«Я говорю: “Вот Я, вот Я” людям, которые даже не призывают Моего имени».
— Исаия 65:1

Отец Ричард рассматривает каждый момент как возможность практиковать созерцание — видеть вещи такими, какие они есть, и принимать дар Божественного присутствия.

Настоящий дар созерцательной практики — быть счастливыми и внутренне удовлетворёнными даже тогда, когда мы просто сидим на веранде, смотрим на камень или с доброжелательностью созерцаем что-либо в его обыденности. Когда мы можем увидеть, принять и сказать, что каждый отдельный акт творения — это «именно это», тогда мы позволяем ему совершать своё чудо внутри нас.

Поэтому учитесь, наслаждайтесь и покойтесь во внутреннем довольстве и позитивности — как в полном резервуаре свежей воды — и до того, что кажется успехом, и после того, что мы можем переживать как неудачу. Тогда у нас появляется сокровище, которое никто не может ни отнять у нас, ни дать нам. Мы будем готовы быть захваченными множеством мгновений изумления — и станем способными к тому преданию себя, которое приносит и глубинное единство, и радость.

Помните: весь этот процесс чаще всего начинается с одного долгого, прочувствованного мгновения благоговения, одного полностью искреннего момента созерцания чего-либо с внутренним восклицанием: «Вот это!» И тогда, как обещал Исаия, мы узнаем, что каждое мгновение восклицает: «Вот Я! Вот Я!»

Духовная писательница Эми Фрайкхольм признаёт, что хотя созерцание может звучать просто, сама практика «вглядывания» требует желания и дисциплины.

Но давайте будем честны: созерцание любого объекта, человека, идеи или существа гораздо труднее, чем кажется. Прежде всего, мы сталкиваемся с трудностью просто сесть и начать созерцать…. Не стоит недооценивать тот внутренний переворот, который необходим для акта созерцания, насколько он отличается от нашей повседневной жизни и насколько привлекательной и настойчивой покажется сама повседневность, когда мы решим остановиться и посвятить время созерцанию. В нашем обществе мы часто говорим о притяжении технологий, … но проблема, которую мы описываем, гораздо древнее, чем мобильные телефоны.

Если нам всё же удаётся расположиться для созерцания, мы замечаем следующую трудность: нас постоянно выводят из присутствия собственные мысли…. Любой акт внимания — это не непрерывное переживание. Это серия последовательных усилий снова и снова возвращать внимание к одному и тому же, рассматривая это вновь и вновь. Такое столкновение с реальностью представляет собой череду повторяющихся актов воли. Постепенно мы обучаем своё внимание подлинной встрече, открывая её плоды в медленных и тонких внутренних движениях со временем. Всё, что вы созерцаете, в конце концов начинает удерживать и вас самих. Вы входите в отношения любви. Вы осознаёте собственную зависимость от сотворённого мира — то, как мир держит вас, даже когда вы сами пытаетесь удерживать его.

А иногда благодать уносит нас дальше, и мы хотя бы на несколько секунд начинаем видеть весь взаимосвязанный, открытый сердцем мир… который принимает нас.

П- практика

В фильме «Парацельс», снятом в Германии в 1943 году, есть эпизод, который врезается в память.
Шут начинает странный танец. К нему постепенно присоединяются другие. Сначала это похоже на веселье, почти на карнавал. Но постепенно лица каменеют, движения становятся механическими, люди будто теряют себя и сливаются в единый ритм. Словно это не танец, а невидимая инфекция.
Человек делает шаг.
Потом ещё один.
Потом ещё.
И вот уже не он танцует — им танцуют.
Тут появляется врач. Он видит не праздник, а болезнь. Не народное веселье, а массовый транс. И он останавливает происходящее одним резким словом: «Нет!»
И безумие прекращается. Люди приходят в себя и расходятся, будто ничего не было.
Жутко выглядит не только то, как просто люди вовлекаются в этот пугающий танец. И не только сам танец. Но и то, как легко человек возвращается к обычной жизни после безумия, в котором только что учавствовал.
То, что фильм снят в нацистской Германии, придаёт этой сцене особый смысл. В ней невольно видишь образ целой страны, которую увлекли в страшную пляску. Народ пошёл за ритмом, за лозунгом, за лидером, за общим движением.
Непонятно, как эта сцена вообще прошла нацистскую цензуру. Возможно, потому что люди не склонны замечать в себе то, что бывает очевидно со стороны.
В христианстве есть понятие «трезвение». Это внутреннее бодрствование, способность вовремя заметить, что тобой уже движет не совесть, а общий ритм. Это усилие души, направленное на то, чтобы не вовлекаться в подобные танцы. А если уже оказался вовлечённым — очнуться и выйти из дикой пляски

Виктор Судаков

«При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать».
— Деяния 2:1–4

В этой проповеди к Пятидесятнице отец Ричард Рор призывает христиан осознать присутствие Святого Духа как дар, который Бог уже дал.

Жаль, что для многих христиан Святой Дух остается чем-то второстепенным. Мы по-настоящему не черпаем силы из Духа, живущего в нас. Боюсь, мы просто выполняем религиозные действия по привычке. Формально верим, но в этой вере мало огня и внутренней убежденности, а потому мало и служения.

В Евангелиях ясно различаются два крещения. Есть крещение водой, к которому привыкло большинство из нас, и есть крещение «Духом Святым и огнем» (Матфея 3:11) — именно оно по-настоящему важно.

Крещение водой, которое многие получили в детстве, требует совсем немного осознанности или личной веры. Иногда родители делают это просто ради спокойствия бабушек и дедушек. Но пока это водное крещение не станет реальностью для нас, пока мы не узнаем Иисуса и не начнем опираться на Него, пока не станем призывать Его, делиться Им и любить Его, мы просто плывем по течению.

Людей, переживших второе крещение — крещение Святым Духом, — можно узнать. Обычно они живые и любящие. Они хотят служить другим, а не только ожидать служения для себя. Они прощают саму жизнь за то, что она оказалась не совсем такой, как им когда-то мечталось. Они прощают своих ближних и прощают самих себя за то, что не являются настолько совершенными, как хотелось бы.

Хотя мы молимся: «Приди, Дух Святой», надеюсь, вы понимаете, что дар Духа уже дан. Святой Дух уже пришел. Все мы — храмы Святого Духа, одинаково, объективно и навсегда. Разница лишь в том, насколько мы это осознаем, насколько черпаем из этого силу и насколько сознательно в это верим. Все библейские образы Духа полны движения: текущая вода, сходящий голубь или огонь, стремительный ветер. Если в нашей жизни почти нет движения, энергии, вдохновения, глубокой любви, служения, прощения или самоотдачи, можно быть уверенными, что мы живем не Духом. Если мы просто механически совершаем религиозные действия, значит, не переживаем своей связи с Духом. Нам стоит раздувать в пламя тот дар, который уже дан нам.

Бог не дает Духа тем, кто достоин, потому что никто из нас не достоин. Бог дает этот пробужденный опыт Духа тем, кто действительно этого хочет. В праздник Пятидесятницы все очень просто: захотите этого. Опирайтесь на это. Знайте, что этот дар уже дан, и живите, доверяя этому.

Тут пишут люди часто, что боятся левых. А я боюсь правых. Национализм. Факельные шествия. Мигрантофобия. Ненависть ко мне и таким как я. Нежелание чтобы я существовал на планете. Что хорошего для меня от правых кроме угрозы и попыток ограничить мои свободы?

«Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились?»
— Деяния 2:8

Богослов Вилли Дженнингс размышляет о том, как Святой Дух создал новое сообщество через общий язык:

Чудо Пятидесятницы заключается не столько в слышании, сколько в говорении. Ученики говорят на родных языках других людей — не по собственному замыслу, а по желанию Духа. Новое вино было излито на тех, кто даже не осознавал, насколько глубоко они жаждали его… Так начинается чудо Пятидесятницы, революция близости. Так начинается сообщество, раскрытое самим действием Бога, и мы до сих пор не способны постичь, насколько Бог действует и продолжает действовать, чтобы раскрыть нас….

Это Бог касается человека, овладевает языком и голосом, разумом, сердцем и телом. Это соединение — беспрецедентное, неожиданное, нежеланное, но полное соединение. Те, кто собрался в молитве, просили силы. Возможно, они просили о пришествии Святого Духа, но не об этом. Это и есть настоящая благодать, неукротимая благодать. Благодать, которая заменяет наши фантазии о власти над людьми Божьим желанием людей.

Через Духа рождается близость друг с другом и с Богом:

Бог пришёл к ним, на них, с ними. Этот момент перекликается с сокровенным моментом Марии. Святой Дух вновь осеняет. Но это похожее святое действие создаёт нечто иное, нечто поразительное. Дух создаёт соединение. Последователи Иисуса теперь соединяются таким образом, который связывает их с людьми в самом интимном пространстве — голоса, памяти, звука, тела, земли и места. Через всё это проходит язык. Он — живая ткань существования народа. Мой народ, наш язык: говорить на языке — значит говорить самим народом. Речь открывает близость, связь и отношения….

Это не абстрактная речь и не официальные заявления, а язык интимных пространств, где люди говорят друг с другом как свои. Слушающие задаются вопросом о прошлом, которого у этих учеников Иисуса не было: «Как они знают мой язык и мой народ? Когда они успели этому научиться?» Но чудо языков связано не с прошлым, а с будущим — будущим, сформированным Божьим желанием. Поэтому мы должны увидеть нечто большее, чем просто чудо слышания. Такой ограниченный взгляд… показывает нашу современную неспособность понять революционную близость, которая породит принадлежность, называемую Церковью. Это революция Духа, всегда готовая вырваться наружу в малейший момент верного ожидания и открытости.

Феминистский теолог Ребекка Баттон Притчард размышляет о том, как Дух сопровождает наше воплощенное существование:

После многих часов болезненных родов, глубокого и частого дыхания, тело рождается из тела. Боль и надежда, облегчение и тревога бурно переплетаются, когда крошечное тело — окровавленное, покрытое белесым налетом — втягивает воздух в легкие и издает первый крик. Слезы боли и радости текут вместе. Пуповина перерезана; ребенок становится живой, дышащей душой. Взрослые, которые уже много лет дышат самостоятельно, истощены, счастливы и испытывают облегчение.

Вдохновение, дыхание, вдох и выдох — все это свидетельства того, что началась новая жизнь. Новое рождение подтверждается криком, звуком воздуха, проходящего через голосовые связки. Так начинается воплощенная жизнь одного из нас — и всех нас. Дыхание жизни, оживляющий дух, движется через системы тел, созданных по образу и подобию Божьему. Новая жизнь дышит по благодати Божьей и зависит от благодати родителей, которые дают ей заботу и любовь.

Легкие, гортань и губы дают нам способность говорить, плакать, петь, называть, славить, молиться… «Все дышащее да хвалит Господа», — поет псалмопевец (Псалом 150:6). Поток Божьего Духа, могучий и творящий, проносится и через человеческое горло, рождая слова, язык, речь. Обретение собственного голоса, способность говорить и быть услышанным наполняют нашу жизнь смыслом и ценностью, помогая нам понимать происходящее — включая нашу жизнь как творений, связанных с Богом, с творением, с другими людьми и с самими собой. Так и звук Божьего Духа, мощный ветер Пятидесятницы, — это звук человеческого языка, звук того, что нас слышат и понимают.

Осознание того, что Дух живет, движется и дышит в наших телах, помогает нам жить верой всем существом, смело и целостно:

Подлинную духовность, воплощенную духовность, можно описать как целостность человека, как соединение тела и духа, нефеш и басар, сердца и души. Именно с этой внутренней целостностью мы слышим и следуем Божьему голосу; именно так мы находим слова, чтобы взывать к Богу, петь хвалу, произносить пророческое слово, слово утешения, рассказывать свои истории и осмыслять все наши отношения.

Целостная духовность в свободе Духа дает нам мужество — мужество свидетельствовать о Божьей благодати вопреки всему, мужество говорить, несмотря на попытки заставить нас молчать, мужество действовать подлинно и так, чтобы поддерживать и укреплять слабых и уязвимых. Дух дает нам мудрость различать моменты истины, подходить к прошлому и настоящему одновременно с осторожностью и доверием.

Отец Ричард Рор размышляет о Святом Духе как о любящей безмерности Божьего присутствия внутри нас:

На одном уровне душу, сознание, любовь и Святого Духа можно воспринимать как одно и то же. Каждое из этих понятий указывает на нечто вечное, большее, чем наше отдельное «я», и разделяемое с Богом. Именно это имеет в виду Иисус, когда говорит о том, что «дает» нам Духа или делится с нами Своим сознанием. Человек, чья душа таким образом пробуждена, действительно имеет «ум Христов» (см. 1 Коринфянам 2:10–16). Это не означает, что человек становится психологически или нравственно совершенным, но такой преображенный человек начинает видеть мир гораздо шире и сострадательнее. Апостол Павел называет это «обновлением духа ума вашего» (Ефесянам 4:23) — и это действительно так.

Иисус называет этого вложенного в нас Духа «Утешителем», Который «с вами пребывает и в вас будет», дает вам жить той же жизнью, которой живет Он Сам, и соединяет вас со всем остальным (Иоанна 14:16–20). Далее Он говорит, что этот «Дух истины» «научит вас всему» и «напомнит вам все» (Иоанна 14:26), словно мы уже каким-то образом знаем это внутри себя. Только подумайте — быть настолько оснащенными благодаря тайному Внутреннему Источнику! Это слишком хорошо, чтобы поверить… поэтому мы и не поверили.

Сознание, душа, любовь и Святой Дух — как на личном, так и на общем уровне — к сожалению, во многом остаются бессознательными для нас. Неудивительно, что некоторые называют Святого Духа «пропавшей личностью» Святой Троицы. Неудивительно и то, что мы пытаемся заполнить это радикальное чувство разобщенности всевозможными зависимостями.

Но существует Внутренний Напоминающий, Внутренний Хранящий Память (см. Иоанна 14:26; 16:4), Который соединяет воедино все разрозненные и разбитые части нашей жизни, восполняет все пробелы, принимает на Себя все ошибки, прощает все падения и любовью ведет нас к все более глубокой жизни. Таково предназначение Святого Духа — источника, который бьет внутри нас (Иоанна 7:38–39) и течет в вечность. Это дыхание, которое согревает и обновляет все (Иоанна 20:22). Это глаза, которые видят дальше мимолетной тени и внешней оболочки вещей (Иоанна 9); это слезы, которые омывают и очищают прошлое (Матфея 5:4). И еще больше — это не только наши слезы, но само присутствие и утешение Бога внутри нас (2 Коринфянам 1:3–5).

Вы должны соприкоснуться с этой Безмерностью. Вы должны оглянуться на свою жизнь из пространства этой Безмерности. Вы должны понять, что эта Безмерность уже живет внутри вас. Единственное, что отделяет вас от нее, — это нежелание эго довериться такой совершенно свободной благодати, такому полностью незаслуженному дару.

«Дух не может отказать ни одному сердцу, которое жаждет познать присутствие Бога».
— Ричард Рор, Благая весть по Луке

В 1971 году отца Ричарда назначили ответственным за молодежные ретриты Архиепархии Цинциннати, штат Огайо. Почти весь первый ретрит, как вспоминает Ричард, ему казалось, что все эти ребята — «кучка спортсменов» — просто терпят его присутствие. Но когда он закончил проповедь о блудном сыне (Луки 15:11–32), «совершенной истории о том, каким Иисус видел Бога», мальчики начали плакать и обнимать друг друга. Ричард вспоминает, что неожиданное проявление Святого Духа скорее испугало его:

«Я отступил назад; я не знал, что с этим делать. Казалось бы, я должен был радоваться, что одна из моих проповедей наконец “сработала”! А потом они начали говорить на языках. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то говорил на языках. У меня просто отвисла челюсть. Что это значит? Я никогда не слышал ничего настолько прекрасного, и при этом никто ничего специально не организовывал!

Я выдержал это минут десять или пятнадцать. Хотя мне это нравилось, мне было страшно. Я не знал, что делать; не знал, как присоединиться, поэтому просто наблюдал. Наконец я вмешался и сказал: “Ребята, я поставлю пиццу в духовку в соседнем здании. Приходите через двадцать пять минут”. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Я поставил пиццу в духовку. Через двадцать пять минут достал ее — а ребят все не было. Я не мог понять, почему они так опаздывают!

Никогда не забуду, как я шел обратно через парковку к часовне и открывал двери. Теперь они все стояли на коленях вокруг главного алтаря церкви святого Антония (где я когда-то был новицием) и все еще пели на языках. Они не выходили из церкви всю ночь».

Так родилось сообщество «Новый Иерусалим». Уже в следующую пятницу многие из этих ребят привели своих девушек, и община быстро росла благодаря рассказам друг другу. Вскоре и девушки начали говорить на языках. А через месяц они привели своих родителей и бабушек с дедушками.

Друзья Ричарда, Андреас Эберт и Патрисия С. Брокман, так описывали действие Духа в тот период его служения:

«Молодые люди, которых он учил и вел на ретритах, были глубоко потрясены евангельской вестью. Они собирались вокруг этого вдохновленного молодого священника, испытывая жажду Писания и все больше стремясь к общей жизни, описанной в нем. Их еженедельные молитвенные встречи начинались с горячей харизматической молитвы и со временем выросли из небольшой группы подростков в собрания, где порой участвовало более тысячи человек разных возрастов и самых разных слоев общества. Среди этих молитв проявлялись все знамения и чудеса ранней Церкви.

Со временем стало ясно, что одного энтузиазма недостаточно, и некоторые из этих последователей захотели жить в более тесной связи и в ученичестве христианской общины. Так возник “Новый Иерусалим” — церковь-лаборатория, куда многие приходили, чтобы посвятить себя мечте о Церкви, которая действительно следует за Иисусом и доверяет Ему».

Брайан Макларен размышляет о том, как Святой Дух дает нам силы продолжать дело Иисуса:

«Лучше для вас, чтобы Я ушел, потому что тогда придет Дух», — сказал Иисус. Если бы Он оставался физически присутствующим и видимым, наше внимание было бы сосредоточено на Христе где-то там — рядом, вовне, перед нами… Но именно из-за Его видимого отсутствия мы открываем для себя Дух Христа здесь, внутри нас.

Иисус описывает Духа как другого Утешителя, другого Учителя, другого Наставника — такого же, как Он Сам, но доступного всем, везде и всегда. Тот же Дух, который сошел на Иисуса как голубь, по Его обещанию сойдет и на нас. Тот же Дух, который наполнял Его, наполнит всех, кто откроет свое сердце…

Библия описывает Духа через яркие и живые образы: ветер, дыхание, огонь, облако, воду, вино, голубя. Эти динамичные образы резко отличаются от тяжелых и неподвижных символов вроде каменных идолов, величественных храмов или толстых богословских томов. Через эту образность библейские авторы говорят нам, что Дух оживляет, наполняет жизнью, очищает, хранит тайну, движется и течет, рождает радость и распространяет мир…

В самом центре жизни и вести Иисуса была эта благая новость: Дух Божий, Дух живой жизни — Дух ветра, дыхания, огня, облака, воды, вина и голубя, Который наполнял Иисуса, — действует в нашем мире. И это ставит нас перед выбором: будем ли мы упрямо стоять на своем, сжимать кулаки и жить только ради собственной повестки, или отпустим контроль, позволим быть и позволим прийти… чтобы самим быть вовлеченными в движение Духа?…

За тысячелетия после того, как Христос ходил по этой земле, мы слишком часто пытались заключить этот «ветер» в удобные и контролируемые доктрины. Мы обменяли огонь Духа на лед религиозной гордости. Мы снова превратили вино в воду, а затем позволили этой воде стать стоячей и теплой. Мы променяли кроткого голубя мира на хищного ястреба или орла империи…

В мире, полном огромных вызовов, в такое время, как наше, нам необходимо пережить этот мощный несущийся ветер Пятидесятницы. Нам нужно, чтобы наши сердца загорелись огнем Духа. Нам нужна живая вода и новое вино, обещанные Иисусом, чтобы наши сердца стали домом голубиного мира…

Когда мы открываем пространство для Духа и позволяем Духу наполнить это пространство внутри нас, мы начинаем меняться и сами становимся носителями перемен… Поэтому давайте откроем свои сердца. Давайте осмелимся поверить, что Дух, о Котором мы читаем в Писании, может действовать среди нас и сегодня, давая нам силы для нашего времени, чтобы мы стали участниками всемирного духовного движения справедливости, мира и радости.

Открытое письмо Франклину Грэму от Дэна Хоука, профессора Ветхого Завета и еврейского языка в Эшлендской теологической семинарии

Я пишу в ответ на ваше видеообращение на мероприятии Rededicate 250 в прошлые выходные, и особенно в связи с тем, как вы использовали Библию для подкрепления правоконсервативных политических тезисов.

Вы начинаете с заявления о том, что США борются с «грехами, которые подтачивают основание нашей великой республики». Затем вы подтверждаете это цитатой из 2 Тимофею 3:1–5а:

«Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержанны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся».

Вы говорите, что этот текст словно написан сегодня. Я согласен. Этот отрывок дает поразительно точное описание нынешнего президента и многих людей в его окружении.

Однако вместо того чтобы прокомментировать это, вы переходите к утверждению, что США находятся в состоянии «морального упадка, все глубже погружаясь в нравственную трясину; полностью пораженные грехом».

И какие же грехи, по-вашему, делают Америку больной?

«Трансгендерность. Однополые браки. Открытие женских раздевалок для мужчин».

Я вынужден спросить: по какой библейской логике вы представляете именно эти явления как самые опасные проявления морального разложения? Я не могу найти в Библии ни одного упоминания о них.

Зато я могу указать на другую моральную триаду, которая проходит через всю Библию и выражена в сотнях стихов:

Угнетение. Высокомерие. Жадность.

Позвольте пояснить.

Об угнетении. На Синае Бог провозглашает, что угнетение пришельцев и беспомощных (в лице вдовы и сироты) вызовет Божий суд над народом (Исход 22:21–24).

Пророки Израиля видели это в свое время и указывали на угнетение и эксплуатацию бедных как на одну из главных причин бедствий народа. Они доходили даже до того, что провозглашали: Бог не станет слушать молитвы поклоняющихся, пока те угнетают бедных (см., например, Исаия 1:10–20; Иеремия 21:13–17; Амос 5:10–17).

Стоит отметить, кстати, что Исаия называет Иерусалим и его правителей Содомом и Гоморрой не из-за сексуального греха, а из-за их упорного притеснения бедных.

О высокомерии. Пророки Израиля выдвигали это обвинение против правителей как Израиля, так и соседних народов, которые злоупотребляли властью и превозносили себя. Особенно длинные обличения и приговоры Исаия и Иезекииль обращают к люцифероподобной «деннице, сыну зари» (Ис. 14:13–20) и «князю Тира» (Иез. 28:1–10).

О жадности. И здесь пророки дают яркие примеры: угнетатели придумывают схемы, чтобы захватить имущество, которого жаждут (3 Царств 21:1–24; Михей 2:1–5; Иеремия 21:13–17), и живут в роскоши, сокрушая бедных (Амос 4:1–3; 6:4–7).

Иисус обличал фарисеев за то, что внешне они демонстрируют нравственность, но внутри исполнены жадности и нечестия (Луки 11:39). А Павел прямо приравнивал жадность к идолопоклонству (Колоссянам 3:5).

Именно эта моральная триада, а не та, которую проповедуете вы, находится в центре библейского этического видения.

Я также согласен с вашим осуждением американского насилия. Но мы расходимся в понимании его характера и причин. Я призываю вас снять розовые очки национализма и признать, насколько глубоко США очарованы насилием; как насилие искривило наше общество с колониальных времен; как белая Америка использовала насилие для расширения территории, утверждения власти и сохранения своих привилегий и господства — и как продолжает делать это сегодня.

Когда вы подменяете библейские принципы поддержкой порочного режима, вы проявляете идолопоклонническую верность политической власти. Когда вы искажаете смысл библейских текстов ради поддержки отвратительных идеологий, вы злоупотребляете Писанием и проявляете к нему неуважение. Когда вы отказываетесь позволить Библии бросать вызов вашему моральному видению и расширять его, вы легко поддаетесь соблазну конкурирующих мировоззрений.

Вы — известный и открыто заявляющий о своей вере в Библию христианин. Поэтому я призываю вас относиться к Библии серьезно.

Боже, дай мне ясный рассудок, чтобы я видел Тебя,
смиренный рассудок, чтобы я слышал Тебя,
любящий рассудок, чтобы я мог Тебе служить,
верящий рассудок, чтобы я пребывал в Тебе.
(Генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршёльд "Вехи")

Отец Ричард Рор подчеркивает важность развития открытого «ума новичка»:

Дуалистический ум — это тот тип мышления, в который нас всех обучают входить. Именно он помогает нам прожить день: различать вещи, выносить необходимые суждения, выбирать между левым и правым. Он был необходим для научной, индустриальной, а теперь и технологической революции, и за это мы можем быть ему благодарны. Он хорош и необходим в своей сфере, но, позвольте сказать прямо, его недостаточно! Дуалистический ум не способен справиться с главными вещами: любовью, смертью, страданием, Богом, бесконечностью и самой идеей благодати.

Чтобы уравновесить нашу чрезмерную зависимость от дуалистического мышления, нам нужно учиться мыслить иначе — так, чтобы воспринимать момент как открытое пространство. Я называю это недуальным или созерцательным умом. В этом состоянии нам не нужно делить поле на части или отвергать как неправильное всё, чего мы пока не понимаем. Нам не нужно устранять всё таинственное, негативное, болезненное или проблемное. Созерцательный ум позволяет оставить пространство открытым.

Это большое упражнение в отпускании, потому что нам приходится отпускать страх, защитные реакции и ожидания. Думаю, именно поэтому многие люди не выдерживают практики медитации, ежедневного созерцания или периодов молчания. Я сижу по двадцать минут утром и ещё раз позже в течение дня, и, если честно, это обычно ощущается как двадцать минут умирания, двадцать минут скуки, двадцать минут, когда всё идёт не по-моему. Все эти навязчивые, тревожные и негативные мысли приходят в голову и пытаются завладеть вниманием.

Вначале созерцание — это просто практика жизни из нашей устойчивой основы в Боге и взгляда на мир из неё, из того, что можно назвать Внутренним Свидетелем. Мы должны быть готовы увидеть, насколько нас притягивает негативное, параноидальное, оппозиционное и даже насильственное мышление. И тогда мы начинаем спрашивать себя: откуда это приходит? Почему я так делаю?

Мы должны быть готовы задать вопрос: «Как этот маленький и хрупкий ум вообще может познать Бога? Как он может понять или хотя бы вместить ту огромную любовь или великое страдание, которые входят в жизнь каждого человека?» Он просто перескочит к следующему, потому что дуалистический ум всегда стремится к разрешению. Он любит завершённость и спешит к суждению. Именно поэтому все великие духовные учителя говорили: «Не судите».

Для хорошо образованных людей с дуалистическим мышлением это звучит безответственно. Разве мы не должны выносить суждения? Конечно должны, особенно когда речь идёт о справедливости и солидарности. Но первый взгляд, через который мы воспринимаем момент, человека или ситуацию, должен быть недуальным. Я должен принять все стороны реальности: и то, что, как мне кажется, я понимаю (и называю добром), и то, чего не понимаю (и потому считаю плохим). К сожалению, большинство людей так и не выходит за пределы этого уровня. Всё, чего они пока не понимают, автоматически считается неправильным, опасным, греховным, еретическим — или даже подлежащим уничтожению.

Отец Ричард утверждает, что Бог желает, чтобы мы познавали и принимали как самих себя, так и других людей во всей их полноте:

Бог, очевидно, чувствует себя гораздо комфортнее с разнообразием, чем мы, и конечная цель Бога намного проще. Бог и весь космос существуют ради двух вещей: различия (когда люди и вещи становятся самими собой) и общения (жизни в поддерживающем сосуществовании). Похоже, физики и биологи понимают это лучше, чем теологи и духовенство.

Религиозные люди, которые используют Писание для осуждения или исключения других, похоже, имеют совсем другие цели, чем Бог или Иисус. Их аргументы обычно связаны с очень земными вопросами: властью и контролем, страхом перед другим и неизвестным, а также идеализацией семейной модели, которой сам Иисус не жил и которую не идеализировал. Проверьте Евангелия, если не верите мне.

Институциональная религия склонна считать людей очень простыми; поэтому закон должен быть очень сложным, чтобы защищать их в каждой ситуации. Иисус делает противоположное: Он относится к людям как к очень сложным существам — разным по религии, образу жизни, добродетелям, темпераменту и успеху — и при этом сохраняет закон очень простым, чтобы привести их к Богу:

«Один законник, желая испытать Его, спросил: “Учитель, какая наибольшая заповедь в Законе?” Иисус ответил ему: “Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душой твоей и всем разумением твоим”. Это первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобна ей: “Возлюби ближнего твоего, как самого себя”. На этих двух заповедях держится весь Закон и Пророки» (Матфея 22:35–40).

Иисус идет на риск, позволяя людям быть самими собой и любить Бога согласно устроению собственного сердца, души, тела и разума! Религия развивалась ради социального контроля, но Иисус почти не дает материала для этой машины контроля. Иисус задает совсем другие вопросы — такие, которые лишают нас скрытых личных интересов и напоминают нам, насколько мы еще не научились любить. Для Иисуса всё связано с единством — единством с Богом, с другими людьми и с самой реальностью, какой бы она ни была. Мы не должны позволять ярлыкам сбивать нас с пути. Мы все принадлежим друг другу, но как искусно наши моральные притворства мешают нам увидеть то, что находится прямо перед нами! Как изобретательно наше эго защищает себя от сострадания и понимания.

Писательница Джен Остин размышляет о том, как Бог приглашает нас выйти за пределы аккуратных категорий:

Человеку свойственно раскладывать всё по аккуратным категориям…. Однако категории также позволяют нам включать или исключать людей на основании черт, которые нам незнакомы или непонятны. Черный или белый, гей или гетеросексуал — мы тратим огромное количество времени и энергии на создание и поддержание ярлыков в нашей культуре, часто ценой элементарного человеческого достоинства и здравого смысла…. Бог больше всех наших маленьких коробочек. Божья любовь превосходит линии, которые мы проводим на земле.

Чайная литургия в лютеранской церкви в Нидерландах