпохи”, и признавался: “Многие из его реформ меня привлекают”.
Уинстон Черчилль, – один из будущих лидеров антигитлеровской коалиции, – называл Муссолини “величайшим из законодателей”, “одним из самых замечательных людей.” (1926).
Вот как писала о Дуче британская пресса во время его визита в UK (1922): “Синьор Муссолини обладает авторитетом и доминирующей личностью”, “тонкий итальянский ум обожает человека действия, человека стихийной силы. Муссолини, "громовержец", ...свалил с ног большую часть итальянской молодёжи и пока держит её в своих руках”.
Украшенный фашистской символикой, Муссолини был принят в Букингемском дворце, и посвящён в рыцари Королём Георгом V. Это считалось нормальным, и опиралось на ту же прагматику международных отношений, что и сотрудничество СССР с Германией до начала Второй Мировой. В Британии и США открыто действовали фашистские партии и организации.
2
Свастика стала “невозможной” только после того, как мир заглянул в концлагеря и газовые камеры. Впрочем, не потому, что увидел что-то, о чём не знал. Все всё знали, и увидели в печах Аушвица ровно то, что нацизм обещал.
После WW2 союзники по антигитлеровской коалиции тихо всосали лучших нацистских учёных в свои аппараты, и продолжили использовать их в Холодной войне.
Это говорит о том, что идеология – это пар над баблом. Значение имеет класс, и его шкурные интересы в конкретных исторических обстоятельствах.
Когда Рокфеллер помогал Гитлеру собрать $20 миллионов, финансировал нацистские исследования в области евгеники, и блокировал счета евреев в своих банках; когда Форд использовал советских военнопленных на фабриках в Кёльне, и лоббировал американское невмешательство в войну; когда в разгар войны Coca-Cola придумала “Фанту”, чтобы обойти санкции против Германии; когда Metro-Goldwyn-Mayer продолжала развлекать нацистских зрителей, несмотря на вторжение Гитлера в Польшу; когда General Electric помогала создать газовые камеры для концлагерей, а IBM технологии слежения за евреями во время Холокоста… что это было? Приступ невозможного зла? Антисемитизм? Идеология?
Рыночек порешал. Правящий класс сделал ставку на зигу, которая пообещала ему защиту от рабочих и их революции. Это была инвестиция, дающая понимание цены, которую готов заплатить вампир, чтобы сохранить себя и свой порядок.
3
Моральная проповедь в отношении “нерешительного” Запада, который “проглядел” восход путинского фашизма “в силу непонимания масштабов угрозы”, и не даёт Украине всей полноты того, что ей нужно для победы, наивна.
Никто не убивает курицу, которая несёт золотые яйца. Сегодня курицей является война. Вчера элитам было выгодно обслуживать счета путинских олигархов и покупать кремлёвский газ. А сегодня выгодно Stand with Ukraine, но только в той степени, в которой это не прекращает войну. Войну, где не умирают дорогостоящие солдаты западных армий. Войну, позволяющую обновлять арсеналы, и питать новую индустриализацию в условиях де-глобализирующегося мира. Войну, чья милитаристская и националистическая лихорадка трайбализирует рабочий класс, и предотвращает его международную солидарность.
Никто не хочет прекращать. Все только начинают. А наши комсомольцы отменяют литературный вечер с Машей Гессен, и думают, что если написать слово Россия с маленькой буквы, и объяснить Западу “за Пушкина”, то нам завтра же пришлют все недостающие ATACMS. Ведь “все устали от войны”. Особенно цветущая оборонка, у которой сердце кровью обливается от видосов из Бахмута.
Фашизм – это иммунная реакция капитализма на кризис и угрозу социального взрыва. Путин для Запада – не антипод, а конкурент, и муза рыночного Термидора. Задача – заморозить конфликт, сократить расходы, и зарабатывать на давлении в швах.
@dadakinder
❤90🔥25😢22💩4😁1
Война – это не только танки и ракеты. Это ещё и трещинки, которые идут по семьям и отношениям.
1
Знаю сестёр. Одна под Киевом, поддерживает Украину, выглядывает в окно, видит БТР с буквой Z, и в ужасе сообщает об этом другой, а та живёт в Европе, смотрит в кремлёвский кристалл, и отвечает, что быть такого не может, потому что армия РФ не нападает на мирное население. И это говорят родные сёстры.
Знаю братьев. Один живёт в Калифорнии, и является прогрессивным либертином, а другой живёт в оккупированном Крыму, наблюдает из окна за тем, как “вылетают наши Искандеры”, и жалуется брату на засилье мужеложства в США.
Что делать таким братьям и сёстрам? Отречься друг от друга “из-за взглядов”?
Реальность сложнее агитки. Несмотря на то, что мы с одноклассниками не перестаём изумляться, наблюдая эволюцию нашего друга детства (львовского Рыжика, который уехал в РФ, пишет поздравления “Владимиру Владимировичу”, и участвует в региональных выборах от “Единой России”), я знаю, что если встречу Рыжика, то моей первой реакцией будет улыбка…
2
Трещинки бывают разными. В результате российского вторжения часть моей семьи полностью перешла на мову. Спросите меня, что я об этом думаю, и я всё правильно скажу. Но спросите меня, что я чувствую, и мой ответ не поместится в чёрно-белую логику военного времени.
Я понимаю этот выбор, и принимаю его как человек, который любит своих родных. Я знаю, как, зачем, и почему они пришли к отказу от родного языка в пользу государственного. Однако…
…под слоем флагов, взглядов и исторических нарративов, есть живой человек – в том числе, и я, который ощущает определённый “блок” в разговоре с резко украинизировавшейся роднёй. Его нет с другими украиноязычными людьми, как нет его и с теми членами семьи, которые изначально говорят на мове. Речь о специфичном дискомфорте, который я пытаюсь понять, и преодолеть, поскольку хочу, чтобы мои родные знали, что я их люблю и уважаю.
Проблема тут не в языке, и не в политике. Речь о психологии межличностных отношений. Когда ты всю жизнь говорил с человеком на одном языке, резкий переход на другой язык создаёт брешь, разрыв, невозможность моментального восстановления связи.
Человек – не робот. Любое резкое ВКЛ/ВЫКЛ кажется чем-то напускным, искусственным. Даже если это не так, тебе всё равно нужно время для адаптации к новому сигналу. Отсюда дистанция и холодок. Впрочем, корень дискомфорта глубже.
3
Отказываясь от языка, на котором творились наши отношения, родной отказывается не от русского языка, а от “языка врага”, от “собачьего языка”, от “языка орков”. От… моего языка.
Каждый раз, когда мне хочется что-то сказать преобразованному родственнику, я понимаю, что говорю на языке, который ему неприятен. Неприятным, значит, становлюсь для него и я.
Понимая и принимая его, могу ли я рассчитывать на взаимность? Думает ли этот родненький о том, что чувствую я, когда он пишет про “кацапню”, которой, кстати, дофига у нас в семье. Не означает ли языковой отказ того, что он поставил родину выше семьи?
Да, я могу выключить “собачий”, и перейти на мову, чтобы не раздражать родного человека. Но это не то, как работает любовь. Любовь предполагает открытость, уязвимость, доверие, и принятие друг друга. Если же мы молчим или изображаем кого-то, кем не являемся, чтобы не травмироваться, то это уже не про семью, а про клинику и пациентов.
4
Да, я понимаю, что всему этому нужно дать время; привыкнуть, перестроиться. Да, резкость и острота ситуации связана с войной и внешней угрозой. Да, хочется верить, что всё это мы как-то между собой порешаем.
Однако я не считаю, что работу с этой сложной проблемой нужно откладывать на послевоенное завтра. Напротив, именно сегодня, когда ничто ещё не застыло, важно общаться друг с другом; бороться за свои семьи, дружбу и любовь.
Не стоит избегать неудобных бесед, замыкаться в себе. Важно говорить через ком, здесь и сейчас, каждый по-своему и на своём выговаривать свои беспокойства, рассасывать ком, искать решения, втираться друг в друга, взаимопривыкать, беречь связь.
@dadakinder
1
Знаю сестёр. Одна под Киевом, поддерживает Украину, выглядывает в окно, видит БТР с буквой Z, и в ужасе сообщает об этом другой, а та живёт в Европе, смотрит в кремлёвский кристалл, и отвечает, что быть такого не может, потому что армия РФ не нападает на мирное население. И это говорят родные сёстры.
Знаю братьев. Один живёт в Калифорнии, и является прогрессивным либертином, а другой живёт в оккупированном Крыму, наблюдает из окна за тем, как “вылетают наши Искандеры”, и жалуется брату на засилье мужеложства в США.
Что делать таким братьям и сёстрам? Отречься друг от друга “из-за взглядов”?
Реальность сложнее агитки. Несмотря на то, что мы с одноклассниками не перестаём изумляться, наблюдая эволюцию нашего друга детства (львовского Рыжика, который уехал в РФ, пишет поздравления “Владимиру Владимировичу”, и участвует в региональных выборах от “Единой России”), я знаю, что если встречу Рыжика, то моей первой реакцией будет улыбка…
2
Трещинки бывают разными. В результате российского вторжения часть моей семьи полностью перешла на мову. Спросите меня, что я об этом думаю, и я всё правильно скажу. Но спросите меня, что я чувствую, и мой ответ не поместится в чёрно-белую логику военного времени.
Я понимаю этот выбор, и принимаю его как человек, который любит своих родных. Я знаю, как, зачем, и почему они пришли к отказу от родного языка в пользу государственного. Однако…
…под слоем флагов, взглядов и исторических нарративов, есть живой человек – в том числе, и я, который ощущает определённый “блок” в разговоре с резко украинизировавшейся роднёй. Его нет с другими украиноязычными людьми, как нет его и с теми членами семьи, которые изначально говорят на мове. Речь о специфичном дискомфорте, который я пытаюсь понять, и преодолеть, поскольку хочу, чтобы мои родные знали, что я их люблю и уважаю.
Проблема тут не в языке, и не в политике. Речь о психологии межличностных отношений. Когда ты всю жизнь говорил с человеком на одном языке, резкий переход на другой язык создаёт брешь, разрыв, невозможность моментального восстановления связи.
Человек – не робот. Любое резкое ВКЛ/ВЫКЛ кажется чем-то напускным, искусственным. Даже если это не так, тебе всё равно нужно время для адаптации к новому сигналу. Отсюда дистанция и холодок. Впрочем, корень дискомфорта глубже.
3
Отказываясь от языка, на котором творились наши отношения, родной отказывается не от русского языка, а от “языка врага”, от “собачьего языка”, от “языка орков”. От… моего языка.
Каждый раз, когда мне хочется что-то сказать преобразованному родственнику, я понимаю, что говорю на языке, который ему неприятен. Неприятным, значит, становлюсь для него и я.
Понимая и принимая его, могу ли я рассчитывать на взаимность? Думает ли этот родненький о том, что чувствую я, когда он пишет про “кацапню”, которой, кстати, дофига у нас в семье. Не означает ли языковой отказ того, что он поставил родину выше семьи?
Да, я могу выключить “собачий”, и перейти на мову, чтобы не раздражать родного человека. Но это не то, как работает любовь. Любовь предполагает открытость, уязвимость, доверие, и принятие друг друга. Если же мы молчим или изображаем кого-то, кем не являемся, чтобы не травмироваться, то это уже не про семью, а про клинику и пациентов.
4
Да, я понимаю, что всему этому нужно дать время; привыкнуть, перестроиться. Да, резкость и острота ситуации связана с войной и внешней угрозой. Да, хочется верить, что всё это мы как-то между собой порешаем.
Однако я не считаю, что работу с этой сложной проблемой нужно откладывать на послевоенное завтра. Напротив, именно сегодня, когда ничто ещё не застыло, важно общаться друг с другом; бороться за свои семьи, дружбу и любовь.
Не стоит избегать неудобных бесед, замыкаться в себе. Важно говорить через ком, здесь и сейчас, каждый по-своему и на своём выговаривать свои беспокойства, рассасывать ком, искать решения, втираться друг в друга, взаимопривыкать, беречь связь.
@dadakinder
❤159🔥12💩7😢1
Ряд акцентов по ситуации в Израиле:
1. Причина – нефть. Точнее её роль в геополитической конкуренции. Набег ХАМАС – попытка (например, Ирана и его дРУзей) поджечь регион, и сорвать нормализацию отношений между Израилем и Саудовской Аравией. Зачем? Чтобы не дать американским партнёрам Израиля добиться от саудитов увеличения добычи нефти. Таковое снижает её цену, укрепляет Запад, ослабляет Россию, теснит Китай, и бьёт по Ирану. Атака ХАМАС влечёт израильскую ответку, которая не может быть проигнорирована СА, поддерживающей идею Палестины.
2. Многое зависит от реакции СА. Исторически саудиты поддерживают палестинцев. Но есть мнение, что новое поколение во главе с принцем Мухаммедом ибн Салманом смотрит на этот вопрос мягче, и может быть готово к сливу палестинцев ради выгод нормализации отношений с Израилем и США.
3. ХАМАС – это политическая организация, чей экстремизм питается иранскими деньгами и политикой государства Израиль в Газе, давая повод эту политику оправдывать и развивать.
4. Сочувствие израильтянам не отменяет сочувствия палестинцам, а сочувствие палестинцам не значит, что нужно поддерживать ХАМАС – правых консерваторов, чей национализм заряжен религиозным фундаментализмом, а террор не только не достигает заявленных целей, но и цементирует статус-кво; сохраняет палестинцев в положении угнетения.
5. Атаки ХАМАС не снимают вопросов к политике Израиля в секторе Газа, и не могут служить основанием для отказа палестинскому народу в праве на жизнь и дом. То, что ХАМАС находит поддержку у этого народа связано с его отчаянным положением. Эту поддержку невозможно понять в отрыве от её контекста: истории Иерусалима, Накба, политики Израиля, ФАТХ (и других конкурентов ХАМАС по PLO); точечной зачистки палестинского политического поля от более прогрессивных лидеров (Канафани); того факта, что у людей, десятилетиями живущих в реальности тюрьмы, блокады, вышки, КПП, и ночного рейда, в повседневности апартеидного колониализма и гуманитарной катастрофы, выбор сводится либо к покорному исчезновению с лица земли, либо к вступлению в ряды фундаменталистов (с их помощью движение борцов за палестинскую независимость раскололи, и дискредитируют).
6. Игра на эмоциональном невежестве не проясняет реальность, где Иран дружит с РФ, которая дружит с Израилем, чья военка стоит на помощи США, которые лезут дружить к саудитам, поддерживающими Палестину, и где ХАМАС, борясь “за свободу от реки до моря”, не вторгается в Египет, с которым у Газы 12 км. общей границы, и который поддерживает её блокаду.
7. Читая, что пишут об этом вскормленные путинской сиськой “либералы” типа Лошака и Невзорова, понимаешь, что “озлобленная нищая масса”, “ни с того, ни с сего” бросившаяся “убивать и терзать красивых, благополучных людей только за то, что они такие красивые и благополучные”, увезла в багажниках не тех рейверов.
8. Силы ХАМАС и ЦАХАЛ несопоставимы. Если в эту историю не нырнёт вся коалиция врагов государства Израиль, ХАМАС будет раздавлен. Давить его будут вместе со всем палестинским народом под бурные овации “цивилизованного мира”. Сделка между Израилем и Саудовской Аравией может быть заморожена. Если это случится, шансы на победу Республиканцев на выборах в США возрастут, что отразится на западной поддержке Украины. Сливки с этого кошмара снимет Иран, Китай, и Россия, которая продолжит спекулировать ресурсами, играя на ресентименте, и консолидируя вокруг себя Глобальный Юг. Политика Израиля станет ещё более милитаристской и националистической. Деглобализация продолжится.
9. Выкрикивая расистские лозунги о “дикарях в шлёпках”, обратите внимание на размеры демонстраций в поддержку Палестины в арабском мире, и задумайтесь, стоит ли подливать масло в этот костёр на бочке с порохом.
@dadakinder
1. Причина – нефть. Точнее её роль в геополитической конкуренции. Набег ХАМАС – попытка (например, Ирана и его дРУзей) поджечь регион, и сорвать нормализацию отношений между Израилем и Саудовской Аравией. Зачем? Чтобы не дать американским партнёрам Израиля добиться от саудитов увеличения добычи нефти. Таковое снижает её цену, укрепляет Запад, ослабляет Россию, теснит Китай, и бьёт по Ирану. Атака ХАМАС влечёт израильскую ответку, которая не может быть проигнорирована СА, поддерживающей идею Палестины.
2. Многое зависит от реакции СА. Исторически саудиты поддерживают палестинцев. Но есть мнение, что новое поколение во главе с принцем Мухаммедом ибн Салманом смотрит на этот вопрос мягче, и может быть готово к сливу палестинцев ради выгод нормализации отношений с Израилем и США.
3. ХАМАС – это политическая организация, чей экстремизм питается иранскими деньгами и политикой государства Израиль в Газе, давая повод эту политику оправдывать и развивать.
4. Сочувствие израильтянам не отменяет сочувствия палестинцам, а сочувствие палестинцам не значит, что нужно поддерживать ХАМАС – правых консерваторов, чей национализм заряжен религиозным фундаментализмом, а террор не только не достигает заявленных целей, но и цементирует статус-кво; сохраняет палестинцев в положении угнетения.
5. Атаки ХАМАС не снимают вопросов к политике Израиля в секторе Газа, и не могут служить основанием для отказа палестинскому народу в праве на жизнь и дом. То, что ХАМАС находит поддержку у этого народа связано с его отчаянным положением. Эту поддержку невозможно понять в отрыве от её контекста: истории Иерусалима, Накба, политики Израиля, ФАТХ (и других конкурентов ХАМАС по PLO); точечной зачистки палестинского политического поля от более прогрессивных лидеров (Канафани); того факта, что у людей, десятилетиями живущих в реальности тюрьмы, блокады, вышки, КПП, и ночного рейда, в повседневности апартеидного колониализма и гуманитарной катастрофы, выбор сводится либо к покорному исчезновению с лица земли, либо к вступлению в ряды фундаменталистов (с их помощью движение борцов за палестинскую независимость раскололи, и дискредитируют).
6. Игра на эмоциональном невежестве не проясняет реальность, где Иран дружит с РФ, которая дружит с Израилем, чья военка стоит на помощи США, которые лезут дружить к саудитам, поддерживающими Палестину, и где ХАМАС, борясь “за свободу от реки до моря”, не вторгается в Египет, с которым у Газы 12 км. общей границы, и который поддерживает её блокаду.
7. Читая, что пишут об этом вскормленные путинской сиськой “либералы” типа Лошака и Невзорова, понимаешь, что “озлобленная нищая масса”, “ни с того, ни с сего” бросившаяся “убивать и терзать красивых, благополучных людей только за то, что они такие красивые и благополучные”, увезла в багажниках не тех рейверов.
8. Силы ХАМАС и ЦАХАЛ несопоставимы. Если в эту историю не нырнёт вся коалиция врагов государства Израиль, ХАМАС будет раздавлен. Давить его будут вместе со всем палестинским народом под бурные овации “цивилизованного мира”. Сделка между Израилем и Саудовской Аравией может быть заморожена. Если это случится, шансы на победу Республиканцев на выборах в США возрастут, что отразится на западной поддержке Украины. Сливки с этого кошмара снимет Иран, Китай, и Россия, которая продолжит спекулировать ресурсами, играя на ресентименте, и консолидируя вокруг себя Глобальный Юг. Политика Израиля станет ещё более милитаристской и националистической. Деглобализация продолжится.
9. Выкрикивая расистские лозунги о “дикарях в шлёпках”, обратите внимание на размеры демонстраций в поддержку Палестины в арабском мире, и задумайтесь, стоит ли подливать масло в этот костёр на бочке с порохом.
@dadakinder
🔥141❤72💩24😢22😱2
Чтобы понять как человек превращается в террориста, готового бросаться в рваных шортах на танк, достаточно оценить условия жизни людей в секторе Газа.
Газа окружена 65-километровой стеной из бетона, стали, колючей проволоки, камер наблюдения и сенсоров движения общим весом 140,000 тонн. Высота стены – от 7 до 9 метров, в зависимости от участка. Каждые два километра – пулемётная вышка, которая управляется дистанционно.
Стена патрулируется по земле, воде, и воздуху, и продолжается под землёй. В стене – всего четыре прохода. Каждый представляет собой систему КПП с воротами, решётками, колючей проволокой и автоматчиками. Внутри, на 365 квадратных километрах, проживает 2.3 миллиона человек.
Вот уже 16 лет Газа находится в блокаде со стороны Израиля и Египта.
Список разрешённых/запрещённых товаров постоянно меняется, и на разных этапах включал в себя импорт еды, бумаги, карандашей, футбольных мячей, музыкальных инструментов, книг, свеч, одежды, посуды, холодильников, стиральных машин, очков, лампочек, спичек, игл, одеял, обуви, матрасов, автомобильных запчастей и строительных материалов (стекла, бетона, железа, дерева, краски, дверей, труб, генераторов, проводов), топлива, рыболовных средств, слуховых аппаратов, инвалидных кресел…
Без доступа к материалам восстановить инфраструктуру Газы невозможно. В частности – забитый водонасос, который обеспечивает жителей Газы водой.
95% воды в секторе Газа непригодна для питья. В результате поломки системы водоснабжения, от 50 до 80 миллионов литров нечистот выбрасывается в море у берегов Газы ежедневно.
В результате блокады, в больницах Газы не хватает оборудования и самых базовых медикаментов, поэтому больным приходится искать помощи в Израиле или на Западном берегу реки Иордан. Чтобы увидеть врача, жителям Газы приходится просить у Израиля разрешение на выход за пределы периметра. Несанкционированный выход за барьер – расстрел. Выход в море – расстрел. Аэропорт уничтожен.
Большинство жителей Газы живут за чертой бедности и зависят от возможности покидать периметр и работать в Израиле. Для этого им тоже нужно разрешение.
Средняя зарплата в Газе – $384/мес. и за последние 6 лет упал на 20%. Уровень безработицы – 46.6%. Электричество есть от 4 до 13 часов в сутки, и полностью зависит от воли Израиля. В настоящий момент, его нет вообще. Единственный источник света – взрывы.
35% сельскохозяйственных земель и 85% рыболовных территорий Газы недоступны её жителям, так как простреливаются Израилем, который продолжает свою экспансию на палестинские территории. Их становится всё меньше.
Вне зависимости от отношения к ХАМАС, все жители Газы зависят от этой организации в своих повседневных нуждах.
Большинство жителей Газы страдают теми или иными расстройствами психики: у 93% тревожное расстройство, у 44% – тяжёлая хроническая депрессия.
52% палестинской молодёжи в Газе говорят, что не хотят жить.
Нет, это не тюрьма. Это концлагерь. И тут, вдруг, на его границе происходит рейв, и все теперь “шокированы”, мол, откуда взялись эти “звери”, “ни с того, ни с сего” набросившиеся на “цивилизацию” – дискотеку “красивых и благополучных” на границе с катастрофой. Эта катастрофа шокирует лошаков мира почему-то меньше, чем заплаканные лица обдолбанных мажоров, которых увозит в багажнике реальность, снова напоминающая нам: расчеловечивая друг друга, мы обрекаем себя на жизнь в зверинце.
@dadakinder
Газа окружена 65-километровой стеной из бетона, стали, колючей проволоки, камер наблюдения и сенсоров движения общим весом 140,000 тонн. Высота стены – от 7 до 9 метров, в зависимости от участка. Каждые два километра – пулемётная вышка, которая управляется дистанционно.
Стена патрулируется по земле, воде, и воздуху, и продолжается под землёй. В стене – всего четыре прохода. Каждый представляет собой систему КПП с воротами, решётками, колючей проволокой и автоматчиками. Внутри, на 365 квадратных километрах, проживает 2.3 миллиона человек.
Вот уже 16 лет Газа находится в блокаде со стороны Израиля и Египта.
Список разрешённых/запрещённых товаров постоянно меняется, и на разных этапах включал в себя импорт еды, бумаги, карандашей, футбольных мячей, музыкальных инструментов, книг, свеч, одежды, посуды, холодильников, стиральных машин, очков, лампочек, спичек, игл, одеял, обуви, матрасов, автомобильных запчастей и строительных материалов (стекла, бетона, железа, дерева, краски, дверей, труб, генераторов, проводов), топлива, рыболовных средств, слуховых аппаратов, инвалидных кресел…
Без доступа к материалам восстановить инфраструктуру Газы невозможно. В частности – забитый водонасос, который обеспечивает жителей Газы водой.
95% воды в секторе Газа непригодна для питья. В результате поломки системы водоснабжения, от 50 до 80 миллионов литров нечистот выбрасывается в море у берегов Газы ежедневно.
В результате блокады, в больницах Газы не хватает оборудования и самых базовых медикаментов, поэтому больным приходится искать помощи в Израиле или на Западном берегу реки Иордан. Чтобы увидеть врача, жителям Газы приходится просить у Израиля разрешение на выход за пределы периметра. Несанкционированный выход за барьер – расстрел. Выход в море – расстрел. Аэропорт уничтожен.
Большинство жителей Газы живут за чертой бедности и зависят от возможности покидать периметр и работать в Израиле. Для этого им тоже нужно разрешение.
Средняя зарплата в Газе – $384/мес. и за последние 6 лет упал на 20%. Уровень безработицы – 46.6%. Электричество есть от 4 до 13 часов в сутки, и полностью зависит от воли Израиля. В настоящий момент, его нет вообще. Единственный источник света – взрывы.
35% сельскохозяйственных земель и 85% рыболовных территорий Газы недоступны её жителям, так как простреливаются Израилем, который продолжает свою экспансию на палестинские территории. Их становится всё меньше.
Вне зависимости от отношения к ХАМАС, все жители Газы зависят от этой организации в своих повседневных нуждах.
Большинство жителей Газы страдают теми или иными расстройствами психики: у 93% тревожное расстройство, у 44% – тяжёлая хроническая депрессия.
52% палестинской молодёжи в Газе говорят, что не хотят жить.
Нет, это не тюрьма. Это концлагерь. И тут, вдруг, на его границе происходит рейв, и все теперь “шокированы”, мол, откуда взялись эти “звери”, “ни с того, ни с сего” набросившиеся на “цивилизацию” – дискотеку “красивых и благополучных” на границе с катастрофой. Эта катастрофа шокирует лошаков мира почему-то меньше, чем заплаканные лица обдолбанных мажоров, которых увозит в багажнике реальность, снова напоминающая нам: расчеловечивая друг друга, мы обрекаем себя на жизнь в зверинце.
@dadakinder
Question of Palestine
Humanitarian situation in the Gaza Strip Fast facts - OCHA factsheet - Question of Palestine
Fast Facts
The population of Gaza is 1.6 million, with over 50% under 18.
38% of Gazans live in poverty.
26% of the Gazan workforce, including 38% of youths, is unemployed.
The average wage declined by over 20% in the past six years.
The population of Gaza is 1.6 million, with over 50% under 18.
38% of Gazans live in poverty.
26% of the Gazan workforce, including 38% of youths, is unemployed.
The average wage declined by over 20% in the past six years.
❤206😢80💩56🔥26😁4😱1
Проваливаясь в кровавую свару между Израилем и Палестиной, мы забываем о той роли, которую сыграл в ней западный колониализм.
1
В ходе Первой Мировой британская армия вторглась на земли исторической Палестины (которые ~400 лет находились в составе Османской империи), захватили Газу и вошли в Иерусалим. В этом им помогли:
– Еврейский легион, созданный двумя жителями Российской Империи – одесситом Владимиром Жаботинским и ростовчанином Иосифом Трумпельдором, которые были лидерами правого сионизма;
– Арабское освободительное движение, поднявшее восстание против турков, в результате которого на Ближнем Востоке возник ряд независимых арабских государств.
Иными словами, чтобы выдавить конкурентов, британцы пообещали евреям и арабам поддержку их государственности в обмен на участие тех и других в борьбе с турками.
2
Как только турков опрокинули, британцы заключили соглашение с французами (при поддержке итальянцев и русских) о разделе сфер влияния в регионе. С точки зрения арабского мира это было предательство – белые люди порешали за Ближний Восток.
В 1917-м году министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур направил письмо представителю еврейской общины лорду Ротшильду, в котором выразил поддержку идеи создания еврейского государства в Палестине.
Британцы и французы создали совместную “Администрацию оккупированной вражеской территории”. Палестина оказалась под британцами, у которых к тому времени уже имелся богатый опыт колониального управления. Его итогом стал рост еврейского и арабского национализмов в регионе.
3
В 1922-м году еврейское население Палестины составляло 11%. В конце Второй Мировой – 33%. Всё это сопровождалось трениями между евреями и арабами.
И те, и другие считают эти территории своими историческими землями, на которые у тех и других завязаны фундаментальные культурные коды и святые книги.
Кроме того, и арабы, и евреи поднимали восстания против британцев, которые, в конце концов, сделали ручкой, и выходят из комнаты, оставив евреев и арабов разбираться со своими новорожденными государствами.
Палестинские территории разделяются между Государством Израиль, Иорданией, аннексировавшей Западный берег реки Иордан, и Египтом, создавшим палестинский протекторат в Газе. Начинается новая эпоха арабо-израильских войн.
14 мая 1948 года возникло Государство Израиль, а 15 мая стал для палестинцев днём Накба – т.е. днём Катастрофы; войны, в результате которой 700,000 палестинских арабов потеряли дом, и были изгнаны с земель, которые считали родными.
После этого Израиля будет становиться всё больше, а Палестины всё меньше, пока правое политическое крыло народа, пережившего Холокост, не создаст в Газе концлагерь.
4
Зачем евреям государство – ясно. И хорошо, что государство у евреев – есть. Но зачем Западу Израиль?
Для Запада Израиль стал продолжением Крестовых походов: белого, европейского, христианского, библейского колониализма, который стравил иудеев и мусульман, – людей, веками уживавшихся рядом, – в рамках своей экспансии на Восток.
Кто поддержал правый сионизм на заре становления Израиля? Англофоны: США, Канада, Австралия… Государства, основанные на поселенческом колониализме: “приехали, убили местных, расцвели”.
Да, религия играет здесь важную роль. Но обсуждать нужно не говорящие кусты и ковёр-самолёт, а геостратегические соображения. Вливая в израильскую военку по 4 миллиарда долларов в год, США видят в Израиле представительство своих интересов в регионе.
Израиль помог Западу раздавить секулярный арабский национализм, на место которого пришёл радикальный ислам, вскормленный американской политикой борьбы с “красной угрозой”.
Трагедия, которую мы наблюдаем – не про Бога, и не про “качество” людей. Это – имперская история; результат колонизации и её насилия над народами с глубочайшими культурами. И не случайно ленты завалены криками в жанре “цивилизация против дикарей”. Такова риторика пробкового шлема, который влез в чужой дом, стравил его жильцов, и не понимает, почему “туземцы” нарезают скальпы.
@dadakinder
1
В ходе Первой Мировой британская армия вторглась на земли исторической Палестины (которые ~400 лет находились в составе Османской империи), захватили Газу и вошли в Иерусалим. В этом им помогли:
– Еврейский легион, созданный двумя жителями Российской Империи – одесситом Владимиром Жаботинским и ростовчанином Иосифом Трумпельдором, которые были лидерами правого сионизма;
– Арабское освободительное движение, поднявшее восстание против турков, в результате которого на Ближнем Востоке возник ряд независимых арабских государств.
Иными словами, чтобы выдавить конкурентов, британцы пообещали евреям и арабам поддержку их государственности в обмен на участие тех и других в борьбе с турками.
2
Как только турков опрокинули, британцы заключили соглашение с французами (при поддержке итальянцев и русских) о разделе сфер влияния в регионе. С точки зрения арабского мира это было предательство – белые люди порешали за Ближний Восток.
В 1917-м году министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур направил письмо представителю еврейской общины лорду Ротшильду, в котором выразил поддержку идеи создания еврейского государства в Палестине.
Британцы и французы создали совместную “Администрацию оккупированной вражеской территории”. Палестина оказалась под британцами, у которых к тому времени уже имелся богатый опыт колониального управления. Его итогом стал рост еврейского и арабского национализмов в регионе.
3
В 1922-м году еврейское население Палестины составляло 11%. В конце Второй Мировой – 33%. Всё это сопровождалось трениями между евреями и арабами.
И те, и другие считают эти территории своими историческими землями, на которые у тех и других завязаны фундаментальные культурные коды и святые книги.
Кроме того, и арабы, и евреи поднимали восстания против британцев, которые, в конце концов, сделали ручкой, и выходят из комнаты, оставив евреев и арабов разбираться со своими новорожденными государствами.
Палестинские территории разделяются между Государством Израиль, Иорданией, аннексировавшей Западный берег реки Иордан, и Египтом, создавшим палестинский протекторат в Газе. Начинается новая эпоха арабо-израильских войн.
14 мая 1948 года возникло Государство Израиль, а 15 мая стал для палестинцев днём Накба – т.е. днём Катастрофы; войны, в результате которой 700,000 палестинских арабов потеряли дом, и были изгнаны с земель, которые считали родными.
После этого Израиля будет становиться всё больше, а Палестины всё меньше, пока правое политическое крыло народа, пережившего Холокост, не создаст в Газе концлагерь.
4
Зачем евреям государство – ясно. И хорошо, что государство у евреев – есть. Но зачем Западу Израиль?
Для Запада Израиль стал продолжением Крестовых походов: белого, европейского, христианского, библейского колониализма, который стравил иудеев и мусульман, – людей, веками уживавшихся рядом, – в рамках своей экспансии на Восток.
Кто поддержал правый сионизм на заре становления Израиля? Англофоны: США, Канада, Австралия… Государства, основанные на поселенческом колониализме: “приехали, убили местных, расцвели”.
Да, религия играет здесь важную роль. Но обсуждать нужно не говорящие кусты и ковёр-самолёт, а геостратегические соображения. Вливая в израильскую военку по 4 миллиарда долларов в год, США видят в Израиле представительство своих интересов в регионе.
Израиль помог Западу раздавить секулярный арабский национализм, на место которого пришёл радикальный ислам, вскормленный американской политикой борьбы с “красной угрозой”.
Трагедия, которую мы наблюдаем – не про Бога, и не про “качество” людей. Это – имперская история; результат колонизации и её насилия над народами с глубочайшими культурами. И не случайно ленты завалены криками в жанре “цивилизация против дикарей”. Такова риторика пробкового шлема, который влез в чужой дом, стравил его жильцов, и не понимает, почему “туземцы” нарезают скальпы.
@dadakinder
😢80❤63🔥17💩16😁2
Многие шерят сегодня советскую марку в поддержку борьбы палестинских арабов. Однако роль СССР в этой истории сложнее лозунгов на марке.
1
Не будем забывать, что СССР поддержал резолюцию ООН о разделении Палестины на два государства (еврейское и арабское), и одним из первых признал государство Израиль.
Это делалось не от большой любви к еврейскому народу. Как известно, советская эпоха пронизана антисемитизмом, корни которого уходят во времена погромов в Российской Империи. Но прагматизм никто не отменял. Во время Революции 1917-го евреи активно вступали в ряды большевиков, которые остро нуждались в образованных людях (отсюда высокий процент евреев в раннесоветских верхах, и правый термин “жд-большевизм”). Поддерживая Израиль в 1948-м году, советы надеялись на то, что он станет их союзником в Холодной войне.
2
Ситуация изменилась после Суэцкого кризиса: в 1956-м году Египет национализировал Суэцкий канал, который контролировали западные компании. В ответ Великобритания, Франция и Израиль вторглись в Египет, чтобы сместить его президента (Гамаля Абдель Насера) и восстановить свой контроль над каналом.
Отношения Египта и Израиля были конфликтными и до этого вторжения: в ходе войны за независимость Израиля сионисты отбивались от наступления египетской армии, а позже – от антиизраильских диверсий фидаинов. В то же время, израильский Моссад пытался устроить в Египте серию терактов против западных целей, чтобы обвинить в них исламистов и левых, и этим испортить отношения Египта с Англией и США.
Во время Суэцкого кризиса СССР выступил на стороне Египта, пригрозив его противникам ядерным оружием, и используя своё влияние в ООН для оказания дипломатического давления.
Прочувствуйте момент: Осуждая вторжение Запада в Египет, СССР вторгается в Венгрию, а Запад осуждает вторжение СССР в Венгрию, и вторгается в Египет. Обе стороны журят друг друга за вмешательство в судьбу чужих народов, но и та, и другая ведома “шкурой”.
3
Суэцкий канал является одним из главных морских путей в мире. Он обеспечивает кратчайший морской путь между Европой и Азией – в том числе, для нефти из Персидского залива. Без Суэцкого канала цена логистики и реализации регионального влияния в разы возрастает.
Именно по этому каналу США доставляли нефть своим партнёрам по борьбе с “красной угрозой”, Британская империя запитывала свои колонии, а СССР реализовывал экспорт/импорт нефтяных и зерновых грузов в страны, за которые шла борьба “двух идеологий”.
Национализация канала была условием деколонизации т.н. Третьего мира. Поэтому западное вторжение в Египет следует рассматривать как акт имперской агрессии в отношении народов, освобождающихся от колониального гнёта, и творящих свои нации.
Поддержав Египет, СССР потерял Израиль, и сосредоточился на работе с арабами, а Запад сделал ставку на “крепость Израиль”, и это определило всю дальнейшую динамику вопроса.
4
Тут есть момент, который возвращает нас в тему антисемитизма в СССР, и проясняет его как фактор, который поспособствовал правой политике Израиля.
После Холокоста идея создания государства, которое могло бы служить еврейскому народу домом, и защищать его от гонений, стала безотлагательной необходимостью. Этот сентимент чувствовали, в том числе, советские евреи, чья жизнь в СССР была настолько замечательной, что многие из них хотели уехать прочь за тридевять земель.
СССР ограничивал их иммиграцию. Когда же международное давление дожало этот вопрос, в Израиль хлынула река евреев, которые не только пережили Холокост, но и выросли в условиях, когда им приходилось прятать Трахтенбергов под Ивановыми, чтобы не напороться на “дружбу народов”, которая не давала им ни войти в комнату, ни выйти из неё.
Как вы думаете, уезжая в Израиль, насколько расположенными были эти люди к левым идеям, которые ассоциировались у них не со свободой и справедливостью, а с ложью и лицемерием конкретной системы? Не удивительно, что они оказались столь восприимчивы к проповедям рыночной империи, накачавшей израильских правых деньгами и оружием.
@dadakinder
1
Не будем забывать, что СССР поддержал резолюцию ООН о разделении Палестины на два государства (еврейское и арабское), и одним из первых признал государство Израиль.
Это делалось не от большой любви к еврейскому народу. Как известно, советская эпоха пронизана антисемитизмом, корни которого уходят во времена погромов в Российской Империи. Но прагматизм никто не отменял. Во время Революции 1917-го евреи активно вступали в ряды большевиков, которые остро нуждались в образованных людях (отсюда высокий процент евреев в раннесоветских верхах, и правый термин “жд-большевизм”). Поддерживая Израиль в 1948-м году, советы надеялись на то, что он станет их союзником в Холодной войне.
2
Ситуация изменилась после Суэцкого кризиса: в 1956-м году Египет национализировал Суэцкий канал, который контролировали западные компании. В ответ Великобритания, Франция и Израиль вторглись в Египет, чтобы сместить его президента (Гамаля Абдель Насера) и восстановить свой контроль над каналом.
Отношения Египта и Израиля были конфликтными и до этого вторжения: в ходе войны за независимость Израиля сионисты отбивались от наступления египетской армии, а позже – от антиизраильских диверсий фидаинов. В то же время, израильский Моссад пытался устроить в Египте серию терактов против западных целей, чтобы обвинить в них исламистов и левых, и этим испортить отношения Египта с Англией и США.
Во время Суэцкого кризиса СССР выступил на стороне Египта, пригрозив его противникам ядерным оружием, и используя своё влияние в ООН для оказания дипломатического давления.
Прочувствуйте момент: Осуждая вторжение Запада в Египет, СССР вторгается в Венгрию, а Запад осуждает вторжение СССР в Венгрию, и вторгается в Египет. Обе стороны журят друг друга за вмешательство в судьбу чужих народов, но и та, и другая ведома “шкурой”.
3
Суэцкий канал является одним из главных морских путей в мире. Он обеспечивает кратчайший морской путь между Европой и Азией – в том числе, для нефти из Персидского залива. Без Суэцкого канала цена логистики и реализации регионального влияния в разы возрастает.
Именно по этому каналу США доставляли нефть своим партнёрам по борьбе с “красной угрозой”, Британская империя запитывала свои колонии, а СССР реализовывал экспорт/импорт нефтяных и зерновых грузов в страны, за которые шла борьба “двух идеологий”.
Национализация канала была условием деколонизации т.н. Третьего мира. Поэтому западное вторжение в Египет следует рассматривать как акт имперской агрессии в отношении народов, освобождающихся от колониального гнёта, и творящих свои нации.
Поддержав Египет, СССР потерял Израиль, и сосредоточился на работе с арабами, а Запад сделал ставку на “крепость Израиль”, и это определило всю дальнейшую динамику вопроса.
4
Тут есть момент, который возвращает нас в тему антисемитизма в СССР, и проясняет его как фактор, который поспособствовал правой политике Израиля.
После Холокоста идея создания государства, которое могло бы служить еврейскому народу домом, и защищать его от гонений, стала безотлагательной необходимостью. Этот сентимент чувствовали, в том числе, советские евреи, чья жизнь в СССР была настолько замечательной, что многие из них хотели уехать прочь за тридевять земель.
СССР ограничивал их иммиграцию. Когда же международное давление дожало этот вопрос, в Израиль хлынула река евреев, которые не только пережили Холокост, но и выросли в условиях, когда им приходилось прятать Трахтенбергов под Ивановыми, чтобы не напороться на “дружбу народов”, которая не давала им ни войти в комнату, ни выйти из неё.
Как вы думаете, уезжая в Израиль, насколько расположенными были эти люди к левым идеям, которые ассоциировались у них не со свободой и справедливостью, а с ложью и лицемерием конкретной системы? Не удивительно, что они оказались столь восприимчивы к проповедям рыночной империи, накачавшей израильских правых деньгами и оружием.
@dadakinder
🔥67💩21❤16😢5
“Цивилизованный мир” аплодирует ковровым бомбардировкам Газы. “Не звери” стирают в пыль “этих зверей” – дом за домом.
“А вы как думали будет?” – поддакивает наш человек, мечтающий сидеть за одним столом с белым господином, и пить Баварское над океаном “нелюдей”, которые знают “своё место”.
Сколько же лярдов имперского бабла было влито в наши “гражданские общества”? Всё напрасно. Лекции про инклюзивность, гендер и расизм были забыты по щелчку – вытаращив глаза, “либерал” камлает: “Так их, так их!”.
“Молюсь за Израиль” – пишет в сторис Джастин Бибер поверх фотографии руин Газы.
Европа, годами рассказывающая нам про уважение к радуге точек зрения, метелит дубинками молодёжь на демонстрации в поддержку Палестины. Не пора ли взять с собой на эту площадь друзей, чай и хорошее настроение, Мустафа?
Это – реальное лицо “свободного мира”, столетиями грабившего и насиловавшего Глобальный Юг. Лицемерие даёт сбой. Рука публично тянется к барскому хлысту! “Пора наказать арапчонка!”, – шипит расист с идентичностью демократа.
Фонтаны хорошей русской спермы заливают ленты. Лошак, сбежавший из сытости в сытость, пишет про столкновение “цивилизации” с “хтонью”. Ярость парижских жандармов смакует “борец с диктатурой” Невзоров, который в эти дни активно постит трэш с детскими трупиками, как это было принято в вокзальной прессе из постсоветских 90-х, и сообщает нам, что ЦАХАЛ сносит с лица земли “как дома с террористами, так и дома рядовых бойцов ХАМАС”. В этом случае, фото с детскими трупиками “рядовых бойцов”, разумеется, не прилагаются…
Украинская лента завалена мемом, на котором контур Газы помещён на карту Украины, чтобы показать, насколько мала и незначительна трагедия арабов на фоне “более важных” страданий правильных европейских людей. Да-а-а, интересно, почему Глобальный Юг не спешит помогать Украине, которая снова и снова делает ставку на пана, отворачиваясь от себе подобных “нелюдей”?
Какой вывод могут делать из таких мемов и мнений жители Третьего мира? Такое, что белый человек кем был, тем и остался, и полагаться можно только на своих.
Хочу напомнить, что “арапчонок” и другие “не белые люди” – это человеческое большинство, в отличие от кучки сытых обществ. И если это большинство поднимется в своих разграбленных мирах, и попрёт на метрополии, мало не покажется никому.
Деколонизация – это не лекция на кампусе, не воркшоп с пончиками, и не постер с левой хипстершей, которая кричит “За свободу!”. Деколонизация – это река крови, когда всё, что империя давила, выходит, по-фаноновски, наружу. Все взгляды, все идеи, все лозунги – меркнут. Значение имеет только соотношение сил. В общем, не стоит разжигать костёр, который никто из нас не в силах потушить.
Помимо разжигания, опасность представляет уже запущенный процесс консолидации позиций по различным вопросам под зонтом единого лагеря: если ты за Украину, значит ты должен поддерживать ковровые бомбардировки Газы, а если нет, то, значит, ты против Украины, любишь Россию, и ненавидишь США. Иными словами, происходит формирование глобальных суперблоков единомыслия, исключающих нюансированные позиции и точки зрения на события.
Я в ужасе от того, как быстро выключается человек, и с какой легкостью те, кто ещё вчера пели добрые песни об инклюзивности, сегодня кайфуют от зрелища смертельной силы, разрывающихся домов, и “торжества справедливости”; как вполне образованные мальчики и девочки любых полов визжат с раскрасневшимися лицами о том, что давай, мол, гоу-гоу Израиль, разорви в клочья этих “тварей”, “этих животных”, “эту хтонь”, покажи им “цивилизацию”!
Мы сейчас тупо смотрим геноцид в прямом эфире.
@dadakinder
“А вы как думали будет?” – поддакивает наш человек, мечтающий сидеть за одним столом с белым господином, и пить Баварское над океаном “нелюдей”, которые знают “своё место”.
Сколько же лярдов имперского бабла было влито в наши “гражданские общества”? Всё напрасно. Лекции про инклюзивность, гендер и расизм были забыты по щелчку – вытаращив глаза, “либерал” камлает: “Так их, так их!”.
“Молюсь за Израиль” – пишет в сторис Джастин Бибер поверх фотографии руин Газы.
Европа, годами рассказывающая нам про уважение к радуге точек зрения, метелит дубинками молодёжь на демонстрации в поддержку Палестины. Не пора ли взять с собой на эту площадь друзей, чай и хорошее настроение, Мустафа?
Это – реальное лицо “свободного мира”, столетиями грабившего и насиловавшего Глобальный Юг. Лицемерие даёт сбой. Рука публично тянется к барскому хлысту! “Пора наказать арапчонка!”, – шипит расист с идентичностью демократа.
Фонтаны хорошей русской спермы заливают ленты. Лошак, сбежавший из сытости в сытость, пишет про столкновение “цивилизации” с “хтонью”. Ярость парижских жандармов смакует “борец с диктатурой” Невзоров, который в эти дни активно постит трэш с детскими трупиками, как это было принято в вокзальной прессе из постсоветских 90-х, и сообщает нам, что ЦАХАЛ сносит с лица земли “как дома с террористами, так и дома рядовых бойцов ХАМАС”. В этом случае, фото с детскими трупиками “рядовых бойцов”, разумеется, не прилагаются…
Украинская лента завалена мемом, на котором контур Газы помещён на карту Украины, чтобы показать, насколько мала и незначительна трагедия арабов на фоне “более важных” страданий правильных европейских людей. Да-а-а, интересно, почему Глобальный Юг не спешит помогать Украине, которая снова и снова делает ставку на пана, отворачиваясь от себе подобных “нелюдей”?
Какой вывод могут делать из таких мемов и мнений жители Третьего мира? Такое, что белый человек кем был, тем и остался, и полагаться можно только на своих.
Хочу напомнить, что “арапчонок” и другие “не белые люди” – это человеческое большинство, в отличие от кучки сытых обществ. И если это большинство поднимется в своих разграбленных мирах, и попрёт на метрополии, мало не покажется никому.
Деколонизация – это не лекция на кампусе, не воркшоп с пончиками, и не постер с левой хипстершей, которая кричит “За свободу!”. Деколонизация – это река крови, когда всё, что империя давила, выходит, по-фаноновски, наружу. Все взгляды, все идеи, все лозунги – меркнут. Значение имеет только соотношение сил. В общем, не стоит разжигать костёр, который никто из нас не в силах потушить.
Помимо разжигания, опасность представляет уже запущенный процесс консолидации позиций по различным вопросам под зонтом единого лагеря: если ты за Украину, значит ты должен поддерживать ковровые бомбардировки Газы, а если нет, то, значит, ты против Украины, любишь Россию, и ненавидишь США. Иными словами, происходит формирование глобальных суперблоков единомыслия, исключающих нюансированные позиции и точки зрения на события.
Я в ужасе от того, как быстро выключается человек, и с какой легкостью те, кто ещё вчера пели добрые песни об инклюзивности, сегодня кайфуют от зрелища смертельной силы, разрывающихся домов, и “торжества справедливости”; как вполне образованные мальчики и девочки любых полов визжат с раскрасневшимися лицами о том, что давай, мол, гоу-гоу Израиль, разорви в клочья этих “тварей”, “этих животных”, “эту хтонь”, покажи им “цивилизацию”!
Мы сейчас тупо смотрим геноцид в прямом эфире.
@dadakinder
❤212😢86💩43🔥20😁2😱1
В комментариях под текстами о событиях в Израиле мелькают люди, которые спешат напомнить друзьям Палестины о том, что в Газе нет гей-браков.
На первый взгляд, такие комментарии кажутся странными, учитывая, что в Газе нет не только гей-браков, но и воды, света, лекарств и многих других вещей первой необходимости, на фоне дефицита которых упомянутый вопрос несколько меркнет. Тем паче странно говорить об этом на фоне падающих бомб и океанов крови. Но это так только на первый взгляд…
1
Для Израиля и ряда других государств “радуга” является не идеалом, а прагматичным средством информационной войны.
Первой на это обратила внимание Сара Шульман, – активистка движения за ЛГБТ-права, которая подарила миру понятие “пинквошинг”. Под ним она понимает пропагандистскую стратегию, в рамках которой поддержка ЛГБТ используется как маркетинговый инструмент для оправдания расизма, ксенофобии и эксплуатации на других фронтах.
Схожим понятием является гомонационализм – термин, предложенный Джасбир Пуар, и обозначающий политику использования ЛГБТ-повестки для выражения исламофобии и создания положительного имиджа вокруг неолиберального национализма.
Пинквошинг и гомонационализм – это когда люди закрывают радужным флажком концлагерь, и используют этот самый флажок для того, чтобы подчеркнуть своё “цивилизационное превосходство” над “этими зверьми”. Это не нравится многим представителям ЛГБТ-сообщества, которые чувствуют, что их используют для оправдания апартеида.
2
В секторе Газа действительно нет гей-парадов – на её территории до сих пор действует введённый британцами запрет на однополые отношения между мужчинами (1936).
Понимая права человека как благо, и работая над тем, чтобы этим благом мог пользоваться каждый, безотносительно его индивидуальных особенностей, я также понимаю, что те, кто присовывает ЛГБТ в разговор о Газе, плевать хотели на квиров. Единственная причина, по которой эта тема тут всплывает связана с апологетикой колониальной экспансии. Нет, это не про любовь и уважение к ближнему. Это про то, что “арабы – дикари, и давить их – норм”.
Хотелось бы мне, чтобы в секторе Газа свободно дышали все люди, вне зависимости от их пола, цвета, взглядов и симпатий? Безусловно! Для этого, однако, Газа и её жители должны выбраться из кошмара, в котором их держат, и на который мы не обращаем внимания, требуя, чтобы люди, у которых нет ни страны, ни прав, озаботились инклюзивностью свадьбы.
3
То, что мы, – люди, живущие в других исторических обстоятельствах, – считаем нормой, является нормой ДЛЯ НАС. Но не является универсальной нормой.
Мы можем способствовать тому, чтобы наша норма была привлектальной для других; открывать двери в храмы наших культур и позиций. Но мы не в праве никого в них заталкивать.
Мы не можем ждать от ближнего уважения к разнообразию, которое сами не уважаем, пытаясь переделать этого ближнего под себя.
В мире есть разные культуры, и люди, которые смотрят на мир по-разному. Каждая культура, и каждый народ идёт к тем или иным нормам своим путём.
Да, мы должны принимать гонимых. Создавать для них убежища от нападок. И нести нашу “благую весть” в песне. Но выбор слушать её бит, соглашаться с нами, жить тем или иным образом – такой выбор должен совершать каждый по собственной воле и в соответствии со своими представлениями о должном.
В противном случае наша борьба “за всё хорошее” скрывает за собой обыкновенный империализм, который врывается в чужой дом, “окультуривает туземцев”, отменяя их “дикарские” устои, и прикрывает шкурные интересы гордыней белого господина, который с какой-то стати возомнил себя мерилом цивилизации.
@dadakinder
На первый взгляд, такие комментарии кажутся странными, учитывая, что в Газе нет не только гей-браков, но и воды, света, лекарств и многих других вещей первой необходимости, на фоне дефицита которых упомянутый вопрос несколько меркнет. Тем паче странно говорить об этом на фоне падающих бомб и океанов крови. Но это так только на первый взгляд…
1
Для Израиля и ряда других государств “радуга” является не идеалом, а прагматичным средством информационной войны.
Первой на это обратила внимание Сара Шульман, – активистка движения за ЛГБТ-права, которая подарила миру понятие “пинквошинг”. Под ним она понимает пропагандистскую стратегию, в рамках которой поддержка ЛГБТ используется как маркетинговый инструмент для оправдания расизма, ксенофобии и эксплуатации на других фронтах.
Схожим понятием является гомонационализм – термин, предложенный Джасбир Пуар, и обозначающий политику использования ЛГБТ-повестки для выражения исламофобии и создания положительного имиджа вокруг неолиберального национализма.
Пинквошинг и гомонационализм – это когда люди закрывают радужным флажком концлагерь, и используют этот самый флажок для того, чтобы подчеркнуть своё “цивилизационное превосходство” над “этими зверьми”. Это не нравится многим представителям ЛГБТ-сообщества, которые чувствуют, что их используют для оправдания апартеида.
2
В секторе Газа действительно нет гей-парадов – на её территории до сих пор действует введённый британцами запрет на однополые отношения между мужчинами (1936).
Понимая права человека как благо, и работая над тем, чтобы этим благом мог пользоваться каждый, безотносительно его индивидуальных особенностей, я также понимаю, что те, кто присовывает ЛГБТ в разговор о Газе, плевать хотели на квиров. Единственная причина, по которой эта тема тут всплывает связана с апологетикой колониальной экспансии. Нет, это не про любовь и уважение к ближнему. Это про то, что “арабы – дикари, и давить их – норм”.
Хотелось бы мне, чтобы в секторе Газа свободно дышали все люди, вне зависимости от их пола, цвета, взглядов и симпатий? Безусловно! Для этого, однако, Газа и её жители должны выбраться из кошмара, в котором их держат, и на который мы не обращаем внимания, требуя, чтобы люди, у которых нет ни страны, ни прав, озаботились инклюзивностью свадьбы.
3
То, что мы, – люди, живущие в других исторических обстоятельствах, – считаем нормой, является нормой ДЛЯ НАС. Но не является универсальной нормой.
Мы можем способствовать тому, чтобы наша норма была привлектальной для других; открывать двери в храмы наших культур и позиций. Но мы не в праве никого в них заталкивать.
Мы не можем ждать от ближнего уважения к разнообразию, которое сами не уважаем, пытаясь переделать этого ближнего под себя.
В мире есть разные культуры, и люди, которые смотрят на мир по-разному. Каждая культура, и каждый народ идёт к тем или иным нормам своим путём.
Да, мы должны принимать гонимых. Создавать для них убежища от нападок. И нести нашу “благую весть” в песне. Но выбор слушать её бит, соглашаться с нами, жить тем или иным образом – такой выбор должен совершать каждый по собственной воле и в соответствии со своими представлениями о должном.
В противном случае наша борьба “за всё хорошее” скрывает за собой обыкновенный империализм, который врывается в чужой дом, “окультуривает туземцев”, отменяя их “дикарские” устои, и прикрывает шкурные интересы гордыней белого господина, который с какой-то стати возомнил себя мерилом цивилизации.
@dadakinder
❤226💩26🔥8😱1😢1
Как Израиль проглядел вторжение? Что происходит внутри ХАМАС? Причем тут Иран? И что нас ждёт впереди?
1
Сорванная нормализация отношений между Израилем и Саудовской Аравией, выгодна, в первую очередь, Ирану.
Большинство жителей региона являются, во-первых, арабами, во-вторых, суннитами, тогда как большинство иранцев – во-первых, персы, во-вторых, шииты; т.е. отличающееся меньшинство.
Если бы Саудовская Аравия (самая могущественная страна в арабском мире) наладила отношения с Израилем (крупнейшей военной силой в регионе), её примеру могли последовать другие арабские страны. Для Ирана это означало бы изоляцию и неминуемое геополитическое угасание.
2
В чём разница между суннитами и шиитами?
Если не уходить в дебри исламской теологии, то мусульмане-сунниты ценят общину, и её голос в выборе лидера (халифа), а мусульмане-шииты верят верят в череду духовных лидеров, имамов, которые считаются потомками пророка Мухаммеда. Это влияет на характеры их систем.
Большинство мусульманских стран, включая Египет, Турцию, и Саудовскую Аравию – сунниты. К шиитам относятся Иран, Ирак, Азербайджан и Бахрейн. Значительные шиитские общины есть в Йемене, Ливане, Сирии и Пакистане.
Главный нерв суннитско-шиитских разборок проходит между саудитами и иранцами.
ХАМАС состоит преимущественно из арабов-суннитов, и не является прокси Ирана. Для персо-шиитского Ирана палестинцы – точно такие же “животные”, которыми можно пренебречь, была бы выгодная сделка. Однако по моменту им выгодно помочь, чтобы насолить саудитам и попытаться сохранить своё положение в регионе.
3
ХАМАС не управляет Палестиной. Хамас администрирует сектор Газа, тогда как на Западном берегу реки Иордан действует управление Палестинской автономии во главе с ФАТХ, и там спокойней.
Вся вода, электричество и еда в Газе поступают извне. ХАМАС, который занимается дистрибуцией этих благ, полностью зависит от внешнего мира, и не является полноценной политической силой в смысле автономии и цельности.
Внутри ХАМАС есть куча фракций, и каждая играет свою игру. Гражданское крыло ХАМАС не имеет привычных рычагов контроля над военным крылом. Это не обычная партия. Это власть в тюрьме со всем вытекающим отсюда хаосом.
Этим структурным хаосом отчасти объясняется, почему израильская разведка, считавшаяся одной из лучших в мире, профукала нападение на Израиль. Все они клали на столы папочки с отчётом, который говорил, что нападение маловероятно, потому что по моменту не выгодно ХАМАС. То, что такое нападение произошло, говорит о том, что внутри ХАМАС произошёл переворот.
То, что мы видим – это новая фракция, новый ХАМАС, который отличается особой жестокостью и готовностью к крайним мерам. Что не удивительно, учитывая то положение, в котором находится Газа, и которое способствует подобным мутациям. Однако, ряд экспертов отмечает, что террора в таких масштабах и с таким градусом радикальности не было за всю историю этого “конфликта”.
4
С израильской стороны всё тоже развивается по худшему сценарию. Помимо того, что в стране действует режим апартеидного милитаризма, порядка миллиона граждан Израиля – это люди, которые полностью посвятили себя изучению Торы. Они освобождены от военной службы и почти не платят налогов. Всё это вдохновляет их повышенную фертильность, которая ведёт к росту консервативного населения, не заинтересованного в построении светского общества, и голосующего за правых консерваторов, религиозных фундаменталистов и колонизаторов.
Учитывая, что Израиль пропустил эту атаку, они не знают, кто конкретно за ней стоит, и по кому конкретно нужно бить. Поэтому они заливают Газу бомбами, реализуя, в сущности, этнические чистки. Когда израильская армия развернёт наземную операцию в самой густонаселённой точке земного шара (с населением 2 миллиона человек), передвигаясь, квартал за кварталом, дом за домом, в поисках невидимого врага, начнётся кошмар, от которого никто никогда не отмоется.
@dadakinder
1
Сорванная нормализация отношений между Израилем и Саудовской Аравией, выгодна, в первую очередь, Ирану.
Большинство жителей региона являются, во-первых, арабами, во-вторых, суннитами, тогда как большинство иранцев – во-первых, персы, во-вторых, шииты; т.е. отличающееся меньшинство.
Если бы Саудовская Аравия (самая могущественная страна в арабском мире) наладила отношения с Израилем (крупнейшей военной силой в регионе), её примеру могли последовать другие арабские страны. Для Ирана это означало бы изоляцию и неминуемое геополитическое угасание.
2
В чём разница между суннитами и шиитами?
Если не уходить в дебри исламской теологии, то мусульмане-сунниты ценят общину, и её голос в выборе лидера (халифа), а мусульмане-шииты верят верят в череду духовных лидеров, имамов, которые считаются потомками пророка Мухаммеда. Это влияет на характеры их систем.
Большинство мусульманских стран, включая Египет, Турцию, и Саудовскую Аравию – сунниты. К шиитам относятся Иран, Ирак, Азербайджан и Бахрейн. Значительные шиитские общины есть в Йемене, Ливане, Сирии и Пакистане.
Главный нерв суннитско-шиитских разборок проходит между саудитами и иранцами.
ХАМАС состоит преимущественно из арабов-суннитов, и не является прокси Ирана. Для персо-шиитского Ирана палестинцы – точно такие же “животные”, которыми можно пренебречь, была бы выгодная сделка. Однако по моменту им выгодно помочь, чтобы насолить саудитам и попытаться сохранить своё положение в регионе.
3
ХАМАС не управляет Палестиной. Хамас администрирует сектор Газа, тогда как на Западном берегу реки Иордан действует управление Палестинской автономии во главе с ФАТХ, и там спокойней.
Вся вода, электричество и еда в Газе поступают извне. ХАМАС, который занимается дистрибуцией этих благ, полностью зависит от внешнего мира, и не является полноценной политической силой в смысле автономии и цельности.
Внутри ХАМАС есть куча фракций, и каждая играет свою игру. Гражданское крыло ХАМАС не имеет привычных рычагов контроля над военным крылом. Это не обычная партия. Это власть в тюрьме со всем вытекающим отсюда хаосом.
Этим структурным хаосом отчасти объясняется, почему израильская разведка, считавшаяся одной из лучших в мире, профукала нападение на Израиль. Все они клали на столы папочки с отчётом, который говорил, что нападение маловероятно, потому что по моменту не выгодно ХАМАС. То, что такое нападение произошло, говорит о том, что внутри ХАМАС произошёл переворот.
То, что мы видим – это новая фракция, новый ХАМАС, который отличается особой жестокостью и готовностью к крайним мерам. Что не удивительно, учитывая то положение, в котором находится Газа, и которое способствует подобным мутациям. Однако, ряд экспертов отмечает, что террора в таких масштабах и с таким градусом радикальности не было за всю историю этого “конфликта”.
4
С израильской стороны всё тоже развивается по худшему сценарию. Помимо того, что в стране действует режим апартеидного милитаризма, порядка миллиона граждан Израиля – это люди, которые полностью посвятили себя изучению Торы. Они освобождены от военной службы и почти не платят налогов. Всё это вдохновляет их повышенную фертильность, которая ведёт к росту консервативного населения, не заинтересованного в построении светского общества, и голосующего за правых консерваторов, религиозных фундаменталистов и колонизаторов.
Учитывая, что Израиль пропустил эту атаку, они не знают, кто конкретно за ней стоит, и по кому конкретно нужно бить. Поэтому они заливают Газу бомбами, реализуя, в сущности, этнические чистки. Когда израильская армия развернёт наземную операцию в самой густонаселённой точке земного шара (с населением 2 миллиона человек), передвигаясь, квартал за кварталом, дом за домом, в поисках невидимого врага, начнётся кошмар, от которого никто никогда не отмоется.
@dadakinder
😢88❤31💩9🔥3😱1