Многие считают, что историческая причина богатства западного мира лежит в эксплуатации "периферии", в особенности — населения Чёрной Африки. В общественном сознании это представляется как нечто, не вызывающее сомнений. Так, мэр Лондона Садик Хан заявил:

Печальная правда, что большая часть нашего богатства была получена от работорговли.

Однако, для экономических историков всё не настолько очевидно.

Возьмем конкретно Англию, как родину промышленной революции и одновременно крупнейшего работорговца в Атлантике. В 1792 г., на пике английской работорговли, из портов Британии "на дело" вышло 204 судна общим водоизмещением в 38 тыс. т. Это соответствовало всего 2.6% британского торгового флота по тоннажу (1.44 млн. т / 14334 зарегистрированных на этот год кораблей). При этом, так как в работорговле не было каких-либо входных барьеров, её прибыли были не выше, чем в среднем в морской торговле. И даже если бы вся прибыль работорговцев инвестировалась в развитие британской экономики, доля этих средств в общем объёме инвестиций составляла бы менее 3%.

В общем, работорговля не была значительной отраслью британской экономики, и не могла обеспечить "накопление капитала". Но как насчёт производств, использовавших труд рабов? Основным продуктом, создававшимся рабами в британской Вест-Индии, был сахар (и его субпродукты — ром и патока). В 1655 г. сахарное производство ограничивалось по большей части Барбадосом. Там трудилось 20 тыс. негров, что соответствовало населению небольшого города. В 1670 г. продукция Вест-Индии составляла около 0.5% национального дохода. Существенное увеличение масштаба производства произошло в XVIII в. К его концу население Вест-Индии достигло 760 тыс. человек, 88% из которых были рабами. Доход плантаций вырос с 800 тыс фунтов в 1700 г. до 1.55 млн фунтов в 1770 г. — почти в 2 раза.

Однако, несмотря на впечатляющий рост, производство сахара не стало ведущей отраслью экономики Британии. Добавленная стоимость, создаваемая в производстве сахара, в 1805 г., составляла менее 2.5% национального дохода, при количестве занятых в 3.7% рабочей силы государства. Многие другие отрасли — например, чёрная металлургия, текстильная промышленность, овцеводство — создавали гораздо большую стоимость (см. таблицу). При этом скорость их роста могла превышать скорость роста плантационной экономики. Например, льняное производство в Шотландии выросло в 6 раз со второй трети до конца XVIII в., сравнившись по объёму с сахарным. Это говорит о том, что сахар не давал каких-то сверхприбылей, которые могли бы обеспечить основу для накопления капитала.

Более того, для нации в целом карибский сахар мог быть убыточным, так как на управление и защиту колоний, удалённых на тысячи километров от метрополии, требовались существенные средства. Этого мнения придерживались и современники. Так, ярым противником колониальной политики был Адам Смит, считавший, что она обогащает немногих, в то время как расходы ложатся на всех. Кроме оплаты колониальных расходов правительства, британские подданные платили также надбавку за неэффективность своих соотечественников-плантаторов: сахар из британской Вест-Индии был защищён протекционистским тарифом от более дешёвого французского.

Только 20% продукции и так сравнительно небольшой отрасли шло на экспорт. По потреблению сахара на душу населения Британия вышла первое место в мире, но вряд ли это могло сильно помочь индустриализации. При этом страны Европы, получавшие бОльшую пользу от эксплуатации колоний (Португалия, Испания, Франция), не развивались быстрее Ангии, а только всё больше от неё отставали.

Источники:
📖 D. Eltis, S.L. Engerman. The Importance of Slavery and the Slave Trade to Industrializing Britain.
📖 S. Ashworth-Hayes. Did Slavery Make Britain Rich?
📖 S. Ashworth-Hayes. Financing abolition.

#Клиометрика@cliomechanics
#cm_Британия
#cm_рабство
#cm_экономика

Взято тут

⚙️ Механика истории — подписаться

Генетические исследования последних лет показали: приручение африканского дикого осла произошло примерно 7000 лет назад на фоне стремительного высыхания Сахары, причём процесс шёл параллельно в нескольких очагах на территории современных Эфиопии и Сомали. До массового распространения верблюдов осёл (Equus asinus) практически безальтернативно доминировал в качестве транспортного средства для караванов: при весе около 250 кг он уверенно несёт груз в 75–80 кг — это почти 30% собственного веса, тогда как лошадь без вреда для здоровья способна нести лишь 20%. При этом осёл потребляет на 50% меньше корма, чем лошадь, питаясь при необходимости сухими колючками, вызывающими у других копытных смерть от истощения, а также может обходиться без воды до трёх суток, теряя до 30% массы тела без фатальных последствий.

Знаменитое упрямство осла — это развитый инстинкт самосохранения и высокая когнитивная оценка опасности. Лошадь можно загнать до смерти, осёл же при признаках переутомления или угрозы на тропе, замирает, что бесценно для караванной торговли: сберегая свою жизнь, животное берегло и дорогостоящий груз, что делало логистику более предсказуемой и безопасной. Узкие и твёрдые копыта осла, не требующие подков, позволяли караванам уверенно преодолевать перевалы Тавра и Загроса, а зависимость от водопоя каждые два-три дня определяла географию этих путей, формируя цепочки оазисов. Переход к верблюдам позже позволил спрямить эти пути через самые суровые участки пустынь, но именно осёл помог превратить географические преграды в торговые коридоры и сделать само понятие дальней сухопутной торговли технически возможным.

Доместикация осла сократила логистические издержки при транспортировке обсидиана в 3–4 раза: караван всего из двадцати ослов мог доставлять около 1,5 т сырья за один рейс. Со временем эпизодический обмен превратился в сеть, охватившую территории от Анатолии до Эфиопии и обеспечившую технологическое единство регионов Ближнего Востока ещё в эпоху неолита. С развитием государств перечень товаров, доставляемых караванами на дальние расстояния, только рос — через пустыни и горные хребты шли медь, олово, золото, лазурит, ценные породы дерева, благовония и многое другое.

Находки в Абидосе, где ослов хоронили в отдельных гробницах рядом с правителями, подтверждают их исключительный статус как главной производительной силы ранних государств. В Месопотамии и Леванте ослы стали символом достатка, а также основой логистики, связавшей приморские города-государства, оазисы и речные системы в единую торговую сеть задолго до появления верблюдов. Семьи, владеющие ослами, могли сдавать животных в лизинг за процент от прибыли каравана. В текстах древней Эблы и архивах купцов из Каниша описываются караваны из сотен животных, перевозившие ткани и олово.

Неприхотливость и доступность осла для семейных хозяйств обеспечивали устойчивость древних экономик: осёл сделал доставку товаров децентрализованной и автономной, обеспечивая проживание людей в самых суровых засушливых и горных регионах. Впрочем, в условиях отсутствия инфраструктуры осёл даже в наши дни был и остаётся идеальным транспортом.

1️⃣ Нубийский осёл — один из предков домашнего осла.
2️⃣ Захоронения в Абидосе, 3000 г. до н.э.
3️⃣ Штандарт войны и мира, Царское кладбище Ура, сер. III тыс. до н.э.
4️⃣5️⃣ Идеальная подвижная платформа для солнечных панелей и терминалов Starlink там, где нет дорог и бензоколонок.

Источники:
📖 S. Rossel etc. Domestication of the donkey: Timing, processes, and indicators.
📖 L. Shackelford. Identifying donkey domestication through changes in cross-sectional geometry of long bones.
📖 F. Kreier. DNA reveals donkeys were domesticated 7,000 years ago in East Africa.
📖 D. Khadilkar. How donkeys changed the course of human history.
📖 N.Brodie. The donkey: an appropriate technology for early bronze age land transport and traction.
📖 Peter Mitchell. The donkey in human history: an archaeological perspective.

#моё@cliomechanics
#cm_Африка
#cm_Ближний_Восток
#cm_археология
#cm_животные
#cm_культура
#cm_логистика

⚙️ Механика истории — подписаться