Войди в свой покой и затвори дверь для того, чтобы молиться. Вот как следует это делать. Мы молимся в покое, когда полностью освобождаем сердце из суеты мыслей и забот и открываемся Богу. Мы молимся при закрытых дверях, когда, не размыкая уст, призываем Того, чье внимание сосредоточено не на наших словах, но на нашем сердце. Мы молимся втайне, когда обращаемся к Богу только сердцем и сосредоточенной душой. Сохраняй глубокое безмолвие во время молитвы. Пусть молитва будет частой, но краткой.

Иоанн Кассиан «Собеседования»

Отец Ричард Рор приглашает нас со смирением принять истину о том, что мы избраны Богом:

В одиннадцатой главе Послания к Римлянам апостол Павел пытается объяснить, что означает избрание. Говоря об избрании еврейского народа, он утверждает, что Божий дар и Божье призвание непреложны и неотменимы (Рим. 11:29). Но вместе с тем Павел говорит, что избрание никак не связано с нашей достойностью — и именно это нашему мышлению, привыкшему к принципу «заслужил — получил», понять особенно трудно.

Божий выбор зависит только от Самого Бога, а не от того, достойны ли мы или готовы ли к нему. Никто никогда не бывает полностью готов. Более того, готовность приходит именно через переживание собственного избрания и через согласие принять его. Это тонкая мысль, но она лежит в самом основании библейской веры. Всё Священное Писание вновь и вновь показывает, что Бог избирает недостойных, слабых, грешных и сокрушённых, чтобы никто не мог хвалиться перед Ним. Мы всего лишь орудия в руках Бога. Когда мы любим Бога и ближних, это Сам Бог действует через нас и в нас.

Павел также говорит, что избрание дано ради того, чтобы человек познал милость Божью (см. Рим. 11:30–31). Избрание древнего Израиля не было предназначено для того, чтобы народ чувствовал себя выше других или считал себя единственным спасённым. Именно на этом уровне часто и останавливается незрелая религиозность. Павел же ясно говорит, что избрание необходимо для того, чтобы мы узнали, что значит быть возлюбленными Богом и испытать Его милосердие. Только тогда мы сможем передать этот опыт всем остальным.

Лишь тогда мы становимся пригодными орудиями, способными рассказать другим, что значит быть любимыми, избранными, значимыми, принятыми, находиться под любящим взглядом Бога и видеть своё истинное отражение в самом совершенном Зеркале.

Когда мы переживаем такую любовь Бога, мы понимаем, что никогда не сможем ответить Ему такой же совершенной любовью. Но именно эта невозможность полностью возлюбить Бога удерживает нас в пространстве духовного желания — мы продолжаем искать Его, тосковать по Нему и стремиться к большему. И это хорошо. Осознание того, что мы ещё не достигли полноты, сохраняет в нас смирение и честность. Оно постоянно напоминает нам о нашей нужде в Божьем милосердии. Мы понимаем, что собственными силами никогда не сможем всё сделать правильно.

Я думаю, что религия — одновременно лучшее и худшее, что существует. Она способна породить самых ограниченных, мелочных, замкнутых на себе и даже расистски настроенных людей, которые остаются на первой ступени духовного пути и говорят: «Мы правы. Мы избраны. Мы — Божий народ». Но их вера так и не преобразила их, поэтому они не умеют передавать опыт избрания другим. Если нет живых отношений любви с Богом, религия перестаёт вести человека вперёд, перестаёт его изменять и преображать. Тогда она превращается лишь в декорацию для духовного элитаризма.

Библейская история действительно начинается с избрания немногих. Но её движение всегда направлено к всеобщему избранию, в котором есть место каждому человеку. И только те, кто прежде сами пережили безграничную щедрость Божьей любви, способны свидетельствовать другим о её всеобъемлющем и открытом для всех характере.


Поблагодарить и поддержать рассылку можно:
PayPal: https://paypal.me/baznica

Стать партнером и поддерживать регулярными платежами:
Патреон https://www.patreon.com/bralispavels
Бусти https://boosty.to/pavels

Отец Ричард Рор обращается к Божьему завету с еврейским народом, чтобы показать: избрание целиком основывается на Божьей инициативе, а не на наших заслугах.

Впервые идея благодати появляется в Еврейских Писаниях через понятие избрания. Со временем это избрание получает название «заветной любви», потому что постепенно становится взаимным дарением и принятием. Но эта любовь всегда начинается со стороны Бога. Именно Бог первым обращается к народу древнего Израиля, а люди постепенно учатся доверять этой любви и отвечать на неё взаимностью.

Вся Библия свидетельствует о непрестанном движении к близости и единению между Творцом и творением. Чтобы такое единение стало возможным, между двумя сторонами должно существовать хотя бы некоторое сходство, родство или даже своего рода «общая природа». Иными словами, в нас должно быть нечто Божье, что стремится найти своё Источник.

Особенно ясно эта вживлённая в человека благодать раскрывается в личности Иисуса. Он знает, что пребывает в единстве с Богом. Иисус понимает, что именно Бог в Нём знает, любит, исцеляет и служит. Он полностью доверяет своей глубочайшей сущности и никогда не сомневается в ней. В этом и заключается уникальность Его Божественного сыновства.

Мы же часто сомневаемся в своей подлинной сущности, отвергаем её или вовсе забываем о ней. Нам трудно поверить, что мы уже любимы Богом, потому что эту любовь мы не выбирали, не создавали и не заслуживали. Именно эта ничем не обусловленная дарованность и составляет сущность благодати. И именно поэтому нам так трудно ей довериться.

Да, именно Бог в нас всегда ищет Бога и узнаёт Его, потому что подобное узнаёт подобное. Мы были предназначены друг для друга ещё прежде создания мира (Еф. 1:4–6). Возможно, величайшая благодать состоит в том, чтобы однажды увидеть: всё с самого начала является благодатью. И уже само осознание этого — тоже благодать.

Бог любит древний еврейский народ — и каждого из нас — не потому, что мы хороши. Бог любит нас потому, что Сам свободно и сознательно избрал любить. Принятие Божьей любви никогда не было соревнованием за достойность. Это чрезвычайно трудно принять почти каждому человеку. В конечном счёте здесь требуется не столько понимание, сколько доверчивое предание себя Богу.

Гордый человек редко способен покориться, пока не будет «низложен с престолов», как говорит Мария (Лк. 1:52). Всё это просто не укладывается в работу нашего сознания, привыкшего мыслить категориями противопоставления, оценки, соперничества и сравнения.

Бог любит тебя не потому, что ты добр. Бог любит тебя потому, что добр Сам Бог. И именно благодаря этому ты можешь стать добрым, черпая жизнь из бесконечного Источника Божьей благости.

Чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь: Бог всегда остаётся Тем, Кто всё дарует, а мы — теми, кто всё принимает. Бог всегда и во всём первым проявляет инициативу в моей жизни, а я лишь иногда отвечаю — да и то весьма неохотно. Но, похоже, даже моего ответа величиной с горчичное зерно достаточно для смиренного Бога, хотя горчичное зерно и является «самым малым из всех семян» (Мф. 13:32).

Бог использует всё, что мы Ему приносим, каким бы малым оно ни было, и тем самым расширяет пространство нашей свободы. Иначе это была бы не заветная любовь, а простое принуждение. Бог вкладывает в наши сердца желание искать ещё большей близости с Ним и тем самым пробуждает в нас всё более глубокую жажду Самого Бога.

В десятой главе книги Деяний апостол Пётр переживает видение, открывающее ему всеобъемлющую Божью любовь ко всем людям и народам, а не только к древнему Израилю. Писательница Барбара Браун Тейлор описывает этот переломный момент в истории раннего христианства. Пётр встречается с язычником Корнилием и рассказывает собравшимся о том, чему научил его Святой Дух через это видение:

Пётр начал с того, что рассказал им о том, что сам только что понял:

«Истинно познаю, что Бог нелицеприязен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему».

Если после этих слов кто-то в той комнате смог спокойно дышать хотя бы минуту, значит, с ним было что-то не так. Ведь Пётр только что произнёс то, на что никто на земле не давал ему разрешения. Он открыл двери Церкви тем, кого прежде из неё исключали, людям, с которыми ему вообще не полагалось общаться. Он не посоветовался с Иерусалимом. Он даже не привёл ни одного места из Писания в подтверждение своих слов. Основанием для них стало новое откровение, которое Бог только что дал ему, и его убеждение, что Иисус Христос — Господь всех. Не некоторых, а всех.

Пока Пётр ещё говорил, Святой Дух сошёл на всех присутствующих — как на евреев, пришедших вместе с Петром, так и на всех домашних Корнилия. Все начали говорить на иных языках и прославлять Бога, так что Пётру было трудно даже продолжать свою речь. И тогда же, без промедления, все они приняли крещение.

Из-за этого у Петра возникли серьёзные проблемы. Когда он вернулся в Иерусалим, братья-иудеи резко осудили его. С их точки зрения, Пётр предал своих. Он переступил границу между Божьим народом и всеми остальными. Он нарушил Закон — то единственное, что определяло их самосознание и казалось совершенно не подлежащим обсуждению.

Как можно мягче Пётр рассказал им обо всём, что произошло. Он объяснил, что Бог освободил его от прежнего понимания — от обязательности иудейских пищевых предписаний, — но вместо этого дал ему нечто гораздо большее: видение, которое охватывало всех живых существ и всех людей. Только Бог имеет право назвать кого-либо чистым или нечистым. Пётр никого не предавал.

«Если же Бог дал им тот же дар, какой дал и нам, уверовавшим в Господа Иисуса Христа, — сказал Пётр, — то кто я такой, чтобы препятствовать Богу?»

После этих слов все замолчали. А затем прославили Бога, говоря:

«Значит, и язычникам Бог даровал покаяние, ведущее к жизни».

И как часто мы в Церкви пытаемся определить, где Дух может действовать, а где не может, тогда как Бог просит нас лишь об одном: стараться не отставать от Духа, куда бы Он ни вёл.

«И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твоё; и будешь ты в благословение. Я благословлю благословляющих тебя, и злословящего тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные».

— Бытие 12:1–4

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».

— Иоанна 3:16

Брайан Макларен размышляет о том, как Божье обещание Аврааму в Бытии 12:1–4 помогло ему по-новому понять Иоанна 3:16 и преодолеть узкое, исключительное толкование этого стиха, характерное для евангельской традиции, в которой он вырос.

Выдающийся британский миссиолог Лесли Ньюбигин говорил, что слова, обращённые Богом к Аврааму в Бытии 12:1–4, являются ответом на величайшую ересь — или, по крайней мере, на самую опасную идею — в истории монотеизма. Многие люди понимают Божье благословение как нечто исключительное: будто Бог благословляет одних, исключая при этом всех остальных.

Но, как подчёркивает Ньюбигин, это совсем не так. Уже в первой главе книги Бытия, где Бог благословляет всё творение — день и ночь, землю и море, растения и животных, животных и человека, — видно, что Божье благословение изначально носит всеобщий характер. Такова природа Самого Бога. Он подобен неиссякаемому источнику, из которого непрерывно изливается благословение.

Когда Бог призывает Авраама (тогда ещё Аврама), Он благословляет его и его потомков не для того, чтобы отделить их от других народов, а ради блага этих народов.

Божьи благословения не являются исключительной привилегией — они даны для служения другим.

Макларен показывает, как часто понимали Иоанна 3:16, и противопоставляет этому подлинное библейское понимание благословения, которое всегда связано с любовью и служением ближним:

Именно так многих учили понимать Иоанна 3:16. Всё, что требуется, — поднять руку, сказать «да» обещанным избранным привилегиям, и тогда тебя объявят «рождённым свыше христианином». Это означает, что ты получаешь бесплатный билет в безопасный, защищённый и радостный рай — для себя и только для себя — навсегда.

Но именно об этом не говорят ни Бытие 12, ни Иоанна 3:16, несмотря на чрезвычайную популярность такого понимания.

Бог избирает Авраама не для того, чтобы его потомки обладали исключительными привилегиями, а для того, чтобы они несли глубокую ответственность и служили всем народам земли. Бог избирает Авраама не вопреки другим людям, а ради их блага и благословения.

Как говорил Лесли Ньюбигин, невозможно присвоить Божье благословение только себе, своей расе, своей культуре или своей религии и при этом игнорировать слова: «и благословятся в тебе все племена земные».

Иисус говорит, что Божье желание заключается не в том, чтобы осудить кого-либо или всех людей, а в том, чтобы спасти всех.

Иными словами, Божье благословение не носит исключительного характера — оно имеет предназначение. Мы благословлены не для того, чтобы отделиться от других, а для того, чтобы самим стать благословением для других. Через нас другие люди также могут войти в широкий и щедрый круг Божьего благословения.

Поблагодарить брата Павла и поддержать можно: PayPal: https://paypal.me/baznica
Стать партнером и поддерживать регулярными платежами:
Патреон https://www.patreon.com/bralispavels
Бусти https://boosty.to/pavels

Отец Ричард пишет о преображающей силе принятия того, что мы уже любимы Богом:

Мы способны преображать других лишь настолько, насколько сами были преображены. Мы можем вести людей только настолько далеко, насколько прошли сами. Мы не можем по-настоящему убедить другого человека в том, что он добр, ценен и уникален, пока сами глубоко не осознаем этого о себе.

Когда, как я иногда говорю, мы получаем собственную «нарциссическую подпитку», то перестаём нуждаться в постоянном внимании к себе. Тогда у нас появляется достаточно времени и сил, чтобы помогать другим раскрывать своё достоинство, свою силу и свою уникальность. Только тот, кто сам знает, что он любим, способен передавать другим опыт этой любви.

Если понимать избрание не как всеобъемлющее избрание (то есть как избрание ради того, чтобы передавать этот дар другим), религия почти неизбежно превращается в систему исключения «неизбранных», «недостойных» или «нечистых». Она становится системой моего собственного превосходства и принадлежности, а не Благой вестью для всего мира. Именно этого Иисус никогда не делал.

В любом понимании избрания как исключительной привилегии избранный человек перестаёт воспринимать свой опыт как дар для других и начинает считать его исключительно собственной привилегией. Так рождается самодовольная и высокомерная религиозность.

Я призываю вас не спеша перечитать Второзаконие 7:7–9 и одиннадцатую главу Послания к Римлянам. Там Моисей и Павел удивительно глубоко раскрывают смысл избрания. Оно дано не для того, чтобы человек почувствовал своё превосходство над другими или чтобы возникло общество «лучших людей». Напротив, Бог собирает слабых и раненых, чтобы через них показать Свою силу исцелять и преображать.

Иисус прекрасно понимал, какие наглядные примеры лучше всего подтверждают Его весть о преображении:

«Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (см. Лк. 5:31–32).

Жизнь святых и мистиков никогда не указывает на них самих. Она всегда направляет взгляд дальше — к Тому, Кто избрал их, использовал их и возлюбил. Именно поэтому они становятся для нас примером.

Позволить себе быть возлюбленными Богом — значит действительно стать Его возлюбленными. Позволить себе быть избранными — значит принять своё избрание. Позволить себе быть благословлёнными — значит войти в благословение.

Как же трудно человеку принять, что он уже принят, особенно если это принятие исходит от Бога. Для этого требуется особое смирение — смирение, позволяющее довериться этой любви. И ещё большее смирение нужно для того, чтобы продолжать верить в неё каждый день.

Каждый, кого Бог использовал в Своём деле, знает эту истину: Бог сначала избирает человека, а затем использует его. И способность быть полезным Богу рождается прежде всего из готовности позволить Богу избрать себя. Какой удивительный парадокс!

Божья любовь постоянна и непреложна. Наша задача — лишь открыться ей и позволить ей нас преображать. Нет абсолютно ничего, что мы могли бы сделать, чтобы Бог любил нас больше, чем любит сейчас. И нет ничего, что могло бы заставить Бога любить нас меньше.

Эта любовь уже дана нам — хотим мы того или нет. Разница лишь в одном: одни позволяют ей войти в свою жизнь, а другие нет. И те и другие одинаково любимы Богом. Но первые живут этой любовью, радуются ей и снова и снова черпают из неё новую жизнь.

Позорно, что христианские церкви по всему миру всегда проповедали слабым кротость, смирение и всё то, что Ницше назвал бы „рабскими свойствами“, и почти никогда, за редкими исключениями не противостояли власть имеющим, не говорили им, что им нет места в христианском мире. Мы очень далеки от святителя Амвросия Медиоланского, который запретил императору Феодосию доступ в храм, потому что тот правил с жестокостью. Мы очень далеки от святителя Филиппа Московского, который в конечном итоге был убит по повелению Ивана Грозного, потому что противостоял ему. Где церковные руководители (это относится и ко мне, в мою малую меру), которые выступают против тех, кто имеет власть поработить и власть освободить? Которые говорят: „Тебе нет места в Церкви, ты не можешь причащаться, ты не можешь быть членом общины, потому что ты поставил себя вне её“. И то, что по праву относится к христианской Церкви (вину которой я разделяю), справедливо и по отношению ко всем организациям, ко всем сообществам верующих или к политическим группам, которые могли бы перестать притеснять, могли бы отказаться от несправедливости, перестать разрушать человеческую жизнь, человеческую культуру и то, что люди ценят в жизни.
Митрополит Антоний Сурожский

Для богослова Дианы Л. Хейз вопрос «Кто я?» является одним из центральных вопросов веры:

Кто я? Я — дитя Божье, независимо от того, чёрный я, смуглый, жёлтый, краснокожий или белый, потому что для Бога не существует рас. Не существует для Бога и других разделений — между мусульманами, иудеями, христианами, индуистами или представителями любых иных религий, потому что Бог есть Бог всего человечества, каким бы именем Его ни называли.

Все мы созданы по образу и подобию Божьему, и это творение Бог без всяких оговорок назвал добрым.

Почему я нахожусь на этой земле именно сейчас и именно здесь? Чтобы участвовать в созидании Божьего Царства, признавая — и, что ещё важнее, утверждая — наше совместное происхождение от Бога со всем человечеством, а значит, и присутствие Бога в каждом человеке, которого я встречаю на своём пути.

Я призвана, как и каждый человек, вносить свой вклад в восстановление такого сообщества, где каждому найдётся место и каждый будет принят.

Хейз размышляет о том, чему мы можем научиться у тех, кто редко ощущал себя любимым в своих семьях, культурах или церковных общинах:

Те, кого общество считает «наименьшими», уже знают ответ на самый важный духовный вопрос нашего времени:

«Кем Ты, Боже, называешь меня — и всё человечество?»

Они знают это не потому, что их жизнь проста и безмятежна. Напротив, подобно Иову, они прошли через испытания и выстояли. Их повседневная жизнь — это постоянная борьба за выживание. Именно поэтому они всё ближе приближаются к Богу, Который один способен ответить на глубочайшие стремления человеческого сердца.

Разве не настало время нам самим учиться у тех, кто перенёс больше всего страданий, но при этом сохранил глубокую и питающую духовную жизнь, дающую силы продолжать ежедневную борьбу?

Все мы ответственны друг за друга. Бог возложил на каждого из нас призвание идти Его путём: любить каждого человека так, как Бог любит нас, искать не собственной выгоды и успеха, а блага других.

Мы сможем жить так лишь тогда, когда откажемся от всех тех «измов», которые продолжают разделять человечество: предрассудков, основанных на расе, национальности, поле, социальном положении, сексуальной ориентации или религиозной принадлежности.

Мы должны снять с себя те духовные шоры, которые сами надели и которые ограничивают наше видение, не позволяя увидеть свет Божий, сияющий в лице каждого человека.

Мы призваны стать единым народом Божьим, созидая сообщество верующих, отвергающее узкий, дуалистический взгляд на мир.

«Кем Ты, Боже, называешь нас?»

Мы — Твои дети. Мы можем быть потерянными и блуждать в запутанном и растерянном мире, но мы никогда не оставлены, никогда не забыты и никогда не одиноки.

Мы — Твои избранные, которым даровано знание жизни и смерти и способность, по Твоей благодати, использовать это знание для выбора жизни во всём её многообразии и для преображения этого мира в пространство Твоего Царства.

Именно в этом состоит наш вызов в новом столетии и, возможно, во всём новом тысячелетии.

Да будет Бог и впредь благословлять нас Своей мудростью и любовью, чтобы мы вновь обрели полноту жизни в Святом Духе и позволили Ему преобразить нас.

Закончил чтение двух курсов в киевском образовательном центре Реалис. "Богословие искусственного интеллекта. ИИ для церкви" и "Христианство и медиа". Прекрасный опыт, надеемся сотрудничать и дальше. Ну а кому интересно - приглашайте.

В течение следующих двух недель ежедневные медитации будут посвящены заповедям блаженства (Матфея 5:1–16) — основным наставлениям Иисуса из Нагорной проповеди. Преподаватель Центра созерцательного действия Брайан Макларен помогает представить эту сцену:

Представьте себя в Галилее, на продуваемом ветрами склоне холма неподалеку от небольшого рыбацкого городка Капернаума. Стаи птиц кружат в небе и опускаются на землю. Внизу сверкает голубая гладь Галилейского моря, отражая ясное полуденное небо.

Небольшая группа учеников окружает молодого человека лет тридцати. Он сидит, как это было принято у раввинов того времени. За внутренним кругом учеников простираются огромные толпы людей, которые словно подслушивают то, чему Он их учит. Они долго ждали этого дня. Сегодня Иисус откроет им самую суть Своей вести.

Иисус начинает весьма необычно. Он использует слово «блаженны», чтобы ответить на вопрос о нашей идентичности, на вопрос о том, кем мы хотим быть. Во времена Иисуса сказать: «Блаженны эти люди» означало: «Обратите внимание: именно такими людьми стоит стремиться стать». Это противоположно словам: «Горе тем людям» или «Прокляты те люди», что означало: «Заметьте: вы совершенно не должны быть похожими на них».

Его слова, несомненно, удивляют всех, потому что обычно мы живем по совсем другим правилам:

* Делайте всё возможное, чтобы стать богатыми и влиятельными.
* Закаляйте себя и подавляйте любые чувства утраты.
* Измеряйте свой успех тем, насколько часто думаете только о себе и собственном счастье.
* Будьте независимыми и напористыми, жаждите всё более высокого положения в обществе.
* Немедленно отвечайте ударом на удар и тщательно берегите свою репутацию, чтобы всегда оставаться популярными.

Но Иисус совершенно иначе определяет, что такое успех и подлинное благополучие. Он предлагает такую идентичность, которая основана на солидарности, чуткости и ненасилии. Он прославляет тех, кто жаждет справедливости, воплощает сострадание и живет с внутренней целостностью, без лицемерия и двойственности. Он создает новый образ героя — не воина, не руководителя корпорации и не политика, а мужественного и стойкого миротворца, который стремится предотвращать насилие и готов вместе с Ним страдать, следуя пророческой традиции справедливости.

Галилейское солнце палит всё сильнее. Но люди продолжают ловить каждое слово Иисуса. Они чувствуют, что в них самих и между ними происходит нечто глубокое, способное изменить всю жизнь. Иисус не просто пытается вернуть их религию к какому-то идеальному прошлому. Он также не подстрекает к беспорядкам. Напротив, Он побуждает слушателей задуматься о том, кто они сейчас, кем хотят стать, какими людьми станут и что хотят сделать со своей жизнью.

Размышляя сегодня над словами Иисуса, мы присоединяемся к тем людям на галилейском холме и вместе с ними задаемся вопросом: кто мы сегодня и кем хотим стать завтра.

И, слушая Иисуса, каждый из нас где-то в глубине сердца понимает: если я приму эту новую идентичность, то для меня изменится всё. Изменится абсолютно всё.

Отец Ричард Рор рассматривает первую заповедь блаженства как призыв к внутренней свободе — ключу к участию в Царстве Божьем:

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».
— Матфея 5:3

Какое потрясающее начало! Это чрезвычайно важные слова — ключ ко всему, чему учит Иисус. Иначе Он не поставил бы их в самое начало Своей проповеди. Трудно представить, что столь радикальное высказывание со временем стало настолько привычным и обыденным.

Возможно, Матфей намеренно смягчил первоначальную формулировку, которую мы находим у Луки и в неканоническом Евангелии от Фомы. Евангелие от Луки обращено прежде всего к бедным, поэтому он сохраняет суровые слова Иисуса в том виде, как, по мнению многих исследователей, они были произнесены изначально: «Блаженны вы, нищие» (Луки 6:20).

Матфей же писал для более устойчивой, даже среднего достатка, иудейской общины, поэтому говорит: «Блаженны нищие духом». Однако смысл остается тем же. Быть нищим духом — значит жить без потребности доказывать собственную праведность. Это внутренняя пустота, не нуждающаяся в том, чтобы поддерживать свою репутацию. Если люди среднего класса действительно становятся нищими духом, то со временем они могут стать бедными и в материальном смысле. Иными словами, они уже не будут тратить остаток своей жизни на погоню за богатством, потому что будут знать нечто более важное.

Исследователи христианского Писания обращают внимание на то, что для обозначения крестьян обычно использовалось греческое слово tapeinoi. Но ни Матфей, ни Лука не употребляют его здесь. Они используют слово ptōchoi, которое буквально означает «совершенно опустошенные», «согбенные». Это нищие, попрошайки, люди, которые в глазах мира ничего не значат и которым уже нечего терять. Иисус говорит им: «Блаженны вы, потому что именно вы свободнее всех».

Чем выше наше положение в существующей системе, тем сильнее она держит нас в плену. И наоборот, чем дальше мы находимся от этой системы, тем больше свободы обретаем. Когда человек занимает высокое положение, от него ожидают, что он будет представлять систему, поддерживать ее и подтверждать ее правоту. Цена истины может оказаться очень высокой. Поэтому мы нередко говорим то, что необходимо для выживания, чтобы сохранить расположение окружающих и поддержать единство своей группы.

«Блаженны нищие духом» (Матфея 5:3) — те, кому не нужно играть во все эти игры. Иисус предлагает здесь совершенно иной общественный порядок, радикально отличающийся от общепринятого.

Обратите внимание, что Он использует настоящее время: «их есть Царство Небесное» (Матфея 5:3). Он не говорит: «будет их». Это означает, что Царство Божие — не только будущее. Оно уже здесь, сейчас. Мы становимся свободными уже сегодня, если нам больше нечего защищать, нечего доказывать и нечего оправдывать.

Отец Ричард Рор размышляет о священной природе нашей способности скорбеть — как о собственной боли, так и о боли всего мира:

«Блаженны плачущие, ибо они утешатся».
— Матфея 5:4

В этой заповеди блаженства Иисус говорит о тех, кто плачет, о тех, у кого есть причины для скорби. Это люди, которые чувствуют боль мира. Иисус говорит, что именно те, кто способен скорбеть, кто способен плакать, приблизятся к сердцу Бога и благодаря этому смогут по-настоящему понять Его.

Иисус прославляет тех, кто плачет, — тех, кто способен проявить солидарность со страданием мира и не пытается от него отгородиться. Скорбь о собственном грехе и о грехе мира — это совсем не то же самое, что ненависть к себе или к другим. Такое состояние плача, если можно так выразиться, позволяет нам нести боль мира, не пытаясь немедленно найти виновных и жертв. Вместо этого мы признаём трагическую реальность, в которой оказались пленниками обе стороны. Божьи слёзы всегда проливаются обо всех — о нашем общем изгнании из истинного Дома. [1]

Исследовательница Нового Завета Эми-Джилл Левин объясняет, что слушатели Иисуса неизбежно услышали бы в этих словах отголоски пророка Исаии, возвещавшего утешение:

Эта заповедь блаженства особенно глубоко откликается последователям Иисуса, поскольку восходит к иудейской традиции… Текст, который Иисус частично цитирует в Своей проповеди в назаретской синагоге (Луки 4), говорит:

«Дух Господа Бога на Мне… Он послал Меня благовествовать нищим, исцелять сокрушённых сердцем, возвещать пленным освобождение и узникам открытие темницы… утешить всех скорбящих; возложить на скорбящих Сиона венец вместо пепла, елей радости вместо плача, одежду хвалы вместо унылого духа…» (Исаии 61:1–3).

Исаия утешает скорбящих Сиона, говоря им, что их поколение — не последнее. То, чего они, возможно, не увидят исполненным, увидят их дети и внуки. Скорбеть в Израиле означает помнить, что мы не одиноки. С нами не только наши друзья и родные, но и поколения, жившие до нас, и поколения, которые придут после нас. И в этом мы находим утешение. [2]

Отец Ричард видит в способности скорбеть ту внутреннюю нить, которая соединяет Десять заповедей и Заповеди блаженства:

Скорбь можно назвать пророческим «путём слёз» — путём, на котором мы опускаем свои защитные барьеры. Это резко отличается от более привычного для нас пути героического самоутверждения, исполнения заповедей, послушания, силы, гнева и даже оправданного насилия. Чтобы победить своё эго и открыть себя полноте сознания — а значит, и пугающим глубинам собственного бессознательного, — необходимо сначала стать уязвимым, позволить себе быть «раненым». Это, по сути, путь от Десяти заповедей к восьми Заповедям блаженства. Именно этот путь пророки показали нам две с половиной тысячи лет назад, и именно его нам сегодня необходимо вновь обрести — как по внутреннему стремлению, так и по необходимости.

Отец Ричард Рор объясняет, почему третья заповедь блаженства одновременно потрясла и утешила слушателей Иисуса:

«Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю».
— Матфея 5:5

Третья заповедь блаженства почти дословно повторяет слова из Псалма 36(37):11: «Кроткие наследуют землю». Некоторые переводят слово «кроткие» как «ненасильственные», но наиболее привычный перевод — «кроткие» или «смиренные». Здесь скрыта глубокая ирония. Если в Палестине времен Иисуса существовала особенно ненавистная группа людей, то это были землевладельцы — те, кто владел землей. Никто не становился владельцем земли иначе как посредством насилия и угнетения, удерживая ее в своих руках и заставляя бесправных крестьян отдавать часть своего урожая. Эти землевладельцы вовсе не были кроткими или смиренными. Поэтому Иисус переворачивает привычную картину мира и говорит: «Нет, именно вы, смиренные, в конце концов будете владеть этой землей». [1]

Писательница Мика Бойетт размышляет о том, как слушатели Иисуса могли понять этот парадокс — что именно кроткие «наследуют землю»:

Иисус говорит, что те, кто не имеет власти, и те, кто добровольно отказывается от своей власти, именно они наследуют землю. Слово, переведенное как «земля», можно также перевести как «страна» или «земельный удел». Люди, сидевшие перед Ним, конечно же, не были землевладельцами. Скорее всего, они были теми, кого сегодня мы назвали бы арендаторами или издольщиками, — людьми, обрабатывавшими землю для богатого хозяина, которому самому не приходилось пачкать руки.

«Блаженны бессильные, — говорит Иисус. — Они наследуют землю». Они поймут, что земля всегда принадлежала им. Здесь Он касается одной из важнейших истин духовной жизни: наше владение всегда временно. По словам псалмопевца, человек подобен траве: сегодня он есть, а завтра исчезает. Мы лишь управители, а земля остается еще долго после того, как мы сами вновь становимся прахом. По-настоящему владеет ею только Бог. В Божьем замысле о мире само понятие собственности оказывается иллюзией.

Когда мы смиряемся, когда перестаем цепляться за то, что пытались удержать и контролировать, мы начинаем понимать, что именно те, кто считает себя владельцами земли, живут в иллюзии. А те, кто отказался от власти, и те, кто никогда ею не обладал, наследуют подлинную реальность.

Кажется, именно эту тайну Иисус открывает Своим слушателям: власть, с которой мы рождаемся, и власть, которую приобретаем в течение жизни, — всего лишь мираж. В подлинной реальности власть может существовать только как нечто разделяемое с другими.

Вот что означает кротость — этот парадоксальный путь, на котором, отпуская власть, которую мы привыкли накапливать, мы обнаруживаем, что она становится достаточно широкой, чтобы ею можно было делиться. Когда немногие, удерживающие власть, перестают цепляться за землю, у каждого появляется пространство для жизни и процветания. Кротость — это путь к такому миру, где люди живут в мире друг с другом, где ресурсы разделяются справедливо и где каждому хватает необходимого.

Размышляя о многочисленных способах толкования Заповедей блаженства, писательница Деби Томас объясняет, чем они, по ее убеждению, не являются:

Даже люди, которые почти ничего не знают об Иисусе, обычно знают Заповеди блаженства. Одни воспринимают их как красивую поэзию. Другие — как руководство к жизни. Третьи считают их наивными и совершенно непрактичными. Поскольку я выросла в церкви, мне хорошо знакомо, насколько часто Заповеди блаженства неправильно понимают и используют. Именно с этого я и хочу начать — назвать то, чем они не являются.

Заповеди блаженства — это не красивые сентенции. В нашей потребительской культуре слово «благословение» легко превращается в пустую фразу для поздравительной открытки, лишенную настоящего содержания («Я так #благословен»). Но Заповеди блаженства даны не для того, чтобы убаюкать нас или успокоить. Они должны встряхнуть нас и пробудить. Да, они несут пастырское утешение. Да, они дарят надежду. Но христианская надежда — не успокоительное средство. Она поднимает нас на ноги и побуждает выйти навстречу миру.

Заповеди блаженства — это не список дел, которые нужно выполнить. Это не советы, не инструкции, не заповеди и не условия сделки с Богом. В них нет ничего от принципа «если — то». В них нет скрытого требования: «ты должен», «обязан» или «следует». Совершенно неверно думать, будто если я очень постараюсь стать беднее, печальнее, кротче, голоднее, жаждущей, чище сердцем, миротворчественнее или более гонимым, чем сейчас, то Бог станет любить меня сильнее, чем уже любит.

Заповеди блаженства — это не средство вызвать чувство вины. Их смысл вовсе не в том, чтобы, прочитав благословения, обращенные к бедным и угнетенным, мы ушли с ощущением собственной привилегированности и никчемности. Иисус не стремится вызвать у Своих слушателей ни стыд, ни самоосуждение. Последнее, что должны делать Заповеди блаженства, — это лишать нас мужества и надежды.

Заповеди блаженства — это не оправдание пассивности. Использовать слова Иисуса о скорби, кротости, бедности и гонениях для того, чтобы удерживать угнетенных в их угнетенном положении, — значит полностью исказить Его слова и намерения. В Заповедях блаженства нет ничего, что оправдывало бы несправедливость, преуменьшало зло насилия или позволяло говорить страдающим людям, будто их страдания предопределены Богом и сами по себе обладают спасительной силой.

На примере Самого Иисуса мы понимаем, что Заповеди блаженства — это призвание всей нашей жизни. Деби Томас пишет:

Иисус действует. Он не просто произносит слова благословения — Он воплощает их в жизнь. Своими словами, Своими руками, Своими ногами, всей Своей жизнью Он приносит людям именно те благословения, которые обещает. Подчеркивая, что боль сама по себе не является ни святой, ни искупительной в христианском понимании, Иисус несет каждому, кого встречает на Своем пути, исцеление, полноту жизни, освобождение и радость.

Именно к такому призванию приглашены и мы. Делиться благословениями, которыми мы сами уже живем, — это не задача какого-то далекого будущего. Это дело, к которому мы призваны сегодня.

Заповеди блаженства напоминают нам, что благословение и справедливость неразрывно связаны. Если мы действительно ищем благословения, то должны искать и справедливости.

Отец Ричард Рор размышляет о том, как Заповеди блаженства продолжают и углубляют мудрость Десяти заповедей:

Заповеди блаженства — это парадоксальные «заповеди». Они не говорят христианам, что нужно делать; они говорят, какими будут люди, если они живут в Царстве Божьем. Они будут нищими духом, чистыми сердцем, милосердными и кроткими миротворцами; будут жаждать правды и терпеть за неё гонения; будут скорбеть. На первый взгляд, не слишком радостная перспектива! И всё же Заповеди блаженства называют ученичество счастливой жизнью. Почему? Потому что, живя в правильных отношениях с Богом и друг с другом, мы обретаем утешение, насыщаем свой духовный голод, получаем милость, созерцаем Бога, называемся детьми Божьими и живём под Его владычеством.

Заповеди блаженства так же глубоко заботятся о новом способе взаимоотношений между людьми, как Десять заповедей заботились о жизни древнего Израиля. Десять заповедей учили почитать Бога и родителей, не убивать, не лгать, не красть, не обманывать и не завидовать. Заповеди блаженства ничего не отменяют из этого откровения, но добавляют нечто новое. Вместо того чтобы просто требовать соблюдения правил, они приглашают нас к образу жизни, основанному на уязвимости, самоопустошении и сотрудничестве.

Однако если спросить большинство христиан, что значит быть нравственным человеком, они, скорее всего, вспомнят о Десяти заповедях, а не о Заповедях блаженства. Они мыслят категориями законнической морали. Но следовать за Иисусом — значит выйти вместе с Ним за пределы законнических систем и войти в жизнь, основанную на гораздо более глубокой истине. Это означает перейти к более зрелой вере, в которой мы открываем Бога прежде всего как Дарующего жизнь, а не только как Законодателя. [1]

Закон помогает нам увидеть существующие проблемы. Он устанавливает необходимый порядок в обществе и создаёт рамки, внутри которых люди могут жить. Но что, если человек лишь соблюдает закон — и ничего более? Есть ли закон, который обязывает вас заводить друзей? Есть ли закон, заставляющий влюбиться? Есть ли закон, который требует проявлять инициативу, достигать чего-то или быть счастливым? Есть ли закон, согласно которому люди обязаны заботиться о вас, когда вы страдаете? Конечно, нет. Почти всё, что делает жизнь радостной и наполненной смыслом, появляется тогда, когда люди выходят за пределы юридического минимума. Именно готовность идти дальше буквы закона делает жизнь по-настоящему достойной.

То же самое относится и к нашей духовной жизни. Десять заповедей создают необходимую основу и устойчивый порядок для духовного пути. Нам нужен такой «сосуд», если мы хотим однажды выйти за пределы одних только заповедей и открыть для себя благословения. Мы не можем ожидать счастья жизни в Царстве Божьем, если вовсе не стремимся исполнять Божьи заповеди. Но даже Божьи заповеди не являются самоцелью. Жизнь в их рамках освобождает нас для того, чтобы услышать призыв Святого Духа к более радикальной духовной жизни, описанной в Заповедях блаженства.

Забавная новость сегодня в телеграмме:
Россияне массово переходят от психологов к батюшкам из-за высоких цен на сеансы. Так, стоимость приёма у некоторых психолога уже достигает 15 тысяч рублей, тогда как консультации священников бесплатны или стоят от 500 до 5000 рублей. Батюшки также предлагают семейные консультации и сопровождение при решении проблем.

Отец Ричард Рор учит, что милость — это сама сущность Бога:

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».
— Матфея 5:7

Милость подобна тайне прощения. По своему определению и милость, и прощение невозможно заслужить, невозможно заработать и невозможно требовать как нечто причитающееся. Если отсутствует хотя бы одно из этих трёх условий, мы уже не переживаем их как милость. Если мы считаем, что милость обязательна или что её нужно заслужить, то теряем саму тайну и милости, и прощения. Я всем сердцем убеждён, что милость и прощение составляют всю суть Евангелия.

Переживание прощения или милости — это встреча с великодушным Богом, Который любит совершенно бескорыстно. У Бога нет принципа «услуга за услугу», нет торговли в храме. Мы не можем купить Божью любовь своими достоинствами или достижениями. Спасение — это Божья любящая благость, благость, которая длится «вовек». Прочитайте 135-й псалом (136-й по еврейской нумерации) — это восторженное воспевание этой истины.

Милость — это не просто одно из Божьих действий, совершаемых время от времени. Милость — это Сам Бог. По словам Иисуса: «Милости хочу, а не жертвы» (Матфея 9:13; 12:7). Еврейское слово хесед означает «непоколебимую, неизменную любовь, которую невозможно разрушить». Иногда его переводят как «любящая благость» или «заветная любовь». Бог заключил завет со всем творением и никогда не нарушит Своей стороны этого завета. Нарушаем его только мы.

Любовь Бога неизменна. Она запечатлена в нас как часть Божьего образа. Но именно мы цепляемся за свои грехи и наказываем себя вместо того, чтобы предаться Божьей милости. Отказ принять прощение — это одна из форм гордыни. По сути, человек говорит: «Я выше милости. Я приму её только тогда, когда стану достойным и смогу сохранить своё так называемое чувство собственного достоинства». Только смиренный человек способен жить милостью и после переживания милости. [1]

Активист за расовую и экономическую справедливость Кларенс Джордан (1912–1969) размышляет о том, к каким последствиям приводит жизнь, погружённая в Божью милость:

Слово, переведённое как «милость», — это вовсе не холодное, снисходительное милосердие, которое сильный может оказать слабому в обмен на благодарность или услугу. Это тёплая, сострадательная, нежная любовь, которая никогда не стремится что-либо выторговать. Это слово почти совпадает с тем, которое Иисус позже использует в Нагорной проповеди, говоря о «милостыне»…

Иисус избавил этот мир от представления о милосердии как о высокомерном броске монеты нищему и превратил его в целый образ жизни.

Под «милостивыми» Он понимает тех, кто испытывает такое глубокое сострадание ко всем людям, что с радостью готов делиться всем, что имеет, друг с другом и со всем миром… Для них люди больше не нищие, которым дают лишь часть своего имущества, а братья и сёстры, с которыми разделяют всё. Именно такое понимание любви и милости привело некоторых первых христиан к добровольной бедности, когда «все же верующие были вместе и имели всё общее» (Деяния 2:44).