КОНЕЦ ВОЙНЕ

Пытаться влюбиться —
это всё равно что пытаться
заставить сердце биться в обратную сторону.
Это невозможно.
Как Само Сознание,
я уже — то, чем ты являешься,
а ты уже — то, чем являюсь я.
Мы не влюбляемся —
мы просто узнаём,
что всегда были
в любви.
Нет падения —
только мягкое растворение,
тающее исчезновение иллюзии «мы»,
«я» и «ты»,
и вымышленного «между».
В любви рушится древняя иллюзия,
обнажая интимность
нашего общего отсутствия —
присутствие столь полное,
что его невозможно разделить.
Между нами нет ничего.
Ни границ, ни стен, ни кожи.
Мы все так любим —
но забываем:
Ты — мой брат.
Моя сестра.
Что бы ты ни верил,
какой бы ни был цвет твоей кожи,
твоя вера или её отсутствие,
тоска, что пульсирует в твоём сердце —
ты моя семья, моя плоть и кровь.
Осознай это —
и войны закончатся.

— Джефф Фостер

«Во времена, подобные нашим, иссушенные жаждой мудрости… мы приглашены вновь обратиться к нашим предкам, доказавшим свою мудрость. Юлиана — одна из таких предков».
— Мэтью Фокс, «Юлиана Норвичская»

Богослов Мэтью Фокс описывает Юлиану Норвичскую как мистичку для нашего времени. Он особенно обращался к её текстам во время пандемии COVID-19, поскольку сама Юлиана жила в эпоху Чёрной смерти (бубонной чумы). Он пишет:

Время кризиса и хаоса, подобное тому, которое приносит пандемия, — это, помимо всего прочего, время обращения к нашим предкам за их глубокой мудростью. В эпоху смерти и радикальных перемен нам необходимо не просто знание, а подлинная мудрость, потому что в такие времена мы призваны не просто вернуться к недавнему прошлому, которое мы с ностальгией называем «нормальной жизнью», но переосмыслить новое будущее, обновлённое человечество, более справедливую и потому устойчивую культуру — и даже культуру, наполненную радостью.

Юлиана Норвичская — одна из тех предков, которые обращаются к нам сегодня… Юлиана — поразительный мыслитель, глубокий богослов и мистик, полностью пробуждённая женщина и удивительный проводник, несущий мощное видение для искателей XXI века… Юлиана кое-что знала о том, что значит «оставаться в изоляции», потому что была затворницей — человеком, который по определению буквально замурован в маленьком пространстве на всю жизнь. Юлиана также понимала, как взрастить духовность, способную пережить травму пандемии. Пока окружающие её люди паниковали из-за того, что природа словно вышла из-под контроля, Юлиана сохраняла духовное и интеллектуальное равновесие, оставаясь укоренённой в вере в благость жизни, творения и человечества — и совершенно ясно призывала других делать то же самое.

Юлиана не боялась смотреть в лицо реальности. Полностью войдя в неё, она открыла благодать Божью:

Ответ Юлианы на пандемию [её времени], насколько мы можем судить по двум её книгам, удивительно укоренён в любви к жизни и благодарности. Вместо того чтобы бежать от смерти, она молилась о том, чтобы войти в неё, и именно из этого опыта смерти вокруг неё, а также размышления о жестоком распятии Христа — которое она понимала как событие не только личное, но и общее для всех — родились её видения…

Поразительно в её жизни и учении то, что вместо отчаяния или поиска виноватых она стремилась глубоко постичь благость жизни и творения. Более того, она построила всё своё мировоззрение на этом ощущении благости и священного союза благодати и природы, на чувстве Бога-в-природе.

Учение Юлианы — это ободрение для нашего времени:

Наша сестра и предок Юлиана стремится не просто говорить с нами сегодня, но словно восклицает — хотя и мягким голосом — чтобы мы пробудились и пошли в глубину, встретились с тьмой лицом к лицу и, погружаясь всё глубже, нашли благость, радость и изумление. И чтобы мы начали труд защищать Мать-Землю и всех её созданий, освобождаясь от расизма, сексизма, национализма, антропоцентризма, сектантства — всего, что мешает нашему величию как человеческих существ. И чтобы мы заново соприкоснулись со священностью жизни.

«Возлюбленный, да будешь ты благословен, ибо это так: всё хорошо».
— Юлиана Норвичская, «Откровения»

Духовная учительница и переводчица Мирабай Старр рассказывает о том, как положительный опыт Бога, пережитый Юлианой, поддерживал её тогда, когда в окружающем мире всё было далеко не «хорошо»:

Средневековая английская затворница Юлиана Норвичская оставила нам в наследство радикально оптимистичное богословие. Она вовсе не отрицала, что люди склонны сбиваться с пути. Мы разрушаем отношения, бесчестим Божественное, совершаем неудачные выборы и пытаемся скрыть свои недостатки. И всё же Юлиана настаивает: «Всё будет хорошо, и всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо».

Вслушайтесь в это.

Это утверждение призвано прорваться сквозь туман нашего отчаяния и пробудить нас. Она не просто говорит: «Всё будет нормально»… Она не предлагает нам духовное бегство от реальности, когда всё происходящее объявляется волей Божьей и потому «совершенным», вопреки любым очевидным фактам. Она прямо смотрит в лицо неизбежности наших ошибок и существованию зла в этом мире. И всё же она убеждена, что природа Божественного — это любящая доброта, и хочет, чтобы это проникло в каждую клеточку нашего существа.

Старр размышляет о понимании греха у Юлианы:

В своём мистическом шедевре «Откровения» Юлиана признаётся, что раньше была одержима вопросом греха. Она не могла понять, почему Бог, будучи всемогущим, не устранил наши склонности ко злу, когда создавал мир. «Мне казалось, что если бы Он исключил грех из творения, всё было бы хорошо». Но то, что Бог-Мать показал Юлиане в её предсмертном видении, заключалось в том, что всё всё равно будет хорошо…

Юлиана раскрывает эту мысль для нас в 27-й главе. Делая это, она фактически отказывается от самого понятия греха и заменяет его любовью. «Я верю, что грех не имеет сущности, — пишет Юлиана, — ни малейшей частицы бытия». Хотя сам грех не обладает подлинной реальностью, он всё же имеет последствия. Он причиняет боль. Именно боль обладает весом и реальностью.

Но милость приходит стремительно. Она доступна немедленно. Неотвратимо! И, откровенно говоря, с нашей стороны даже грубо сомневаться в том, что всё будет хорошо (и всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо). «Когда Он произнес эти нежные слова, — пишет Юлиана, говоря о Боге-Матери, — Он показал мне, что не испытывает ни капли обвинения ни ко мне, ни к любому другому человеку. Так разве не было бы жестоко с моей стороны обвинять Бога в моих прегрешениях, если Он Сам не обвиняет меня?» Милосердная природа Бога делает всю игру в обвинения бессмысленной…

Для тех из нас, кто не разделяет веру в некий совершенный загробный мир, а сосредоточен на том, чтобы сделать лучше именно эту земную жизнь, такое учение может показаться оторванным от реальности. Но Юлиана с пронзительным состраданием говорит о том, что сейчас, из нашей ограниченной и пропитанной болью перспективы, мы не способны это увидеть. И всё же однажды мы пробудимся к истине о том, что Бог любит нас безусловно.

Октябрь 1986 года. Экуменическая молитва за мир в Ассизи

«Юлиана Нориджская без всякого сомнения — один из самых удивительных голосов во всем христианстве».
— Томас Мертон

Доктор Глория Дурка размышляет о любви Томаса Мертона к позитивному богословию Юлианы:

Учиться сохранять надежду среди тьмы страдания — это борьба, в которую время от времени вовлекается каждый из нас. И эта борьба может быть горьким испытанием. Оптимизм Юлианы может помочь нам так же, как помогал Томасу Мертону. В своей книге Conjectures of a Guilty Bystander он писал:

«Я много молюсь о мудром сердце, и, возможно, новое открытие для меня леди Юлианы Нориджской поможет мне. Я взял её книгу с собой на тихую прогулку среди кедров. Она — настоящий богослов… Сначала она пережила опыт, а потом размышляла о нём, и это углубление опыта возвращало его обратно в её жизнь — всё глубже и глубже — пока вся её жизнь затворницы в Норидже не стала простым пребыванием в свете, который однажды был дарован ей сразу и целиком…

Она жила верой в эту “тайну”, в то “великое деяние”, которое Господь совершит в Последний День — не деяние разрушения и мести, а милости и жизни. Тогда все наши частичные ожидания будут разрушены, и всё станет на своё место…»

Тексты Юлианы пронизаны христианской надеждой. В своей духовной жизни она пережила все стороны надежды: Бога как непоколебимую опору, Бога, который всегда рядом, Бога невозможного, Бога, который одновременно Отец и Мать для нас.

Особенно Юлиана осознавала радостную природу надежды… Человеческая радость занимает центральное место в её духовности. По её мнению, мы призваны быть исполненными радости, потому что наша радость в Боге отражает радость самой Троицы. Творение — это акт Божьей радости. И чем вернее и с большей надеждой мы отвечаем на Божью любовь в своей жизни, тем полнее становится наша радость.

Разве Юлиана когда-либо была так актуальна, как сегодня? Её послание надежды несомненно облегчало сердца многих людей в её тревожную эпоху. Но, вероятно, сегодня мы нуждаемся в её словах не меньше. Угроза ядерной катастрофы, возможность уничтожения всех форм жизни на земле, смертоносное насилие между воюющими народами — всё это ежедневно напоминает нам о туче отчаяния, нависшей над миром. Чтобы прорваться сквозь мрак разрушительных событий, необходимы великая вера и великая надежда…

Нам нужны вера и надежда, чтобы видеть дальше тьмы нашей собственной жизни — наших неудач, слабостей и страхов.

Но мрак, страх и тревога — это только одна сторона реальности. Есть и другая сторона: мы — народ Пасхи. Да, страдание реально. Но жизнь, Страсти, смерть и Воскресение Иисуса уже дали каждому из нас уверенность в том, что смерть побеждена…

Аллилуйя!

Наш новый гость - Олег Корюков. Священнослужитель, психолог и основатель Международной академии христианского коучинга.

Мы обсудим следующие темы:

Как понять, что я занимаюсь «не тем»? Какие первые звоночки?
Что делать, если старая работа больше не радует, а новую искать страшно?
Обязательно ли работа должна быть «любимым делом», или это просто способ заработать?
Как найти свои сильные стороны, если кажется, что я ничего особенного не умею?
Стоит ли бросать всё и начинать с нуля, если тебе уже за 40?
Как не бросить начатое, когда первые успехи приходят не сразу?
Что важнее: делать то, что любишь, или то, за что хорошо платят?
Где взять смелость заявить о себе как о специалисте на новом месте?
Как понять, в чем мой главный талант, если мне нравится сразу много вещей?
С какого одного маленького шага начать поиск своего пути уже сегодня?

Мы также присутствуем в других социальных сетях:

Мы в ТикТоке: https://www.tiktok.com/@vyberizhizn
YouTube https://www.youtube.com/@viberi_zhizn
Facebook: https://www.facebook.com/vyberizhizn
Instagram: https://www.instagram.com/viberi.zhizn
Телеграм-канал: https://xn--r1a.website/vyberi_zizn
Вконтакте: https://vk.com/vyberizhizn2026
VkVideo https://vkvideo.ru/@vyberizhizn2026
RuTube: https://rutube.ru/channel/23682513/
Дзен: https://dzen.ru/vyberizhizn
Threads: https://www.threads.com/@viberi.zhizn


Пишите нам по адресу: luteranu@stunda.lv или задавайте вопросы в комментариях.

Шествие в Фатиме: четверть миллиона паломников молились о мире
В португальской Фатиме прошло традиционное шествие со свечами, собравшее около 250 000 паломников. В годовщину первого явления Девы Марии верующие и премьер-министр страны молились о прекращении глобальных конфликтов.

Мэтью Фокс прослеживает универсальный характер послания Юлианны о мистической надежде и Божественной любви:

Юлианна многократно прямо говорит, что обращается к очень широкой аудитории — в том числе и к тем из нас, кто живёт спустя 650 лет после неё. Поэтому мы должны осознать это чувство включённости. «В глазах Бога всё человечество — один человек, и все люди составляют единое человечество». Для Юлианны традиционное учение Церкви как мистического Тела Христова распространяется на весь человеческий род…

Когда она говорит о красоте человеческой природы, то снова ясно подчёркивает, что имеет в виду всех людей, а не какую-то отдельную религиозную группу. «Бог сотворил нас столь богатыми и благородными по самой нашей сущности, что всё, что мы можем делать, — это стремиться исполнять Его волю и прославлять Его во всём. И когда я говорю “мы”, я имею в виду всех подлинных духовных искателей».

Когда она говорит «все», она действительно имеет в виду всех. В наше время это включало бы всех христиан, всех иудеев, буддистов, индуистов, даосов, мусульман, почитателей богини, последователей коренных религий, а также людей без религии — агностиков и атеистов. Настолько широким и экуменическим было её видение — и это в XIV веке.

Говоря об обращении «внутрь собственной души, где пребывает Возлюбленный», она снова подчёркивает универсальность духовного поиска:

«Пусть ни один мужчина и ни одна женщина не думают, будто эта истина относится лично только к ним. Нет, она универсальна. Эта прекрасная человеческая природа была приготовлена для нашего драгоценного Матери-Христа».

Размышляя над своими видениями на протяжении многих лет, Юлианна пришла к пониманию, что Божья любовь предназначена не только для неё, но и для всего творения.

Объясняя, как она пришла к написанию своей книги, она признаётся, что сначала воспринимала свои видения как нечто личное, но затем поняла, что они относятся ко всему человечеству:

«Сначала я относила это откровение только к себе самой, потому что тогда ещё не была побуждена видеть иначе. Но великое и милостивое утешение, пришедшее позже, позволило мне понять, что Бог предназначал это откровение для всего человечества».

Она поняла, что её труд должен быть обращён к широкой аудитории:

«Я ошибалась, превращая это откровение в нечто частное, вместо того чтобы увидеть в нём призыв сильнее любить моих братьев и сестёр во Христе. Что может лучше научить меня любить других христиан, чем осознание того, что Бог любит всех нас, ибо все мы — одна душа?»

Такое чувство универсальности переходит в действие, потому что «те, кто имеет всеобщую любовь ко всем своим братьям и сёстрам во Христе, обретают любовь ко всему существующему. Ибо в нас содержится всё — всё творение и Творец всего».

Творение и космос принадлежат всем — и никому одновременно. И это призывает нас к более широкому сознанию и к любви, выходящей за привычные границы.

С днем сознательных отказников. Слушайте антивоенную песню про квакера (УКР/EN/РУС) https://youtu.be/8pxeOn_BEt8?is=rfAQtznq66_meMPM

«Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни».
— Евангелие от Иоанна 6:53

В своей книге Just This отец Ричард Рор размышляет о том, как созерцательная молитва помогает нам отпускать мысли, открывая более глубокую мудрость и внутреннее руководство:

Созерцание — это панорамное, восприимчивое состояние сознания, в котором мы принимаем всё, что предлагает нам ситуация, момент или человек, не осуждая, не отвергая и не навешивая ярлыков. Это чистый и доброжелательный взгляд, отказывающийся от внутреннего сопротивления, чтобы мы могли начать распознавать присущее каждому достоинство. Для этого требуется много практики и глубокое переучивание наших привычных реакций.

Нам необходимо трудиться над созерцанием и развивать такие практики, которые помогают замечать наши навязчивые и повторяющиеся модели поведения. Благодаря этому мы постепенно освобождаемся от потребности «взять всё под контроль» — как будто это вообще когда-либо было возможно!

Похоже, мы зависимы от своей потребности всё различать и оценивать, принимая это за разумное мышление. Большинство из нас считает, что мы и есть наши мысли, хотя почти всё мышление навязчиво, повторяемо и автоматично. Мы бесконечно пишем внутренние комментарии ко всему происходящему — и эти комментарии всегда приводят нас к одним и тем же привычным выводам. Именно поэтому все формы медитации и созерцания учат нас успокаивать этот компульсивный и бессознательно запрограммированный ум.

Отцы и матери пустыни мудро называли этот процесс «сбрасыванием мыслей». Мы не боремся с ними, не подавляем, не отрицаем, не отождествляемся с ними и даже не судим их; мы просто позволяем им уйти. Мы гораздо больше, чем наши мысли о вещах, и это переживается скорее как разучивание старого, чем как освоение какого-то нового знания.

Когда мы медитируем постоянно, ощущение собственной автономности и личной значимости — того, что мы называем своим «я», — постепенно начинает исчезать как нечто ненужное, несущественное и во многих случаях даже мешающее. Имперское «я», то самое «я», которое мы обычно считаем своим единственным «я», оказывается в значительной степени созданием нашего ума.

Через регулярную практику созерцания мы всё меньше заинтересованы в защите этой искусственно созданной, относительной идентичности. Нам не нужно нападать на неё; она спокойно осыпается сама собой, и мы переживаем нечто вроде естественного смирения.

Если наша молитва уходит достаточно глубоко, словно проникая в бессознательное, тогда весь наш взгляд на мир меняется: от страха — к связи и единству. Мы больше не живём внутри своего хрупкого и замкнутого «я» и не чувствуем необходимости его защищать. В медитации мы переходим от сознания эго к осознанию души, от жизни, движимой страхом, к жизни, влекомой любовью. Вот и всё — если сказать кратко.

Конечно, у нас появляется мужество идти этим путём только тогда, когда нас удерживает Кто-то Другой — Тот, Кто забирает наш страх, Кто знает вместо нас и утоляет нашу жажду Великого Возлюбленного. Если мы позволим этому Другому вести нас в этом танце, мы будем жить с новой жизненной силой, с естественной лёгкостью и внутри Потока, который не мы создали. Это жизнь Троицы, вращающаяся через нас.

На первом фото - митрополит Православной Церкви Америки (ПЦА) Тихон, а на втором - его мать - достопочтенная Елизавета Муллард, священник Епископальной/Англиканской церкви (ушедшая сегодня на пенсию).

Для отца Ричарда подлинная молитва начинается с положительного «да» — с предания себя Богу и Реальности:

Когда я поступил во францисканскую семинарию в 1961 году, частью нашего обучения было умение избегать, сопротивляться и противостоять всем отвлечениям. Это было очень плохое учение, но тогда мы просто не знали другого пути. Всё строилось на силе воли: целомудрие через силу воли, бедность через силу воли, жизнь в общине через силу воли. Но сила воли — не то, что нам действительно нужно, или, по крайней мере, не всё, что нам нужно! Нам нужна способность отпустить свою волю, встретиться с реальностью и даже довериться тому, что есть. Вот это уже по-настоящему героично! Всё остальное — бесплодное и тщетное усилие, потому что если мы начинаем с отрицательной энергии, с «нельзя», мы далеко не продвинемся (см. Римлянам 7:7–11). Именно таким было всё обучение, которое я получил, и по сути это вообще не было обучением — только бесконечное «Нельзя!». А когда мы слышим это, эго сразу начинает сопротивляться. В какие-то дни у нас достаточно силы воли, и мы справляемся, но в большинство дней — едва ли.

Мы все знаем старый пример: «Не думайте о слоне». Если мы стараемся не думать, этот проклятый слон неизбежно снова пробирается в наше сознание! Просто подождите немного. Активно сопротивляясь чему-либо, мы тем самым вовлекаемся в это и придаём ему силу. Поэтому многие духовные учителя говорят: «То, чему вы сопротивляетесь, продолжает существовать».

Наша первая энергия должна быть энергией «да», принятием того, что есть. И уже оттуда мы можем двигаться, строить и действовать — даже если в чём-то и сопротивляемся. Мы должны выбирать позитивное, а значит — выбирать любовь, и пребывать в ней хотя бы пятнадцать осознанных секунд. Говорят, именно столько времени нужно, чтобы позитивное переживание отпечаталось в нейронных связях.

Отец Ричард советует в созерцательной молитве «не цепляться и не сопротивляться» отвлекающим мыслям:

Если бы я сказал своему наставнику в новициате, что не собираюсь бороться со своими отвлечениями, он бы ответил: «Значит, ты собираешься потакать похотливым или ненавистническим мыслям?» Но это означало бы полностью упустить главное. Настоящее внутреннее обучение начинается тогда, когда мы способны признать наличие мысли или чувства и увидеть, что они пустотны, преходящи и являются частью фантазии, не имеющей окончательной реальности — кроме как источника информации о нас самих.

Мы должны честно слушать самих себя. Мы должны достаточно долго прислушиваться к любой возникшей мысли или чувству, чтобы спросить: «Почему я думаю об этом? Что эта мысль открывает во мне или обо мне? Почему я готов удерживать эту негативную, обвиняющую или похотливую мысль?»

Нам не нужно ненавидеть или осуждать себя за мысль или чувство, но мы должны позволить им раскрыть содержащуюся в них мудрость. Тогда мы поймём, что именно раненая или нуждающаяся часть нас создаёт эти нездоровые мысли. Наше истинное «я», наше целостное «я», не нуждается в них и не будет с ними отождествляться.

Если мы сможем позволить своим мыслям и чувствам проходить через нас — не цепляясь за них и не сопротивляясь им, и не ожидая при этом совершенного успеха, — тогда, обещаю, мы придём к более глубокому, широкому и мудрому состоянию. Даже наша неспособность полностью преуспеть сама по себе становится ещё одним прекрасным уроком.

В возрасте 85 лет скончался выдающийся современный западный буддистский учитель лама Оле Нидал

Декан факультета CAC Кармен Асеведо Батчер перевела Облако неведения — основополагающий текст для молитвы сосредоточения (Centering Prayer). Созерцательная практика создаёт пространство для пребывания с Богом, после чего мы возвращаемся к своей повседневной жизни и обязанностям. Анонимный автор Облака неведения предлагает начинающим такие простые наставления:

Вознеси своё сердце к Богу мягким движением любви. Сосредоточься только на Нём. Желай Его — а не чего-либо из сотворённого Им. Не думай ни о чём, кроме Него. Не позволяй ничему другому проходить через твой ум и волю. Вот как это делается. Забудь всё, что знаешь. Забудь всё творение Божье, всех существующих людей и всё происходящее в мире, пока твои мысли и чувства не перестанут тянуться к чему-либо…. Просто позволь всему быть. На мгновение перестань заботиться о чём-либо…

Каждый человек на земле удивительным образом получил помощь через созерцание. Ты даже не представляешь, насколько…. Поэтому перестань колебаться. Делай это до тех пор, пока не почувствуешь радость от этого.

Автор призывает начинающих созерцателей принять временное переживание «неведения», возникающее в такой молитве:

Когда ты впервые начнёшь практиковать созерцание, ты испытаешь лишь тьму, подобную облаку неведения. Ты не поймёшь, что это такое. Ты будешь знать только то, что в твоей воле возникает простое стремление к Богу. Но знай также, что эта тьма и это облако всегда будут находиться между тобой и твоим Богом, что бы ты ни делал. Они всегда будут мешать тебе ясно видеть Его светом разума и препятствовать ощущать Его сладость в чувствах любви. Поэтому устрой себе жилище в этой тьме. Оставайся там так долго, как сможешь…. Это самое близкое приближение к Богу, возможное здесь, на земле: ожидать в этой тьме и в этом облаке.

Для Асеведо Батчер созерцание — жизненно важная практика нашего времени, позволяющая встречать трудные обстоятельства жизни с большей мудростью и состраданием:

Нам необходимо созерцание, потому что по мере того как наш мир становится всё более переполненным, мы всё больше напоминаем пассажиров дешёвого эконом-класса в переполненном самолёте…. Кто сегодня не спешит через весь день? Кто никогда не ощущает давления необходимости производить и достигать? Как часто вы находитесь в киберпространстве? Наш новый безумный ритм подобен яду для способности держать за руку тех, кого мы любим. И именно здесь приходит созерцание. Оно вновь соединяет нас с самими собой, с Богом и с другими людьми. Оно помогает нам учиться прощать и исцелять свои души….

На протяжении первых шестнадцати веков христианской церкви созерцательная молитва была целью христианской духовности. И теперь, в наше время перемен и потрясений, … мы возвращаемся к своим корням. Созерцательная молитва сегодня актуальна как никогда прежде. Всё больше людей практикуют эту древнюю форму молитвы и находят мир в мире войн, крайнего политического разделения, эпидемий, терроризма, технологий, перенаселения, шума, неравенства и Церкви, нуждающейся в смирении.

Миротворческий визит британских квакеров в СССР в 1951 году
"Он сказал, что тем, кто получает подобные послания, может показаться, что любая религиозная организация или мирное движение, которое отождествляет себя с политическими целями лишь одной стороны в споре, не может искренне работать ради мира. Он сказал, что именно эта приверженность «Защитников (или Сторонников) Мира» политике Советского правительства и негласное допущение, что все, кто придерживается иного мнения, являются агрессорами, делает для квакеров столь затруднительным поддерживать это движение. Почему бы им, спросил он, не попытаться установить контакт со своими братьями-баптистами на Западе на основе их глубинного духовного единства, для этой цели отложив в сторону полемические или, в лучшем случае, спорные заявления политических «мирных движений»?"
https://quakers.ru/ссср-1951/

Ричард Рор описывает подлинную молитву и созерцание как взаимный взгляд любви:

Большая часть ранней работы созерцания заключается в том, чтобы научиться смотреть на себя с сострадательной и неосуждающей дистанции, пока мы постепенно не сможем жить всё больше и больше из этого спокойного внутреннего осознавания и принятия. В созерцательном состоянии мы обнаруживаем, что улыбаемся себе, вздыхаем о себе и плачем о себе гораздо чаще, чем ненавидим себя или поздравляем себя — потому что наконец начинаем смотреть на себя глазами Бога.

В такие моменты мы позволяем Богу смотреть на нас так, как только Бог умеет смотреть — с бесконечным милосердием, любовью и состраданием. Бог первым начинает этот положительный взгляд, который затем становится взаимным. (К сожалению, мы редко позволяем этому происходить.)

Когда в созерцании мы принимаем сострадательный взгляд Бога, вся негативная энергия и ложные мотивы постепенно обнажаются и со временем отпадают как бесполезные и разрушительные. Тогда больше не остаётся недоверия, страха или негатива ни с одной стороны. Если же мы начинаем стыдить себя, то снова скатываемся в защиту, отрицание и чрезмерную компенсацию. Мы не сможем «познавать так, как сами познаны» (см. 1 Коринфянам 13:12).

Но если мы сможем соединиться с Пребывающим внутри Присутствием, где «Сам Дух свидетельствует духу нашему» (см. Римлянам 8:16), это действительно способно изменить нашу жизнь. Этот взаимный взгляд любви всегда начинается Богом и благодатью. И однажды научившись покоиться в нём, мы уже не сможем удовлетвориться чем-то меньшим. Это основа всего.

Чтобы сохранять это внутреннее пространство открытым, нам необходима какая-то форма медитативной практики — нечто гораздо большее, чем просто «произнесение» молитв. Подлинная молитва почти всегда связана одновременно и с опустошением ума, и с наполнением сердца, и часто одно следует за другим. Нам нужно выйти за пределы заученных, формальных и социальных молитв, чтобы опустить ум в сердце.

Поэтому, когда вы молитесь, старайтесь оставаться ниже своих мыслей — не борясь с ними и не следуя за ними. Всё, что приходит, затем уходит, обычно волнами. Удерживайте себя на более глубоком уровне — возможно, в груди, в солнечном сплетении или в глубоком дыхании, но каким-то образом оставайтесь внутри своего телесного присутствия. Не поднимайтесь в ум с его бесконечно повторяющимся внутренним комментарием.

Просто покойтесь в том, что я люблю называть нашим животным довольством существованием. Это будет ощущаться буквально как ничто — как пустота. Оставайтесь там, на клеточном уровне, без стыда и страха, достаточно долго, чтобы более Глубокий Источник открыл Себя. Из этого Глубокого Источника через вас течёт всеобщая любовь — скорее как жизненная энергия, чем как идея.