Почти все виды общественных животных имеют шесть врождённых программ заполучения чужого добра.

Во-первых, это захват и удержание самого источника благ - богатого кормом места, цветущего дерева, плодоносящего растения, стада малоподвижных животных, трупа, источника воды и т.п. Захваченное добро удерживается силой: всех, кого в силах прогнать, - прогоняют. Вы все могли наблюдать действие этой программы на кормушке для синиц. После ряда стычек ее захватывает самый настырный самец и старается никого больше не подпустить к пище. Синицы — пример всем знакомый, но очень простой. Есть виды с куда более изощрёнными приемами удержания источника благ, особенно когда этим занимаются не в одиночку, а группой. У человека подобная программа проявляется еще в раннем детстве. Поскольку, как правило, удержать за собой источник благ способна сильная особь, постольку для посторонних сам факт обладания им - признак силы и власти.

Во-вторых, это отнятие чужой собственности силой, пользуясь своим физическим превосходством (ограбление). Дети начинают грабить раньше, чем говорить.

В-третьих, это отнятие добра и благ у стоящих ниже рангом без стычки, "по праву" доминирования. Отнятие - один из способов утверждения иерархии, поэтому у многих видов оно происходит все время, хотя бы в символической форме, как, например, у общественных обезьян. У них подчинённые особи не только безропотно отдают всё, что заинтересует доминанта, но и, упреждая его гнев, "каждый сам ему приносит и спасибо говорит". Сразу даже не поймешь, дань это или подарок... Во все времена начальники вымогали "подарки". На скольких стелах сохранились перечисление и изображение подданных, выстроившихся длинной вереницей с подношениями тирану! В Москве был даже "Музей подарков товарищу Сталину". Для нашей же темы важен другой аспект: передача добра снизу вверх по иерархической пирамиде для людей "естественна" в том смысле, что имеет хорошо отлаженную инстинктивную программу.

Четвёртая программа заполучения чужой собственности - похищение. Воровство принципиально отличается от грабежа тем, что его совершает особь, стоящая рангом ниже обворовываемой. Поэтому воруют животные тайно, применяя разного рода уловки, стащив, убегают и прячут или съедают незаметно. Когда животное запускает в себе программу воровства, та сразу предупреждает о запрете: попадешься - побьют. У обезьян из-за жестокой иерархии воровство процветает вовсю. Человек тоже существо вороватое.

Пятая программа - попрошайничество. На него способны почти все животные. Вспомните зоопарк: это коллекция попрошаек разных видов. Очень часто поза попрошайничества имитирует позу детеныша, выпрашивающего корм. Попрошайничество кое-что даёт: увидев особь, вставшую в эту позу, некоторые животные делятся пищей или могут потесниться на кормном месте. Стадные обезьяны - ужасные попрошайки, это знает всякий. Просят они так настойчиво и жалко, что не подать им трудно. Попрошайничество всегда адресовано вверх: обращено либо к тому, кто захватил источник благ, либо к более сильной особи, либо к равному по рангу. Естественно, что попрошайничают в основном обезьяны, находящиеся на низких этажах иерархии. Попрошайничество детенышей - особая статья, так же как попрошайничество самок, если их подкармливают самцы. У человека попрошайничество развито сильнее, чем у обезьян: мы всё все время что-нибудь просим или вынуждены просить.

Наконец, шестая программа - обмен. Он развит у обезьян и некоторых врановых. Меняют животные одного ранга. У обезьян и ворон обмен всегда обманный: у них есть очень хитрые программы, как обдурить партнера, подсунуть ему не то, захватить оба предмета, которыми начали меняться, и т.п. У людей обмен тоже развит, и подсознательная его сторона - обязательная выгода ("не обманешь - не продашь"). Честный взаимовыгодный обмен - позднее достижение разума, борющегося с мошенничеством инстинктивной программы.

📚 Дольник В.Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о поведении человека в компании птиц, зверей и детей.

#cm_экономика
#cm_этология

Механика истории│подписаться

А тем временем каналу исполнилось ровно полгода.

Спасибо всем, кто читает, комментирует, предлагает темы и поддерживает!

#cm_даты

Что делает индивида одним из "них", кого следует уничтожать как паразита, а не одного из "нас", кого следует защищать как нежно любимого брата? Что делает "его" членом группы чужой, а нас держит в группе своей? Как мы узнаём "их"?

Безусловно, всё упрощается, если "они" принадлежат к абсолютно обособленному суперплемени со странными обычаями, внешностью и языком. Всё, связанное с "ними", так сильно отличается от всего "нашего", что можно, до крайности всё упростив, считать всех их злодеями, несущими угрозу. Связующие силы, помогающие группе держаться вместе, подобно организованному сообществу, одновременно способствуют тому, что они отдаляются от нас и, в силу своей необычности, воспринимаются как нечто, несущее угрозу.

На такие группы наша враждебность в основном и нацелена. Предположим, что мы атаковали их и разбили, - что тогда? А если мы вообще не осмелимся напасть на них? Предположим, что в данный момент с другими суперплеменами мы поддерживаем отношения мирные. Что же произойдёт теперь с нашей внутригрупповой агрессией? Если нам повезёт, мы сможем сохранить мир и продолжить эффективную и созидательную деятельность внутри своей группы. Внутренние связующие силы, даже при отсутствии угрозы извне, могут быть достаточно сильны для того, чтобы держать нас вместе, но стрессы суперплемени никуда не денутся, и если внутренняя борьба за превосходство ведётся слишком беспощадно, а ближайшие подчинённые страдают от чрезмерного давления и нищеты, то очень скоро всё затрещит по швам. Если подгруппы, неизбежно образующиеся внутри суперплемени, перестают ощущать своё равноправие, их обычно здоровое соперничество перерастёт в насилие. Сдерживаемая агрессия подгрупп, если не сможет объединиться для нападения на общего внешнего врага, найдёт выход в форме бунтов, экстремизма и восстаний.

В истории подобных примеров существует масса. Когда Римская Империя подчинила себе весь мир, спокойствие внутри неё было нарушено серией гражданских войн и кровопролитий. Когда Испания перестала быть державой-завоевательницей, организовывавшей экспедиции для создания своих колоний, произошло то же самое. К сожалению, между внешними войнами и внутренней борьбой существует обратная зависимость. Смысл этого достаточно ясен: в обоих случаях сдерживаемая агрессия пытается найти выход. Только благодаря тщательно разработанной суперплеменной структуре можно избежать и того, и другого одновременно.

Было очень просто узнать "их", когда они принадлежали к абсолютно другой культуре, но как же это сделать, когда "они" принадлежат к нашей собственной? Язык, обычаи и внешний облик своих "их" не выглядят странными, а как раз наоборот — очень знакомы, так что грубое навешивание ярлыков всем подряд становится уже проблематичным, но сделать это всё же можно. Одна подгруппа вовсе не обязательно должна казаться другой подгруппе странной, но она выглядит по-другому, и зачастую этого бывает достаточно.

Представители различных классов, различных сфер деятельности или различных возрастных групп - все они предполагают наличие собственных характерных особенностей в речи, одежде и поведении. Каждая подгруппа вырабатывает свой акцент или сленг. Манера одеваться также сильно отличается, и когда между подгруппами появляется (или вот-вот появится) некоторая враждебность, контраст в одежде становится ещё разительнее, она начинает походить на униформу. Разумеется, в случае полномасштабной гражданской войны одежда действительно превращается в униформу, но даже в более мелких конфликтах появление псевдовоенных элементов (например, нарукавные повязки, значки и даже кресты и эмблемы) становится вполне типичным, а в агрессивно настроенных тайных сообществах они широко распространены всегда.

📚 Десмонд Моррис. Людской зверинец.

#cm_культура
#cm_социология
#cm_этология

Механика истории│подписаться

Пик демографического и экономического развития средневековой Европы пришёлся на начало XIV века. Континент уже в то время был явно перенаселен, а учитывая уровень развития сельского хозяйства того времени, прокормить его жителей становилось все труднее. Однако ситуация не везде была одинаковой. В средние века различия между регионами были огромными.

В 1300 году в Европе проживало от 73 до 93 миллионов жителей. На итальянском полуострове в среднем на квадратный километр проживало около 30 человек, а во Франции - 27,5. Однако самой густонаселенной была небольшая территория, соответствующая сегодняшней Бельгии. В этом урбанизированном и экономически развитом регионе плотность населения достигла более 43,3 человек на квадратный километр. Это то же самое, что сегодня - спустя более семи столетий - в Литве, Черногории и Колумбии. В Англии на рубеже XIII и XIV веков на квадратный километр приходилось около 23 человек, в немецких странах - 24, в Польше - менее 10, а дальше на восток, в районах Великого княжества Литовского - менее 3. Для сравнения, нынешняя плотность населения в Польше составляет 123 человека на квадратный километр, во Франции 118 человек и в Великобритании 272 человека.

В середине XV века на немецких землях в самом широком смысле, включая Чехию и Австрию, проживало от 10 до 12 миллионов человек. В Италии, густонаселённой, но значительно меньшей, проживало от 7 до 9 миллионов человек.

На Пиренейском полуострове площадь, соответствующая нынешним Испании и Португалии – от 5 до 7 миллионов. В Венгрии, без учета прилегающих территорий, проживало, может быть, 4 миллиона, а на всех Балканах - от 4 до 6 миллионов.

#cm_Европа
#cm_демография
#cm_урбанизация

@Notatki o Średniowieczu

Существующие методы предсказания изменения численности населения весьма несовершенны: обычно для получения прогноза экстраполируют сегодняшние тенденции. В 60-е годы, когда население Земли росло со скоростью, превышающей скорость экспоненциального роста, демографы предсказывали неминуемую катастрофу в результате "популяционного взрыва". Сегодня прогноз для многих стран Европы, включая Россию, не менее печальный - только теперь нам якобы грозит вымирание. Однако обзор исторических данных показывает, что типичная картина, наблюдаемая в человеческих популяциях, не соответствует ни экспоненциальному росту, ни, тем более, постоянному падению численности населения. В реальности фазы роста и падения чередуются, и динамика численности населения обычно выглядит как длительные колебания с периодичностью 150–300 лет (так называемые "вековые циклы") на фоне постепенного роста.

До сих пор такие колебания отмечались историками в отдельных странах или регионах, причем в большинстве случаев для каждого региона или периода давались локальные объяснения. Однако недавние исследования показали, что такие колебания наблюдаются в самых различных исторических обществах, для которых доступны более или менее детальные данные об изменениях численности населения. Регулярные значительные падения численности (до 30-50% населения, а в отдельных случаях и более) с последующим ростом при этом выступают как типичная характеристика популяционной динамики человека, а политическая нестабильность, войны, эпидемии и голод подчиняются определенным закономерностям, которые исследованы автором.

В статье рассматриваются исторические и археологические свидетельства периодических колебаний численности населения для евразийских обществ со II века до н.э. по XIX век н.э. и предлагается теоретическое объяснение этой динамики, учитывающее наличие обратной связи. Обратная связь, действующая со значительной задержкой по времени, как раз и приводит к колебательным движениям численности населения. Описанные в статье механизмы обратной связи действуют и в современных обществах, и нужно научиться их учитывать, чтобы строить реалистичные долгосрочные демографические прогнозы и предсказывать всплески политической нестабильности.

Данная статья представляет собой переработанный и дополненный перевод статьи: Turchin, P. 2009. Long-term population cycles in human societies. Pages 1-17 in R. S. Ostfeld and W. H. Schlesinger, editors. The Year in Ecology and Conservation Biology, 2009. Ann. N. Y. Acad. Sci. 1162.

Полный текст статьи:
📖 Пётр Турчин. Долгосрочные колебания численности населения в исторических обществах.
📖 Пётр Турчин. Приложение. Моделирование структурно-демографических механизмов.
📖 Список литературы.

#Турчин@cliomechanics
#cm_модели
#cm_демография

Механика истории│подписаться

В истории часто встречаются события, которые могли произойти, а могли и не произойти. Наступление таких событий не является неизбежным следствием предшествующих событий, а исход не кажется нам предопределённым. Такие события не детерминированы, то есть их исход не может быть однозначно предопределён и предсказуем при заданных условиях, но при этом они имеют некоторую вероятность наступления наряду с другими событиями, также вытекающими из тех же заданных условий.

Речь идёт о случайных событиях. В истории, и не только, они часто меняют направление развития систем, играя роль точек бифуркации - моментов, когда какие-либо системы в ходе своих внутренних изменений и усложнений приобретают черты крайней неустойчивости, что с необходимостью приводит к качественным преобразованиям. В такие переломные моменты и открываются разнообразные варианты качественных преобразований. В точках бифуркации наблюдается своего рода царство неопределённости.

Природные катастрофы, вспышки эпидемий, смерть монарха от шальной пули или случайное открытие - подобные события чаще всего непредсказуемы для участников этих событий, но имеют объяснимые причинно-следственные связи при наблюдении в ретроспективе. Например, арабские завоевания завоевания с их скоростью, силой и необратимостью казались современникам чем-то невозможным, хотя мы понимаем их причинную обусловленность.

Как показывает опыт изучения "чёрных лебедей", всякая случайность - это результат взаимодействия множества факторов, которые не всегда поддаются контролю и предсказанию. Ограниченность информации, которой мы располагаем, наши неполнота любого знания и неспособность предвидеть все факторы также влияют на исход событий, представляя одни и те же события детерминированными либо случайными.

Событий, не имеющих в принципе причинно-следственных связей, не существует. Аналогично, для любого события всегда существуют неучтённые наблюдателем или участником факторы или причинно-следственные связи. Всё это порождает понимание детерминированности, случайности или невозможности события лишь с точки зрения участника событий или стороннего наблюдателя.

Сложность обсуждения случайных событий в истории состоит в том, что речь идёт о цепочках уже произошедших событий, набор информации о которых у нас, наблюдателей, иной, нежели у участников. В отношении события, которое уже произошло, можно спорить о его детерминированности или случайности, но нельзя отрицать его возможность - оно произошло, и мы можем обсуждать только вероятность его наступления применительно к первоначальным условиям.

Чем больше информации мы имеем о каком-либо событии и об историческом фоне, на котором оно произошло, тем меньше места случайности и больше - детерминированности, но только в отношении данного события. Поскольку полноты информации не может существовать - это противоречит Второму Началу термодинамики - понимание детерминированности уже изученных событий открывает нам новые случайности, и так до бесконечности.

Литература:
📖 Закономерность и случайность в истории и историческом контексте.
📖 Исторические и методологические аспекты использования понятия случайности в изучении исторических альтернатив.
📖 Случайность как последнее прибежище историографии.

#моё@cliomechanics
#cm_дискуссии
#cm_синергетика

Механика истории│подписаться

Софья Ковалевская, первая в истории женщина профессор-математик, родилась в 1850 году в семье генерал-лейтенанта от артиллерии Василия Корвин-Круковского и его жены Елизаветы Шуберт. В её отце текла польская и цыганская кровь, а по матери-немке у Ковалевской было сразу два учёных предка: дед - генерал от инфантерии Фёдор Шуберт - был выдающимся математиком, а прадед Фридрих Шуберт - известным астрономом.

Наследственность ли повлияла на Софьину тягу к математике, либо старания домашнего учителя Юзефа Малевича, который научил её логически мыслить и учил десятилетнюю Соню алгебре по учебнику для преподавания в Институте Корпуса путей сообщения, рассуждения ли её дяди Петра Корвин-Круковского, дилетанта-самоучки, который проявлял большой интерес к открытиям в области науки и не раз вызывал жаркие споры за обеденным столом, или банальная стеснённость семьи в средствах, но началось всё в детстве, когда бедное семейство обклеило стены её комнаты работами Остроградского по высшей математике.

...Так как комнат было много, то на одну из наших детских комнат обоев не хватило, а выписывать-то обои приходилось из Петербурга, это было целой историей, и для одной комнаты выписывать решительно не стоило. Все ждали случая, и в ожидании его эта обиженная комната так и простояла много лет с одной стеной, оклеенной простой бумагой. Но, по счастливой случайности, на эту предварительную оклейку пошли именно листы литографированных лекций Остроградского о дифференциальном и интегральном исчислении, приобретённые моим отцом в его молодости.

Листы эти, испещрённые странными, непонятными формулами, скоро обратили на себя мое внимание. Я помню, как я в детстве проводила целые часы перед этой таинственной стеной, пытаясь разобрать хоть отдельные фразы и найти тот порядок, в котором листы должны бы следовать друг за другом. От долгого ежедневного созерцания внешний вид многих формул так и врезался в моей памяти, да и самый текст оставил по себе глубокий след в мозгу, хотя в самый момент прочтения он и остался для меня непонятным.

Когда, много лет спустя, уже пятнадцатилетней девочкой, я брала первый урок дифференциального исчисления у известного преподавателя математики в Петербурге, Александра Николаевича Страннолюбского, он удивился, как скоро я охватила и усвоила себе понятия о пределе и о производной, "точно я наперед их знала". Я помню, он именно так и выразился. И дело, действительно, было в том, что в ту минуту, когда он объяснял мне эти понятия, мне вдруг живо припомнилось, что всё это стояло на памятных мне листах Остроградского, и самое понятие о пределе показалось мне давно знакомым.

Софья Ковалевская "Воспоминания детства".

Детерминированность или случайность?

#моё@cliomechanics
#cm_судьбы

Механика истории│подписаться

XII в. в Средиземноморье прошёл в условиях крайне напряжённой борьбы Пизы с Венецией.

В течение XI в. пизанцы захватили Корсику и Сардинию, разграбили и разрушили мусульманские Карфаген, Махдию и Палермо, поддержали Папу в обеспечении перевозки участников I Крестового похода, а также императора Генриха IV против Папы, за что получили широчайшее самоуправление. Награбленное, оплата перевозок, концессии в захваченных крестоносцами городах Леванта и торговые привилегии от Византии сделали Пизу к началу XII в. гегемоном средиземноморской торговли.

Пизанские "Морские законы и обычаи" стали на время основным документом, регулирующим нормы европейского морского права.

Венеция к началу XII в. оставалась формально фемой Византии, и в обмен на помощь флотом имела беспошлинную торговлю в империи. Победив славянское пиратство и избавившись от набегов мусульман Сицилии и Бари, она стала монополистом в Адриатике. И хотя дела у ромеев после Манцикерта шли не очень, венецианцы честно помогали Алексею Комнину в борьбе с норманнами Роберта Гвискара.

Двум талассократиям становилось тесно в Средиземноморье, а уже подымалась Генуя, и Амальфи продолжал расширять свою торговлю на Сицилии, в Леванте, Южной Италии и Северной Африке.

Пока Пиза захватывала Балеарские острова, Венеция успела повоевать с Египтом в поддержку Иерусалимского королевства и с Византией за привилегии, отменённые было Иоанном Комнином после смерти отца. В 1135 и 1137 гг. пизанцы разграбили захваченный к тому времени норманнами Амальфи, окончательно выведя его из игры. Тридцатью годами позже Венеция поддержала Ломбардскую лигу, с которой воевал покровитель Пизы Фридрих Барбаросса - с императорами и Востока, и Запада Пиза ладила всегда. Лига в итоге победила, но положения Венеции это не улучшило.

12 марта 1171 г. византийцы арестовали всех венецианцев, находившихся на территории империи - ~10 тыс. человек согласно Норвичу - и конфисковали их имущество (пизанцы при этом не пострадали и получили себе венецианский квартал). Венеция в ответ направила флот из 120 судов, который из-за эпидемии и противодействия 150 ромейских кораблей возвратился назад. Дож Витале Микеле, отвечавший за операцию, по возвращении в 1172 г. в Венецию был убит.

Мануил подтвердил за Венецией все прежние права с прибавкой вознаграждения пострадавшим только в 1175 г., испугавшись объединения республики с норманнами. Эти события, а также латинский погром в недолгое правление Андроника I, сильно пошатнули позиции Венеции в Византии, хотя после воцарения Исаака II Ангела и оформления в 1189 г. договора, по которому император обязался возместить причинённые итальянским купцам убытки, позиции венецианцев стали более-менее удовлетворительными.

Отыгрываться венецианцы решили не на Константинополе, а на Египте, где после разграбления Амальфи господствовали пизанцы. Поход на Египет обещал в случае успеха гораздо больше выгод, чем поход на Константинополь. Роджер Кроули писал:

По сути, победоносная египетская кампания, которая могла принести Венеции половину добычи, затмила бы все её предыдущие торговые победы. Она бы в одночасье отдала венецианцам большую часть торговли Восточного Средиземноморья, нанеся невосполнимый урон их конкурентам.

Итак, изначально целью IV Крестового похода был Египет, в котором обосновались пизанцы. Но когда в 1202 г. в Венецию вместо 30 тыс. прибыло только 10 тыс., которые даже не смогли уплатить Венеции обещанную по контракту сумму - 85 тыс. марок, стало ясно, что их просто не хватит для успешного похода.

Вот тут венецианцы и решили взять под свой контроль Константинополь, поставив там Алексея Ангела, шурина Филиппа Швабского, дружественного Венеции.

Однако завершилась эта крупнейшая афера Средневековья так, как никто не предполагал. Византия пала, и даже её возрождение не пошатнуло позиций Венеции, пизанцы были навсегда изгнаны из Константинополя, а монгольские завоевания продлили венецианские торговые пути до самого Китая.

Так Венеция стала супердержавой средневековья.

#моё@cliomechanics
#cm_Европа
#cm_Византия
#cm_войны
#cm_торговля
#cm_флот

Механика истории│подписаться

Все общества, кроме европейского в последнюю тысячу лет, были коллективистскими и скреплялись стыдом. Для древнего грека изгнание из полиса было равносильно казни; для римлянина служение государству было высшей обязанностью. Про азиатские культуры и говорить нечего. Индивидуализм в этих обществах был возможен только как индивидуализм отшельника. Европейское общество стало первым обществом настоящей индивидуальной этики: это было первым непреднамеренным последствием папской революции жадности.

Полный текст статьи:
📖 О пользе жадности.

#cm_Европа
#cm_культура
#cm_религии
#cm_технологии
#cm_экономика

Механика истории│подписаться

Море для жизни страны имеет не только позитивное, но и негативное значение. Оно является не только средством связи, но и, в отличие от средств связи на берегу, барьером. Завоевав господство на море, мы устраняем этот барьер со своего пути, тем самым поставив себя в положение, позволяющее нам оказывать прямое военное давление на национальную жизнь противника на берегу. В то же время мы «упрочняем» его против врага, не позволяя оказывать прямое военное давление на нас.

Таким образом, господство на море есть не более чем контроль над морскими коммуникациями, используемыми для коммерческих или военных целей. Цель войны на море – контроль над коммуникациями, а не захват территории, как в сухопутной войне. Разница является колоссальной. Правильно говорят, что стратегия на суше – это главным образом вопрос коммуникаций, но это коммуникации в ином смысле. Выражение относится к коммуникациям одной только армии, а не к коммуникациям в более широком смысле, являющимся частью жизни народа.

Но и на земле существуют коммуникации, жизненно важные для народа, – внутренние коммуникации, соединяющие пункты распределения. Здесь мы снова коснемся аналогии между двумя видами войны. Сухопутная война, как признают самые активные сторонники современных взглядов, не может достичь своей цели только посредством военных побед. Уничтожение сил противника не принесет большой пользы, если у вас в резерве не хватает сил, чтобы завершить захват внутренних коммуникаций и главных пунктов распределения. Власть – истинный плод победы, ведь она способна подавить всю жизнь народа. Это заставит мужественный народ, всем сердцем стремящийся к победе в войне, пойти на мир и согласиться исполнить волю победителя. В точности таким же образом господство на море помогает достичь мира, хотя, конечно, принуждение не является столь явным. Перекрыв морские пути и заняв пункты распределения, в которых они заканчиваются, мы уничтожаем «жизнь на воде», тем самым ограничивая жизнеспособность нации на суше, поскольку они взаимозависимы. Таким образом, представляется очевидным, что, пока мы обладаем властью и правом прекратить морские сообщения, действует аналогия между господством на море и завоеванием территории. Она имеет большую практическую важность, поскольку к ней сводится чрезвычайно важный вопрос морской войны, который представляется уместным рассмотреть далее.

Очевидно, что если цель морской войны – установление контроля над коммуникациями, значит, она должна нести с собой право запрещать, если это возможно, передвижение по морю государственной личной собственности. Единственное средство для навязывания такого контроля морских торговых путей заключается в захвате или уничтожении находящейся на море собственности. Такой захват или уничтожение является наказанием, которое мы накладываем на противника за попытку использовать морские пути при нашем господстве на море. Иначе говоря, это решающий аргумент запрета, который мы стремимся наложить. Действующий термин «уничтожение торговли» на самом деле не является логичным выражением стратегической идеи. Точнее было бы сказать «предотвращение торговли».

📚 Джулиан Корбетт. Великие морские сражения XVI–XIX веков. Некоторые принципы морской стратегии.

#cm_войны
#cm_логистика
#cm_стратегия
#cm_флот

Механика истории│подписаться

Немного о том, какими торговцами оказались португальцы.

Когда Васко да Гама приплыл в Индию, выяснилось, что никаких товаров на обмен с местными португальцы с собой не взяли. Пришлось дарить местному правителю награбленное ранее на восточноафриканском берегу. Неудивительно, что португальцев с самого начала принимали за пиратов.

Сказать правду, от грабежа всех встреченных портов и кораблей, если была возможность, португальцы никогда и не отказывались. А возможность была - торговля пряностями в Индийском океане в начале XVI в. процветала, но при этом находилась целиком в руках арабских купцов, которые совершенно не желали делиться рынком с нищими, по их меркам, европейцами.

Понадобилась огромная по масштабам и длительности экспедиция Афонсу ди Альбукерке, чтобы занять все контрольные точки индоокеанской торговли от Ормузского пролива до Малакки. Товаров, которые заинтересовали бы азиатских купцов, у португальцев не было. Зато были отличные корабли и пушки, а это позволило провести за сравнительно небольшой период войны с мамлюкским Египтом, Османской империей, Персией и султанатами Индии, Африканского Рога и Малайского архипелага. Деньги на войны брали на месте - например, в Малакке, богатейшем торговом хабе Индокитая, одно время чеканили оловянные деньги только потому, что португальцы переплавили и вывезли из города всё золото и серебро.

Иезуиты. которые шли вслед за моряками, проникли в Японию, Китай, экваториальную Африку, Эфиопию и на юг Индии. Миссионерская деятельность, при всём том, что вели её крайне неглупые люди, также не облегчала налаживание торговых контактов, хотя и позволяла ловить рыбку в мутной воде.

Так получилось в Японии, где поставки португальцами огнестрельного оружия и европейских пластинчатых доспехов сначала христианским даймё, а потом всем желающим, сделали последние полвека периода Сэнгоку особенно кровавыми даже по японским меркам. Неудивительно, что сёгунат Токугава запретил христианство и всякое общение с португальцами практически сразу после объединения страны.

В Эфиопии португальцы помогли негусам отстоять независимость страны от осман и сомалийцев, но это закончилось принятием негусом католицизма, а затем гражданской войной и изгнанием иезуитов.

В Конго католические короли-кузнецы передали португальцам монополию на вывоз рабов, что вызывало войны с арабскими работорговцами, недовольство населения, ереси, восстания, мятежи знати, и в итоге привело королевство к упадку и превращению в португальскую колонию.

Правители островов Тирнате и Тидоре, крупнейших поставщиков пряностей в мире, которых ранее мусульмане не могли убедить ни посулами, ни угрозами, принять их веру, прекратили длившуюся несколько столетий вражду, приняли ислам и стали союзниками, дабы изгнать со своей территории насаждавших мечом христианство португальцев.

Правда, в посреднической торговле, например, между Японией и Китаем, и торговле пряностями и китайскими товарами португальцы таки преуспели, и Лиссабон, по словам Са ди Миранда, "пах корицей". Однако, большая часть прибылей оседала не в Португалии, а в банках Амстердама, выдававших кредиты на экспедиции. Да и развития производства в самой Португалии также не случилось - ведь за морем можно было заработать быстрее и больше.

Неизвестно, как надолго хватило бы людских ресурсов небольшого королевства на продолжение такой политики, но 4 августа 1578 г. в битве при Ксар-эль-Кебире, ввязавшись в гражданскую войну в Марокко, погиб король Себастьян I. Спустя два года была заключена Иберийская уния, и королями Португалии на целых 60 лет стали испанские Габсбурги. За это время Португалия успела рассориться со всеми прежними союзниками, а её место на мировых торговых путях уверенно заняли голландцы, которые оказались не столь щепетильными в вопросах веры и гораздо более гибкими в отношении свободы действий отдельных торговцев.

На этом эпоха Португальской морской империи завершилась.

#моё@cliomechanics
#cm_Португалия
#cm_войны
#cm_колонизация
#cm_религии
#cm_торговля

Механика истории│подписаться