Лирический субъект, любое лирическое «я» представляет собой хор голосов. С одной стороны, говорящий субъект переживания, с другой – субъект ритма, с одной – герой, с другой – автор. Но это не все. Потому что вот этот хоровой субъект начинает говорить в результате внешнего ценностного воздействия мира, являющегося в образе возлюбленной, травинки, кинжала, звезды, иконки. Без встречи с миром, представшим в качестве Другого, говорить не о чем, нет повода открывать рот. С Другим в нас входит нечто неконтролируемое, желанное и пугающее, нарушающее наши границы, угрожающее нашей целостности или впервые ставящее вопрос о ее существовании. Таков Другой для героя. А ведь есть еще Другой и для автора. Этот Другой представляет мировую культуру, в его лице автор ведет диалог с самой мировой культурой о ее собственном предназначении. Но и это не все. Позиция автора позволяет выбирать себе героя, делать героем самых разных субъектов, говорить от их имени, переживать ими, смотреть на мир их глазами, в которых тоже будут стоять свои Другие. А еще можно переключаться между различными голосами – и делать это даже по ходу текста. Пока художник заперт в персонаже, его творчество пытается вместить в одного субъекта то, что в него вместить не дано. Лишь иногда он прорывается на уровень автора – и тогда границы вдруг расширяются. Открытие и освоение позиции автора обеспечивает субъектную сложность, субъектную текучесть поэтического высказывания. Вопрос только – как эту позицию открыть и освоить? Не всегда понятно, что вообще надо сделать, чтобы ее открыть. Но по факту это как-то происходит.

Решил немного поиграть в Гаспарова. Разработал систему коэффициентов для оценки формально-семантической адекватности перевода силлабо-тонической поэзии. Конечно, меня за это счетоводство побьют не один раз, но уж очень хотелось попробовать. Результаты обсчетов 15 переводов одного и того же стихотворения намерен свести в таблицы, графики и сводную матрицу переводной множественности. Уж если рехнуться, так окончательно!

Иногда говорят, что поэты стремятся к самоуничтожению. Обычно за этим эвфемизмом скрывается обычное беспробудное пьянство или пристрастие к чему покрепче. Но вот брат переводчика Самуила Мороза, когда его посадили в сталинский детский концлагерь как сына врагов народа, взял и написал оттуда письмо Правительству СССР. И это было не письмо Булгакова про то, как его не печатают и не дают работать. Это было письмо гнидам, которые растоптали его детство. Какие ещё самоубийства чести, харакири и камикадзе могут сравниться с этим? Который день не могу отвязаться от образа этого ребенка, бросившего вызов своим палачам. Да, конечно, его арестовали и сгноили в тюрьме в 1939-м, в 16 лет. Но он победил. Его звали Владимир Григорьевич Мороз.

Окаменелые кадавры
Открыты нам яснее книг.
Преобратились динозавры,
Побыв царями только миг,
В каменноугольные тени,
Тьмы мегафаун и растений
В энциклопедию земли
Слоями слаженно легли.
Читатель ждёт уж рифмы «роза»
И украшений ждёт иных,
Но час покрытосеменных
Настанет поздним маэстозо,
Цветочный распустив альков
Средь отступивших ледников.

#Природоведение

Мы говорим, что прошлое позади, а будущее впереди. У народа аймара, живущего в Андах, все наоборот: для обозначения прошлого они используют слово nayra – буквально "глаз" или "перед", ведь прошлое уже известно, его "видно". Предстоящие же события они описывают словом qhipa ("сзади"), ведь будущее никому не ведомо

То же самое наблюдается и в жестах аймара: говоря о минувших днях, они указывают рукой вперед, а упоминая грядущие события – жестикулируют назад

Поделились фото со съезда КПСС союза писателей. Это они сегодня под барабанный бой так съезжались. Весь год шли разговоры про то, что союзы писателей объединяются, и я как писатель обязан гореть желанием, прямо изнемогать от стремления вот в это всё вступить. Навстречу съезду побежать, так сказать. Даже не знаю, что тут скажешь. Ничего не скажешь. Слов у писателя таких нет.

Какие странные ментальные рифмы у меня сегодня в канале. Три записи: про динозавров, про прошлое, которое впереди, и снова про динозавров. Терцина!

Генетика для самых маленьких. Это мы играли с дочкой в пазлы, а заодно устроили на полу происхождение видов.

У проф. Аствацатурова очень интересный канал в ТГ. Там он публикует размышления о литературе и жизни, исполненные глубокомысленной иронии, причем по несколько раз в день, семь дней в неделю. Иногда глубокие размышления начинаются у него в восемь утра и продолжаются до самого вечера. Не исключаю, что он размышляет даже во сне. Если честно, вообще не понимаю, как таком режиме можно успевать что-то вроде обычной жизни. Если б я столько думал и писал об этом, мне было бы некогда даже поесть. Но я от природы ленив и несколько туповат, это общеизвестно. В какой-то момент подумал, что профессор, возможно, прикован к постели с телефоном в руке. Но вроде бы нет. В общем, наблюдать за умными людьми поучительно и полезно. Главное, чтобы зависть ваша при этом была белее снега. Это была моя единственная умная мысль за сегодня. Пойду предаваться праздности и животным радостям. Всем хорошего дня.

«90% мировой культуры строится на воспроизведении паттернов»: интервью с Игорем Пильщиковым:

В нашей постромантической культуре требование оригинальности не распространяется на перевод. Идеальный постромантический перевод ― это перевод, который верен оригиналу, то есть это новый текст, максимально приближенный к образцу и одновременно вызывающий желание быть прочитанным как бы вместо оригинала. И вот вообразим, что я сделал перевод с помощью искусственного интеллекта, а потом его отшлифовал; разве вы не будете читать этот перевод, если он действительно хорош? Уверен, будете читать. А если он будет плохим, то не будете читать. Но не будете потому, что он плох, а не потому, что его сделали с помощью искусственного интеллекта. А почему вы мне вдруг простили пользование машиной? Именно потому, что от перевода не ждут оригинальности. Но стоит автору написать с помощью ИИ фрагменты собственного романа, поднимается скандал. Не говоря уж о целом романе.

Что же получается? Если коротенький стишок, составленный с помощью искусственного интеллекта приписать себе нельзя, а огромный перевод можно, то проблема не в природе текста, а в нашей интерпретации этой природы, придании ей некоторого статуса. То есть в структуре нашей культуры.

Oskar Loerke
(1884–1941)

Посещение

Мой постоянный гость — тот отрок рядом,
Что прежде назывался мной, —
Приходит и молчит. И только взглядом
Корит за всё, что сделал я с собой.

Горит от горя лик нерасчислимый
И гаснет образ, горем искажён.
И третий гость — не стар, не молод он —
Стоит, чтоб взяться за руки могли мы.

У жизни, как в году, есть середина,
Давно растраченный сезон земной.
У жизни, как у дня, есть середина —
От мрака к мраку — полная мечтой.
У жизни, как у мига — середина,
Чьей мы не озабочены ценой.
Забудьте же, забудьте — середина
Повторно нам даруется порой.

#МоиПереводы

замечено давно, что Брюсов уникален тем, что сознательно, с самых молодых лет, именно строил «школу» -
- его решимость стать поэтом и основать школу – едва ли не синхронные решения –
- но здесь вот что интересно: что эта уникальность – порождение истории литературы, к тому моменту мощного направления науки и словесности – с ее моделью вычленять школы и направления, трактовать историю как борьбу школ и проч. –
- то есть он воспринимает эту историко-литературную схему и начинает действовать – пример рефлексивной модерности Гидденса, кандидат в описываемые смотрится в схему исследования – и начинает действовать из логики описания/реконструкции –
- схема описания становится планом действия –
- и историко-литературная реконструкция меняет литературный процесс

Oskar Loerke
(1884–1941)

Молоко и кровь порой

Сахар, трубочки с корицей
Пахли прежде, как лазурь,
За вратами, за границей
Чар, потусторонних бурь.

В алой наготе заката
Мрела призрачно гряда
Великанского цуката,
Нам волхвуя Где, Когда.

Памятники, истуканы,
Алгебра и ведьмин дым,
Хрупкие скорлупки пряны —
Парусником золотым.

Погребенны пребывали
Белой сахарной корой,
От которой мы вкушали
Молоко и кровь порой.

Зрели трубочки с корицей,
Сладкодревный строй дубрав,
Всё грозя переломиться,
Горечи в себя вобрав.

#МоиПереводы

Открываю для себя этого чудесного поэта, который писал не стихи, а сразу циклы, симфонии из стихов, целые книги. Свое творчество он рассматривал как одно огромное произведение, где разные музыкальные темы пересекаются в виде грандиозного символического узора.

Oskar Loerke
(1884–1941)

Детские стёклышки

1

Лежит в моей морщинистой ладони,
Стеклом переливаясь при наклоне.

Вот желтизна, как в глубине пещеры,
С прожилками окаменелой серы.

Потоком льются голубые пряди.
Куда же мы, куда челны снарядим?

Твердеют только пепельные жилы,
Но и они потоки проложили,

Свернув, не размышляя, не вникая,
Как ледники, в медовый юг втекая.

2

Вот желтый жгут, как в глубине пещеры,
С прожилками окаменелой серы.
Под ним сокрыты мартовские ткани,
Мальчишкой спугнуты, со мною схожим.
Огонь поёт в сосновые лучины,
О дождевой дали вещают трубы,
И ветер капли обращает снегом.
Была надежда. Ныне всё сомкнулось,
Как будто где-то в зеркале осталось,
А здесь, снаружи, больше ничего.

3

Потоком льются голубые пряди.
Куда же мы, куда челны снарядим?
И отрок снова грезит у истока.
Он отсветами окружён, как дымкой,
Среди отвесной тесноты ольховой
В чаду медовом гусеничек серых
В игралище воды с коры сбивая.
Теперь в цветах он остужает руки,
Пока позвякивает грустный снег.

4

Твердеют только пепельные жилы,
Но и они потоки проложили,
Свернув, не размышляя, не вникая,
Как ледники, в медовый юг втекая.
В них отцветает вечность отдалённо.
И в их садах себя всё ищет отрок.
Июньская луна скользит довольно,
А следом пропадают птичьи гнёзда
Прочь, в кокон ночи. Он один внимает,
Обязан вечно возвращаться к такту,
Что вечно возвращается в него.

#МоиПереводы

30 лет назад: Юрий Колкер. Почему я ретроград. ("Нева", 1996, № 7)

Рубрика "Письмо из эмиграции". Декларация поэта Юрия Колкера (род.в 1946), живущего в Лондоне, была читана 13 февраля 1995 года в School of Slavonic and European Studies (SSEES), University of London, в качестве введения к стихам.
"Мы хорошо знаем, чем обернулся для России и мира авангардизм в политике. Будь мы последовательны, мы признали бы, что и авангардное искусство имеет ту же природу... Посмотрев на поэзию при свете совести, мы не сможем отрицать, что глобальный эксперимент со словом провалился совершенно так же, как эксперимент с властью народа... Консервативная эстетика аскетична и обращена в будущее. Она отстраняет языческое божество, именуемое духом времени и сулящее сиюминутный успех... Консервативная эстетика обращена в будущее потому, что не вверяет человеку дел сверхчеловеческих, не преувеличивает наших возможностей. Писать отчетливо, артикулировать свою мысль и свое чувство - значит говорить с читателем как с равным, не самоутверждаясь за его счет"

Встретился с молодыми коллегами, студентами переводческого факультета Литинститута. Умная смена растёт! Рассуждают очень здраво, виден искренний интерес к делу. Такое общение всегда освежает, хоть и напоминает, что мы уже давно не молодёжь 😞

Интересное наблюдение удалось сделать на научной конференции в одном из музеев. Хранитель фотографических фондов отметил, как сильно сократилось поступление фотоматериалов за последние 25 лет. Как раз совпадение по годам с широким распространением цифровых камер.

Фотографировать стало проще, результат можно видеть практически сразу. Но произошла девальвация фотографии. Теперь не надо считать кадры, относить плёнку в лабораторию или проявлять самостоятельно. Но и хранятся эти тысячи фото теперь до момента потери, поломки, смены смартфона или необходимости почистить забитую память.

Кажется, мы обменяли материальность и осознанность аналоговой эпохи на иллюзию бесконечности и лёгкости цифрового мира. Снимок, отпечатанный на бумаге и переходящий из поколения в поколение, стал редким артефактом. А бесчисленные гигабайты цифровых воспоминаний часто исчезают в облаках и на забытых носителях, не оставляя следов для будущих историков. В этом и есть главный парадокс: снимая всё больше, мы рискуем сохранить для истории гораздо меньше.

Выдающийся переводчик Николай Холодковский был еще и выдающимся учёным-зоологом. Его высшим творческим достижением считается перевод «Фауста» Гёте, а докторскую степень он получил за диссертацию «Эмбриональное развитие таракана-пруссака». Есть в этом нечто фаустианское: человек откладывает в сторону томик немецкой классики и возвращается к изучению «мужского полового аппарата чешуекрылых» — а потом обратно в поэзию.

Новый 10-томный Булгаков! Это какой-то книжный пир просто! Осталось пошарить по карманам зимней куртки и найти в них случайно завалившиеся 15 тысяч. Полагаю, тираж традиционно небольшой и лет через пять у перекупщиков эта книга будет по цене черной икры.
https://xn--r1a.website/falanster_books/42572

В новой коллективной монографии о Достоевском есть исследование об исследователях Достоевского прошлого века. На секунду представил, что пройдет сто лет и выйдет исследование об исследователях исследователей ну и т.д., с каждым веком можно возводить этот фрактал в новую степень, пока наконец не изобретут машину времени, чтобы все исследователи получили возможность летать туда-сюда и тщательно исследовать друг друга. Достоевский будет доволен, я думаю.

Петров Сергей Владимирович (1911, Казань — 1988, Ленинград)

* * *
С тропы проторенных риторик
в какую гущу ни сверни…

– А зачем сворачивать?

Не лирик я, который горек,
не милый друг берез и зорек,
не клирик я, и не историк,
и не истерик – ни-ни-ни!

– Этого только и не хватало!

Я не поэт, а стихотворец.
(С трудом иль вовсе без труда!)
И однодум, и однодворец,
пишу-пашу, балдой балда
(но это вовсе не беда).

– И думается на авось да наудалую.

Ну, а на удаль где узда?
И стих туда, и стих сюда.

– Когда споро, а когда и с одышкой.

Ни складу нет со мной, ни сладу.
Любая ясность мне ясна.
Себе в последнюю усладу
я просто мыслю до упаду,
до пропасти, до дна, до сна.

– А сам на себя, как на заумь, глазами хлопаю.

22 января 1969

цит. по: Петров С. В. Собрание стихотворений: Неизданное. М., "Водолей", 2011. 688 стр. (Серебряный век. Паралипоменон)