На конференции Общества изучения традиционного тайцзицюань 12 декабря я сделал доклад про герменевтическую интерпретацию двух каноничных текстов ТЦЦ, и, увы, собственно саму эту тему за отведённые полчаса я раскрыл почти буквально никак. Ноль без палочки. Поэтому видео пусть будет введением в тему, а вкус текстов попробуем ощутить через много букв.
Я утверждаю, что оба текста обладают уникальной структурой (причём у каждого из них ― своя собственная). Больше того, в случае с «Суждением о тайцзицюань», приписываемым Ван Цзунъюэ, моё утверждение даже не ново: в современных публикациях (Сюй Чжэнь, У Вэньхань) уже указывалось, что текст можно поделить на восемь частей согласно строению «багувэнь» ― экзаменационных эссе эпох Мин и Цин.
Только разделив текст на части, можно правильно понять лейтмотив каждой из них в отдельности; и только понимая, о чём вся часть в целом, можно вникнуть в смысл каждой её фразы. Без видения общей структуры смысл отдельных фраз и иероглифов в принципе недоступен.
Для примера возьмём одну из восьми частей, смысл которой ускользает не только от всех предшествующих переводчиков, но и от бесчисленных китайских комментаторов.
Это четвертая по счёту часть. Сюй Чжэнь пишет, что она посвящена методике тайцзицюань и применения внутренней силы (да! но если это не мифическая 劲); согласно структуре багувэнь, это т.н. «развитие рассуждения» (кит. 起股): 4, 5, 8 или 9 параллельных рассуждений (в нашем случае ― 5), которые должны были развивать общую тему всего сочинения.
Вот весь этот фрагмент целиком:

虚领顶劲，气沉丹田。不偏不倚，忽隐忽现。左重则左虚，右重则右杳。仰之则弥高，俯之则弥深，进之则愈长，退之则愈促。

Прочтите имеющиеся переводы. Они путано пытаются объяснить смысл разрозненных фраз никак не связанными между собой примерами, а всё потому, что ни один из китайских комментаторов (а никто из них не рассматривает этот фрагмент как целое) сам не может объяснить, что там значат 虚、领、顶、劲、重、杳... Не верьте на слово, поищите, убедитесь: китайцы сами реально не знают, и гадают, как каждый из этих иероглифов можно объяснить через какой-нибудь другой. Не странно ли?
А всё дело в том, что в этом фрагменте есть единая внутренняя логика и соответствующий ей терминологический аппарат. Если не видеть этого, то и сам китайский оригинал, вестимо, будет восприниматься ничем не яснее моего подстрочника, который выглядит так:

Неосязаемое восходит к темени, к вые; ци низводится в Киноварное поле. Не вкось, не вкривь; то скрытно, то въявь. Слева плотно ― слева неосязаемое; справа плотно ― справа сокровенное. Воззрети, се преисполниться высотой; призирати, се напитаться глубиной. Успешнее чем ― тем медлительнее; проигрышнее чем ― тем более суетно.

Подстрочник состоит из одних недостатков и имеет лишь одно преимущество: желающим не терять связь с оригиналом и его архаичной структурой, а также иметь возможность сверяться с исходными иероглифами ― он такие возможности даёт. Тогда как литературно обработанный перевод должен, наоборот, полностью отказаться от пословного следования оригиналу (и, к сожалению, утратить формальную ― но не смысловую! ― структуру), взамен приобретя ясность, недвусмысленность, и раскрывая подлинную красоту авторского замысла:

Телесные ощущения должны концентрироваться и в верхней, и в нижней частях туловища, для чего одновременно веди разнонаправленное внимание вверх, к макушке головы, и погружай его в низ живота. Траектория этого мысленного движения не должна отклоняться от центральной линии, а ощущения будут то чисто воображаемыми, то реально осязаемыми. И если с какой-либо стороны ― будь то слева или справа ― ощущается напряжение, снимай его этим неосязаемым, ускользающим мысленным усилием. Чем больше рассматриваешь вершины этого учения, тем выше оно кажется; чем тщательнее всматриваешься в твердь его, тем более глубоким оно становится. И чем лучше овладеваешь им, тем более замедляешься; а чем хуже твои успехи, тем больше суетишься.

Так понятнее? Уверен, что до деталей понятно; но, подозреваю, кажется голословным. А вот и нет, у меня для каждой фразы есть текстологический разбор с доказательствами, но для этого уже нужны отдельные комментарии.

Админ закрывается на инвентаризацию.
Откроется уже в новом году.

С наступающим, мир! Всех люблю, за всех молюсь, всем мира и спокойствия! 🙏

А если вы (ну а вдруг?) ещё думаете, что в этот Новый год нужно одеться в красное, чтобы таким образом встретить Огненную лошадь, то это видео ― специально для вас!
Прекрасная Наталия Люблинская пригласила рассказать для Первого канала коротенечко всё (ну, почти) о том, как устроен традиционный китайский календарь. В версию новогоднего выпуска Новостей вошло, конечно, очень мало. Но для вас у меня есть «эксклюзив» со скрытой камеры😉 :

00:03 Как устроены циклы китайского традиционного календаря
00:25 Десять небесных стволов 天干
01:09 Двенадцать земных ветвей 地支 (обороты Юпитера)
02:23 Цикл 60-летний (2 оборота Сатурна)
05:08 Когда празднуется юбилей (六十甲子)
06:00 Почему лунные месяцы с нашими не совпадают
07:10 Как появляются високосные годы (в 19-летнем цикле)
09:40 Как определяется дата наступления Нового года?
10:10 Сельскохозяйственные сезоны (24) китайского календаря
13:35 Как называются отдельные годы?
14:40 Что не так с Огненной Лошадью?
17:25 Как уравновешивать двойной Огонь в 2026 году?

В пандан к сюжету священническому одеянию из китайской парчи, попавшей к нам на Севера в 18 веке, вспомнилось, как в 2012 году музее-заповеднике Коломенское решили выставить найденное там в запасниках замечательное произведение ткачества и вышивки 19 века. Место его изготовления и история происхождения были неизвестны. В результате реставрационных исследований удалось установить, что покрывало изготовлено в Китае. Для атрибуции руководство музея обратилось к академику РАН В.С. Мясникову ― крупнейшему специалисту в области истории российско-китайских отношений. Он предположил, что это покрывало в числе других подарков было подарено императору Николаю II Ли Хун-чжаном ― чрезвычайным послом китайского императора, прибывшим в Россию в апреле 1896 г. на торжества по случаю коронации Николая II.
Ну а я тогда по рекомендации Владимира Степановича перевёл этикетку для этого экспоната и аннотацию музейной выставки. Скоро год, как его нет с нами. Светлая память.

Ну а с Ли Хунчжаном у меня особая кармическая связь ― в 1997 году Шанхайский центр драматических искусств (бывший Народный театр) пригласил меня, тогда ещё студента, сыграть роль сэра Клода Максвелла Макдональда, министра-посланника Её Величества в Китае и Корее, который в 1898 году навязал Цинской империи соглашение об аренде Новых территорий Гонконга сроком на 99 лет ― один из классических «неравноправных договоров», навязанных Китаю империалистическими державами.
Запись сохранилась, качественный был спектакль (归来兮), в Пекине даже гастроли были.

Тьфу ты, четверть века спустя апэшэчка, наконец, разродилась концентрированной формулой русского цивилизационного кода. В разработке Дугина и Багдасаряна. В основе ― вера, семья, правда, Родина и воля. Противостоят им угрозы государству ― утрата доверия, слом политической системы; и угрозы обществу ― конфликты и расколы (инспирируемые Западом и Украиной). Ну да, ну да, в этом самом месте мне бы и пойти по всем известному адресу и не отсвечивать, тем более не раскачивать лодку.
Но, увы, никак не могу не сделать того, что делаю все последние годы ― сравнения. Невозможно же развидеть очередной косплей ― на сей раз с Китая.

«Три устоя и пять постоянств» (三綱五常) ― традиционное для конфуцианства обозначение нормативных отношений между главными социальными ролевыми позициями и нормативных этических качеств. Три устоя — это должные отношения между отцом и сыном, правителем и сановником, мужем и женой. Пять постоянств ― «гуманность» (жэнь), «должная справедливость» (и), «этико-ритуальная благопристойность» (ли), «разумность» (чжи), «благонадежность» (синь).
Ну то есть в довольно позднем своём изводе (на протяжении всего предшествующего нашему тысячелетия) это выглядело как этические предписания господствующей верховной власти (императорской) и обслуживающего её интересы чиновничьего класса всем остальным сословиям:
- знайте своё место в иерархии (государственной и семейной: чтите богом избранного Главнокомандующего, родителей и мужа),
- за что судить вас будут гуманно (согласно золотому правилу нравственности «не делайте другим то, что не делаете для себя», сформулированному ещё Конфуцием),
- но и справедливо (чтобы было понятнее, эта «справедливость» неотделима от понятия «долга», «должного», потому что вы всегда им что-то должны, вот это оно самое и есть);
- следуйте ритуалам ― это более эффективный, чем наказания и поощрения, инструмент внутреннего регулирования (знание, когда нужно три раза присесть и сказать «ку»),
- будьте разумны и благонадёжны.

Ну то есть, буквально, к триаде графа Уварова «православие, самодержавие, народность» (государственная идеология Российской империи) добавляем теперь пятичленный «русский цивилизационный код» и получаем таким образом матрицу «ценностей», до степени смешения похожую на идеологию китайских империй периода позднего средневековья и Нового времени (до Синьхайской революции 1911 года).

В чём тут проблема? Да во всём, но я ограничусь только двумя неоценочыми соображениями.

✍️ Во-первых, с исторической точки зрения, изложенное выше понимание «пяти постоянств» ― это всё-таки сильно поздняя интерпретация этических норм, которую стали распространять на широкие массы после Конфуция (поэтому его революционная историческая роль, собственно, и столь велика. Он не педагогику для плебса придумал, а как раз вот это вот всё). А ведь изначально «пять постоянств» предназначались не для управляемых, а для самого правителя! В «золотой век», о возвращении которого мечтал Конфуций, это было делом мудрых верховных вождей ― быть гуманными (следовать не только предписаниям Неба и Земли т. е. астрономическим закономерностям и сельскохозяйственному циклу, но и ожиданиям людей, социума), справедливыми (и да, это знание того, что «должно»), поддерживать ритуалы (и как средство, и как результат ограничения социально неприемлемых практик), демонстрировать разумность и ответственность за исполнение своих предсказаний и обещаний.

✍️ Во-вторых, уже с позиций наших сегодняшних реалий, не следует путать прескриптивные этические нормы (нам тут впаривают именно это) с настоящими цивилизационными ценностями. Для китайской цивилизации эмпирически верифицируемые ценности ― это вовсе не пресловутые «пять постоянств», а стремление к гармонии (поэтому они органично более миролюбивы, нежели воинственны), безопасности (любой выпуск новостей ― агитка о том, как безопасно жить в прекрасном Китае и опасно за рубежом), благосостоянию (со всеми вытекающими его внешними проявлениями), образованию (дающему реально работающие социальные лифты). Понятно, что русская цивилизация в колее своего исторического развития опиралась на несколько иные ценности — и вот их я сформулировать и описать не берусь. Куда уж мне в калашный ряд, если даже выписанный пером Льва Толстого образ воплощённой гармонии ― Платон Каратаев ― выглядит именно как идеальный образ, существование которого с трудом можно представить в реальном мире. Хорошее резюме сравнения этических систем Запада и СССР, сделанного методологом Владимиром Лефевром, есть у ув. Павла Пряникова. К сказанному там (в основном о дихотомиях добро-зло, компромисс-конфронтация, цель-средства) добавил бы ещё про волю: сейчас её понимают, как осознанное стремление к победе, связанное с преодолением препятствий через конфронтацию с неблагоприятными обстоятельствами, условиями; но исходное значение этого слова ― свобода как противоположность зависимому состоянию.

Правда и воля, дорогие мои ― это не то, что вам будут продавать под этими словами-обёртками идеологи на зарплате. Не покупайтесь.

Алик Крисской поделился прекрасной парной надписью, выполненной вроде бы как рукой Ли Хунчжана, и, поскольку у меня с ним кармическая связь, не могу пройти мимо.
Оригинальные стихи, из которых взяты строки для надписи, принадлежат моему любимому поэту Су Ши (он же Су Дунпо (1037-1101), и они прекрасны (а любые совпадения - случайны ☺️):

На пенсии В отставке разжигаешь всё ярче духа свет.

Сидишь и наблюдаешь за сменой зим и лет.

За вздёрнутой завесой гитары от лютни шум и гам;

Гостей проводишь - лесом вонючка от свечки пахнет прям.

Пить скучно, стал уж в тягость любой теперь банкет.

Кляня свою бездарность, стих запощу напишу в ответ.

Кому мила златая хухусская чиновничья печать?

Красот лесов Валдая лесного края меж крыш не увидать.

Летишь ты, окрылённый, на яркий свет лампад,

Пока в Весеннем Лаунже Лоне не сыщешь тень прохлад.

Кто выгорел весь в делах - оценит, как славен огород,

С остатка сбережений Когда в год невезений набьёт капустой рот.

Красив вид за окошком, да хвастаться пред кем?

Гостям не рад немножко: толпятся тут... зачем?

Помрёшь - и без понятий, куда пристроят прах.

Давай, старик, посадим сосновый лес в горах?


解组归来道益光，
坐看百物自炎凉。
卷帘堂上檀槽闹，
送客林间桦烛香。
浅量已愁当酒怯，
非才尤觉和诗忙。
何人贪佩黄金印，
千柱耽耽锁北冈。
人间膏火正争光，
每到藏春得暂凉。
多事始知田舍好，
凶年偏觉野蔬香。
溪山胜画徒能说，
来往如梭为底忙。
老去此身无处著，
为翁栽插万松冈。

Примечание: как явствует из заголовка, стихотворение продолжает диалог автора с учёным мужем по имени Дяо Цзинчунь (刁景纯), счастливым владельцем усадьбы с именем «Лоно весны» (藏春坞) на склоне горы Десяти тысяч сосен (万松冈, она же ― 北冈, что рифма подсказывает перевести как Валдай, ведь это слово в финно-угорских языках означало сопки, покрытые лесом). Широко известны стихотворные посвящения этому, видимо, очень уютному месту, написанные лучшими мастерами пера своего времени ― Сыма Гуаном (1019-1086) и Су Ши (1037-1101).

Продолжим наслаждаться стихами Су Ши (1037-1101):

稽首天中天，毫光照大千；
八风吹不动，端坐紫金莲。

Славься, о Светило всех светил!
Свет твой в мирозданье источённый.
Восемь ветров дунут ― недвижим
Ровно сел на лотос злато-чёрмный.

А здесь ― история написания стиха и его разбор. Кстати, все свои переводы чаньских стихов постепенно перенесу в Дзэн. Подписывайтесь 🙏🏼

Наталия Азарова: "Для русской культуры Мао ни в коей мере не ассоциируется с образом поэта. Впервые на русском языке 18 его стихотворений были опубликованы отдельной брошюрой в библиотеке журнала «Огонек» в 1957 году, сразу после их первой официальной публикации в Китае. (Интересно, что поздние стихи Мао, то есть стихи 1960-х годов, в советское время не выходили, в том числе из-за охлаждения отношений с Китаем.) Процесс перевода стихов политической фигуры такого масштаба, как Мао, подразумевал не только ответственность переводчиков, но и воспринимался как факт международной политики, который в то же время не должен был противоречить внутренним эстетическим установкам социалистического реализма.

В Китае также работала группа кураторов, ответственных за комментарий к стихам Мао, на который обязаны были опираться переводчики на разные языки. В то же время в послесловии и комментариях к изданию вообще не говорится о поэтике Мао: комментаторы ограничиваются историческими фактами, рассказывается о сражениях Красной армии, о становлении советской власти в Китае, а послесловие посвящено утверждению реалистического характера китайской литературы, ее народности и революционности. Вот, например, характерный фрагмент:

«Особенно запоминаются строки прекрасного стихотворения «Великий поход», в котором в скупых словах с большой выразительной силой рассказывается о бесстрашии и беспримерном героизме воинов Китайской Красной Армии, совершивших в труднейших условиях великий исторический поход во имя священной борьбы за свободу и независимость своей земли, во имя национального и социального раскрепощения китайского народа. Это стихотворение, в котором звучит гимн отваге и дерзанию, является одним из наиболее популярных поэтических произведений среди китайской молодежи, особенно среди молодых воинов героических революционных вооруженных сил Китая. В нем выражена непреклонная воля к достижению возвышенной цели, непреоборимый дух мужественного оптимизма воинов революции [Федоренко 1957: 30]».

Задача перевода стихов Мао, очевидно, ставила в тупик высшее литературное руководство. Несмотря на то, что нужно было перевести всего несколько стихотворений, была создана целая команда из ведущих поэтов, не знающих китайского языка и переводивших по подстрочнику (Самуил Маршак, Алексей Сурков, Николай Асеев), известного китаиста-переводчика Льва Эйдлина и Михаила Басманова, совмещавшего переводческую деятельность с работой в советском консульстве в Пекине.

Строгий идеологический надзор обеспечивал Николай Федоренко, он же написал послесловие. Фигура Федоренко наиболее показательна в контексте совмещения культурной (прежде всего литературной) деятельности и деятельности секретных служб. В 1937 году он окончил китайское отделение Московского института востоковедения и был учеником выдающегося китаиста и переводчика академика В.М. Алексеева. Востоковедение в Московском университете уже в те времена, а тем более в послевоенные годы и на протяжении всего советского периода, было школой подготовки кадров для КГБ.

В момент выхода стихов Мао Цзэдуна Федоренко занимает пост заместителя министра иностранных дел, в 1958—1962 годах он — советский посол в Японии, а после Карибского кризиса, в 1963—1968 годы, — постоянный представитель СССР в ООН и Совете безопасности. Наконец, с 1970 по 1988 год он будет главным редактором журнала «Иностранная литература», а в 1971 году — секретарем правления Союза писателей; в 1973 году именно он выступил одним из инициаторов письма против Солженицына и Сахарова. Этот же человек в работе над стихами Мао отвечал и за подбор переводчиков, и за требуемое соответствие получающихся текстов идеологическим установкам.

В библиографии Федоренко есть брошюры о китайском драматурге XIII века Гуань Ханьцине, прозаике начала XX века Лу Сине, романистах Мао Дуне и Го Можо (соответственно министре культуры КНР и президенте Академии наук КНР), позже он выпустил книгу о большом китайском поэте III века до нашей эры Цюй Юане. Остальные китаисты, участвовавшие в переводе стихов Мао, специализировались все же на древней литературе, что в целом было характерно для советской синологии: старина была политически и идеологически более безопасна, чем современность.

К русской публикации поэзии Мао Федоренко написал развернутый комментарий, где он перечисляет в качестве основных такие ее свойства, как народность, простота и понятность, — именно они обычно были основанием для перевода поэзии в СССР. Однако стихи Мао были отнюдь не так просты и вряд ли понятны более чем 5% населения современного ему Китая. Характерно, что Федоренко никак не затрагивает многозначность этих стихов, возможность разнообразных трактовок, что в сущности составляет основу китайской поэзии, где даже субъект всегда многозначен.

Также Федоренко клеймит вэньянь, то есть классический китайский язык, на котором поэзия писалась вплоть до 1920-х годов, до гоминьдановской реформы языка: «Группа китайских прогрессивных деятелей восстала против господства литературы на так называемом вэньяне — архаическом книжном языке древних канонов, оторванном от народа и чуждом ему, понятном лишь для глаза и резко отличавшемся от общенародного языка; они потребовали приближения литературного языка к разговорному, понятному на слух, к так называемому байхуа» [Там же: 25].

Но при этом он обходит молчанием то обстоятельство, что Мао пишет как раз на вэньяне — хотя и с вкраплениями довольно большого количества современных, даже разговорных слов и по большей части избегая сложных конструкций, для понимания которых современному образованному читателю нужно было бы обращаться к словарю. Ни в комментариях, ни в переводах Мао не предстает как новатор. Между тем его поэтическое новаторство заключается не только в смелых образах, но и в том, как он обращается с поэтической традицией, парадоксально сочетая классическую форму и разговорный язык или сталкивая современный синтаксис и грамматические формы древнего языка".

* * *

Из книги: Азарова Н.М. Большой перевод / Наталия Азарова. М.: ОГИ, 2025. 600 с.

Аннотация: Среди героев новой книги Наталии Азаровой Сергей Есенин, Пауль Целан, Фернандо Пессоа, Мао Цзэдун, Осип Мандельштам, Мигель де Сервантес, Казимир Малевич, Лао-цзы, Бенедикт Спиноза, Ален Бадью, Хосе Ортега-и-Гассет, Мартин Хайдеггер, Вальтер Беньямин и другие. Все эти поэты, философы и политические деятели были вовлечены в интенсивные процессы перевода смыслов из одной культурной системы в другую, хотя не все согласились бы считать себя переводчиками. Процессы перевода, которые освещены в настоящей книге, показывают, как благодаря усилиям отдельных субъектов возможен «большой перевод» — со-настройка, взаимоуподобление и аккомодация культурных систем друг к другу.

В связи с обширной цитатой о поэтических талантах Мао Цзэдуна (а я хорошо помню, что зачитывался прекрасными переводами, выполненными настоящими мастерами художественного слова) напомню и о своём хулиганском переводике, который, конечно, ни в какие сборники не вошёл 😂

Снова Су Ши (苏轼):

司命宫杨道士息轩 Надписываю [на стене] в Домике покоя у Яна-даоса в обители Сымин

无事此静坐，一日似两日。
若活七十年，便是百四十。
黄金几时成，白发日夜出。
开眼三千秋，速如驹过隙。
是故东坡老，贵汝一念息。
时来登此轩，目送过海席。
家山归未能，题诗寄屋壁。

Сядь в праздной безмятежности ― чтоб день бежал как два,
Чтоб жить не до семидесяти, а до ста сорока!
Так злата и не выплавил, уж борода седа,
И жизнь, пусть из трёх тысяч зим, промчится, как стрела.
Важней в покое миг один, чем все мои года.
…Стена. Внизу, в дали морской ― вновь тают паруса.
Вот, стих дописан… В путь домой пущусь ли я когда?

Почему герой классического романа «Троецарствие» Гуань Юй ― соратник Лю Бэя, боевой генерал, впоследствии обожествлённый под именем Гуань-ди, традиционно считается покровителем торговцев? Что связывает его с коммерцией и финансами?
А вот что: он является воплощением справедливости (义) и отваги (勇) ― качеств, необходимых не только воину, но и успешному бизнесмену. В бизнесе ценятся умение держать слово и готовность к риску.

Тут, в пример и назидание профильным СМИ, канал Китайская угроза решил подсветить очередную программную статью Си Цзиньпина в партийном журнале «Цюши», посвящённую задачам строительства современной финансовой державы путём развития финансовой отрасли в соответствии с китайской спецификой. Статья состоит из цитат двухлетней давности, но прямо сейчас её активно вешают на уши продвигают партактиву.
КУ остановилась на перечислении политических задач, а ведь там ещё есть прелюбопытнейший раздел с восхвалением традиционных скреп ценностей:
1️⃣ Нужно выполнять обещания и не пересекать «красных линий» (要诚实守信，不逾越底线): повышаем внутреннюю дисциплину, боремся с плохишами с плохим кредитным рейтингом.
2️⃣ Нужно стремиться к справедливому извлечению прибыли и не думать об одной только выгоде (要以义取利，不唯利是图) : финансовый сектор дуален по своей природе, служа одновременно интересам поддержки ведению экономической деятельности и генерации прибыли; так вот, экономические функции и социальная ответственность должны быть на первом месте, а извлечение прибыли ― на втором.
3️⃣ Нужно действовать устойчиво и осмотрительно, не следует гнаться за быстрой выгодой (要稳健审慎，不急功近利). Китайские традиции предостерегают : «поспешишь ― людей насмешишь» (欲速则不达), не стоит гнаться за малым, теряя большее (见小利则大事不成); долгосрочные цели должны иметь приоритет перед быстрыми барышами.
4️⃣ Нужно придерживаться ортодоксального подхода к инновациям и не предаваться влажным мечтам нереалистичным фантазиям (要守正创新，不脱实向虚): нет инновациям ради инноваций, инновации должны обслуживать реальный сектор экономики, приносить пользу ширнармассам.
5️⃣ Нужны законность и комплаенс, а не волюнтаризм и произвол (要依法合规，不胡作非为): тут снова про недопустимость пересечения красных линий и пренебрежения требованиями социалистической законности.

В общем, снова здорóво, партия лучше знает, как правильно родину любить банками руководить. Вот только товарищ Мао Конфуция и конфуцианство критиковал за реакционность и отсталость, а товарищ Си достаёт на свет божий пропахшие нафталином (см. про "три устоя и пять постоянств" конфуцианской этики) статуи из кумирен бога-покровителя торговцев. Марксистская диалектика с китайской спецификой как она есть, учимся и проникаемся ✍️

#злобадня

17 февраля, в день китайского Нового года, в Камерном зале Капеллы Санкт-Петербурга состоится концерт-лекция "Рассказы о китайской музыке: гуцинь в эпоху Великой Мин". Прозвучит музыка для гуциня из сборника "Чудесные тайные ноты" (1425), а также связанные с ней сочинения Нины Старостиной для гуциня и других инструментов.
Исполнители: Нина Старостина (гуцинь), Светлана Соколова (фортепиано), Валентин Зайнигабдинов (скрипка).
https://capella-spb.ru/ru/afisha/koncerty-sezona-202526/2026-02/15-fevralya-koncert-lekciya

Элита ― она такая, умеет отличить «лунный» календарь от «солнечного». Высчитывают что-то, потом шкурки свои татуировками портят… потом выводят.
Николас Кейдж о печальном: «Я думал, что рождён в Год Дракона (1964). Набил тату с драконом на спине. А потом мне сказали, что Новый год тогда наступил лишь в феврале. А я, стало быть ― не дракон, а зайка. Зайка! Словил кризис идентичности и долго мучился».
Не мучай себя, элита! Не слушай астрологов и специалистов по «бацзы», никому из них верить нельзя. Мне ― можно 😂: год Огненного коня 🐴 наступит, когда по ящику в Китае покажут Голубой огонёк праздничный гала-концерт ― в ночь с 16 на 17.