Равностность: отпускание сопротивления
Мир вам.
Хотя фраза «то, чему мы сопротивляемся, продолжает существовать» часто приписывается современной психологии (Карлу Юнгу), сама идея хорошо согласуется с духовными принципами Устава святого Бенедикта. Бенедиктинская духовность предполагает, что прямая борьба со своими недостатками или желаниями через жесткое сопротивление часто только усиливает их. Вместо этого преодоление пороков требует обращения к Богу, развития добрых привычек и принятия трудных обстоятельств через терпение и смирение.
• Действенное принятие:
Бенедикт советует, сталкиваясь с трудными и «несколько суровыми» сторонами монашеской жизни, не бежать сразу из страха, а терпеливо позволить этой трудности стать «путем света», а не полем битвы.
• Сосредоточенность на положительном:
Вместо того чтобы лишь бороться с дурными привычками, Бенедикт призывает к «доброму рвению», ведущему к Богу. Он подчеркивает замену пороков добродетелями через постоянное и любящее служение, а не через страх наказания.
• Проблема подавления мыслей:
Устав подчеркивает, что попытки насильно подавлять мысли, вместо того чтобы признать их существование и обратиться к лучшему действию, часто удерживают искушение в центре внимания ума.
• Превращение сопротивления в терпение:
Практикуя терпение перед лицом конфликта, человек отходит от «злого рвения горечи» (которое лишь усиливается новой горечью) и движется к «доброму рвению» любви.
В конечном итоге бенедиктинский подход состоит в том, что преображение происходит через развитие терпения и постепенное изменение поведения, а не через попытку насильственно изгнать нежелательные стороны самого себя.
⸻
Равностность — это не нечто, что человек добавляет к себе. Это то, что остается, когда успокаиваются системы, искажающие восприятие.
1. Космологическая перспектива: вы не находитесь в центре
С точки зрения космологии нервная система эволюционировала для выживания на небольшом участке Земли, а не для восприятия реальности такой, какова она есть. Мозг создает полезный мир, а не истинный.
Когда человек смотрит на Вселенную через призму современной космологии — миллиарды галактик, глубокое время, энтропия — он начинает понимать:
а. Личные заботы имеют локальное значение, но не абсолютное.
б. Изменение — фундаментальный закон (звезды, тела и мысли возникают и исчезают).
в. Стабильность — это видимость, а не гарантия.
При правильной интеграции это осознание ведет не к нигилизму, а к чувству меры.
Равностность начинается с соразмерности:
человек переживает события в их реальном масштабе, а не раздувает их через эгоцентричное восприятие.
То есть человек перестает принимать жизнь — мысли, чувства, эмоции, людей, события — слишком лично.
2. Нейронаука: равностность как регуляция и интеграция
На нейронном уровне равностность связана с несколькими ключевыми процессами.
а. Снижение лимбического захвата:
Миндалевидное тело быстро маркирует стимулы как угрозу или награду. В реактивном уме оно доминирует.
б. Равностность включает:
(1) меньшую базовую реактивность,
(2) более быстрое восстановление после возбуждения.
в. Усиление нисходящей регуляции:
(1) Префронтальная кора регулирует импульсы, переосмысляет опыт и сдерживает чрезмерную реакцию.
(2) Но равностность — это не подавление, а координация.
г. Успокоение циклов самореференции:
(1) Сеть пассивного режима мозга создает повествование «я» — руминацию, проекции, сравнение.
(2) Когда эта сеть смягчается:
(а) опыт становится менее «про меня»,
(б) восприятие становится более непосредственным.
д. Интероцептивная ясность:
(1) Островковая доля отслеживает внутренние состояния тела.
(2) Равностность включает:
(а) полное переживание ощущений,
(б) без компульсивной реакции.
Итог нейронауки:
Равностность = высокая интеграция + низкая реактивность + уменьшение искажений, связанных с эго.
3. Психология: отделение стимула от идентичности
а. Психологически страдание усиливается через отождествление — когда человек принимает происходящее слишком лично.
Мир вам.
Хотя фраза «то, чему мы сопротивляемся, продолжает существовать» часто приписывается современной психологии (Карлу Юнгу), сама идея хорошо согласуется с духовными принципами Устава святого Бенедикта. Бенедиктинская духовность предполагает, что прямая борьба со своими недостатками или желаниями через жесткое сопротивление часто только усиливает их. Вместо этого преодоление пороков требует обращения к Богу, развития добрых привычек и принятия трудных обстоятельств через терпение и смирение.
• Действенное принятие:
Бенедикт советует, сталкиваясь с трудными и «несколько суровыми» сторонами монашеской жизни, не бежать сразу из страха, а терпеливо позволить этой трудности стать «путем света», а не полем битвы.
• Сосредоточенность на положительном:
Вместо того чтобы лишь бороться с дурными привычками, Бенедикт призывает к «доброму рвению», ведущему к Богу. Он подчеркивает замену пороков добродетелями через постоянное и любящее служение, а не через страх наказания.
• Проблема подавления мыслей:
Устав подчеркивает, что попытки насильно подавлять мысли, вместо того чтобы признать их существование и обратиться к лучшему действию, часто удерживают искушение в центре внимания ума.
• Превращение сопротивления в терпение:
Практикуя терпение перед лицом конфликта, человек отходит от «злого рвения горечи» (которое лишь усиливается новой горечью) и движется к «доброму рвению» любви.
В конечном итоге бенедиктинский подход состоит в том, что преображение происходит через развитие терпения и постепенное изменение поведения, а не через попытку насильственно изгнать нежелательные стороны самого себя.
⸻
Равностность — это не нечто, что человек добавляет к себе. Это то, что остается, когда успокаиваются системы, искажающие восприятие.
1. Космологическая перспектива: вы не находитесь в центре
С точки зрения космологии нервная система эволюционировала для выживания на небольшом участке Земли, а не для восприятия реальности такой, какова она есть. Мозг создает полезный мир, а не истинный.
Когда человек смотрит на Вселенную через призму современной космологии — миллиарды галактик, глубокое время, энтропия — он начинает понимать:
а. Личные заботы имеют локальное значение, но не абсолютное.
б. Изменение — фундаментальный закон (звезды, тела и мысли возникают и исчезают).
в. Стабильность — это видимость, а не гарантия.
При правильной интеграции это осознание ведет не к нигилизму, а к чувству меры.
Равностность начинается с соразмерности:
человек переживает события в их реальном масштабе, а не раздувает их через эгоцентричное восприятие.
То есть человек перестает принимать жизнь — мысли, чувства, эмоции, людей, события — слишком лично.
2. Нейронаука: равностность как регуляция и интеграция
На нейронном уровне равностность связана с несколькими ключевыми процессами.
а. Снижение лимбического захвата:
Миндалевидное тело быстро маркирует стимулы как угрозу или награду. В реактивном уме оно доминирует.
б. Равностность включает:
(1) меньшую базовую реактивность,
(2) более быстрое восстановление после возбуждения.
в. Усиление нисходящей регуляции:
(1) Префронтальная кора регулирует импульсы, переосмысляет опыт и сдерживает чрезмерную реакцию.
(2) Но равностность — это не подавление, а координация.
г. Успокоение циклов самореференции:
(1) Сеть пассивного режима мозга создает повествование «я» — руминацию, проекции, сравнение.
(2) Когда эта сеть смягчается:
(а) опыт становится менее «про меня»,
(б) восприятие становится более непосредственным.
д. Интероцептивная ясность:
(1) Островковая доля отслеживает внутренние состояния тела.
(2) Равностность включает:
(а) полное переживание ощущений,
(б) без компульсивной реакции.
Итог нейронауки:
Равностность = высокая интеграция + низкая реактивность + уменьшение искажений, связанных с эго.
3. Психология: отделение стимула от идентичности
а. Психологически страдание усиливается через отождествление — когда человек принимает происходящее слишком лично.
б. Страдание вызывает не сама боль, а реактивная мысль:
(1) «этого не должно происходить»,
(2) «это определяет меня»,
(3) «это будет длиться вечно».
в. Равностность возникает, когда ослабевают три искажения:
(1) Иллюзия постоянства:
Кажется, что любой опыт будет продолжаться. Но это не так.
(2) Персонализация:
События интерпретируются как относящиеся к «я». Часто это не так.
(3) Фиксация на контроле:
Ум переоценивает свою способность управлять результатами.
г. Когда эти механизмы ослабевают, появляется пространство:
(1) ощущение все еще возникает,
(2) но принуждение реагировать исчезает.
Примечание: боль в некотором смысле не существует сама по себе — как и красота, она находится «в глазу смотрящего», то есть в уме воспринимающего. Существует сама форма переживания (ощущение), а вот ее оценка как «красивой» или «ужасной» субъективна и сконструирована сознанием.
4. Феноменология: как на самом деле ощущается равностность
а. На уровне прямого опыта равностность — это:
(1) ощущения, возникающие без сопротивления,
(2) мысли, появляющиеся без автоматической веры в них,
(3) эмоции, движущиеся через нас, не становясь нашей идентичностью.
б. Это не оцепенение.
в. Это полный контакт без внутреннего сжатия.
г. Полезное указание из традиции Эдмунда Гуссерля:
Отложите интерпретацию и вернитесь к непосредственному опыту.
Когда это происходит:
(1) боль становится просто ощущением,
(2) страх — просто энергией,
(3) мысль — просто явлением.
И вторичное страдание исчезает.
5. Созерцательное понимание: непривязанность
а. В традициях, связанных с Гаутамой Буддой, равностность (upekkhā) — это не безразличие, а непривязанность.
(1) Привязанность = желание, чтобы опыт был иным, чем он есть.
(2) Равностность = позволение опыту разворачиваться без цепляния и сопротивления.
б. Это относится к:
(1) удовольствию — без хватания,
(2) боли — без сопротивления,
(3) нейтральному опыту — без игнорирования.
6. Механизм пробуждения равностности
Во всех дисциплинах проявляется один и тот же механизм.
Шаг 1: Стабилизация внимания
Практики вроде дзадзэн или осознавания дыхания:
(а) тренируют мозг,
(б) учат замечать, не реагируя немедленно.
Шаг 2: Наблюдение реактивности в реальном времени
Человек начинает замечать:
(1) всплеск раздражения,
(2) сжатие в груди,
(3) формирование внутреннего рассказа.
Это прерывает автоматизм.
Шаг 3: Разложение опыта
Человек начинает видеть составляющие:
(1) ощущение,
(2) мысль,
(3) эмоциональный тон.
Вместо одной сплошной «проблемы» появляется процесс.
Шаг 4: Невмешательство
Вот ключевой момент:
(а) человек перестает пытаться исправить, подавить или усилить переживание;
(б) он позволяет ему быть.
Именно здесь возникает равностность —
не как усилие,
а как отсутствие вмешательства.
7. Практическое феноменологическое упражнение
Попробуйте прямо сейчас:
(1) сядьте спокойно,
(2) обратите внимание на дыхание,
(3) когда возникает мысль или ощущение — мягко обозначьте его:
«мысль», «напряжение», «жар».
(4) Ничего не делайте, чтобы это изменить.
Остается ли это прежним?
Усиливается?
Растворяется?
Вы обнаружите нечто важное:
все переживания освобождаются сами, если их не подпитывать.
Это и есть корень равностности.
8. Важное предупреждение
а. Равностность часто ошибочно принимают за:
(1) эмоциональное подавление,
(2) отстраненность,
(3) пассивность.
б. Но это не равностность — это диссоциация.
в. Истинная равностность:
(1) чувствует всё,
(2) ничему не сопротивляется,
(3) полностью способна действовать, когда это необходимо,
(4) усиливает ясность и этическую чувствительность, а не ослабляет их.
9. Более глубокое пересечение науки и недвойственности
а. Современная нейронаука (теория предиктивной обработки) предполагает:
(1) мозг постоянно предсказывает реальность,
(2) восприятие — это управляемая галлюцинация, ограниченная входящими сигналами.
б. Равностность возникает, когда:
(1) предсказания ослабевают,
(2) сырые сенсорные данные получают больше веса,
(3) модель «я» становится менее жесткой.
в. Это начинает сходиться с недвойственным пониманием:
(1) «этого не должно происходить»,
(2) «это определяет меня»,
(3) «это будет длиться вечно».
в. Равностность возникает, когда ослабевают три искажения:
(1) Иллюзия постоянства:
Кажется, что любой опыт будет продолжаться. Но это не так.
(2) Персонализация:
События интерпретируются как относящиеся к «я». Часто это не так.
(3) Фиксация на контроле:
Ум переоценивает свою способность управлять результатами.
г. Когда эти механизмы ослабевают, появляется пространство:
(1) ощущение все еще возникает,
(2) но принуждение реагировать исчезает.
Примечание: боль в некотором смысле не существует сама по себе — как и красота, она находится «в глазу смотрящего», то есть в уме воспринимающего. Существует сама форма переживания (ощущение), а вот ее оценка как «красивой» или «ужасной» субъективна и сконструирована сознанием.
4. Феноменология: как на самом деле ощущается равностность
а. На уровне прямого опыта равностность — это:
(1) ощущения, возникающие без сопротивления,
(2) мысли, появляющиеся без автоматической веры в них,
(3) эмоции, движущиеся через нас, не становясь нашей идентичностью.
б. Это не оцепенение.
в. Это полный контакт без внутреннего сжатия.
г. Полезное указание из традиции Эдмунда Гуссерля:
Отложите интерпретацию и вернитесь к непосредственному опыту.
Когда это происходит:
(1) боль становится просто ощущением,
(2) страх — просто энергией,
(3) мысль — просто явлением.
И вторичное страдание исчезает.
5. Созерцательное понимание: непривязанность
а. В традициях, связанных с Гаутамой Буддой, равностность (upekkhā) — это не безразличие, а непривязанность.
(1) Привязанность = желание, чтобы опыт был иным, чем он есть.
(2) Равностность = позволение опыту разворачиваться без цепляния и сопротивления.
б. Это относится к:
(1) удовольствию — без хватания,
(2) боли — без сопротивления,
(3) нейтральному опыту — без игнорирования.
6. Механизм пробуждения равностности
Во всех дисциплинах проявляется один и тот же механизм.
Шаг 1: Стабилизация внимания
Практики вроде дзадзэн или осознавания дыхания:
(а) тренируют мозг,
(б) учат замечать, не реагируя немедленно.
Шаг 2: Наблюдение реактивности в реальном времени
Человек начинает замечать:
(1) всплеск раздражения,
(2) сжатие в груди,
(3) формирование внутреннего рассказа.
Это прерывает автоматизм.
Шаг 3: Разложение опыта
Человек начинает видеть составляющие:
(1) ощущение,
(2) мысль,
(3) эмоциональный тон.
Вместо одной сплошной «проблемы» появляется процесс.
Шаг 4: Невмешательство
Вот ключевой момент:
(а) человек перестает пытаться исправить, подавить или усилить переживание;
(б) он позволяет ему быть.
Именно здесь возникает равностность —
не как усилие,
а как отсутствие вмешательства.
7. Практическое феноменологическое упражнение
Попробуйте прямо сейчас:
(1) сядьте спокойно,
(2) обратите внимание на дыхание,
(3) когда возникает мысль или ощущение — мягко обозначьте его:
«мысль», «напряжение», «жар».
(4) Ничего не делайте, чтобы это изменить.
Остается ли это прежним?
Усиливается?
Растворяется?
Вы обнаружите нечто важное:
все переживания освобождаются сами, если их не подпитывать.
Это и есть корень равностности.
8. Важное предупреждение
а. Равностность часто ошибочно принимают за:
(1) эмоциональное подавление,
(2) отстраненность,
(3) пассивность.
б. Но это не равностность — это диссоциация.
в. Истинная равностность:
(1) чувствует всё,
(2) ничему не сопротивляется,
(3) полностью способна действовать, когда это необходимо,
(4) усиливает ясность и этическую чувствительность, а не ослабляет их.
9. Более глубокое пересечение науки и недвойственности
а. Современная нейронаука (теория предиктивной обработки) предполагает:
(1) мозг постоянно предсказывает реальность,
(2) восприятие — это управляемая галлюцинация, ограниченная входящими сигналами.
б. Равностность возникает, когда:
(1) предсказания ослабевают,
(2) сырые сенсорные данные получают больше веса,
(3) модель «я» становится менее жесткой.
в. Это начинает сходиться с недвойственным пониманием:
граница между «я» и «опытом» смягчается —
не как вера,
а как изменение восприятия.
10. Итоговый синтез
а. Равностность — это не моральное достижение и не черта характера.
б. Это то, что проявляется, когда:
(1) восприятие меньше искажено,
(2) реактивность регулируется,
(3) отождествление ослабевает.
в. Проще всего сказать так:
Равностность = переживание без ненужного сопротивления.
Благословений, мира и радости!
Монахи святого Бенедикта в белых одеждах
(Редакционное примечание: исходный текст был создан с помощью ИИ. Монахи подготовили запрос, отредактировали, уточнили и оформили текст в представленном виде.)
Пусть все существа будут счастливы и пребывают в покое.
(Сутра Метты)
Миндалевидное тело (амигдала) — небольшая миндалевидная структура мозга, играющая важную роль в обработке эмоций, особенно страха и агрессии. Она является частью лимбической системы и участвует в эмоциональной регуляции, консолидации памяти и реакции организма на угрозы.
Интероцепция — осознавание внутренних сигналов тела: голода, боли, сердцебиения и т.д.
Феноменология — философское исследование субъективного сознательного опыта, описывающее явления такими, какими они проявляются в переживании.
Белые монахи св. Бенедикта
не как вера,
а как изменение восприятия.
10. Итоговый синтез
а. Равностность — это не моральное достижение и не черта характера.
б. Это то, что проявляется, когда:
(1) восприятие меньше искажено,
(2) реактивность регулируется,
(3) отождествление ослабевает.
в. Проще всего сказать так:
Равностность = переживание без ненужного сопротивления.
Благословений, мира и радости!
Монахи святого Бенедикта в белых одеждах
(Редакционное примечание: исходный текст был создан с помощью ИИ. Монахи подготовили запрос, отредактировали, уточнили и оформили текст в представленном виде.)
Пусть все существа будут счастливы и пребывают в покое.
(Сутра Метты)
Миндалевидное тело (амигдала) — небольшая миндалевидная структура мозга, играющая важную роль в обработке эмоций, особенно страха и агрессии. Она является частью лимбической системы и участвует в эмоциональной регуляции, консолидации памяти и реакции организма на угрозы.
Интероцепция — осознавание внутренних сигналов тела: голода, боли, сердцебиения и т.д.
Феноменология — философское исследование субъективного сознательного опыта, описывающее явления такими, какими они проявляются в переживании.
Белые монахи св. Бенедикта
Оружие – это инструмент насилия.
Достойные избегают его.
Оружие – это инструмент страха.
Достойный воздержится от его применения
До момента прямой в нём потребности
И, если необходимо, воспользуется им,
Но не потеряет сдержанности.
В мире его высшая ценность.
Если мир был нарушен,
Как он может быть счастлив?
Его враги не демоны,
Но люди, такие же, как он.
Он не желает им личного вреда
И не ликует о победе.
Как он может ликовать о победе
И испытывать восторг от гибели людей?
Он вступает в бой с умеренностью,
С грустью и сочувствием,
Словно будучи на похоронах.
~Лао-цзы, "Дао Дэ Цзин" (пер. с кит. Стивен Митчелл)
Достойные избегают его.
Оружие – это инструмент страха.
Достойный воздержится от его применения
До момента прямой в нём потребности
И, если необходимо, воспользуется им,
Но не потеряет сдержанности.
В мире его высшая ценность.
Если мир был нарушен,
Как он может быть счастлив?
Его враги не демоны,
Но люди, такие же, как он.
Он не желает им личного вреда
И не ликует о победе.
Как он может ликовать о победе
И испытывать восторг от гибели людей?
Он вступает в бой с умеренностью,
С грустью и сочувствием,
Словно будучи на похоронах.
~Лао-цзы, "Дао Дэ Цзин" (пер. с кит. Стивен Митчелл)
👍1
Отец Ричард Рор рассказывает об обстоятельствах мистического опыта Юлианы:
С тех пор как много десятилетий назад я открыл для себя Юлиану Норвичскую, я считаю её одной из своих любимых мистиков. Каждый раз, возвращаясь к её текстам, я нахожу что-то новое. Юлиана пережила свои шестнадцать видений — или «откровений», как она сама их называла, — в одну майскую ночь 1373 года, когда была тяжело больна и находилась при смерти. Пока священник держал перед ней распятие, Юлиана увидела Иисуса, страдающего на кресте, и несколько часов слышала, как Он говорит с ней. Как и все мистики, она поняла, что всё, что Иисус говорил о Себе, одновременно относилось ко всей реальности. Именно это позволяет увидеть сознание единства.
После этого Юлиана почувствовала необходимость удалиться от мира и размышлять о своём глубоком опыте. Она попросила епископа затворить её в небольшой келье-затворе, пристроенной к стене церкви святого Юлиана в Норидже, Англия. Позднее Юлиану стали называть по имени этой церкви. Мы не знаем её настоящего имени, поскольку она никогда не подписывала свои тексты. (Вот уж действительно отсутствие эго!) В затворе было окно в храм, через которое Юлиана могла присутствовать на мессе, и ещё одно окно — для людей, приходивших к ней за советом и молитвой. Такие затворы были распространены по всей Европе XIII и XIV веков.
Сначала Юлиана написала короткий текст о своих откровениях, но затем терпеливо провела двадцать лет в созерцании и молитве, доверяя Богу открыть ей более глубокий смысл видений. В конце концов она создала более пространное произведение под названием «Откровения Божественной любви». Толкование её опыта Бога совершенно не похоже на религиозные взгляды, преобладавшие на протяжении большей части истории до её времени. Оно не основано на грехе, стыде, вине, страхе перед Богом или адом. Напротив, оно наполнено радостью, свободой, близостью и космической надеждой. Как ей удалось сохранить такую свободу? Возможно, потому что она не была священником, обязанным придерживаться официальной линии?
Когда я читаю её слова сегодня, меня поражает сходство между временем Юлианы и нашим временем. Вот как епископальная священница и исследовательница Мэри Эрл описывает контекст XIV века, в котором жила Юлиана:
«Юлиана жила во времена огромных социальных, религиозных и политических потрясений, непрекращающихся войн и разрушительных эпидемий. Норидж, население которого к 1330 году составляло около 25 тысяч человек, был жестоко поражён чумой, известной как Чёрная смерть. В конце 1340-х годов в Англии она уничтожила примерно три четверти населения Нориджа. Юлиана в то время была молодой девушкой, и это опустошение, несомненно, глубоко повлияло на неё. Когда чума вернулась вновь, ей было около девятнадцати лет».
В своём затворе Юлиана, безусловно, открыла духовные плоды созерцания — способность через одиночество становиться лично присутствующей перед Божественной любовью. Но важно помнить, что она также позволяла Божьей любви течь через неё к людям на улице, приходившим за советом, и к нам — через её тексты.
С тех пор как много десятилетий назад я открыл для себя Юлиану Норвичскую, я считаю её одной из своих любимых мистиков. Каждый раз, возвращаясь к её текстам, я нахожу что-то новое. Юлиана пережила свои шестнадцать видений — или «откровений», как она сама их называла, — в одну майскую ночь 1373 года, когда была тяжело больна и находилась при смерти. Пока священник держал перед ней распятие, Юлиана увидела Иисуса, страдающего на кресте, и несколько часов слышала, как Он говорит с ней. Как и все мистики, она поняла, что всё, что Иисус говорил о Себе, одновременно относилось ко всей реальности. Именно это позволяет увидеть сознание единства.
После этого Юлиана почувствовала необходимость удалиться от мира и размышлять о своём глубоком опыте. Она попросила епископа затворить её в небольшой келье-затворе, пристроенной к стене церкви святого Юлиана в Норидже, Англия. Позднее Юлиану стали называть по имени этой церкви. Мы не знаем её настоящего имени, поскольку она никогда не подписывала свои тексты. (Вот уж действительно отсутствие эго!) В затворе было окно в храм, через которое Юлиана могла присутствовать на мессе, и ещё одно окно — для людей, приходивших к ней за советом и молитвой. Такие затворы были распространены по всей Европе XIII и XIV веков.
Сначала Юлиана написала короткий текст о своих откровениях, но затем терпеливо провела двадцать лет в созерцании и молитве, доверяя Богу открыть ей более глубокий смысл видений. В конце концов она создала более пространное произведение под названием «Откровения Божественной любви». Толкование её опыта Бога совершенно не похоже на религиозные взгляды, преобладавшие на протяжении большей части истории до её времени. Оно не основано на грехе, стыде, вине, страхе перед Богом или адом. Напротив, оно наполнено радостью, свободой, близостью и космической надеждой. Как ей удалось сохранить такую свободу? Возможно, потому что она не была священником, обязанным придерживаться официальной линии?
Когда я читаю её слова сегодня, меня поражает сходство между временем Юлианы и нашим временем. Вот как епископальная священница и исследовательница Мэри Эрл описывает контекст XIV века, в котором жила Юлиана:
«Юлиана жила во времена огромных социальных, религиозных и политических потрясений, непрекращающихся войн и разрушительных эпидемий. Норидж, население которого к 1330 году составляло около 25 тысяч человек, был жестоко поражён чумой, известной как Чёрная смерть. В конце 1340-х годов в Англии она уничтожила примерно три четверти населения Нориджа. Юлиана в то время была молодой девушкой, и это опустошение, несомненно, глубоко повлияло на неё. Когда чума вернулась вновь, ей было около девятнадцати лет».
В своём затворе Юлиана, безусловно, открыла духовные плоды созерцания — способность через одиночество становиться лично присутствующей перед Божественной любовью. Но важно помнить, что она также позволяла Божьей любви течь через неё к людям на улице, приходившим за советом, и к нам — через её тексты.
КОНЕЦ ВОЙНЕ
Пытаться влюбиться —
это всё равно что пытаться
заставить сердце биться в обратную сторону.
Это невозможно.
Как Само Сознание,
я уже — то, чем ты являешься,
а ты уже — то, чем являюсь я.
Мы не влюбляемся —
мы просто узнаём,
что всегда были
в любви.
Нет падения —
только мягкое растворение,
тающее исчезновение иллюзии «мы»,
«я» и «ты»,
и вымышленного «между».
В любви рушится древняя иллюзия,
обнажая интимность
нашего общего отсутствия —
присутствие столь полное,
что его невозможно разделить.
Между нами нет ничего.
Ни границ, ни стен, ни кожи.
Мы все так любим —
но забываем:
Ты — мой брат.
Моя сестра.
Что бы ты ни верил,
какой бы ни был цвет твоей кожи,
твоя вера или её отсутствие,
тоска, что пульсирует в твоём сердце —
ты моя семья, моя плоть и кровь.
Осознай это —
и войны закончатся.
— Джефф Фостер
Пытаться влюбиться —
это всё равно что пытаться
заставить сердце биться в обратную сторону.
Это невозможно.
Как Само Сознание,
я уже — то, чем ты являешься,
а ты уже — то, чем являюсь я.
Мы не влюбляемся —
мы просто узнаём,
что всегда были
в любви.
Нет падения —
только мягкое растворение,
тающее исчезновение иллюзии «мы»,
«я» и «ты»,
и вымышленного «между».
В любви рушится древняя иллюзия,
обнажая интимность
нашего общего отсутствия —
присутствие столь полное,
что его невозможно разделить.
Между нами нет ничего.
Ни границ, ни стен, ни кожи.
Мы все так любим —
но забываем:
Ты — мой брат.
Моя сестра.
Что бы ты ни верил,
какой бы ни был цвет твоей кожи,
твоя вера или её отсутствие,
тоска, что пульсирует в твоём сердце —
ты моя семья, моя плоть и кровь.
Осознай это —
и войны закончатся.
— Джефф Фостер
❤2
«Во времена, подобные нашим, иссушенные жаждой мудрости… мы приглашены вновь обратиться к нашим предкам, доказавшим свою мудрость. Юлиана — одна из таких предков».
— Мэтью Фокс, «Юлиана Норвичская»
Богослов Мэтью Фокс описывает Юлиану Норвичскую как мистичку для нашего времени. Он особенно обращался к её текстам во время пандемии COVID-19, поскольку сама Юлиана жила в эпоху Чёрной смерти (бубонной чумы). Он пишет:
Время кризиса и хаоса, подобное тому, которое приносит пандемия, — это, помимо всего прочего, время обращения к нашим предкам за их глубокой мудростью. В эпоху смерти и радикальных перемен нам необходимо не просто знание, а подлинная мудрость, потому что в такие времена мы призваны не просто вернуться к недавнему прошлому, которое мы с ностальгией называем «нормальной жизнью», но переосмыслить новое будущее, обновлённое человечество, более справедливую и потому устойчивую культуру — и даже культуру, наполненную радостью.
Юлиана Норвичская — одна из тех предков, которые обращаются к нам сегодня… Юлиана — поразительный мыслитель, глубокий богослов и мистик, полностью пробуждённая женщина и удивительный проводник, несущий мощное видение для искателей XXI века… Юлиана кое-что знала о том, что значит «оставаться в изоляции», потому что была затворницей — человеком, который по определению буквально замурован в маленьком пространстве на всю жизнь. Юлиана также понимала, как взрастить духовность, способную пережить травму пандемии. Пока окружающие её люди паниковали из-за того, что природа словно вышла из-под контроля, Юлиана сохраняла духовное и интеллектуальное равновесие, оставаясь укоренённой в вере в благость жизни, творения и человечества — и совершенно ясно призывала других делать то же самое.
Юлиана не боялась смотреть в лицо реальности. Полностью войдя в неё, она открыла благодать Божью:
Ответ Юлианы на пандемию [её времени], насколько мы можем судить по двум её книгам, удивительно укоренён в любви к жизни и благодарности. Вместо того чтобы бежать от смерти, она молилась о том, чтобы войти в неё, и именно из этого опыта смерти вокруг неё, а также размышления о жестоком распятии Христа — которое она понимала как событие не только личное, но и общее для всех — родились её видения…
Поразительно в её жизни и учении то, что вместо отчаяния или поиска виноватых она стремилась глубоко постичь благость жизни и творения. Более того, она построила всё своё мировоззрение на этом ощущении благости и священного союза благодати и природы, на чувстве Бога-в-природе.
Учение Юлианы — это ободрение для нашего времени:
Наша сестра и предок Юлиана стремится не просто говорить с нами сегодня, но словно восклицает — хотя и мягким голосом — чтобы мы пробудились и пошли в глубину, встретились с тьмой лицом к лицу и, погружаясь всё глубже, нашли благость, радость и изумление. И чтобы мы начали труд защищать Мать-Землю и всех её созданий, освобождаясь от расизма, сексизма, национализма, антропоцентризма, сектантства — всего, что мешает нашему величию как человеческих существ. И чтобы мы заново соприкоснулись со священностью жизни.
— Мэтью Фокс, «Юлиана Норвичская»
Богослов Мэтью Фокс описывает Юлиану Норвичскую как мистичку для нашего времени. Он особенно обращался к её текстам во время пандемии COVID-19, поскольку сама Юлиана жила в эпоху Чёрной смерти (бубонной чумы). Он пишет:
Время кризиса и хаоса, подобное тому, которое приносит пандемия, — это, помимо всего прочего, время обращения к нашим предкам за их глубокой мудростью. В эпоху смерти и радикальных перемен нам необходимо не просто знание, а подлинная мудрость, потому что в такие времена мы призваны не просто вернуться к недавнему прошлому, которое мы с ностальгией называем «нормальной жизнью», но переосмыслить новое будущее, обновлённое человечество, более справедливую и потому устойчивую культуру — и даже культуру, наполненную радостью.
Юлиана Норвичская — одна из тех предков, которые обращаются к нам сегодня… Юлиана — поразительный мыслитель, глубокий богослов и мистик, полностью пробуждённая женщина и удивительный проводник, несущий мощное видение для искателей XXI века… Юлиана кое-что знала о том, что значит «оставаться в изоляции», потому что была затворницей — человеком, который по определению буквально замурован в маленьком пространстве на всю жизнь. Юлиана также понимала, как взрастить духовность, способную пережить травму пандемии. Пока окружающие её люди паниковали из-за того, что природа словно вышла из-под контроля, Юлиана сохраняла духовное и интеллектуальное равновесие, оставаясь укоренённой в вере в благость жизни, творения и человечества — и совершенно ясно призывала других делать то же самое.
Юлиана не боялась смотреть в лицо реальности. Полностью войдя в неё, она открыла благодать Божью:
Ответ Юлианы на пандемию [её времени], насколько мы можем судить по двум её книгам, удивительно укоренён в любви к жизни и благодарности. Вместо того чтобы бежать от смерти, она молилась о том, чтобы войти в неё, и именно из этого опыта смерти вокруг неё, а также размышления о жестоком распятии Христа — которое она понимала как событие не только личное, но и общее для всех — родились её видения…
Поразительно в её жизни и учении то, что вместо отчаяния или поиска виноватых она стремилась глубоко постичь благость жизни и творения. Более того, она построила всё своё мировоззрение на этом ощущении благости и священного союза благодати и природы, на чувстве Бога-в-природе.
Учение Юлианы — это ободрение для нашего времени:
Наша сестра и предок Юлиана стремится не просто говорить с нами сегодня, но словно восклицает — хотя и мягким голосом — чтобы мы пробудились и пошли в глубину, встретились с тьмой лицом к лицу и, погружаясь всё глубже, нашли благость, радость и изумление. И чтобы мы начали труд защищать Мать-Землю и всех её созданий, освобождаясь от расизма, сексизма, национализма, антропоцентризма, сектантства — всего, что мешает нашему величию как человеческих существ. И чтобы мы заново соприкоснулись со священностью жизни.
🔥2
«Возлюбленный, да будешь ты благословен, ибо это так: всё хорошо».
— Юлиана Норвичская, «Откровения»
Духовная учительница и переводчица Мирабай Старр рассказывает о том, как положительный опыт Бога, пережитый Юлианой, поддерживал её тогда, когда в окружающем мире всё было далеко не «хорошо»:
Средневековая английская затворница Юлиана Норвичская оставила нам в наследство радикально оптимистичное богословие. Она вовсе не отрицала, что люди склонны сбиваться с пути. Мы разрушаем отношения, бесчестим Божественное, совершаем неудачные выборы и пытаемся скрыть свои недостатки. И всё же Юлиана настаивает: «Всё будет хорошо, и всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо».
Вслушайтесь в это.
Это утверждение призвано прорваться сквозь туман нашего отчаяния и пробудить нас. Она не просто говорит: «Всё будет нормально»… Она не предлагает нам духовное бегство от реальности, когда всё происходящее объявляется волей Божьей и потому «совершенным», вопреки любым очевидным фактам. Она прямо смотрит в лицо неизбежности наших ошибок и существованию зла в этом мире. И всё же она убеждена, что природа Божественного — это любящая доброта, и хочет, чтобы это проникло в каждую клеточку нашего существа.
Старр размышляет о понимании греха у Юлианы:
В своём мистическом шедевре «Откровения» Юлиана признаётся, что раньше была одержима вопросом греха. Она не могла понять, почему Бог, будучи всемогущим, не устранил наши склонности ко злу, когда создавал мир. «Мне казалось, что если бы Он исключил грех из творения, всё было бы хорошо». Но то, что Бог-Мать показал Юлиане в её предсмертном видении, заключалось в том, что всё всё равно будет хорошо…
Юлиана раскрывает эту мысль для нас в 27-й главе. Делая это, она фактически отказывается от самого понятия греха и заменяет его любовью. «Я верю, что грех не имеет сущности, — пишет Юлиана, — ни малейшей частицы бытия». Хотя сам грех не обладает подлинной реальностью, он всё же имеет последствия. Он причиняет боль. Именно боль обладает весом и реальностью.
Но милость приходит стремительно. Она доступна немедленно. Неотвратимо! И, откровенно говоря, с нашей стороны даже грубо сомневаться в том, что всё будет хорошо (и всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо). «Когда Он произнес эти нежные слова, — пишет Юлиана, говоря о Боге-Матери, — Он показал мне, что не испытывает ни капли обвинения ни ко мне, ни к любому другому человеку. Так разве не было бы жестоко с моей стороны обвинять Бога в моих прегрешениях, если Он Сам не обвиняет меня?» Милосердная природа Бога делает всю игру в обвинения бессмысленной…
Для тех из нас, кто не разделяет веру в некий совершенный загробный мир, а сосредоточен на том, чтобы сделать лучше именно эту земную жизнь, такое учение может показаться оторванным от реальности. Но Юлиана с пронзительным состраданием говорит о том, что сейчас, из нашей ограниченной и пропитанной болью перспективы, мы не способны это увидеть. И всё же однажды мы пробудимся к истине о том, что Бог любит нас безусловно.
— Юлиана Норвичская, «Откровения»
Духовная учительница и переводчица Мирабай Старр рассказывает о том, как положительный опыт Бога, пережитый Юлианой, поддерживал её тогда, когда в окружающем мире всё было далеко не «хорошо»:
Средневековая английская затворница Юлиана Норвичская оставила нам в наследство радикально оптимистичное богословие. Она вовсе не отрицала, что люди склонны сбиваться с пути. Мы разрушаем отношения, бесчестим Божественное, совершаем неудачные выборы и пытаемся скрыть свои недостатки. И всё же Юлиана настаивает: «Всё будет хорошо, и всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо».
Вслушайтесь в это.
Это утверждение призвано прорваться сквозь туман нашего отчаяния и пробудить нас. Она не просто говорит: «Всё будет нормально»… Она не предлагает нам духовное бегство от реальности, когда всё происходящее объявляется волей Божьей и потому «совершенным», вопреки любым очевидным фактам. Она прямо смотрит в лицо неизбежности наших ошибок и существованию зла в этом мире. И всё же она убеждена, что природа Божественного — это любящая доброта, и хочет, чтобы это проникло в каждую клеточку нашего существа.
Старр размышляет о понимании греха у Юлианы:
В своём мистическом шедевре «Откровения» Юлиана признаётся, что раньше была одержима вопросом греха. Она не могла понять, почему Бог, будучи всемогущим, не устранил наши склонности ко злу, когда создавал мир. «Мне казалось, что если бы Он исключил грех из творения, всё было бы хорошо». Но то, что Бог-Мать показал Юлиане в её предсмертном видении, заключалось в том, что всё всё равно будет хорошо…
Юлиана раскрывает эту мысль для нас в 27-й главе. Делая это, она фактически отказывается от самого понятия греха и заменяет его любовью. «Я верю, что грех не имеет сущности, — пишет Юлиана, — ни малейшей частицы бытия». Хотя сам грех не обладает подлинной реальностью, он всё же имеет последствия. Он причиняет боль. Именно боль обладает весом и реальностью.
Но милость приходит стремительно. Она доступна немедленно. Неотвратимо! И, откровенно говоря, с нашей стороны даже грубо сомневаться в том, что всё будет хорошо (и всё будет хорошо, и всякая вещь будет хорошо). «Когда Он произнес эти нежные слова, — пишет Юлиана, говоря о Боге-Матери, — Он показал мне, что не испытывает ни капли обвинения ни ко мне, ни к любому другому человеку. Так разве не было бы жестоко с моей стороны обвинять Бога в моих прегрешениях, если Он Сам не обвиняет меня?» Милосердная природа Бога делает всю игру в обвинения бессмысленной…
Для тех из нас, кто не разделяет веру в некий совершенный загробный мир, а сосредоточен на том, чтобы сделать лучше именно эту земную жизнь, такое учение может показаться оторванным от реальности. Но Юлиана с пронзительным состраданием говорит о том, что сейчас, из нашей ограниченной и пропитанной болью перспективы, мы не способны это увидеть. И всё же однажды мы пробудимся к истине о том, что Бог любит нас безусловно.
🔥1
«Юлиана Нориджская без всякого сомнения — один из самых удивительных голосов во всем христианстве».
— Томас Мертон
Доктор Глория Дурка размышляет о любви Томаса Мертона к позитивному богословию Юлианы:
Учиться сохранять надежду среди тьмы страдания — это борьба, в которую время от времени вовлекается каждый из нас. И эта борьба может быть горьким испытанием. Оптимизм Юлианы может помочь нам так же, как помогал Томасу Мертону. В своей книге Conjectures of a Guilty Bystander он писал:
«Я много молюсь о мудром сердце, и, возможно, новое открытие для меня леди Юлианы Нориджской поможет мне. Я взял её книгу с собой на тихую прогулку среди кедров. Она — настоящий богослов… Сначала она пережила опыт, а потом размышляла о нём, и это углубление опыта возвращало его обратно в её жизнь — всё глубже и глубже — пока вся её жизнь затворницы в Норидже не стала простым пребыванием в свете, который однажды был дарован ей сразу и целиком…
Она жила верой в эту “тайну”, в то “великое деяние”, которое Господь совершит в Последний День — не деяние разрушения и мести, а милости и жизни. Тогда все наши частичные ожидания будут разрушены, и всё станет на своё место…»
Тексты Юлианы пронизаны христианской надеждой. В своей духовной жизни она пережила все стороны надежды: Бога как непоколебимую опору, Бога, который всегда рядом, Бога невозможного, Бога, который одновременно Отец и Мать для нас.
Особенно Юлиана осознавала радостную природу надежды… Человеческая радость занимает центральное место в её духовности. По её мнению, мы призваны быть исполненными радости, потому что наша радость в Боге отражает радость самой Троицы. Творение — это акт Божьей радости. И чем вернее и с большей надеждой мы отвечаем на Божью любовь в своей жизни, тем полнее становится наша радость.
Разве Юлиана когда-либо была так актуальна, как сегодня? Её послание надежды несомненно облегчало сердца многих людей в её тревожную эпоху. Но, вероятно, сегодня мы нуждаемся в её словах не меньше. Угроза ядерной катастрофы, возможность уничтожения всех форм жизни на земле, смертоносное насилие между воюющими народами — всё это ежедневно напоминает нам о туче отчаяния, нависшей над миром. Чтобы прорваться сквозь мрак разрушительных событий, необходимы великая вера и великая надежда…
Нам нужны вера и надежда, чтобы видеть дальше тьмы нашей собственной жизни — наших неудач, слабостей и страхов.
Но мрак, страх и тревога — это только одна сторона реальности. Есть и другая сторона: мы — народ Пасхи. Да, страдание реально. Но жизнь, Страсти, смерть и Воскресение Иисуса уже дали каждому из нас уверенность в том, что смерть побеждена…
Аллилуйя!
— Томас Мертон
Доктор Глория Дурка размышляет о любви Томаса Мертона к позитивному богословию Юлианы:
Учиться сохранять надежду среди тьмы страдания — это борьба, в которую время от времени вовлекается каждый из нас. И эта борьба может быть горьким испытанием. Оптимизм Юлианы может помочь нам так же, как помогал Томасу Мертону. В своей книге Conjectures of a Guilty Bystander он писал:
«Я много молюсь о мудром сердце, и, возможно, новое открытие для меня леди Юлианы Нориджской поможет мне. Я взял её книгу с собой на тихую прогулку среди кедров. Она — настоящий богослов… Сначала она пережила опыт, а потом размышляла о нём, и это углубление опыта возвращало его обратно в её жизнь — всё глубже и глубже — пока вся её жизнь затворницы в Норидже не стала простым пребыванием в свете, который однажды был дарован ей сразу и целиком…
Она жила верой в эту “тайну”, в то “великое деяние”, которое Господь совершит в Последний День — не деяние разрушения и мести, а милости и жизни. Тогда все наши частичные ожидания будут разрушены, и всё станет на своё место…»
Тексты Юлианы пронизаны христианской надеждой. В своей духовной жизни она пережила все стороны надежды: Бога как непоколебимую опору, Бога, который всегда рядом, Бога невозможного, Бога, который одновременно Отец и Мать для нас.
Особенно Юлиана осознавала радостную природу надежды… Человеческая радость занимает центральное место в её духовности. По её мнению, мы призваны быть исполненными радости, потому что наша радость в Боге отражает радость самой Троицы. Творение — это акт Божьей радости. И чем вернее и с большей надеждой мы отвечаем на Божью любовь в своей жизни, тем полнее становится наша радость.
Разве Юлиана когда-либо была так актуальна, как сегодня? Её послание надежды несомненно облегчало сердца многих людей в её тревожную эпоху. Но, вероятно, сегодня мы нуждаемся в её словах не меньше. Угроза ядерной катастрофы, возможность уничтожения всех форм жизни на земле, смертоносное насилие между воюющими народами — всё это ежедневно напоминает нам о туче отчаяния, нависшей над миром. Чтобы прорваться сквозь мрак разрушительных событий, необходимы великая вера и великая надежда…
Нам нужны вера и надежда, чтобы видеть дальше тьмы нашей собственной жизни — наших неудач, слабостей и страхов.
Но мрак, страх и тревога — это только одна сторона реальности. Есть и другая сторона: мы — народ Пасхи. Да, страдание реально. Но жизнь, Страсти, смерть и Воскресение Иисуса уже дали каждому из нас уверенность в том, что смерть побеждена…
Аллилуйя!
🔥1
Forwarded from ВЖизнь
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Наш новый гость - Олег Корюков. Священнослужитель, психолог и основатель Международной академии христианского коучинга.
Мы обсудим следующие темы:
Как понять, что я занимаюсь «не тем»? Какие первые звоночки?
Что делать, если старая работа больше не радует, а новую искать страшно?
Обязательно ли работа должна быть «любимым делом», или это просто способ заработать?
Как найти свои сильные стороны, если кажется, что я ничего особенного не умею?
Стоит ли бросать всё и начинать с нуля, если тебе уже за 40?
Как не бросить начатое, когда первые успехи приходят не сразу?
Что важнее: делать то, что любишь, или то, за что хорошо платят?
Где взять смелость заявить о себе как о специалисте на новом месте?
Как понять, в чем мой главный талант, если мне нравится сразу много вещей?
С какого одного маленького шага начать поиск своего пути уже сегодня?
Мы также присутствуем в других социальных сетях:
Мы в ТикТоке: https://www.tiktok.com/@vyberizhizn
YouTube https://www.youtube.com/@viberi_zhizn
Facebook: https://www.facebook.com/vyberizhizn
Instagram: https://www.instagram.com/viberi.zhizn
Телеграм-канал: https://xn--r1a.website/vyberi_zizn
Вконтакте: https://vk.com/vyberizhizn2026
VkVideo https://vkvideo.ru/@vyberizhizn2026
RuTube: https://rutube.ru/channel/23682513/
Дзен: https://dzen.ru/vyberizhizn
Threads: https://www.threads.com/@viberi.zhizn
Пишите нам по адресу: luteranu@stunda.lv или задавайте вопросы в комментариях.
Мы обсудим следующие темы:
Как понять, что я занимаюсь «не тем»? Какие первые звоночки?
Что делать, если старая работа больше не радует, а новую искать страшно?
Обязательно ли работа должна быть «любимым делом», или это просто способ заработать?
Как найти свои сильные стороны, если кажется, что я ничего особенного не умею?
Стоит ли бросать всё и начинать с нуля, если тебе уже за 40?
Как не бросить начатое, когда первые успехи приходят не сразу?
Что важнее: делать то, что любишь, или то, за что хорошо платят?
Где взять смелость заявить о себе как о специалисте на новом месте?
Как понять, в чем мой главный талант, если мне нравится сразу много вещей?
С какого одного маленького шага начать поиск своего пути уже сегодня?
Мы также присутствуем в других социальных сетях:
Мы в ТикТоке: https://www.tiktok.com/@vyberizhizn
YouTube https://www.youtube.com/@viberi_zhizn
Facebook: https://www.facebook.com/vyberizhizn
Instagram: https://www.instagram.com/viberi.zhizn
Телеграм-канал: https://xn--r1a.website/vyberi_zizn
Вконтакте: https://vk.com/vyberizhizn2026
VkVideo https://vkvideo.ru/@vyberizhizn2026
RuTube: https://rutube.ru/channel/23682513/
Дзен: https://dzen.ru/vyberizhizn
Threads: https://www.threads.com/@viberi.zhizn
Пишите нам по адресу: luteranu@stunda.lv или задавайте вопросы в комментариях.
🔥1
Мэтью Фокс прослеживает универсальный характер послания Юлианны о мистической надежде и Божественной любви:
Юлианна многократно прямо говорит, что обращается к очень широкой аудитории — в том числе и к тем из нас, кто живёт спустя 650 лет после неё. Поэтому мы должны осознать это чувство включённости. «В глазах Бога всё человечество — один человек, и все люди составляют единое человечество». Для Юлианны традиционное учение Церкви как мистического Тела Христова распространяется на весь человеческий род…
Когда она говорит о красоте человеческой природы, то снова ясно подчёркивает, что имеет в виду всех людей, а не какую-то отдельную религиозную группу. «Бог сотворил нас столь богатыми и благородными по самой нашей сущности, что всё, что мы можем делать, — это стремиться исполнять Его волю и прославлять Его во всём. И когда я говорю “мы”, я имею в виду всех подлинных духовных искателей».
Когда она говорит «все», она действительно имеет в виду всех. В наше время это включало бы всех христиан, всех иудеев, буддистов, индуистов, даосов, мусульман, почитателей богини, последователей коренных религий, а также людей без религии — агностиков и атеистов. Настолько широким и экуменическим было её видение — и это в XIV веке.
Говоря об обращении «внутрь собственной души, где пребывает Возлюбленный», она снова подчёркивает универсальность духовного поиска:
«Пусть ни один мужчина и ни одна женщина не думают, будто эта истина относится лично только к ним. Нет, она универсальна. Эта прекрасная человеческая природа была приготовлена для нашего драгоценного Матери-Христа».
Размышляя над своими видениями на протяжении многих лет, Юлианна пришла к пониманию, что Божья любовь предназначена не только для неё, но и для всего творения.
Объясняя, как она пришла к написанию своей книги, она признаётся, что сначала воспринимала свои видения как нечто личное, но затем поняла, что они относятся ко всему человечеству:
«Сначала я относила это откровение только к себе самой, потому что тогда ещё не была побуждена видеть иначе. Но великое и милостивое утешение, пришедшее позже, позволило мне понять, что Бог предназначал это откровение для всего человечества».
Она поняла, что её труд должен быть обращён к широкой аудитории:
«Я ошибалась, превращая это откровение в нечто частное, вместо того чтобы увидеть в нём призыв сильнее любить моих братьев и сестёр во Христе. Что может лучше научить меня любить других христиан, чем осознание того, что Бог любит всех нас, ибо все мы — одна душа?»
Такое чувство универсальности переходит в действие, потому что «те, кто имеет всеобщую любовь ко всем своим братьям и сёстрам во Христе, обретают любовь ко всему существующему. Ибо в нас содержится всё — всё творение и Творец всего».
Творение и космос принадлежат всем — и никому одновременно. И это призывает нас к более широкому сознанию и к любви, выходящей за привычные границы.
Юлианна многократно прямо говорит, что обращается к очень широкой аудитории — в том числе и к тем из нас, кто живёт спустя 650 лет после неё. Поэтому мы должны осознать это чувство включённости. «В глазах Бога всё человечество — один человек, и все люди составляют единое человечество». Для Юлианны традиционное учение Церкви как мистического Тела Христова распространяется на весь человеческий род…
Когда она говорит о красоте человеческой природы, то снова ясно подчёркивает, что имеет в виду всех людей, а не какую-то отдельную религиозную группу. «Бог сотворил нас столь богатыми и благородными по самой нашей сущности, что всё, что мы можем делать, — это стремиться исполнять Его волю и прославлять Его во всём. И когда я говорю “мы”, я имею в виду всех подлинных духовных искателей».
Когда она говорит «все», она действительно имеет в виду всех. В наше время это включало бы всех христиан, всех иудеев, буддистов, индуистов, даосов, мусульман, почитателей богини, последователей коренных религий, а также людей без религии — агностиков и атеистов. Настолько широким и экуменическим было её видение — и это в XIV веке.
Говоря об обращении «внутрь собственной души, где пребывает Возлюбленный», она снова подчёркивает универсальность духовного поиска:
«Пусть ни один мужчина и ни одна женщина не думают, будто эта истина относится лично только к ним. Нет, она универсальна. Эта прекрасная человеческая природа была приготовлена для нашего драгоценного Матери-Христа».
Размышляя над своими видениями на протяжении многих лет, Юлианна пришла к пониманию, что Божья любовь предназначена не только для неё, но и для всего творения.
Объясняя, как она пришла к написанию своей книги, она признаётся, что сначала воспринимала свои видения как нечто личное, но затем поняла, что они относятся ко всему человечеству:
«Сначала я относила это откровение только к себе самой, потому что тогда ещё не была побуждена видеть иначе. Но великое и милостивое утешение, пришедшее позже, позволило мне понять, что Бог предназначал это откровение для всего человечества».
Она поняла, что её труд должен быть обращён к широкой аудитории:
«Я ошибалась, превращая это откровение в нечто частное, вместо того чтобы увидеть в нём призыв сильнее любить моих братьев и сестёр во Христе. Что может лучше научить меня любить других христиан, чем осознание того, что Бог любит всех нас, ибо все мы — одна душа?»
Такое чувство универсальности переходит в действие, потому что «те, кто имеет всеобщую любовь ко всем своим братьям и сёстрам во Христе, обретают любовь ко всему существующему. Ибо в нас содержится всё — всё творение и Творец всего».
Творение и космос принадлежат всем — и никому одновременно. И это призывает нас к более широкому сознанию и к любви, выходящей за привычные границы.
С днем сознательных отказников. Слушайте антивоенную песню про квакера (УКР/EN/РУС) https://youtu.be/8pxeOn_BEt8?is=rfAQtznq66_meMPM
YouTube
[UKR/EN/RU] Антивоєнна пісня про Квакера. Antiwar Song about a Quaker. Антивоенная песня про Квакера
Joking for peace. Жартуємо заради миру. Пошутим ради мира.
We are called to live in the virtue of that life and power that takes away the occasion of all wars.
Ми покликані жити у чесноті такого життя і сили, що прибирає геть причини і приводи для всіх…
We are called to live in the virtue of that life and power that takes away the occasion of all wars.
Ми покликані жити у чесноті такого життя і сили, що прибирає геть причини і приводи для всіх…
🔥2
В своей книге Just This отец Ричард Рор размышляет о том, как созерцательная молитва помогает нам отпускать мысли, открывая более глубокую мудрость и внутреннее руководство:
Созерцание — это панорамное, восприимчивое состояние сознания, в котором мы принимаем всё, что предлагает нам ситуация, момент или человек, не осуждая, не отвергая и не навешивая ярлыков. Это чистый и доброжелательный взгляд, отказывающийся от внутреннего сопротивления, чтобы мы могли начать распознавать присущее каждому достоинство. Для этого требуется много практики и глубокое переучивание наших привычных реакций.
Нам необходимо трудиться над созерцанием и развивать такие практики, которые помогают замечать наши навязчивые и повторяющиеся модели поведения. Благодаря этому мы постепенно освобождаемся от потребности «взять всё под контроль» — как будто это вообще когда-либо было возможно!
Похоже, мы зависимы от своей потребности всё различать и оценивать, принимая это за разумное мышление. Большинство из нас считает, что мы и есть наши мысли, хотя почти всё мышление навязчиво, повторяемо и автоматично. Мы бесконечно пишем внутренние комментарии ко всему происходящему — и эти комментарии всегда приводят нас к одним и тем же привычным выводам. Именно поэтому все формы медитации и созерцания учат нас успокаивать этот компульсивный и бессознательно запрограммированный ум.
Отцы и матери пустыни мудро называли этот процесс «сбрасыванием мыслей». Мы не боремся с ними, не подавляем, не отрицаем, не отождествляемся с ними и даже не судим их; мы просто позволяем им уйти. Мы гораздо больше, чем наши мысли о вещах, и это переживается скорее как разучивание старого, чем как освоение какого-то нового знания.
Когда мы медитируем постоянно, ощущение собственной автономности и личной значимости — того, что мы называем своим «я», — постепенно начинает исчезать как нечто ненужное, несущественное и во многих случаях даже мешающее. Имперское «я», то самое «я», которое мы обычно считаем своим единственным «я», оказывается в значительной степени созданием нашего ума.
Через регулярную практику созерцания мы всё меньше заинтересованы в защите этой искусственно созданной, относительной идентичности. Нам не нужно нападать на неё; она спокойно осыпается сама собой, и мы переживаем нечто вроде естественного смирения.
Если наша молитва уходит достаточно глубоко, словно проникая в бессознательное, тогда весь наш взгляд на мир меняется: от страха — к связи и единству. Мы больше не живём внутри своего хрупкого и замкнутого «я» и не чувствуем необходимости его защищать. В медитации мы переходим от сознания эго к осознанию души, от жизни, движимой страхом, к жизни, влекомой любовью. Вот и всё — если сказать кратко.
Конечно, у нас появляется мужество идти этим путём только тогда, когда нас удерживает Кто-то Другой — Тот, Кто забирает наш страх, Кто знает вместо нас и утоляет нашу жажду Великого Возлюбленного. Если мы позволим этому Другому вести нас в этом танце, мы будем жить с новой жизненной силой, с естественной лёгкостью и внутри Потока, который не мы создали. Это жизнь Троицы, вращающаяся через нас.
Созерцание — это панорамное, восприимчивое состояние сознания, в котором мы принимаем всё, что предлагает нам ситуация, момент или человек, не осуждая, не отвергая и не навешивая ярлыков. Это чистый и доброжелательный взгляд, отказывающийся от внутреннего сопротивления, чтобы мы могли начать распознавать присущее каждому достоинство. Для этого требуется много практики и глубокое переучивание наших привычных реакций.
Нам необходимо трудиться над созерцанием и развивать такие практики, которые помогают замечать наши навязчивые и повторяющиеся модели поведения. Благодаря этому мы постепенно освобождаемся от потребности «взять всё под контроль» — как будто это вообще когда-либо было возможно!
Похоже, мы зависимы от своей потребности всё различать и оценивать, принимая это за разумное мышление. Большинство из нас считает, что мы и есть наши мысли, хотя почти всё мышление навязчиво, повторяемо и автоматично. Мы бесконечно пишем внутренние комментарии ко всему происходящему — и эти комментарии всегда приводят нас к одним и тем же привычным выводам. Именно поэтому все формы медитации и созерцания учат нас успокаивать этот компульсивный и бессознательно запрограммированный ум.
Отцы и матери пустыни мудро называли этот процесс «сбрасыванием мыслей». Мы не боремся с ними, не подавляем, не отрицаем, не отождествляемся с ними и даже не судим их; мы просто позволяем им уйти. Мы гораздо больше, чем наши мысли о вещах, и это переживается скорее как разучивание старого, чем как освоение какого-то нового знания.
Когда мы медитируем постоянно, ощущение собственной автономности и личной значимости — того, что мы называем своим «я», — постепенно начинает исчезать как нечто ненужное, несущественное и во многих случаях даже мешающее. Имперское «я», то самое «я», которое мы обычно считаем своим единственным «я», оказывается в значительной степени созданием нашего ума.
Через регулярную практику созерцания мы всё меньше заинтересованы в защите этой искусственно созданной, относительной идентичности. Нам не нужно нападать на неё; она спокойно осыпается сама собой, и мы переживаем нечто вроде естественного смирения.
Если наша молитва уходит достаточно глубоко, словно проникая в бессознательное, тогда весь наш взгляд на мир меняется: от страха — к связи и единству. Мы больше не живём внутри своего хрупкого и замкнутого «я» и не чувствуем необходимости его защищать. В медитации мы переходим от сознания эго к осознанию души, от жизни, движимой страхом, к жизни, влекомой любовью. Вот и всё — если сказать кратко.
Конечно, у нас появляется мужество идти этим путём только тогда, когда нас удерживает Кто-то Другой — Тот, Кто забирает наш страх, Кто знает вместо нас и утоляет нашу жажду Великого Возлюбленного. Если мы позволим этому Другому вести нас в этом танце, мы будем жить с новой жизненной силой, с естественной лёгкостью и внутри Потока, который не мы создали. Это жизнь Троицы, вращающаяся через нас.
Для отца Ричарда подлинная молитва начинается с положительного «да» — с предания себя Богу и Реальности:
Когда я поступил во францисканскую семинарию в 1961 году, частью нашего обучения было умение избегать, сопротивляться и противостоять всем отвлечениям. Это было очень плохое учение, но тогда мы просто не знали другого пути. Всё строилось на силе воли: целомудрие через силу воли, бедность через силу воли, жизнь в общине через силу воли. Но сила воли — не то, что нам действительно нужно, или, по крайней мере, не всё, что нам нужно! Нам нужна способность отпустить свою волю, встретиться с реальностью и даже довериться тому, что есть. Вот это уже по-настоящему героично! Всё остальное — бесплодное и тщетное усилие, потому что если мы начинаем с отрицательной энергии, с «нельзя», мы далеко не продвинемся (см. Римлянам 7:7–11). Именно таким было всё обучение, которое я получил, и по сути это вообще не было обучением — только бесконечное «Нельзя!». А когда мы слышим это, эго сразу начинает сопротивляться. В какие-то дни у нас достаточно силы воли, и мы справляемся, но в большинство дней — едва ли.
Мы все знаем старый пример: «Не думайте о слоне». Если мы стараемся не думать, этот проклятый слон неизбежно снова пробирается в наше сознание! Просто подождите немного. Активно сопротивляясь чему-либо, мы тем самым вовлекаемся в это и придаём ему силу. Поэтому многие духовные учителя говорят: «То, чему вы сопротивляетесь, продолжает существовать».
Наша первая энергия должна быть энергией «да», принятием того, что есть. И уже оттуда мы можем двигаться, строить и действовать — даже если в чём-то и сопротивляемся. Мы должны выбирать позитивное, а значит — выбирать любовь, и пребывать в ней хотя бы пятнадцать осознанных секунд. Говорят, именно столько времени нужно, чтобы позитивное переживание отпечаталось в нейронных связях.
Отец Ричард советует в созерцательной молитве «не цепляться и не сопротивляться» отвлекающим мыслям:
Если бы я сказал своему наставнику в новициате, что не собираюсь бороться со своими отвлечениями, он бы ответил: «Значит, ты собираешься потакать похотливым или ненавистническим мыслям?» Но это означало бы полностью упустить главное. Настоящее внутреннее обучение начинается тогда, когда мы способны признать наличие мысли или чувства и увидеть, что они пустотны, преходящи и являются частью фантазии, не имеющей окончательной реальности — кроме как источника информации о нас самих.
Мы должны честно слушать самих себя. Мы должны достаточно долго прислушиваться к любой возникшей мысли или чувству, чтобы спросить: «Почему я думаю об этом? Что эта мысль открывает во мне или обо мне? Почему я готов удерживать эту негативную, обвиняющую или похотливую мысль?»
Нам не нужно ненавидеть или осуждать себя за мысль или чувство, но мы должны позволить им раскрыть содержащуюся в них мудрость. Тогда мы поймём, что именно раненая или нуждающаяся часть нас создаёт эти нездоровые мысли. Наше истинное «я», наше целостное «я», не нуждается в них и не будет с ними отождествляться.
Если мы сможем позволить своим мыслям и чувствам проходить через нас — не цепляясь за них и не сопротивляясь им, и не ожидая при этом совершенного успеха, — тогда, обещаю, мы придём к более глубокому, широкому и мудрому состоянию. Даже наша неспособность полностью преуспеть сама по себе становится ещё одним прекрасным уроком.
Когда я поступил во францисканскую семинарию в 1961 году, частью нашего обучения было умение избегать, сопротивляться и противостоять всем отвлечениям. Это было очень плохое учение, но тогда мы просто не знали другого пути. Всё строилось на силе воли: целомудрие через силу воли, бедность через силу воли, жизнь в общине через силу воли. Но сила воли — не то, что нам действительно нужно, или, по крайней мере, не всё, что нам нужно! Нам нужна способность отпустить свою волю, встретиться с реальностью и даже довериться тому, что есть. Вот это уже по-настоящему героично! Всё остальное — бесплодное и тщетное усилие, потому что если мы начинаем с отрицательной энергии, с «нельзя», мы далеко не продвинемся (см. Римлянам 7:7–11). Именно таким было всё обучение, которое я получил, и по сути это вообще не было обучением — только бесконечное «Нельзя!». А когда мы слышим это, эго сразу начинает сопротивляться. В какие-то дни у нас достаточно силы воли, и мы справляемся, но в большинство дней — едва ли.
Мы все знаем старый пример: «Не думайте о слоне». Если мы стараемся не думать, этот проклятый слон неизбежно снова пробирается в наше сознание! Просто подождите немного. Активно сопротивляясь чему-либо, мы тем самым вовлекаемся в это и придаём ему силу. Поэтому многие духовные учителя говорят: «То, чему вы сопротивляетесь, продолжает существовать».
Наша первая энергия должна быть энергией «да», принятием того, что есть. И уже оттуда мы можем двигаться, строить и действовать — даже если в чём-то и сопротивляемся. Мы должны выбирать позитивное, а значит — выбирать любовь, и пребывать в ней хотя бы пятнадцать осознанных секунд. Говорят, именно столько времени нужно, чтобы позитивное переживание отпечаталось в нейронных связях.
Отец Ричард советует в созерцательной молитве «не цепляться и не сопротивляться» отвлекающим мыслям:
Если бы я сказал своему наставнику в новициате, что не собираюсь бороться со своими отвлечениями, он бы ответил: «Значит, ты собираешься потакать похотливым или ненавистническим мыслям?» Но это означало бы полностью упустить главное. Настоящее внутреннее обучение начинается тогда, когда мы способны признать наличие мысли или чувства и увидеть, что они пустотны, преходящи и являются частью фантазии, не имеющей окончательной реальности — кроме как источника информации о нас самих.
Мы должны честно слушать самих себя. Мы должны достаточно долго прислушиваться к любой возникшей мысли или чувству, чтобы спросить: «Почему я думаю об этом? Что эта мысль открывает во мне или обо мне? Почему я готов удерживать эту негативную, обвиняющую или похотливую мысль?»
Нам не нужно ненавидеть или осуждать себя за мысль или чувство, но мы должны позволить им раскрыть содержащуюся в них мудрость. Тогда мы поймём, что именно раненая или нуждающаяся часть нас создаёт эти нездоровые мысли. Наше истинное «я», наше целостное «я», не нуждается в них и не будет с ними отождествляться.
Если мы сможем позволить своим мыслям и чувствам проходить через нас — не цепляясь за них и не сопротивляясь им, и не ожидая при этом совершенного успеха, — тогда, обещаю, мы придём к более глубокому, широкому и мудрому состоянию. Даже наша неспособность полностью преуспеть сама по себе становится ещё одним прекрасным уроком.
❤1