Созреть до состояния старейшины, стать чем-то большим, чем просто пожилым человеком, — это сознательный, обдуманный и последовательный выбор.
— Кэтлин Даулинг Сингх, «Благодать старения»
Буддийская наставница Кэтлин Даулинг Сингх (1946–2017) размышляет о возможности, которую даёт нам старение, — познать своё подлинное «я».
Старение может дать нам время, чтобы сознательно переориентировать себя на внутреннюю жизнь — прибежище, бесконечно более надёжное, чем всё, что способен предложить нам мир.
Открыть эти внутренние горизонты — значит вступить в период пробуждения, ослабить привязанность к собственному «я», которая является причиной всех наших тревог.
У нас появляется возможность сначала осознать, что жизнь в привязанности к собственному представлению о себе — это жизнь ограниченная, тесная и наполненная напряжением, а затем всем сердцем посвятить себя практикам, которые помогут освободиться от этой узкой, близорукой привязанности…
Используя последние годы нашей жизни как время пробуждения, мы можем научиться справляться с упадком сил, болезнями и потерями и даже возрастать в любви и мудрости, сталкиваясь с ними…
Мы можем наконец подарить себе опыт свободы, просветления и благодати, ещё находясь посреди жизни.
Кроме того, благодаря собственному духовному созреванию мы можем показать молодым поколениям, идущим вслед за нами в нашей духовно обедневшей культуре, что пробуждение возможно…
Если мы сами этого захотим, мы можем посвятить последние годы жизни пробуждению. 1
Для Сингх выбор пробуждения к реальности — это дар, который мы приносим другим людям.
Глубоко открыться истине собственного старения — мудро.
Глубоко открыться истине собственного непостоянства — мудро.
Хотя поначалу такая открытость может даваться нелегко — ведь все мы знаем, как наше эго склонно сопротивляться уязвимости, — это необходимо, если мы хотим осознанно использовать оставшееся нам время…
Жить жизнью старейшины — значит созреть до состояния, которое представляет собой нечто большее, чем просто пожилой возраст, большее, чем просто старость.
Это означает созреть до ясного, незамутнённого принятия того, как всё существует в действительности.
Для каждого из нас такое созревание предполагает множество трудных встреч с истиной, когда мы постепенно приходим к многогранному, многомерному пониманию того, что всё, что может быть утрачено, будет утрачено…
Если мы хотим прожить последние годы жизни как время, в котором сохраняется возможность пробуждения к невозмутимости и лёгкости, к самому воплощению благодати, нам необходимо свидетельствовать о созревании этой возможности.
Это стало бы благословением не только для каждого из нас, но и для мира, который отчаянно нуждается в подобном свидетельстве…
Осознавая непостоянство, возникновение, пребывание и исчезновение каждого мгновения — от вдоха к вдоху, — мы можем сохранять память о нашем глубоком стремлении жить в мудрости, любви и сострадании.
Мы можем оставаться верными своему намерению созреть до той духовной зрелости, возможность развития которой принадлежит нам по праву рождения.
Нет более благородного способа прожить эти годы, чем стать подлинным старейшиной — свидетельствовать перед миром, воплощая собой мир, любовь, мудрость и бесстрашие.
— Кэтлин Даулинг Сингх, «Благодать старения»
Буддийская наставница Кэтлин Даулинг Сингх (1946–2017) размышляет о возможности, которую даёт нам старение, — познать своё подлинное «я».
Старение может дать нам время, чтобы сознательно переориентировать себя на внутреннюю жизнь — прибежище, бесконечно более надёжное, чем всё, что способен предложить нам мир.
Открыть эти внутренние горизонты — значит вступить в период пробуждения, ослабить привязанность к собственному «я», которая является причиной всех наших тревог.
У нас появляется возможность сначала осознать, что жизнь в привязанности к собственному представлению о себе — это жизнь ограниченная, тесная и наполненная напряжением, а затем всем сердцем посвятить себя практикам, которые помогут освободиться от этой узкой, близорукой привязанности…
Используя последние годы нашей жизни как время пробуждения, мы можем научиться справляться с упадком сил, болезнями и потерями и даже возрастать в любви и мудрости, сталкиваясь с ними…
Мы можем наконец подарить себе опыт свободы, просветления и благодати, ещё находясь посреди жизни.
Кроме того, благодаря собственному духовному созреванию мы можем показать молодым поколениям, идущим вслед за нами в нашей духовно обедневшей культуре, что пробуждение возможно…
Если мы сами этого захотим, мы можем посвятить последние годы жизни пробуждению. 1
Для Сингх выбор пробуждения к реальности — это дар, который мы приносим другим людям.
Глубоко открыться истине собственного старения — мудро.
Глубоко открыться истине собственного непостоянства — мудро.
Хотя поначалу такая открытость может даваться нелегко — ведь все мы знаем, как наше эго склонно сопротивляться уязвимости, — это необходимо, если мы хотим осознанно использовать оставшееся нам время…
Жить жизнью старейшины — значит созреть до состояния, которое представляет собой нечто большее, чем просто пожилой возраст, большее, чем просто старость.
Это означает созреть до ясного, незамутнённого принятия того, как всё существует в действительности.
Для каждого из нас такое созревание предполагает множество трудных встреч с истиной, когда мы постепенно приходим к многогранному, многомерному пониманию того, что всё, что может быть утрачено, будет утрачено…
Если мы хотим прожить последние годы жизни как время, в котором сохраняется возможность пробуждения к невозмутимости и лёгкости, к самому воплощению благодати, нам необходимо свидетельствовать о созревании этой возможности.
Это стало бы благословением не только для каждого из нас, но и для мира, который отчаянно нуждается в подобном свидетельстве…
Осознавая непостоянство, возникновение, пребывание и исчезновение каждого мгновения — от вдоха к вдоху, — мы можем сохранять память о нашем глубоком стремлении жить в мудрости, любви и сострадании.
Мы можем оставаться верными своему намерению созреть до той духовной зрелости, возможность развития которой принадлежит нам по праву рождения.
Нет более благородного способа прожить эти годы, чем стать подлинным старейшиной — свидетельствовать перед миром, воплощая собой мир, любовь, мудрость и бесстрашие.
Слава Богу! Только условный срок. Левиафан выпустил из своих лап хорошего человека.
Forwarded from Христиане против войны!
Богослова Игоря Зайцева приговорили к трём годам условно за пожертвования ФБК
Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга приговорил 58-летнего философа и богослова Игоря Зайцева к трём годам лишения свободы условно по обвинению в финансировании «экстремистской деятельности». Суд также постановил конфисковать 3,5 тысячи рублей.
Поводом для уголовного преследования стали семь пожертвований Фонду борьбы с коррупцией по 500 рублей, которые Зайцев перечислил с августа 2021-го по февраль 2022 года. Напомним, в августе богослова заключили в СИЗО, позднее перевели под домашний арест. Защита ранее обращала внимание суда на то, что жена Зайцева страдает онкологическим заболеванием.
Игорь Зайцев — кандидат философских наук и доцент кафедры теологии Русской христианской гуманитарной академии им. Ф. М. Достоевского, ранее преподавал в Европейском университете.
#россия #православные
Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга приговорил 58-летнего философа и богослова Игоря Зайцева к трём годам лишения свободы условно по обвинению в финансировании «экстремистской деятельности». Суд также постановил конфисковать 3,5 тысячи рублей.
Поводом для уголовного преследования стали семь пожертвований Фонду борьбы с коррупцией по 500 рублей, которые Зайцев перечислил с августа 2021-го по февраль 2022 года. Напомним, в августе богослова заключили в СИЗО, позднее перевели под домашний арест. Защита ранее обращала внимание суда на то, что жена Зайцева страдает онкологическим заболеванием.
Игорь Зайцев — кандидат философских наук и доцент кафедры теологии Русской христианской гуманитарной академии им. Ф. М. Достоевского, ранее преподавал в Европейском университете.
#россия #православные
👍1
Опираясь на мудрость Генри Нувена, отец Рон Ролхайзер размышляет о возможности дарить свою жизнь — и даже свою смерть — ради других.
В одной из своих последних книг «Наш величайший дар: размышление об умирании и заботе» Генри Нувен говорит, что в определённый момент нашей жизни вопрос уже заключается не в том, «Что я ещё могу сделать, чтобы моя жизнь принесла пользу?».
Вместо этого он становится таким: «Как мне жить сейчас, чтобы моя смерть стала наибольшим благословением для моей семьи, Церкви и мира?»
И главным вопросом должно быть не «Сколько времени мне ещё осталось?», а скорее: «Как мне уже сейчас подготовиться к тому, чтобы моё умирание стало для меня новым способом оставить после себя тёплый, поддерживающий и благословляющий дух для тех, кто любил меня и кого любил я?» 1
Для Нувена всё это основывается на том, что наша жизнь принадлежит не только нам самим, но и другим людям. То же самое относится и к нашей смерти.
Если мы умираем с чувством вины, стыда, гнева или горечи, всё это становится частью того, что мы оставляем миру, и ложится бременем на жизнь наших родных и друзей.
Если мы умираем, так и не примирившись с другими, сохраняя в сердце горечь, почти каждое воспоминание, которое мы оставим после себя, будет вызывать тревогу и боль. И это станет нашим наследием.
И наоборот, если мы умираем в мире, примирившись со своими близкими и с окружающим миром, с тёплым и благодарным сердцем, тогда именно это тепло и эта любовь станут тем духом, который мы оставим после себя.
Почти каждое воспоминание о нас будет согревать других людей. И тогда наша смерть, принятая в мире и примирении, станет нашим последним даром — прекрасным и долговечным — тем, кого мы любим.
Превратить собственную смерть в дар для близких означает, что в какой-то момент жизни нам необходимо перестать сосредоточиваться на собственных планах и начать думать о своём некрологе — о том, какой дух мы оставим после себя. 2
Ролхайзер обращается к жизни и смерти Иисуса как к образцу для нашей собственной жизни и смерти.
В конечном счёте все призывы Евангелия можно выразить одним словом — «отдача себя».
Наша последняя человеческая и духовная задача — отпустить всё и, подобно Иисусу в Его последнем деянии, предать свой дух в акте любви и доверия.
Но это также самая трудная задача в жизни…
Умирание — это высшее проявление доверительного самоотречения, и оно приходит к нам незваным.
Однако Бог и природа устроили всё так, что естественное ослабление сил, сопровождающее старение, даёт нам множество возможностей упражняться в умении отпускать — задолго до того, как мы окажемся на смертном одре…
Одна из важнейших духовных и человеческих задач, стоящих перед нами по мере старения, — научиться отпускать, научиться отдавать себя.
И тогда дух, который мы испустим с последним вздохом — или, в идеале, задолго до последнего вздоха, — будет подобен духу, который Иисус предал в Своём последнем дыхании.
Он выйдет из нас без горечи, произнося:
«Отче! В руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46).
В одной из своих последних книг «Наш величайший дар: размышление об умирании и заботе» Генри Нувен говорит, что в определённый момент нашей жизни вопрос уже заключается не в том, «Что я ещё могу сделать, чтобы моя жизнь принесла пользу?».
Вместо этого он становится таким: «Как мне жить сейчас, чтобы моя смерть стала наибольшим благословением для моей семьи, Церкви и мира?»
И главным вопросом должно быть не «Сколько времени мне ещё осталось?», а скорее: «Как мне уже сейчас подготовиться к тому, чтобы моё умирание стало для меня новым способом оставить после себя тёплый, поддерживающий и благословляющий дух для тех, кто любил меня и кого любил я?» 1
Для Нувена всё это основывается на том, что наша жизнь принадлежит не только нам самим, но и другим людям. То же самое относится и к нашей смерти.
Если мы умираем с чувством вины, стыда, гнева или горечи, всё это становится частью того, что мы оставляем миру, и ложится бременем на жизнь наших родных и друзей.
Если мы умираем, так и не примирившись с другими, сохраняя в сердце горечь, почти каждое воспоминание, которое мы оставим после себя, будет вызывать тревогу и боль. И это станет нашим наследием.
И наоборот, если мы умираем в мире, примирившись со своими близкими и с окружающим миром, с тёплым и благодарным сердцем, тогда именно это тепло и эта любовь станут тем духом, который мы оставим после себя.
Почти каждое воспоминание о нас будет согревать других людей. И тогда наша смерть, принятая в мире и примирении, станет нашим последним даром — прекрасным и долговечным — тем, кого мы любим.
Превратить собственную смерть в дар для близких означает, что в какой-то момент жизни нам необходимо перестать сосредоточиваться на собственных планах и начать думать о своём некрологе — о том, какой дух мы оставим после себя. 2
Ролхайзер обращается к жизни и смерти Иисуса как к образцу для нашей собственной жизни и смерти.
В конечном счёте все призывы Евангелия можно выразить одним словом — «отдача себя».
Наша последняя человеческая и духовная задача — отпустить всё и, подобно Иисусу в Его последнем деянии, предать свой дух в акте любви и доверия.
Но это также самая трудная задача в жизни…
Умирание — это высшее проявление доверительного самоотречения, и оно приходит к нам незваным.
Однако Бог и природа устроили всё так, что естественное ослабление сил, сопровождающее старение, даёт нам множество возможностей упражняться в умении отпускать — задолго до того, как мы окажемся на смертном одре…
Одна из важнейших духовных и человеческих задач, стоящих перед нами по мере старения, — научиться отпускать, научиться отдавать себя.
И тогда дух, который мы испустим с последним вздохом — или, в идеале, задолго до последнего вздоха, — будет подобен духу, который Иисус предал в Своём последнем дыхании.
Он выйдет из нас без горечи, произнося:
«Отче! В руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46).
Джеймс Таларико: Был теолог, который сказал: «Я кричал на Бога из-за голодающих детей, пока не понял, что голодающие дети — это Бог кричит на меня».
👍3❤1
Любые дары и таланты даются для служения ближнему. Не для себя. В Библии нет ни одного дара, который не служил бы общине. Дар предпринимательства не исключение. Все дары благи. Предприниматель тоже Божий слуга. Через него Бог помогает бедным. Проблема возникает когда дары используются против воли Божьей.
Отец Ричард Рор предлагает нам понять, к какому служению другим призван каждый из нас.
Я сделал то, что было поручено мне. Пусть Христос научит вас тому, что поручено вам!
— Франциск Ассизский
Мне кажется, что есть три основных уровня социального служения. Я верю, что на каждом из них в нас действует Святой Дух ради блага других. Я представляю себе разбушевавшуюся реку, которая выходит из берегов и сбивает с ног всех, кто оказывается на её пути. Эта река — образ обстоятельств и несправедливости, из-за которых люди страдают.
На первом уровне мы вытаскиваем тонущих из разлившейся реки и откликаемся на беду, с которой сталкиваемся прямо сейчас. Вот к нашей двери приходит голодный человек, и мы даём ему еды или приглашаем его войти. Это непосредственная помощь людям, как в бесплатных столовых или пунктах выдачи продуктов. В таких делах легко увидеть щедрость, христианскую любовь и милосердие. Ими обычно восхищаются, хотя следуют этому примеру далеко не всегда.
На втором уровне мы помогаем людям избежать падения в разлившуюся реку или учим их выживать, если они всё-таки оказались в воде. Сюда прежде всего относится служение в сфере образования и здравоохранения. За последние три столетия большинство католических религиозных орденов пошло именно этим путём. Они открывали по всему миру школы, больницы и службы социальной помощи, помогая людям обрести самостоятельность, по-новому взглянуть на свою жизнь и увидеть новые возможности.
Наконец, на третьем уровне одни строят плотину и поддерживают её в рабочем состоянии, чтобы река вообще не выходила из берегов. Сюда относятся общественный активизм и защита прав, критика общественных институтов, организация совместных действий, публичные выступления, бойкоты, протесты и сопротивление всем формам системной несправедливости и обмана. Этот дар есть у немногих, но он очень нужен, и мы лишь недавно начали учиться им пользоваться. Цель такого служения — наряду с обращением отдельных людей добиться перемен в самом устройстве общества.
Думаю, большинство людей не чувствуют призвания к активизму. Я и сам его не чувствую. Поначалу мне было унизительно это признать, и я потерял доверие и уважение некоторых друзей и тех, кто меня поддерживал. Но, когда мы яснее понимаем, какой дар нам дан, почти всегда приходится отпустить другие «дары» и возможности, чтобы хорошо и честно делать одно или два своих дела. Я верю, что, если мы можем посвятить себя одному или двум делам всем сердцем, Бог большего от нас и не ждёт.
Важно, чтобы каждый из нас делал хоть что-то для других! Мы должны делиться тем, что получили, особенно те из нас, кому от рождения достались благополучие и привилегии. Нам также нужно уважать и поддерживать служение на двух других уровнях, даже если сами мы не можем в нём участвовать. Не стоит сравнивать, чьё служение выше, а чьё ниже, кто предан делу больше, а кто меньше. Всё это игры нашего эго. Давайте служить сообща, каждый со своим даром (Еф. 4:12–13), и поддерживать друг друга без упрёков и соперничества. Только когда мы живём в мире и с уважением относимся друг к другу, мы являем славу Божью.
Я сделал то, что было поручено мне. Пусть Христос научит вас тому, что поручено вам!
— Франциск Ассизский
Мне кажется, что есть три основных уровня социального служения. Я верю, что на каждом из них в нас действует Святой Дух ради блага других. Я представляю себе разбушевавшуюся реку, которая выходит из берегов и сбивает с ног всех, кто оказывается на её пути. Эта река — образ обстоятельств и несправедливости, из-за которых люди страдают.
На первом уровне мы вытаскиваем тонущих из разлившейся реки и откликаемся на беду, с которой сталкиваемся прямо сейчас. Вот к нашей двери приходит голодный человек, и мы даём ему еды или приглашаем его войти. Это непосредственная помощь людям, как в бесплатных столовых или пунктах выдачи продуктов. В таких делах легко увидеть щедрость, христианскую любовь и милосердие. Ими обычно восхищаются, хотя следуют этому примеру далеко не всегда.
На втором уровне мы помогаем людям избежать падения в разлившуюся реку или учим их выживать, если они всё-таки оказались в воде. Сюда прежде всего относится служение в сфере образования и здравоохранения. За последние три столетия большинство католических религиозных орденов пошло именно этим путём. Они открывали по всему миру школы, больницы и службы социальной помощи, помогая людям обрести самостоятельность, по-новому взглянуть на свою жизнь и увидеть новые возможности.
Наконец, на третьем уровне одни строят плотину и поддерживают её в рабочем состоянии, чтобы река вообще не выходила из берегов. Сюда относятся общественный активизм и защита прав, критика общественных институтов, организация совместных действий, публичные выступления, бойкоты, протесты и сопротивление всем формам системной несправедливости и обмана. Этот дар есть у немногих, но он очень нужен, и мы лишь недавно начали учиться им пользоваться. Цель такого служения — наряду с обращением отдельных людей добиться перемен в самом устройстве общества.
Думаю, большинство людей не чувствуют призвания к активизму. Я и сам его не чувствую. Поначалу мне было унизительно это признать, и я потерял доверие и уважение некоторых друзей и тех, кто меня поддерживал. Но, когда мы яснее понимаем, какой дар нам дан, почти всегда приходится отпустить другие «дары» и возможности, чтобы хорошо и честно делать одно или два своих дела. Я верю, что, если мы можем посвятить себя одному или двум делам всем сердцем, Бог большего от нас и не ждёт.
Важно, чтобы каждый из нас делал хоть что-то для других! Мы должны делиться тем, что получили, особенно те из нас, кому от рождения достались благополучие и привилегии. Нам также нужно уважать и поддерживать служение на двух других уровнях, даже если сами мы не можем в нём участвовать. Не стоит сравнивать, чьё служение выше, а чьё ниже, кто предан делу больше, а кто меньше. Всё это игры нашего эго. Давайте служить сообща, каждый со своим даром (Еф. 4:12–13), и поддерживать друг друга без упрёков и соперничества. Только когда мы живём в мире и с уважением относимся друг к другу, мы являем славу Божью.
Поздравляю всех причастных с Днем Сибири!
Своими истоками праздник уходит в конец 19 столетия, когда российский император Александр III обратился с посланием к жителям Сибири, подчёркивая великое значение этой земли в судьбе России, и пожелал её народу процветания. В 1882 году отмечалось 300-летие присоединения Сибири. Тот исторический момент дал толчок формированию традиции отмечать дату 8 ноября (26 октября — по старому стилю).
Своими истоками праздник уходит в конец 19 столетия, когда российский император Александр III обратился с посланием к жителям Сибири, подчёркивая великое значение этой земли в судьбе России, и пожелал её народу процветания. В 1882 году отмечалось 300-летие присоединения Сибири. Тот исторический момент дал толчок формированию традиции отмечать дату 8 ноября (26 октября — по старому стилю).
👍1
В последнем выпуске журнала Oneing, который издаёт Центр действия и созерцания (CAC), богослов Рэнди Вудли, соучредитель Центра коренных народов за экологическую справедливость «Элохех», размышляет о своём призвании служить другим.
Каждую весну мы с моей женой Эдит опускаемся на колени прямо на землю нашей фермы в долине Уилламетт в Орегоне. У нас десять акров, и мы занимаемся делом, в котором неискушённый наблюдатель едва ли увидит что-то особенное. Мы сеем семена. Среди них есть сорта, которые коренные народы сохраняли сотни, а может быть, и тысячи лет. Эти семена передавали из рук в руки, из поколения в поколение, брали с собой во время изгнаний и переселений, прятали в карманах во время принудительных переходов, берегли, когда отнимали всё остальное. Мы сажаем их в землю, поливаем и ждём.
Это мало похоже на революцию. И на сопротивление тоже. Просто двое людей с землёй под ногтями делают своё маленькое дело в мире, полном огромных проблем.
Но за десятилетия этой работы я понял, что порой самое радикальное, что можно сделать, — посадить то, чего ты никогда не увидишь выросшим в полную силу…
Что предстоит сделать именно нам? Сделать с вниманием и любовью то, что прямо перед нами, помня о паутине связей, которая поддерживает всё живое. Для одних это значит баллотироваться на выборную должность или объединять соседей. Для других — помогать ребёнку с учёбой или готовить еду для старейшин. Для нас с Эдит это значит сохранять семена и радушно принимать каждого, кто приходит на нашу ферму. И вот что я хочу сказать тем, кого парализует масштаб беды.
Вам не нужно исправлять всё. Нужно лишь верно делать свою часть работы.
Мои предки это понимали. Лекарями и духовными наставниками становились лишь некоторые. У воинов и вождей было своё дело. Кто-то плёл корзины. Кто-то рассказывал истории. Кто-то поддерживал огонь. Общине было нужно всё это, и каждый дар был одинаково священен.
Принимая важные решения, коренные народы по традиции думали о седьмом поколении. Это примерно сто семьдесят пять лет вперёд. Задумайтесь об этом на минуту. Я посадил дубы, которых никогда не увижу взрослыми. Когда сажаешь семя, думая о людях, которые родятся лишь через полтора столетия, меняется твоё отношение ко времени, к отчаянию и к тому, что считать успехом.
Большей части того, ради чего я сею, я не увижу. И это нормально. В этом и состоит работа. Люди, которые поколение за поколением берегли семена, что мы сегодня сеем в Элохех, сохраняли их для нас. Они сберегли их, пережив принудительные переселения, школы-интернаты и все попытки стереть их с лица земли. А мы бережём семена для людей, которых никогда не встретим.
Вот что нам дано делать. Верно сеять, даже если нам не под силу решить все проблемы. И вместо того чтобы отчаиваться из-за того, что нам не доведётся увидеть урожай, верить, что семена добрые, земля живая и Творец по-прежнему трудится в этой земле, посреди всей этой неразберихи.
Каждую весну мы с моей женой Эдит опускаемся на колени прямо на землю нашей фермы в долине Уилламетт в Орегоне. У нас десять акров, и мы занимаемся делом, в котором неискушённый наблюдатель едва ли увидит что-то особенное. Мы сеем семена. Среди них есть сорта, которые коренные народы сохраняли сотни, а может быть, и тысячи лет. Эти семена передавали из рук в руки, из поколения в поколение, брали с собой во время изгнаний и переселений, прятали в карманах во время принудительных переходов, берегли, когда отнимали всё остальное. Мы сажаем их в землю, поливаем и ждём.
Это мало похоже на революцию. И на сопротивление тоже. Просто двое людей с землёй под ногтями делают своё маленькое дело в мире, полном огромных проблем.
Но за десятилетия этой работы я понял, что порой самое радикальное, что можно сделать, — посадить то, чего ты никогда не увидишь выросшим в полную силу…
Что предстоит сделать именно нам? Сделать с вниманием и любовью то, что прямо перед нами, помня о паутине связей, которая поддерживает всё живое. Для одних это значит баллотироваться на выборную должность или объединять соседей. Для других — помогать ребёнку с учёбой или готовить еду для старейшин. Для нас с Эдит это значит сохранять семена и радушно принимать каждого, кто приходит на нашу ферму. И вот что я хочу сказать тем, кого парализует масштаб беды.
Вам не нужно исправлять всё. Нужно лишь верно делать свою часть работы.
Мои предки это понимали. Лекарями и духовными наставниками становились лишь некоторые. У воинов и вождей было своё дело. Кто-то плёл корзины. Кто-то рассказывал истории. Кто-то поддерживал огонь. Общине было нужно всё это, и каждый дар был одинаково священен.
Принимая важные решения, коренные народы по традиции думали о седьмом поколении. Это примерно сто семьдесят пять лет вперёд. Задумайтесь об этом на минуту. Я посадил дубы, которых никогда не увижу взрослыми. Когда сажаешь семя, думая о людях, которые родятся лишь через полтора столетия, меняется твоё отношение ко времени, к отчаянию и к тому, что считать успехом.
Большей части того, ради чего я сею, я не увижу. И это нормально. В этом и состоит работа. Люди, которые поколение за поколением берегли семена, что мы сегодня сеем в Элохех, сохраняли их для нас. Они сберегли их, пережив принудительные переселения, школы-интернаты и все попытки стереть их с лица земли. А мы бережём семена для людей, которых никогда не встретим.
Вот что нам дано делать. Верно сеять, даже если нам не под силу решить все проблемы. И вместо того чтобы отчаиваться из-за того, что нам не доведётся увидеть урожай, верить, что семена добрые, земля живая и Творец по-прежнему трудится в этой земле, посреди всей этой неразберихи.
Когда мне было двадцать два года и я переживала трудные времена, пожилая немка по имени Софи Бушбек взяла меня под своё крыло. Я называла её «мутти Бушбек» — «мама Бушбек». Она и представить себе не могла, сколько следов оставит во мне её доброта.
Мне посчастливилось встретить на духовном пути много мудрых учителей и друзей, которые прошли по нему раньше меня. Среди них были святой Бенедикт, Эльфрик из Эйншема, Хильдегарда Бингенская, Юлиана Нориджская и брат Лаврентий, а также монахи, монахини и один брат из нищенствующего ордена, которые находили для меня место за своим столом. Были и преподаватели, благодаря которым в аудитории возникало чувство общности, и моя добрая, трудолюбивая мать, которая тоже умела его создавать.
Некоторые из них жили за много веков до моего рождения. Хотя нас разделяли столетия, через тексты, которые они написали и оставили всем нам, между нами возникло глубокое общение. Все они так или иначе помогли мне стать той, кто я есть.
На каждого из нас повлияли поколения, жившие до нас. Люди, которых нам так и не довелось встретить, обогатили нашу жизнь и помогли нам стать собой. Кто-то учит нас молитве, кто-то вкладывает нам в руки книгу, кто-то выслушивает, кто-то дарит нам любовь именно тогда, когда мы в ней нуждаемся. А потом мы передаём эту любовь дальше, порой сами того не замечая. По отношению к следующим поколениям на нас лежит та же ответственность, и нам выпадают та же честь и та же радость.
В этом одна из прекрасных тайн человеческой жизни. Нас формируют люди, жившие до нас, а наша жизнь коснётся тех, кого мы, возможно, никогда не встретим.
Однако никто не может сделать всё. Со временем, по Божьей благодати, мы учимся вслушиваться, чтобы понять, что предстоит сделать именно нам.
Для меня созерцание — неотъемлемая часть этого вслушивания. Оно снова и снова возвращает меня к Возлюбленному Богу. Оно помогает мне обрести достаточно тишины, чтобы услышать, какой дар, быть может, хочет через меня прийти к другим. Когда мы настраиваемся на волну божественной любви, мы можем услышать крики страдающего мира вокруг нас и ответить на них с любовью.
Многие из нас замечают, что, когда мы учимся настраиваться на божественную любовь, в нас растут готовность и мужество действовать с любовью. Мы действуем, потому что сама любовь чего-то от нас просит, даже если результат от нас не зависит и никто нам не станет аплодировать.
Мне очень нравится, как одна читательница «Ежедневных медитаций» говорит о своём доверии Богу и о том, как она учится вслушиваться.
В конце этого учебного года я уйду на пенсию. Мне шестьдесят, и я знаю, что моё дело ещё не закончено. Я чувствую, что Бог зовёт меня к чему-то большему. Но к чему? Мне кажется, что я призвана активнее участвовать в общественной жизни, но сделать нужно так много. С чего начать? Теперь я понимаю, что мне нужно смотреть дальше и дать себе время разобраться, к чему я призвана. Я благодарна за уверенность в том, что уход из школы открывает мне возможность расти по-новому, куда бы Бог меня ни повёл. Я могу принять этот уход без чувства, что потерпела неудачу.
С чего начать? Думаю, этот вопрос живёт во многих из нас.
Мне посчастливилось встретить на духовном пути много мудрых учителей и друзей, которые прошли по нему раньше меня. Среди них были святой Бенедикт, Эльфрик из Эйншема, Хильдегарда Бингенская, Юлиана Нориджская и брат Лаврентий, а также монахи, монахини и один брат из нищенствующего ордена, которые находили для меня место за своим столом. Были и преподаватели, благодаря которым в аудитории возникало чувство общности, и моя добрая, трудолюбивая мать, которая тоже умела его создавать.
Некоторые из них жили за много веков до моего рождения. Хотя нас разделяли столетия, через тексты, которые они написали и оставили всем нам, между нами возникло глубокое общение. Все они так или иначе помогли мне стать той, кто я есть.
На каждого из нас повлияли поколения, жившие до нас. Люди, которых нам так и не довелось встретить, обогатили нашу жизнь и помогли нам стать собой. Кто-то учит нас молитве, кто-то вкладывает нам в руки книгу, кто-то выслушивает, кто-то дарит нам любовь именно тогда, когда мы в ней нуждаемся. А потом мы передаём эту любовь дальше, порой сами того не замечая. По отношению к следующим поколениям на нас лежит та же ответственность, и нам выпадают та же честь и та же радость.
В этом одна из прекрасных тайн человеческой жизни. Нас формируют люди, жившие до нас, а наша жизнь коснётся тех, кого мы, возможно, никогда не встретим.
Однако никто не может сделать всё. Со временем, по Божьей благодати, мы учимся вслушиваться, чтобы понять, что предстоит сделать именно нам.
Для меня созерцание — неотъемлемая часть этого вслушивания. Оно снова и снова возвращает меня к Возлюбленному Богу. Оно помогает мне обрести достаточно тишины, чтобы услышать, какой дар, быть может, хочет через меня прийти к другим. Когда мы настраиваемся на волну божественной любви, мы можем услышать крики страдающего мира вокруг нас и ответить на них с любовью.
Многие из нас замечают, что, когда мы учимся настраиваться на божественную любовь, в нас растут готовность и мужество действовать с любовью. Мы действуем, потому что сама любовь чего-то от нас просит, даже если результат от нас не зависит и никто нам не станет аплодировать.
Мне очень нравится, как одна читательница «Ежедневных медитаций» говорит о своём доверии Богу и о том, как она учится вслушиваться.
В конце этого учебного года я уйду на пенсию. Мне шестьдесят, и я знаю, что моё дело ещё не закончено. Я чувствую, что Бог зовёт меня к чему-то большему. Но к чему? Мне кажется, что я призвана активнее участвовать в общественной жизни, но сделать нужно так много. С чего начать? Теперь я понимаю, что мне нужно смотреть дальше и дать себе время разобраться, к чему я призвана. Я благодарна за уверенность в том, что уход из школы открывает мне возможность расти по-новому, куда бы Бог меня ни повёл. Я могу принять этот уход без чувства, что потерпела неудачу.
С чего начать? Думаю, этот вопрос живёт во многих из нас.
Продолжается регистрация на третью конференцию «Пути развития Церкви».
https://forms.gle/r3rWxx8kpXdQ5ZNw8 Добро пожаловать! https://baznica.info/2026/10/priglashaem-na-tretyu-nauchno-bogoslovskuyu-konferenciyu-puti-razvitiya-cerkvi/
https://forms.gle/r3rWxx8kpXdQ5ZNw8 Добро пожаловать! https://baznica.info/2026/10/priglashaem-na-tretyu-nauchno-bogoslovskuyu-konferenciyu-puti-razvitiya-cerkvi/
Google Docs
Предварительная модерация регламента
Участие в данной конференции носит персональный характер. Прежде чем предложить вам общий регламент выступлений на предстоящем мероприятии, просим вас ответить на размещенные ниже несложные организационные вопросы. Оргкомитет конференции гарантирует конфиденциальность…
❤1
Белковский о становлении в США прогрессивного христианского социализма. Не во всем согласен (в отношении Флойда например), но посмотреть и послушать стоит. https://dom.gd/video/5c46b98c-b098-4de2-b18d-329bbbcf36cd
D.O.M.
Выборы · Параклет
Специальный выпуск. Промежуточные выборы в Конгресс США закончились поражением Дональда Трампа. Для нас, христиан, это очень хорошая новость, как,…