Вчера утром в последний день первого блока Яффо-феста, растянутого теперь на весь сезон, в Гешере показывали читку новой пьесы Марины Давыдовой «Берлин, Шарлоттенбург», за которой, как она рассказывает, теперь охотятся театры и уже запланирована премьера, которую она сама и будет ставить. Слава богу, там героиня одна, а остальные призраки, но в Гешере всех призраков играли известные артисты, так что, хоть и читка (ее назвали «эскиз спектакля»), но был полный зал и некоторый ажиотаж. Перед спектаклем на задник проецировались портреты и краткие биографии призраков, живших около ста лет назад в Берлине: Владимира Набокова, Кристофера Ишервуда, Алистера Кроули, пастора Дитриха Бонхёффера. Главную героиню играла Оля Щур-Селектар, выросшая в Израиле актриса Камерного театра, никогда раньше не игравшая по-русски, а тут оказалось, что может играть с листа, ну и вообще читает, чего обычно выросшие здесь дети не делают. В пьесе есть рамочная история и, конечно, именно она произвела на зрителей, особенно недавних русских эмигрантов, главное впечатление, отчего они в финале подходили к Маринке и благодарили, рыдая. История про русскую актрису, в начале войны эмигрировавшую в Берлин (поскольку стало опасно - наговорила много антивоенного), три годы мыкавшуюся по квартирам и вот снявшую надолго маленькую студию в Шарлоттенбурге со всеми проблемами с немецкой бюрократией, соседями и даже выбросом мусора. Теперь она ходит по показам\интервью и ждет из Питера мужчину, а он все не едет и по телефону объясняет ей, как много у него обязательств перед коллегами, студентами и пр. И в конце концов говорит, что решил не ехать и лучше иногда встречаться на нейтральной территории. А из Тбилиси звонит сын, рассказывает дикие сны, паникует, подает документы во всевозможные европейские университеты и никуда не проходит, приходит в отчаянье, думает то о возвращении в Питер, то о самоубийстве. В общем, все по событиям очень узнаваемое и по некоторым деталям автобиографическое, хотя скорее нет, но все тем не менее так считают. На все эти телефонные звонки, которые играла сама Маринка, и монологи героини уходит четверть или треть спектакля, а остальное – идейная часть. Героиня, впав в отчаянье от предательства партнера, выходит в парк Шарлоттенбург и там встречает материализующихся призраков, с которыми обсуждает Берлин, эмигрантский город, вину русских и немцев и т.д. В общем, все то, чем кипят соцсети, но голосами умерших великих. Набокова играет Толя Белый (теперь его надо называть Вайсманом), Ишервуда (который «Кабаре» и говорит о свободном квирном городе) - Иван Забашта, несколько безумного и впадающего в ступор Кроули – Андрей Смоляков, а в финале пастора Бонхёффера, переводящего все в возвышенный регистр – Миша Теплицкий. Вся эта идейная часть хоть и выглядит как дискуссия, на самом деле принадлежит только Маринке и оказывается скорее просветительской лекцией, что вполне в духе автора, поскольку она отличный лектор. Для меня рационального и даже несколько назидательного было многовато для пьесы, ну и вообще я предпочитаю рассуждениям эмоции и действие, но зрители, как мне показалось, были довольны, так что я за Маринку рада. Будем надеяться у немецкой постановки тоже будет успех.

Сегодня неожиданно попала на генеральную репетицию в Израильскую оперу – на «Волшебную флейту». Завтра премьера. Постановка перенесена из Германии, из Дортмундской оперы, где премьера была в 2022, поставил ее Николаус Хабьян \ Nikolaus Habjan, австрийский режиссер и кукольник, сам придумывает и делает кукол, и даже выходит как кукловод (а еще пишут, что практикует художественный свист). Вот эта часть с куклами меня особенно заинтересовала, мне кажется, что «Волшебная флейта» идеально смотрелась бы в кукольном театре. Вроде бы премьера должна была быть в прошлом году, но из-за войны с Ираном отменили, перенесли на открытие сезона. Как театр, это довольно неровно и эклектично, начало в лесу вообще похоже на детский утренник, очень простодушно, с большими куклами со светящимися глазами, одни с куколоводами на виду, а другие похожи на планшетных марионеток (хотя нитей не видно в темноте). Всякие змеи, чудища и пр. А сцены в храме у Зорастро более формальныев, в белых стенах и с резкой перспективой (похоже не то на больницу, не то на учреждение с военизированным порядком, где сотрудники выходят на выход босса, неся плакаты с его портретом), но непонятно что и почему происходит, там и по сюжету большой ясности нет, но и режиссер ничего не придумал. Хотя кукла-Зорастро, которую вывозят на кресле, как древнего мудреца – эффектная, с огромными руками, дрожащими, как у старика. А сам высоченный певец, бас просто ходит за ним следом и поет, стоя рядом (серб Сава Вемич), а кукла открывает рот. Как и у Царицы Ночи. Вообще, по-моему, оркестр был очень хорош и певцы тоже (хотя я не спец), но по части актерской не особенно – там, где по режиссуре нет ясности, там и певцы поют не очень осмысленно, особенно где про жизнь-смерть, отчаянье, всякие сущностные, а не сюжетные вещи, получается уныло.
Поскольку генералка, каст поняла приблизительно, дирижером был Дан Эттингер, Памина, вроде Яэль Левита, забавно, что такая пышная белокурая девица с декольте, как с Октобер-феста. Кто Тамино не поняла, оба немцы, Георг Вибран и Давид Кербер, кто была Царица Ночи – Хила Фахима или Нофар Якоби, тоже не поняла, ее почти не было видно, только в конце, когда как будто падали и умирали куклы, а с ними и певцы Зорастро и Царицы Ночи. Зато был очень смешной Папагено – Одед Рейх – трус, врун, болтун, я его слышала в Ханане и тоже был хорош. У него были смешные зеленые перья торчком на голове, а в финале при поцелуе Папагены, вдруг вздымались веером разноцветные перья вокруг головы, как хвост у павлина. Видно, что кукольник Хабьян изобретательный и чувство юмора у него есть, а как режиссер не супер. Но рада, что сходила, музыка волшебная. Трейлер прицеплю немецкий, а потом уж свои сомнительные фотки. https://www.youtube.com/watch?v=Q_QjntD_KSQ&t=5s