Безусловно, Дональд Трамп любит язык ультиматумов. Это мы неоднократно замечали на примере Украины, Венесуэлы, Кубы, стран Европы и других государств. Но если в случае с перечисленными государствами тактика запугивания еще работает, то с Тегераном она бесплодна. Иран пока выходит победителем в действующем конфликте — на это указывают сразу несколько факторов. Во-первых, Иран сумел монетизировать проход суден через Ормузский пролив. Это вызвало скачок цен на сырье и создало огромное давление на экономику США и их союзников. Кроме того, блокада пролива привела к тому, что Трамп временно разрешил продажу 140 млн баррелей иранской нефти, которая скопилась в танкерах в море. Во-вторых, убийство рахбара, занимавшего свой пост с 1979 года не привела к свержению режима. Не сработала также и ставка на протестное движение — "договороспособного лидера" США так и не нашли, а карманный лидер не существующей оппозиции в "изгнании" Пехлеви далек от статуса фаворита иранского народа. Это говорит о серьезных просчетах американской и израильской разведок. В-третьих, Иран фактически в одиночку атакует американские базы в регионе, и интенсивность этих ударов не снижается, как бы Вашингтон ни угрожал. Все эти факторы выставляют США в нелицеприятном ключе, а значит, Штаты вполне могут пойти на эскалацию угроз. Но здесь важно то, что будет стоять за этими громкими словами.

В арсенале США есть несколько рычагов. Первый — наземная операция или точечные удары по ядерным объектам — уже вбрасывается в инфополе. Это самый рискованный сценарий. Официально Вашингтон говорит, что "решение не принято", но переброска 82-й воздушно-десантной дивизии и двух экспедиционных подразделений морской пехоты говорит о серьезности намерений. При этом есть вероятность, что Вашингтон таким решением может просто поиграть на страхах Тегерана. Помимо этого, не исключены сценарии попыток захвата ключевых островов — стратегических и логистических форпостов. Реализация любого из этих сценариев не должна оставлять сомнений у США и Израиля, что Иран пойдет на эскалацию — минировать подходы к стратегическим территориям, что ИРИ уже делает, или топить танкеры.

Главная причина, по которой Исламская Республика продолжает противостоять Штатам, заключается в том, что, во-первых, у нее реально имеется нужное количество ресурсов для ведения войны с Вашингтоном; во-вторых, элиты монолитны, а иранский народ сплочен. В таких условиях, конечно, любые американские угрозы будут разбиваться о непоколебимую выдержку и мощь Исламской Республики и ее граждан. Не все государства могут позволить себе подобное.

А что Ормуз?

Что на самом деле стоит за заявлениями Трампа о скорейшем мире с Ираном? Почему стороны не так близки к миру, как американский лидер пытается это представить? Об этом поговорили с News Front

Об опасных танцах на грани отказе Ирана от переговоров с США поговорили с ФедералПресс.

Если коротко, то дальше ставки будут только повышаться. Почему? Потому что ключевое противоречие не устранено – США требуют отказа Ирана от обогащения урана, уничтожения ключевых объектов в Фордо, Натанзе и Исфахане, а также настаивают на передаче всего обогащенного урана Штатам. Для Тегерана такая уступка – это повторение «ливийского сценария», который иранские элиты считают фатальной ошибкой Каддафи.

Ну и конечно не пойдет Иран и на отказ от поддержки «Хезболлы», хуситов и иракских ополченцев, которые являются ключевыми элементами так называемой «Оси сопротивления» на Ближнем Востоке.

Порох может молчать, но смыслы бьют без промаха. США и Иран ведут войну, где решает не сила удара, а способность заставить противника играть по чужим правилам.

Побеждает не тот, у кого больше ракет, а тот, кто первым закрепит свою версию происходящего как единственно возможную — и вынудит другого принять её без боя.

Подробнее — в комментарии политолога, продюсера Экспертного клуба «Дигория» Анны Косаревой.

Подписывайтесь на АК в МАХ.

Откуда я могла знать, что если напишу в мотивационном письме не выхолощенные фразы про повышение собственного профессионализма, а про свои неизгладимые впечатления от просмотра телесюжета про Восьмидневную войну в 7 лет на даче за поеданием борща, я пройду в школу одного из лучших российских телеканалов?

Сегодня выпустилась из Школы RT. И знаете, что самое ценное? Что профессионалы, которые сидят по ту сторону экрана, — такие же неравнодушные люди. Люди, которые, рискуя жизнью, записывают уроки в руинах в секторе Газа, чтобы передать знания таким, как ты. Вот это по-настоящему восхищает и придает мотивации развиваться в карьере, находить новые нетривиальные решения, воплощать масштабные идеи в жизнь.

Как сказал Эрнест Мацкявичюс на курсе, одна из главных установок успешного публичного выступления или работы в кадре — это эмоциональное заражение. Принцип прост: если ты веришь в то, о чем говоришь, и это действительно трогает/восхищает/изумляет тебя — при правильной подаче это вызовет такую же эмоцию у зрителя. Меня однозначно «заразила» эта школа, а я «заражаю» сейчас вас этим постом.

В конце концов, вся карьера в подобных сферах — это и есть бесконечное «эмоциональное заражение» (плюс дисциплина и вера в себя). А начинается все с той самой искренней увлеченности. С момента, когда вы еще ребенком или подростком увидели что-то — в новостях, в жизни — и вдруг поняли: «вот на это мне не все равно».

В подростковом возрасте я перечитала наверное все популярные и не особо антиутопии... Так что можете верить мне, когда я рассказываю о причинах популярности жанра и о всплеске интереса зумеров к чтению литературы 😉