Епископ Майкл Карри размышляет о том, как Бог постоянно ведет нас дальше того, что, как нам кажется, мы уже знаем:
Наступает момент, когда Божий GPS указывает направление, которое вызывает у людей дискомфорт. Возможно, это вызовет дискомфорт и у вас самих. Эволюция давно укоренившихся убеждений может стать духовным землетрясением: земля под ногами начинает дрожать, сами линии нашей идентичности смещаются и ищут новое равновесие. Но если мы проходим через это, то обретаем награду: не легкий путь, а участие в том, что Библия называет «миром, превосходящим всякое разумение» — миром от осознания, что мы живем путем любви, без внутреннего противоречия….
Мы, люди, — ходячие клубки противоречий. Я знаю это о себе, и опыт подсказывает, что я не один такой. Как часто говорят о человеческих отношениях: «Все сложно». Да, сложно — и сами мы тоже сложны.
В 2000 году Карри был избран епископом Епископальной церкви в то время, когда церковь переживала споры о полном включении и равенстве ЛГБТК-людей в церковной жизни:
Опыт и дружба давно научили меня тому, что геи и лесбиянки столь же христиане, как и все остальные. Но когда речь заходила о публичном благословении союзов (о браке тогда еще даже не говорили), я оставался пленником негласного неодобрения, с которым вырос. Гомосексуальность должна была оставаться за закрытыми дверями, а не у алтаря.
И всё же в том же самом воспитании… заповедь «люби ближнего твоего» постоянно и настойчиво провозглашалась как основная ценность и обязательство. Именно это убеждение питало движение за гражданские права, благодаря которому сформировалась и моя жизнь. Я слышал это снова и снова. Но почему-то мне не приходило в голову, что эта истина должна быть истинной и для моих друзей-геев и лесбиянок — во всех отношениях.
Как епископ, я торжественно поклялся «хранить веру, единство и дисциплину Церкви». Но я также дал обещание «быть милосердным ко всем, проявлять сострадание к бедным и чужестранцам и защищать тех, у кого нет защитника». И я начал понимать, что верность и букве, и духу этих обещаний приводит меня к настоящему внутреннему противоречию….
Я рос, и мои собственные убеждения менялись. Но можно сказать и иначе: я всё больше открывался тому, чтобы Дух Божий дышал через меня и делал меня новым. В этом источник настоящих личных перемен, развития и преображения — и этому нет конца….
Покойная [мирянка-богослов] Верна Дозьер… была для меня настоящим наставником, учителем и другом души. В своей книге «Мечта Бога» она написала такие слова мудрости: «Мы всегда видим как бы сквозь тусклое стекло, и именно в этом состоит вера. Я буду жить согласно тому лучшему, что могу распознать сегодня. Завтра я могу обнаружить, что ошибался. Но поскольку моя жизнь не строится на том, чтобы всегда быть правым, меня не разрушает то, что я оказался неправ».
Наступает момент, когда Божий GPS указывает направление, которое вызывает у людей дискомфорт. Возможно, это вызовет дискомфорт и у вас самих. Эволюция давно укоренившихся убеждений может стать духовным землетрясением: земля под ногами начинает дрожать, сами линии нашей идентичности смещаются и ищут новое равновесие. Но если мы проходим через это, то обретаем награду: не легкий путь, а участие в том, что Библия называет «миром, превосходящим всякое разумение» — миром от осознания, что мы живем путем любви, без внутреннего противоречия….
Мы, люди, — ходячие клубки противоречий. Я знаю это о себе, и опыт подсказывает, что я не один такой. Как часто говорят о человеческих отношениях: «Все сложно». Да, сложно — и сами мы тоже сложны.
В 2000 году Карри был избран епископом Епископальной церкви в то время, когда церковь переживала споры о полном включении и равенстве ЛГБТК-людей в церковной жизни:
Опыт и дружба давно научили меня тому, что геи и лесбиянки столь же христиане, как и все остальные. Но когда речь заходила о публичном благословении союзов (о браке тогда еще даже не говорили), я оставался пленником негласного неодобрения, с которым вырос. Гомосексуальность должна была оставаться за закрытыми дверями, а не у алтаря.
И всё же в том же самом воспитании… заповедь «люби ближнего твоего» постоянно и настойчиво провозглашалась как основная ценность и обязательство. Именно это убеждение питало движение за гражданские права, благодаря которому сформировалась и моя жизнь. Я слышал это снова и снова. Но почему-то мне не приходило в голову, что эта истина должна быть истинной и для моих друзей-геев и лесбиянок — во всех отношениях.
Как епископ, я торжественно поклялся «хранить веру, единство и дисциплину Церкви». Но я также дал обещание «быть милосердным ко всем, проявлять сострадание к бедным и чужестранцам и защищать тех, у кого нет защитника». И я начал понимать, что верность и букве, и духу этих обещаний приводит меня к настоящему внутреннему противоречию….
Я рос, и мои собственные убеждения менялись. Но можно сказать и иначе: я всё больше открывался тому, чтобы Дух Божий дышал через меня и делал меня новым. В этом источник настоящих личных перемен, развития и преображения — и этому нет конца….
Покойная [мирянка-богослов] Верна Дозьер… была для меня настоящим наставником, учителем и другом души. В своей книге «Мечта Бога» она написала такие слова мудрости: «Мы всегда видим как бы сквозь тусклое стекло, и именно в этом состоит вера. Я буду жить согласно тому лучшему, что могу распознать сегодня. Завтра я могу обнаружить, что ошибался. Но поскольку моя жизнь не строится на том, чтобы всегда быть правым, меня не разрушает то, что я оказался неправ».
Опубликован русский перевод первой энциклики папы Льва XIV, посвященной вызовам искуственного интеллекта. https://cathmos.ru/documents/encziklika-magnifica-humanitas/
❤1
Каждый человек несет свое истинное «я» по-своему, своими словами и в свое время.
— Кэссиди Холл, Queering Contemplation
Сотрудница CAC Кэссиди Холл размышляет о нашей склонности задавать вопросы тем, кого мы воспринимаем как принципиально отличных от нас […]
Обычно мы задаем такие вопросы — а иногда и слишком много таких вопросов — потому что ищем собственного комфорта или самопонимания. Наши вопросы могут рождаться из размышлений о безмерности Божьего образа, запечатленного на нас, внутри нас и вокруг нас. Но мне слишком хорошо знаком вред, который приносят уверенность в собственной правоте, предположения и внутренне усвоенные нормы и ожидания.
Даже если мы отпускаем потребность всё знать или понимать, наше общество всё равно одержимо стремлением всё назвать, присвоить и определить. Работая над документальным фильмом о Томасе Мертоне, я слушала аудиозаписи его потока сознания из его уединенной кельи, и особенно откликнулась на такую фразу: «Я знаю в глубине сердца, что мне не нужно быть определенным, мне не нужно определять самого себя, и всё же у меня аллергия на определения».
Как и большинство из нас, я провела большую часть своей жизни, пытаясь разобраться, назвать и определить окружающие меня вещи…. Но когда мы пытаемся заключить что-то в рамки определения, мы одновременно заключаем в рамки и самих себя. Желание определить или узнать что-то не дает мне права задавать вопросы лишь ради удовлетворения собственного любопытства. Напротив, желание назвать, определить или идентифицировать — это совсем другое приглашение. Это приглашение снова и снова исследовать и держать открытыми собственные определения, собственное имя и собственную идентичность….
Мы постоянно развиваемся, становимся и раскрываемся. Идентичность — это постоянно движущаяся цель, и любая убежденность в том, что личность неизменна и фиксирована, ограничивает нас и нередко даже причиняет вред. Вместо этого мы можем держать то, что думаем о себе, в раскрытых ладонях. Мы можем позволить себе становиться — и это дает нам пространство дышать и расцветать…. Созерцательная жизнь зовет нас к тому же: ослабить хватку за самих себя, за окружающих и даже за Божественное.
Холл призывает нас искать более глубокое понимание самих себя:
Знание ускользает и закрывает возможности за пределами уверенности и окончательных утверждений. Гораздо более истинным, любопытным и захватывающим является бесконечное погружение в то, кем мы являемся как постоянно меняющиеся человеческие существа. Для тех из нас, у кого аллергия на определения: можем ли мы обратиться внутрь себя, чтобы раскрыть собственное становление и расцвет?
Этот шаг в простор нашего собственного бытия поможет нам удерживать вопросы и одновременно приглашать вопросы внутрь. Наше любопытство может свободно двигаться в пространстве возможностей. Бесконечная глубина того, кто мы есть, — это место, куда можно направить собственное свободное и нефиксированное внимание; место молитвы; место, где процветает созерцательная жизнь.
— Кэссиди Холл, Queering Contemplation
Сотрудница CAC Кэссиди Холл размышляет о нашей склонности задавать вопросы тем, кого мы воспринимаем как принципиально отличных от нас […]
Обычно мы задаем такие вопросы — а иногда и слишком много таких вопросов — потому что ищем собственного комфорта или самопонимания. Наши вопросы могут рождаться из размышлений о безмерности Божьего образа, запечатленного на нас, внутри нас и вокруг нас. Но мне слишком хорошо знаком вред, который приносят уверенность в собственной правоте, предположения и внутренне усвоенные нормы и ожидания.
Даже если мы отпускаем потребность всё знать или понимать, наше общество всё равно одержимо стремлением всё назвать, присвоить и определить. Работая над документальным фильмом о Томасе Мертоне, я слушала аудиозаписи его потока сознания из его уединенной кельи, и особенно откликнулась на такую фразу: «Я знаю в глубине сердца, что мне не нужно быть определенным, мне не нужно определять самого себя, и всё же у меня аллергия на определения».
Как и большинство из нас, я провела большую часть своей жизни, пытаясь разобраться, назвать и определить окружающие меня вещи…. Но когда мы пытаемся заключить что-то в рамки определения, мы одновременно заключаем в рамки и самих себя. Желание определить или узнать что-то не дает мне права задавать вопросы лишь ради удовлетворения собственного любопытства. Напротив, желание назвать, определить или идентифицировать — это совсем другое приглашение. Это приглашение снова и снова исследовать и держать открытыми собственные определения, собственное имя и собственную идентичность….
Мы постоянно развиваемся, становимся и раскрываемся. Идентичность — это постоянно движущаяся цель, и любая убежденность в том, что личность неизменна и фиксирована, ограничивает нас и нередко даже причиняет вред. Вместо этого мы можем держать то, что думаем о себе, в раскрытых ладонях. Мы можем позволить себе становиться — и это дает нам пространство дышать и расцветать…. Созерцательная жизнь зовет нас к тому же: ослабить хватку за самих себя, за окружающих и даже за Божественное.
Холл призывает нас искать более глубокое понимание самих себя:
Знание ускользает и закрывает возможности за пределами уверенности и окончательных утверждений. Гораздо более истинным, любопытным и захватывающим является бесконечное погружение в то, кем мы являемся как постоянно меняющиеся человеческие существа. Для тех из нас, у кого аллергия на определения: можем ли мы обратиться внутрь себя, чтобы раскрыть собственное становление и расцвет?
Этот шаг в простор нашего собственного бытия поможет нам удерживать вопросы и одновременно приглашать вопросы внутрь. Наше любопытство может свободно двигаться в пространстве возможностей. Бесконечная глубина того, кто мы есть, — это место, куда можно направить собственное свободное и нефиксированное внимание; место молитвы; место, где процветает созерцательная жизнь.
Преподобная доктор Джеки Льюис размышляет об освобождающей силе безусловной любви:
Если вы родитель, то присутствуете при важных моментах открытия и роста на протяжении всего пути…. Вы можете делиться мудростью и одновременно учиться мудрости у человека, который формируется прямо у вас на глазах. Наблюдайте, замечайте, смотрите, что рождается; празднуйте тайну того, что раскрывается. Насколько можете, направляйте своего ребенка, чтобы сохранить его в безопасности, но при этом создавайте смелое пространство, где он сможет экспериментировать и становиться самим собой….
Ваша любовь — щедрая, сильная, бесстрашная любовь — окружит ребенка разрешением быть собой и уверенностью в том, что он может стать лучшей версией себя. Он будет согреваться в вашей любви, и она постепенно превратится в любовь к самому себе — уникальному и прекрасному. Глубоко принятая любовь даст вашему ребенку возможность твердо стоять на ногах и сказать: «Меня достаточно. Я любим».
В любых отношениях глубокая и бесстрашная любовь заставляет нас пересекать границы и рубежи, чтобы узнавать друг друга, поддерживать друг друга и исцелять друг друга. Когда мы это делаем, когда становимся безрассудно щедрыми в своей привязанности и проявляем неудержимую доброту к соседу через улицу или на другом конце мира, между нами возникает новое пространство.
Мы создаем пространство для открытий и любопытства, для обучения и роста. Мы создаем пространство для обмена историями и для того, чтобы меняться благодаря тому, чем делимся. Это пространство пограничья, пространство mestizaje — пространства «и то, и другое». Это такое пространство, где мы можем обогатить собственное знание тем, что знает другой; развить тот вид понимания, который У. Э. Б. Дюбуа называл «двойным сознанием». Мы можем научиться видеть мир не только через свои истории и своими глазами, но и через истории и мировоззрение того, кого принято считать «другим».
Это пространство изменяет нас и взращивает эмпатию. Это и есть ubuntu…. Нам нужно лишь открыть глаза, посмотреть через комнату, через улицу, через разделение, через границу — и протянуть руку соседу, предлагая ему свою руку, свое сострадание и свое сердце.
Льюис признает, что любить бывает трудно даже тех, кто ближе всего к нам, если они не соответствуют нашим ожиданиям:
Знаете, какая работа может оказаться самой рискованной, самой неудобной, самой расширяющей сердце и преодолевающей границы? Любовь к тем невозможным людям, которые являются вашими родственниками.
Прямо у вас дома, среди самых близких соседей, есть люди, которые способны действовать вам на нервы сильнее всех остальных. Ваш подросток, который каждый день переживает внутренний конфликт по поводу того, кто он есть, настолько, что вам хочется его встряхнуть. Ваш взрослый сын, который снова вернулся жить домой, потому что не может позволить себе собственное жилье…. Ваш супруг или супруга, которые показывают такие стороны своей личности, что вам хочется собрать чемоданы и уйти….
Эти самые близкие соседи тоже нуждаются в любви. Даже если вы с ними не согласны. Даже если не можете их исправить. Когда вы любите их через границы различий, когда держите их в благодати, вы любите их по-настоящему сильно и бесстрашно.
Если вы родитель, то присутствуете при важных моментах открытия и роста на протяжении всего пути…. Вы можете делиться мудростью и одновременно учиться мудрости у человека, который формируется прямо у вас на глазах. Наблюдайте, замечайте, смотрите, что рождается; празднуйте тайну того, что раскрывается. Насколько можете, направляйте своего ребенка, чтобы сохранить его в безопасности, но при этом создавайте смелое пространство, где он сможет экспериментировать и становиться самим собой….
Ваша любовь — щедрая, сильная, бесстрашная любовь — окружит ребенка разрешением быть собой и уверенностью в том, что он может стать лучшей версией себя. Он будет согреваться в вашей любви, и она постепенно превратится в любовь к самому себе — уникальному и прекрасному. Глубоко принятая любовь даст вашему ребенку возможность твердо стоять на ногах и сказать: «Меня достаточно. Я любим».
В любых отношениях глубокая и бесстрашная любовь заставляет нас пересекать границы и рубежи, чтобы узнавать друг друга, поддерживать друг друга и исцелять друг друга. Когда мы это делаем, когда становимся безрассудно щедрыми в своей привязанности и проявляем неудержимую доброту к соседу через улицу или на другом конце мира, между нами возникает новое пространство.
Мы создаем пространство для открытий и любопытства, для обучения и роста. Мы создаем пространство для обмена историями и для того, чтобы меняться благодаря тому, чем делимся. Это пространство пограничья, пространство mestizaje — пространства «и то, и другое». Это такое пространство, где мы можем обогатить собственное знание тем, что знает другой; развить тот вид понимания, который У. Э. Б. Дюбуа называл «двойным сознанием». Мы можем научиться видеть мир не только через свои истории и своими глазами, но и через истории и мировоззрение того, кого принято считать «другим».
Это пространство изменяет нас и взращивает эмпатию. Это и есть ubuntu…. Нам нужно лишь открыть глаза, посмотреть через комнату, через улицу, через разделение, через границу — и протянуть руку соседу, предлагая ему свою руку, свое сострадание и свое сердце.
Льюис признает, что любить бывает трудно даже тех, кто ближе всего к нам, если они не соответствуют нашим ожиданиям:
Знаете, какая работа может оказаться самой рискованной, самой неудобной, самой расширяющей сердце и преодолевающей границы? Любовь к тем невозможным людям, которые являются вашими родственниками.
Прямо у вас дома, среди самых близких соседей, есть люди, которые способны действовать вам на нервы сильнее всех остальных. Ваш подросток, который каждый день переживает внутренний конфликт по поводу того, кто он есть, настолько, что вам хочется его встряхнуть. Ваш взрослый сын, который снова вернулся жить домой, потому что не может позволить себе собственное жилье…. Ваш супруг или супруга, которые показывают такие стороны своей личности, что вам хочется собрать чемоданы и уйти….
Эти самые близкие соседи тоже нуждаются в любви. Даже если вы с ними не согласны. Даже если не можете их исправить. Когда вы любите их через границы различий, когда держите их в благодати, вы любите их по-настоящему сильно и бесстрашно.
Воплоти меня.
Вспыхни, как пламя,
и отбрось большие тени,
в которых я смогу жить.
— Райнер Мария Рильке, Часослов
Отец Ричард Рор приглашает нас познавать и принимать себя и других людей во всей нашей сложности:
Для тех из вас, кто любит Иисуса: осознаёте ли вы, что любой Бог, достойный этого имени, включает в Себя и превосходит вероисповедания и деноминации, время и пространство, народы и этнические группы, а также все многообразие гендерной и сексуальной идентичности, простираясь до пределов всего, что мы можем видеть, переживать и чему можем радоваться? Мы — не только наш пол, национальность, этническое происхождение, цвет кожи или социальный класс. Это не качества нашего истинного «я» в Боге! Почему же мы позволяем временным костюмам — тому, что Томас Мертон называл «ложным я», — выдавать себя за наше подлинное существо, за душу, которая всегда «сокрыта со Христом в Боге» (Колоссянам 3:3)?
Ты — дитя Божье и всегда им останешься, даже если сам в это не веришь. И таков каждый человек! Бог создал нас всех. Мы все — дети Божьи. [1]
Не поймите меня неправильно. Я не говорю, что социальные идентичности не имеют значения в нашей жизни. Прежде чем мы сможем увидеть себя как «одно», нам необходимо вступить в отношения с «другим» и научиться ценить его во всей его индивидуальности и уникальности.
Бог любит и создает каждого из нас как уникальное существо с особыми дарами и собственными трудностями. Если мы остаемся маленькими и «прячем свой свет под сосудом», тогда почти не остается места, куда Бог мог бы войти, действовать через нас и вместе с нами ради мира! [2]
Священница Епископальной церкви Элизабет Эдман рассказывает историю о том, как в детстве ей пришлось бросить вызов ожиданиям окружающих:
Я родилась в Форт-Смите, штат Арканзас, в 1962 году. Мир, в котором я выросла, был построен на жестких противопоставлениях: белые/черные, капиталисты/коммунисты, север/юг. Ах да, и еще мужчины/женщины. Для этой девчонки-сорванца такая схема не работала.
Когда мне было пять лет, мне пришлось буквально тащить маму в отдел мальчишеской обуви, чтобы посмотреть кеды.
— Мама, иди сюда! Покажу тебе, какие я хочу!
Когда я принесла выбранную пару продавцу, он сказал:
— Это мальчишеские ботинки.
Мама перебила его:
— Да, пожалуйста, размер четвертый.
Моя мама была певицей. Быть самой собой для неё означало иметь мужество свидетельствовать о присутствии Бога в священной музыке, которую она любила. Можно было видеть, как она полностью доверяет себя Богу, входя в то пространство между небом и землей, где раскрывался её лучший голос и её лучшее «я».
Христианство — это прежде всего о том, чтобы быть тем, кто ты есть. Именно это, как мне кажется, Иисус пытался нам сказать: направь всё своё существо к священному. Не потому, что я так велю, не потому, что этого требует Писание. Делай это потому, что это и есть ты. Потому что именно таким тебя создал Бог.
Бог создал каждого из нас сложным и многогранным существом — и сделал это не случайно. Поэтому, если вы хотите почтить Бога, вот первый шаг: узнайте, кто вы есть. Будьте тем, кто вы есть. Будьте тем человеком, которым Бог вас создал. Аминь.
Вспыхни, как пламя,
и отбрось большие тени,
в которых я смогу жить.
— Райнер Мария Рильке, Часослов
Отец Ричард Рор приглашает нас познавать и принимать себя и других людей во всей нашей сложности:
Для тех из вас, кто любит Иисуса: осознаёте ли вы, что любой Бог, достойный этого имени, включает в Себя и превосходит вероисповедания и деноминации, время и пространство, народы и этнические группы, а также все многообразие гендерной и сексуальной идентичности, простираясь до пределов всего, что мы можем видеть, переживать и чему можем радоваться? Мы — не только наш пол, национальность, этническое происхождение, цвет кожи или социальный класс. Это не качества нашего истинного «я» в Боге! Почему же мы позволяем временным костюмам — тому, что Томас Мертон называл «ложным я», — выдавать себя за наше подлинное существо, за душу, которая всегда «сокрыта со Христом в Боге» (Колоссянам 3:3)?
Ты — дитя Божье и всегда им останешься, даже если сам в это не веришь. И таков каждый человек! Бог создал нас всех. Мы все — дети Божьи. [1]
Не поймите меня неправильно. Я не говорю, что социальные идентичности не имеют значения в нашей жизни. Прежде чем мы сможем увидеть себя как «одно», нам необходимо вступить в отношения с «другим» и научиться ценить его во всей его индивидуальности и уникальности.
Бог любит и создает каждого из нас как уникальное существо с особыми дарами и собственными трудностями. Если мы остаемся маленькими и «прячем свой свет под сосудом», тогда почти не остается места, куда Бог мог бы войти, действовать через нас и вместе с нами ради мира! [2]
Священница Епископальной церкви Элизабет Эдман рассказывает историю о том, как в детстве ей пришлось бросить вызов ожиданиям окружающих:
Я родилась в Форт-Смите, штат Арканзас, в 1962 году. Мир, в котором я выросла, был построен на жестких противопоставлениях: белые/черные, капиталисты/коммунисты, север/юг. Ах да, и еще мужчины/женщины. Для этой девчонки-сорванца такая схема не работала.
Когда мне было пять лет, мне пришлось буквально тащить маму в отдел мальчишеской обуви, чтобы посмотреть кеды.
— Мама, иди сюда! Покажу тебе, какие я хочу!
Когда я принесла выбранную пару продавцу, он сказал:
— Это мальчишеские ботинки.
Мама перебила его:
— Да, пожалуйста, размер четвертый.
Моя мама была певицей. Быть самой собой для неё означало иметь мужество свидетельствовать о присутствии Бога в священной музыке, которую она любила. Можно было видеть, как она полностью доверяет себя Богу, входя в то пространство между небом и землей, где раскрывался её лучший голос и её лучшее «я».
Христианство — это прежде всего о том, чтобы быть тем, кто ты есть. Именно это, как мне кажется, Иисус пытался нам сказать: направь всё своё существо к священному. Не потому, что я так велю, не потому, что этого требует Писание. Делай это потому, что это и есть ты. Потому что именно таким тебя создал Бог.
Бог создал каждого из нас сложным и многогранным существом — и сделал это не случайно. Поэтому, если вы хотите почтить Бога, вот первый шаг: узнайте, кто вы есть. Будьте тем, кто вы есть. Будьте тем человеком, которым Бог вас создал. Аминь.
Отец Ричард Рор размышляет о том, как понимание Троицы как взаимоотношения побуждает нас жить в более глубоком общении с Богом и всей жизнью:
Гениальность учения о Троице обладает силой изменить наше представление о вселенной. Мы почти ничего не знаем о Существе, которое называем Богом, кроме того, что этот Бог есть совершенное дарение и совершенное принятие. Сама природа Бога — это общение, восприимчивость и щедрость, стопроцентно свободный и ничем не ограниченный диалог между Тремя. Всё начинается с Трёх! Это не просто абстрактная идея; это фундаментальный образец самой реальности. Реальность представляет собой полное и непрерывное дарение себя и совершенную, смиренную открытость к принятию; именно такова форма и структура бытия, каким мы его знаем. Это источник, образец и цель всей реальности.
Замечательно жить в наше время, когда многие учёные — физики, астрономы и другие исследователи — подтверждают истинность этой взаимосвязанной природы реальности. Заглядывая в микроскопы и телескопы, они видят тот же самый образец всеобщей взаимосвязи. Они обнаруживают, что если реальность вообще можно как-то определить, то она абсолютно реляционна, то есть основана на отношениях. Это то, что когда-то знали наши предки на интуитивном и духовном уровне. Однако после эпохи Просвещения, по крайней мере на Западе, многие люди фактически отвергли возможность взаимосвязи и взаимного бытия. Мы в основном стали производить индивидуалистов, которые пытаются спасти себя посредством правильных интеллектуальных убеждений.
Такое понимание религии не является тайной участия. Это не тайна самоотдачи; здесь вообще не требуется никакого предания себя. Вместо этого всё превращается в поиск правильной информации, что делает нас лишь более гордыми и сосредоточенными на себе. Это делает подлинное сообщество менее возможным, что ясно видно в нашей политике и международных отношениях. Каждый оказывается предоставлен самому себе, и единственный вопрос, который, кажется, задают многие христиане, звучит так: «Как мне попасть на небо?» Но это даже не евангельский вопрос! Это вопрос эго. Это не вопрос Троицы, живущей внутри нас.
Сегодня нам необходима обращённость к этому основополагающему пониманию Бога как взаимоотношения. Только люди, пережившие такое обращение, могут по-настоящему обратиться ко Христу, не исказив свою веру. Если нет первичного понимания Иисуса как Личности Троицы, Иисус начинает использоваться для наших националистических и эгоцентрических целей — как средство достижения власти или как билет в рай.
Можем ли мы все обратиться не просто к Иисусу (как бы странно это ни звучало), а к Троице, в которой Иисус Христос действительно существует? Только внутри тайны Троицы мы можем начать понимать то, о чём говорит Иисус, ту тайну, в которую Он нас приглашает, и подлинный смысл спасения.
Гениальность учения о Троице обладает силой изменить наше представление о вселенной. Мы почти ничего не знаем о Существе, которое называем Богом, кроме того, что этот Бог есть совершенное дарение и совершенное принятие. Сама природа Бога — это общение, восприимчивость и щедрость, стопроцентно свободный и ничем не ограниченный диалог между Тремя. Всё начинается с Трёх! Это не просто абстрактная идея; это фундаментальный образец самой реальности. Реальность представляет собой полное и непрерывное дарение себя и совершенную, смиренную открытость к принятию; именно такова форма и структура бытия, каким мы его знаем. Это источник, образец и цель всей реальности.
Замечательно жить в наше время, когда многие учёные — физики, астрономы и другие исследователи — подтверждают истинность этой взаимосвязанной природы реальности. Заглядывая в микроскопы и телескопы, они видят тот же самый образец всеобщей взаимосвязи. Они обнаруживают, что если реальность вообще можно как-то определить, то она абсолютно реляционна, то есть основана на отношениях. Это то, что когда-то знали наши предки на интуитивном и духовном уровне. Однако после эпохи Просвещения, по крайней мере на Западе, многие люди фактически отвергли возможность взаимосвязи и взаимного бытия. Мы в основном стали производить индивидуалистов, которые пытаются спасти себя посредством правильных интеллектуальных убеждений.
Такое понимание религии не является тайной участия. Это не тайна самоотдачи; здесь вообще не требуется никакого предания себя. Вместо этого всё превращается в поиск правильной информации, что делает нас лишь более гордыми и сосредоточенными на себе. Это делает подлинное сообщество менее возможным, что ясно видно в нашей политике и международных отношениях. Каждый оказывается предоставлен самому себе, и единственный вопрос, который, кажется, задают многие христиане, звучит так: «Как мне попасть на небо?» Но это даже не евангельский вопрос! Это вопрос эго. Это не вопрос Троицы, живущей внутри нас.
Сегодня нам необходима обращённость к этому основополагающему пониманию Бога как взаимоотношения. Только люди, пережившие такое обращение, могут по-настоящему обратиться ко Христу, не исказив свою веру. Если нет первичного понимания Иисуса как Личности Троицы, Иисус начинает использоваться для наших националистических и эгоцентрических целей — как средство достижения власти или как билет в рай.
Можем ли мы все обратиться не просто к Иисусу (как бы странно это ни звучало), а к Троице, в которой Иисус Христос действительно существует? Только внутри тайны Троицы мы можем начать понимать то, о чём говорит Иисус, ту тайну, в которую Он нас приглашает, и подлинный смысл спасения.
Отец Ричард Рор описывает взаимоотношения как саму природу Бога и реальности:
Христианская вера в Троицу утверждает, что Бог есть абсолютная взаимосвязанность. Бог — это наше слово для обозначения предельной экосистемы, которая удерживает всё сущее в позитивных взаимоотношениях (см. Колоссянам 1:17). Пока мы находимся в честных и любящих отношениях с тем, что находится прямо перед нами, Дух может продолжать действовать в нас, через нас и ради нас.
Иисус приходит в мир как обнажённый, беззащитный младенец, полностью зависящий от отношений с другими людьми. Такая обнажённая уязвимость означает, что мы позволяем инаковости других влиять на нас и изменять нас. Когда мы считаем, что другие не могут нас изменить или чему-то научить, мы лишаем их всякого влияния на нашу жизнь. Когда мы отгораживаемся от них, думая, что способны существовать сами по себе, мы духовно мертвы. На самом деле ничто не существует в одиночку! По самой своей природе мы подобны Троице и живём в абсолютной взаимосвязанности. Мы называем это любовью.
Мы действительно созданы для любви, и вне любви очень быстро умираем. Если мы начинаем с Троицы, тогда любящие взаимоотношения оказываются универсальным образцом и самой природой нашего бытия. Когда же мы начинаем с философского понятия бытия, а затем пытаемся убедить всех, что это бытие на самом деле является любовью, успех оказывается весьма ограниченным.
Я служу священником более пятидесяти лет и могу сказать, что многие христиане, похоже, больше боятся Бога, чем любят Его. Печально, но христиане не являются более любящими людьми, чем остальные; иногда мы даже менее любящие, чем другие. В определённом смысле это неизбежно, если наши отношения с Богом основаны прежде всего на страхе, если Дух не ввёл нас в любовь между Отцом и Сыном.
В некотором отношении именно Духа Святого труднее всего описать. Иисус говорит: «Дух дышит, где хочет» (Иоанна 3:8). Послание Иисуса нам совершенно ясно: не пытайтесь контролировать Духа; не пытайтесь определять, откуда Он приходит, куда направляется или кто Им обладает. Верить, что только наша группа обладает Духом или истиной, — это проявление коллективного нарциссизма.
На менее зрелых уровнях каждая группа стремится «положить Бога в свой карман» и утверждать, что Бог любит только её. Но такое убеждение не имеет ничего общего с Божьей любовью. Это не поиск Истины или Святой Тайны, а поиск контроля. Это поиск малого «я», стремление почувствовать своё превосходство и существовать отдельно от других.
Я не контролирую эту Святую Тайну и не распоряжаюсь ею. Я не претендую на её полное понимание; всё, что я знаю, — это то, что она постоянно влечёт меня через всё происходящее. Каждое проявление, каждое богоявление Бога призывает к самоотдаче, общению и близости.
Христианская вера в Троицу утверждает, что Бог есть абсолютная взаимосвязанность. Бог — это наше слово для обозначения предельной экосистемы, которая удерживает всё сущее в позитивных взаимоотношениях (см. Колоссянам 1:17). Пока мы находимся в честных и любящих отношениях с тем, что находится прямо перед нами, Дух может продолжать действовать в нас, через нас и ради нас.
Иисус приходит в мир как обнажённый, беззащитный младенец, полностью зависящий от отношений с другими людьми. Такая обнажённая уязвимость означает, что мы позволяем инаковости других влиять на нас и изменять нас. Когда мы считаем, что другие не могут нас изменить или чему-то научить, мы лишаем их всякого влияния на нашу жизнь. Когда мы отгораживаемся от них, думая, что способны существовать сами по себе, мы духовно мертвы. На самом деле ничто не существует в одиночку! По самой своей природе мы подобны Троице и живём в абсолютной взаимосвязанности. Мы называем это любовью.
Мы действительно созданы для любви, и вне любви очень быстро умираем. Если мы начинаем с Троицы, тогда любящие взаимоотношения оказываются универсальным образцом и самой природой нашего бытия. Когда же мы начинаем с философского понятия бытия, а затем пытаемся убедить всех, что это бытие на самом деле является любовью, успех оказывается весьма ограниченным.
Я служу священником более пятидесяти лет и могу сказать, что многие христиане, похоже, больше боятся Бога, чем любят Его. Печально, но христиане не являются более любящими людьми, чем остальные; иногда мы даже менее любящие, чем другие. В определённом смысле это неизбежно, если наши отношения с Богом основаны прежде всего на страхе, если Дух не ввёл нас в любовь между Отцом и Сыном.
В некотором отношении именно Духа Святого труднее всего описать. Иисус говорит: «Дух дышит, где хочет» (Иоанна 3:8). Послание Иисуса нам совершенно ясно: не пытайтесь контролировать Духа; не пытайтесь определять, откуда Он приходит, куда направляется или кто Им обладает. Верить, что только наша группа обладает Духом или истиной, — это проявление коллективного нарциссизма.
На менее зрелых уровнях каждая группа стремится «положить Бога в свой карман» и утверждать, что Бог любит только её. Но такое убеждение не имеет ничего общего с Божьей любовью. Это не поиск Истины или Святой Тайны, а поиск контроля. Это поиск малого «я», стремление почувствовать своё превосходство и существовать отдельно от других.
Я не контролирую эту Святую Тайну и не распоряжаюсь ею. Я не претендую на её полное понимание; всё, что я знаю, — это то, что она постоянно влечёт меня через всё происходящее. Каждое проявление, каждое богоявление Бога призывает к самоотдаче, общению и близости.
Почётный преподаватель CAC Синтия Буржо подчёркивает, что главным качеством Царства Божьего является опыт взаимного пребывания — с Богом и друг с другом.
Отличительная черта этого сознания Царства состоит в том, что оно не видит разделения — ни между Богом и людьми, ни между людьми и другими людьми. И именно эти две истины лежат в основе всего, что говорил и делал Иисус.
Нет разделения между Богом и человеком. Когда Иисус говорит об этом единстве, Он не имеет в виду восточное понимание тождества сущности, согласно которому я сам по себе являюсь божественным. Скорее, Он говорит о полном взаимном пребывании друг в друге: я пребываю в Боге, Бог пребывает в тебе, ты пребываешь в Боге, а мы пребываем друг в друге.
Самый прекрасный образ этого единства Иисус использует, когда говорит: «Я есмь виноградная лоза, а вы ветви. Пребудьте во Мне, и Я в вас» (см. Иоанна 15:4–5). Несколькими стихами позже Он говорит: «Как возлюбил Меня Отец, так и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей» (Иоанна 15:9).
Хотя Иисус действительно утверждает, что «Я и Отец — одно» (Иоанна 10:30), Он не рассматривает это как исключительную привилегию. Напротив, это реальность, разделяемая всеми людьми. Нет разделения между человеком и Богом именно благодаря этому взаимному пребыванию друг в друге, которое выражает неделимую реальность Божественной любви.
Мы втекаем в Бога — и Бог втекает в нас, потому что такова природа любви: она течёт и распространяется. И когда мы таким образом отдаём себя друг другу, лоза даёт жизнь и целостность ветви, а ветвь делает видимым то, чем является лоза. Целое и часть живут вместе в взаимной любящей взаимности; каждая принадлежит другой и зависит от другой, чтобы явить полноту любви. Таково видение Иисуса: отсутствие разделения между человеческим и Божественным.
Нет разделения между человеком и человеком — это столь же мощная и столь же трудная идея.
Одно из самых известных наставлений Иисуса звучит так: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Марка 12:31; Матфея 22:39). Но почти всегда мы понимаем эти слова неправильно. Мы слышим: «Люби ближнего так же сильно, как любишь себя».
Однако если внимательно прислушаться к словам Иисуса, там нет никакого «так же сильно, как». Там просто сказано: «Люби ближнего как самого себя» — как продолжение собственного бытия. Это полное осознание того, что твой ближний — это ты сам.
Здесь нет двух отдельных личностей, одна из которых стремится к своему благу за счёт другой или оказывает другой благотворительность. Есть лишь две клетки одной великой Жизни. Каждая из них одинаково драгоценна и необходима. И когда эти две клетки начинают перетекать друг в друга, переживая эту единую Жизнь изнутри, они обнаруживают, что «положить душу свою за друзей своих» (Иоанна 15:13) — это не потеря себя, а огромное расширение собственного «я».
Потому что неделимая реальность любви и есть единственное подлинное Я.
Отличительная черта этого сознания Царства состоит в том, что оно не видит разделения — ни между Богом и людьми, ни между людьми и другими людьми. И именно эти две истины лежат в основе всего, что говорил и делал Иисус.
Нет разделения между Богом и человеком. Когда Иисус говорит об этом единстве, Он не имеет в виду восточное понимание тождества сущности, согласно которому я сам по себе являюсь божественным. Скорее, Он говорит о полном взаимном пребывании друг в друге: я пребываю в Боге, Бог пребывает в тебе, ты пребываешь в Боге, а мы пребываем друг в друге.
Самый прекрасный образ этого единства Иисус использует, когда говорит: «Я есмь виноградная лоза, а вы ветви. Пребудьте во Мне, и Я в вас» (см. Иоанна 15:4–5). Несколькими стихами позже Он говорит: «Как возлюбил Меня Отец, так и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей» (Иоанна 15:9).
Хотя Иисус действительно утверждает, что «Я и Отец — одно» (Иоанна 10:30), Он не рассматривает это как исключительную привилегию. Напротив, это реальность, разделяемая всеми людьми. Нет разделения между человеком и Богом именно благодаря этому взаимному пребыванию друг в друге, которое выражает неделимую реальность Божественной любви.
Мы втекаем в Бога — и Бог втекает в нас, потому что такова природа любви: она течёт и распространяется. И когда мы таким образом отдаём себя друг другу, лоза даёт жизнь и целостность ветви, а ветвь делает видимым то, чем является лоза. Целое и часть живут вместе в взаимной любящей взаимности; каждая принадлежит другой и зависит от другой, чтобы явить полноту любви. Таково видение Иисуса: отсутствие разделения между человеческим и Божественным.
Нет разделения между человеком и человеком — это столь же мощная и столь же трудная идея.
Одно из самых известных наставлений Иисуса звучит так: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Марка 12:31; Матфея 22:39). Но почти всегда мы понимаем эти слова неправильно. Мы слышим: «Люби ближнего так же сильно, как любишь себя».
Однако если внимательно прислушаться к словам Иисуса, там нет никакого «так же сильно, как». Там просто сказано: «Люби ближнего как самого себя» — как продолжение собственного бытия. Это полное осознание того, что твой ближний — это ты сам.
Здесь нет двух отдельных личностей, одна из которых стремится к своему благу за счёт другой или оказывает другой благотворительность. Есть лишь две клетки одной великой Жизни. Каждая из них одинаково драгоценна и необходима. И когда эти две клетки начинают перетекать друг в друга, переживая эту единую Жизнь изнутри, они обнаруживают, что «положить душу свою за друзей своих» (Иоанна 15:13) — это не потеря себя, а огромное расширение собственного «я».
Потому что неделимая реальность любви и есть единственное подлинное Я.