«Тебе больно, плохо, страшно, просто не хочется — но ты все равно встаешь и отсвечиваешь»

Журналист BBC Андрей Козенко рассказал в фб, как пообщался с родной полицией. Прекрасная анекдотическая новелла получилась.

Держите.

***
Открываю я «Медиазону» и вижу: разыскивается по неназванной статье УК. Статья очевидно «инагентская» — конфетно-букетная. В последнем слове, которое я сочинил еще до этого, есть фраза: «Ваша честь, за прошедшие 1,5 года я и двух минут подряд не думал о том, чтобы соблюдать этот закон».

Разыскивали меня по двум саратовским телефонам. Один обычный городской, второй сотовый (?) 8-937. Я честно бил себя по рукам, но я был бы не я, если бы не сделал этого.

— Козенко АДэ 1976 гэрэ, разыскиваете такого? — спрашиваю.
— А вы кто? — спросил голос в трубке.
— Козенко АДэ 1976 гэрэ, - говорю - У вас, кажется, ко мне вопросы.

На том конце трубки явно началось движение, потом голос спросил:
— А вы где?
— В розыске, вашу мать, — подумал я, но вслух сказал: в Европе.

Там явно загружался компьютер с нужными программами, потом голос спросил:

— А где конкретно?
— В Англии, - говорю.
— Так это ты тот самый Козенко, который уехал и теперь про нашу Родину херню пишет?!

Вот тут я завелся.

— Вы там офигели что ли? Я в Саратове провел 30 лет своей жизни. Я в Волжском районе каждую подворотню знал, у меня родные люди там, я в «Липках» первый раз в жизни целовался. И вот по-вашему что? Я каждый день прихожу на работу и думаю: какую бы мне сегодня про Родину-матушку херню написать? Серьезно?

Голос с той стороны, кстати, чуть подобрел.

— Ну и чего ты уехал тогда? - спрашивает.
— Цензура, - говорю. - Про разгон «Ленты.ру» слышали?

Собеседник удивил меня тем, что слышал, хотя сколько лет-то прошло.

— Или вот в «Коммерсанте», - продолжал я, - Идешь на мероприятие, работаешь, десять интервью берешь. А потом возвращаешься в редакцию, а тебе там говорят: Андрюх, извини, но ты лучше сядь с этой своей историей и не отсвечивай.
— Ну и не отсвечивал бы! - клянусь, в этой фразе моего собеседника звучало и сочувствие.
— (я непроизвольно выматерился, но сразу же извинился, прошу учесть это) Вы понимаете, смысл моей работы и заключается в том, чтобы отсвечивать. Тебе больно, плохо, страшно, просто не хочется — но ты все равно встаешь и отсвечиваешь, — говорю.

— Ладно, — продолжил я — Чего звоню-то, собственно. Раз уж вы меня в розыск объявили, то хочу сказать, что я не в шалаше в лесу от вас прячусь. Мой телефон у вас высветился. Хотите, адрес скажу? В переписку вступим. Да и вообще звоните. Будете на Соколовой горе — привет ей от меня.

Расстались мы вполне дружелюбно.

***
«Тебе больно, плохо, страшно, просто не хочется — но ты все равно встаешь и отсвечиваешь» — прекрасная формулировка про журналистику вообще. Она относится не только к крутым репортажам или расследованиям, вообще нет.

Задать неприятный уточняющий вопрос.
Не делать вид, что халтура — это искусство.
Не сглаживать углы и не убирать «неудобную» цитату.
Не выписывать пастораль из страха обидеть.
Всё про это.

Да, масштаб разный, а механизм одинаковый: ты нарушаешь комфортную договоренность о молчании.

Если подумать, в этом — суть профессии. Не единственная составляющая, но зерно. И, если подумать, журналистика — то, что вечно прет против естественных человеческих позывов. Нормальный человек обычно не хочет ссориться, портить отношения, выглядеть душнилой, нарываться, а журналистская оптика регулярно требует обратного. И она определенно несовместима с желанием быть для всех удобным, приятным и «своим».

Не все к этому готовы (и это нормально).

«Ну и не отсвечивал бы!» — универсальное предложение мира журналисту. Как же я люблю тех, кто не соглашается его принять. Из внутреннего зуда, профессионального азарта, желания сохранить самоуважение, особенностей темперамента. Или из любви. Особенно здорово, когда из любви.

#медиалюди #кукухе_в_помощь #правила_работы