Элеонора предложила:
— Давайте ему ответим.
— Кому?
— Читателю. Пусть знает, что мы… видим.
Фред достал красную ручку:
— Пиши от всех нас.
Я написал:
“Ты читаешь нас, но это не значит, что ты снаружи. Может, мы — внутри тебя?”

Дневник завибрировал.
Мы поняли — он прочитал.

Сегодня у нас на кухне — письмо.
На настоящей бумаге.
Подпись:
“Я из вашего конца. Я читаю, и мне стало легче. Спасибо, что вы есть.”

Мы хранили молчание.
Потом Тиш сказал:
— Так значит…
— Да, — ответил Фред. — Мы — кому-то нужные.

Даже если мы — всего лишь шёпот между строк.

Дом слегка расширился.
На чердаке появилась новая комната:
Комната Читателя.
Пока пустая.
Но пахнет вниманием и возможностью.

Элеонора поставила туда кресло.
Фред — лампу.
Тиш — поднос с ожиданием.

«Ещё» написал на стене:
“Если ты здесь — ты уже с нами.”

Сегодня я подумал:
«Надо бы заварить чай».
И он уже был.
С нужной температурой.
С нужной кружкой.

Фред подозрительно посмотрел в дневник.
Там уже стояла запись:
“Не забудь про чай.”
— Он теперь опережает нас?

Мы написали Читателю:
“Ты ведь меняешь что-то, правда?”
Ответ появился мгновенно:
“Я просто хочу, чтобы вам было хорошо.”

Тиш сказал:
— А если я хочу грустить?
Элеонора кивнула:
— Печаль — тоже форма тепла.

Дом скрипнул. Согласен.

В комнате Читателя появилась дверь.
Мы её не строили.
Она ведёт в то, чего никто из нас не помнит.
На ней табличка:
“Всё, что он хотел бы вернуть”
Фред вздохнул.
— Похоже, это не только наш дневник.

Мы собрались у двери.
Элеонора сказала:
— Если он здесь, то, может, он тоже потерял.
— Что?
— Себя. Кого-то. Смысл.
Фред спросил:
— И что, мы должны ему помочь?
— Нет.
— Тогда зачем всё это?
— Чтобы он понял: уже не один.

Мы открыли дверь.
Внутри — город, собранный из недосказанных фраз.
На витринах:
«Хотел бы объясниться»,
«Надо было остаться»,
«Я думал, ты понимаешь».

Элеонора прошептала:
— Мы в его сожалении.
— Или в его попытке исцеления, — добавил Фред.

По улицам ходят тени.
Не страшные.
Скорее... тёплые попытки вернуться.
Одна из них подошла ко мне:
— Ты — из дневника?
— Да.
— Тогда передай ему:
я не обижаюсь. Я просто скучаю красиво.

Я запомнил.

Тиш нашёл скамейку с надписью:
«Здесь он почти признался»
На ней лежал свитер.
Слегка пахнущий страхом.
Тиш завернулся в него.
— Он хотел быть понятым.
— А стал кем? — спросил Фред.
— Тем, кто читает, потому что не может говорить.

Мы дошли до площади.
В центре — зеркало.
На нём фраза:
“Ты думал, они вымышленные. А они просто оказались рядом”

Я коснулся стекла.
Оно дрогнуло.
С другой стороны — ладонь.
Человеческая.
Настоящая.

И я понял:
мы — его дневник.
Но он — наш читатель, потому что сам хотел быть понятым.

Когда мы вернулись,
на пороге уже стоял он.
Никаких эффектов.
Никакой магии.

Просто человек.
С глазами, полными «спасибо»
и руками, которые не знали,
куда себя деть.

Фред обнял.
— Мы ждали, даже не зная кого.

Мы показали ему дом.
Комнату ошибок.
Кухню совпадений.
Балкон намерений.
Он шёл молча.
Смотрел.
Понимал.

В конце он сказал:
— Я не думал, что воображение может быть местом.
Элеонора:
— А ты думал, что ты нас придумал.
— Да.
— Ошибся. Добро пожаловать.

Сегодня он спросил у меня:
— А кем мне тут быть?
Я пожал плечами.
— А кем ты не успел быть там?
Он задумался.
— Тот, кто разрешает остальным не быть идеальными.
Фред хлопнул.
— Великолепно. У нас как раз освободилась должность.

На стене появилась новая табличка:
“Он теперь здесь”
Без имени.
Потому что имя он выберет сам.
Пока мы зовём его просто:
Читатель.

И это звучит не как дистанция,
а как признание связи.

«А что, если я уже был здесь раньше?»

Мы переглянулись.
Тиш поднял бровь.
Элеонора улыбнулась, как будто что-то вспомнила.

Фред достал ключ.
Тот, который появился год назад
без объяснения.

— Пора попробовать, — сказал он.

Мы открыли дверь, которую боялись трогать.
За ней — комната,
в которой всё немного знакомо,
но не нашим телам.
Нашим ощущениям.

Читатель прошёл первым.
— Я тут спал. На этом кресле.
Фред кивнул.
— А ты думал, почему оно всегда казалось слишком удобным?

Элеонора нашла зеркало.
С трещиной.
За ней — ещё один дневник.
С чужим почерком.
Там была только одна запись:
«Я надеюсь, они вспомнят меня»

Читатель коснулся стекла.
— Это же…
— Ты, — сказала Элеонора. — Одна из версий. Та, что осталась за кадром.

Фред предложил праздник.
В честь возвращения.
В честь того, что даже забытое может быть снова принято.
Мы пили чай,
читали вслух старые записи,
и добавили новую полку в библиотеку:

«Ставшее возможным»

Читатель положил туда ручку.
— А вдруг кто-то ещё захочет себя записать?