То, что происходит в Афганистане – это урок всем странам-сателлитам, верующим в защиту слабеющего американского гегемона: поматросит, и выбросит на помойку, где вас сожрут бешенные собаки.

20 лет военной оккупации, лярды долларов влито, тысячи солдат потеряно, миллионы афганских женщин и детей превращены в беженцев, а их страна – в героиновый притон, и вся эта «демократия» рухнула за ночь, когда империя решила, что пора домой.

Наведём-ка резкость: в 2001-м году, после атаки боевиков Аль-Каиды на башни Всемирного Торгового Центра в Нью-Йорке, США отправились на «войну с терроризмом» в Афганистан. Ни один из 19-и боевиков, участвовавших в теракте 9/11, не был афганцем...

Главным злодеем провозгласили Осаму Бин Ладена. Прежде, чем стать террористом №1, он был «антисоветским воином, чья армия ведёт его страну к миру». Так писала о нём западная пресса в 1993-м году. Почему?

Потому что в борьбе с клятым совком, США финансировали консервативных исламистов в Афганистане. И с их помощью расправились с «совковым» правительством Демократической республики Афганистан, которое ломало консервативные предрассудки, эмансипируя женщин и предоставляя афганцам светское образование. При поддержке США, тысячи афганских социалистов было убито, и к власти в стране пришли Талибы.

Спустя 20 лет военной оккупации и бомбежек мирного населения из боевых дронов, Америка подписывает мирный договор с Талибаном, – врагом, которого сами же и создала, – и через год выводит войска. Оставленный империей режим со всеми его неолиберальными реформами и тренированной американцами полицией оказывается коррумпированной пустышкой, которая мгновенно сдувается, и 2/3 страны оказывается в руках талибов. В момент написания этого текста, победоносные воины Аллаха уже заключают браки с трофейными 12-летними девочками…

По ссылке – свежий заголовок из The New York Times: «США просит Талибан пощадить своё посольство в надвигающейся битве за Кабул».

В США, среднестатистическая белая семья богаче чёрной в 10 раз. Средний доход чёрного человека составляет 60% от дохода белого, а суммарное благосостояние афроамериканцев – 5% от благосостояния их белых соотечественников.

Расист объясняет это «особенностями» чёрного человека, которые на поверку оказываются либо следствиями его угнетения, либо предрассудками.

Учитывая, что одним из фундаментальных условий для роста благосостояния является собственное жильё (из которого получили своё богатство большинство представителей американского среднего класса), для понимания действительных механизмов производства неравенства в США, необходимо заглянуть в историю «квартирного вопроса» в этой стране. В частности, в жилищную политику властей, ответственных за системную несправедливость положения афроамериканцев.

https://dadakinder.com/txt/2021/8/segregation-impact

В американском политическом словаре есть такое понятие как weaponized immigrant. Означает оно иммигранта, обслуживающего интересы империи от лица той или иной этнической группы (кубинцы в Майями, украинцы в Канаде, русские на Брайтоне и т.д.). Речь о правой и праволиберальной диаспоре, поддакивающей политике Вашингтона с трибуны своей национальной идентичности.

Об этом понятии мне напомнил свежий пост Мустафы Найема, в котором он «помнит свою первую родину невероятно свободной, светской, цветущей».

Найем родился в 1981-м году, – когда в стране уже три года шла война, – и покинул Афганистан в 1989-м, когда ему было 8 лет… И, всё же, он запомнил свою родину «невероятно свободной, светской, цветущей». Отметим, что детство Мустафы прошло в Демократической Республике Афганистан, которой правили социалисты.

С 1976-го года отец Мустафы Найема был заместителем министра образования Афганистана. Опять же, при леваках. В 1986-м году он переехал в Советский Союз, где написал диссертацию, и получил от проклятых совков учёную степень кандидата психологических наук в Национальной Академии Наук СССР. Именно благодаря коммунистам отец Мустафы смог спасти своих детей от моджахедов, и перевезти их в Москву.

То, что моджахеды были «борцами за свободу», которых Вашингтон заливал в этом качестве баблом и оружием на борьбу с «красной угрозой», Мустафа не помнит. Он помнит, как «супруга афганского короля ездила по Кабулу на кабриолете с непокрытой головой», но забыл, что этот символ был частью левых реформ, против которых, ещё при этом самом короле, начала нагнетаться консервативная оппозиция из племенных вождей и духовенства.

Помнить об этом с нынешних политических позиций Мустафы не очень удобно. Куда удобнее проскочить левый период афганской истории, оставив от него один кабриолет, и то, для чего ребят типа Найема приглашают на волны очередного «голоса Америки»:

«Советская оккупация в один день поставила целый народ перед абсурдным выбором: остаться жить с коммунистами или бросить семью, уйти в горы и стать партизаном».

Что, к слову, было выбором между той самой «невероятно свободной, светской, цветущей родиной», которую запомнил Мустафа, и 12-летними секс-рабынями в руках консервативных головорезов из забзделой пещеры…

Семья Мустафы свой выбор сделала. И свалила в советскую Москву, благодаря чему Найем остался в живых и сделал карьеру в качестве имперского функционера в одной из новых постсоветских колоний, откуда теперь делится с нами своей избирательной памятью…

Рональд Рейган принимает «борцов за свободу» в Белом Доме (1983)

Совет Национальной Безопасности Украины ввёл санкции против оппозиционного интернет-издания Strana.ua и его редактора Игоря Гужвы. Как и в случае трёх ранее закрытых оппозиционных каналов, санкции были введены без суда и следствия, по указке сверху. Тем временем, Совет по телерадиовещанию призывает лишить лицензии один из немногих уцелевших оппозиционных каналов – «НАШ».

Вот она – вишенка (или клубника?) на торте 30-летия нашей т.н. «независимости»: борьба с «врагами народа», за который решают, что ему смотреть, слушать и читать. «Пятая колонна» будет раздавлена. «Расстрелять, как бешенных собак», – кричали в таких случаях сталинские доярки, ведомые «чувствами верующих», а не буквой закона. Не то, что мы – демократичные украинцы. Украина – не Россия. И не Беларусь. Freedom is our religion :)

Всем, кто поддерживает противоправную и антидемократическую ликвидацию издания Страна.юа, рекомендую хорошенько присмотреться к своим чувствам и мыслям по этому поводу.

Обратите внимание, до чего же просто внутренне согласиться с цензурой, и найти в себе аргументы для её оправдания, когда речь идёт о тех, кого режим объявил «врагами народа», и с кем ты не согласен, потому что читаешь иную, «правильную», «украинскую правду». Запрет этот кажется нам само собой разумеющимся, не так ли? «Ну вы же понимаете. Это – Страна. А в стране война…». Короче, можно, норм, окей…

Вот она – «линия партии» в действии. Смотрите в зеркало – видали, как шустро отваливается у «гражданского общества» уважение к букве закона и прочая болтовня про «европейские ценности»? И это у вас – людей 21-го века, а не каких-то там совков из далёкого прошлого. Которые, в отличие от вас, «и раньше заявляли, что закроем буржуазные газеты, если возьмём власть в руки». Вы и ваши, однако, пришли к власти под другими лозунгами, и с другими обещаниями.

В общем, не забудьте посмотреть в зеркало, когда вам в следующий раз захочется что-то сказать про белорусский тоталитаризм и российскую автократию. И не удивляйтесь, когда рот придут заткнуть вам. Эти бумеранги по-другому не летают.

Мог ли режим найти лучший момент для ликвидации крупнейшего оппозиционного СМИ страны, чем канун Дня Независимости, когда украинскую ленту охватывает патриотический надроч на парадные танки?

В очередной раз наблюдая молчание журналистского цеха по поводу закрытия очередного СМИ, я вспоминаю, как цвет украинской журналистики недавно сажал деревья на Аллее Свободы Слова, и понимаю, что для моих коллег, воспитанных грантом от USAID, нет иного способа успокоить совесть, кроме как согласиться с режимом, мол, «да, эти – враги», и отвернуться в сторону. А что? Не выходить же всем журналистским цехом на протест против нападок на свободу слова, которую гарантирует Конституция?

Чего не понимают наши декоммунизированные сталинские доярки, поддерживающие государственную цензуру, так это того, что запрет одного из трёх крупнейших информационных сайтов страны – это не только удар по конкретным журналистам, которые вам не нравятся, или журналистам вообще, а по базовым демократическим правам и свободам, которые мы так любим декларировать, противопоставляя себя сами знаете кому, но главное – это плевок в лицо миллионам украинских граждан, которых лишили права выбирать, где и какую информацию им потреблять.

Всё это выносит украинское общество за пределы эпитета «демократическое». Плохо ли это? Решать украинцам. В конце концов, демократия – это не единственно возможная форма политического устройства. Но прежде, чем соглашаться на какую-то другую, убедитесь, что вы к этому готовы.

30 лет. Круглая дата. И дурак тоже круглый. Поверил.

Прошлые цепи хуже пришлых. Тех, что нынешние. Которые звенят лучше. Вопрос спорный, конечно. Но мысль об их преимуществах помогает не слышать их звон. Его как бы нет. Есть как бы страна. И слово, чья свобода тоже «как бы».

Люби или заткнись. Служи или вали. Ты патриот или враг? Я – жизнь, которая не помещается в коробочку с родиной бездны. Если раздвинуть её стены – влезу, но кто ж их раздвинет? Тот же, кто раздвигает ноги? Сомневаюсь.

«Бывает и хуже». От осознания этого легче. Не лучше.

По улицам плывут гробами танки. Кретины парадны, нарядны, с шарами. Попы, генералы, чубы, ветераны, кресты и рубахи. Гордятся. «Мы – смерть!».

https://dadakinder.com/txt/2021/8/30-ukraine

Демократическая Республика Афганистан. 1987.

Ситуация с цензурой и противоправными санкциями в отношении украинских граждан ставит перед нашим обществом вопросы, на которые важно ответить:

Могут ли украинские граждане иметь и выражать разные точки зрения на происходящее в их стране? Допустимы ли для украинских граждан точки зрения, которые идут в разрез с «линией партии», являются «ватными» или «совковыми»? Готова ли украинская пресса предоставить платформу для таких точек зрения своих граждан? На страницах какого украинского издания гражданин может выступать с «непатриотических» позиций? Куда, кроме «помоек», ему следует обращаться с критикой рыночных реформ, результатов майдана, декоммунизации, вступления в НАТО, языкового закона, иными взглядами на статус войны, Крыма и «республик»?

Или на все подобные вопросы ответ может быть либо «патриотическим», либо «вражеским»?

КО ДНЮ НЕЗАЛЕЖНОСТИ

Когда Украина праздновала 20 лет своей независимости, я уже был политическим беженцем. 10 лет спустя я по-прежнему беженец. 12 из 30 лет украинского суверенитета я прожил в изгнании. И если вчера моя точка зрения была опасной, то сегодня она ещё и уголовно наказуема. В Украине.

Я с интересом послушаю рассказы о репрессиях в советском прошлом, но мой личный опыт, и моя собственная шкура знакомы с репрессиями в украинском настоящем. Не сомневаюсь, что ситуация с правами и свободами в России или Беларуси – ужасна. Но я – гражданин Украины, и меня первоочерёдно волнует ситуация в моей стране.

Рассказы о демократичности украинского общества, возможно, убеждают тех, кто никогда не сталкивался с Украиной, но не меня – человека, который с ней столкнулся, и каждый день переживает последствия этого столкновения – невозможность быть дома собой – быть своим и по-своему в своей стране.

Я – живое доказательство того, что никакой свободы в Украине нет. И таких, как я – миллионы. Мы – свидетельство того, что в действительности представляет из себя «демократия по-украински». И именно потому мы так раздражаем «патриотов», что уже одним своим бытием мешаем им развидеть реальность, отвернуться от неё, не видеть это кладбище мечты и надежды.

Я люблю людей. И знаю, что в любом, даже самом беспросветном болоте, можно встретить порядочных, честных, добродушных. Но я не люблю Украину. Моя страна не дала мне для этого повода. За что мне её любить? За отсутствие прав и свобод? За принуждение к единомыслию и насилие за неправильную точку зрения? За нищету, разрушенные перспективы и невозможность реализовать себя по-своему, а не согласно ГОСТу? Что Украина может предложить молодому человеку, который хотел бы жить в мультикультурном обществе, где разные – возможны, а не наказуемы?

И, тем не менее, мы навсегда связаны. Следовательно, обречены на диалог с родиной, которую можно не любить, но от которой невозможно сбежать. Потому что она – внутри.