В юнгианской терминологии Сатурн можно считать фигурой анимуса. Анимус является глубинной частью психики, отвечающей за идейную и абстрактную деятельность души. Многие люди сильны в аниме – имеют богатое воображение, вовлечение в жизнь, эмпатию и связь с окружающими людьми, – но им может быть трудно отойти от эмоционального вовлечения, чтобы увидеть, что происходит, и связать свой жизненный опыт с идеями и ценностями. Используя другую древнюю метафору души, можно сказать, что их опыт является «жидким». Они настолько эмоционально вовлечены в жизнь, что им может быть полезно путешествие в отдаленные районы холодного и сухого Сатурна.
Эта сухость может отделить осознание от жидкости эмоций, которая характерна для тесного вовлечения в жизнь. Мы видим подобное развитие у пожилых людей, когда они размышляют о прошлом с некоторой дистанции и отстранением. Сатурнианская точка зрения иногда может быть довольно мрачной и даже жесткой.
Если современные люди настаивают на лечении депрессии подобно любой другой болезни (только механически или химически), они могут упустить подарок души, который может дать только депрессия. Традиция учит, что Сатурн фиксирует, затемняет, утяжеляет и затрудняет все, с чем вступает в контакт. Если мы избегаем сатурнианского настроения, то можем устать от усилий любой ценой поддерживать жизнь яркой и теплой. Мы можем свалиться в еще большую меланхолию, вызванную подавлением Сатурна, и потерять отчетливость и плотность идентичности, которую Сатурн придает душе. Другими словами, симптомы потери Сатурна могут включать слабое чувство идентичности, неспособность серьезно относиться к своей собственной жизни и общую дезорганизацию.
Сатурн закрепляет идентичность глубоко в душе, а не на поверхности вечности. Идентичность ощущается, когда душа находит свой вес и измерение. Мы знаем, кто мы есть, потому что у нас есть явное содержание, из которого мы сделаны. Оно просеивается депрессивными мыслями, «редуцируется» в химическом смысле до самой сущности.
Месяцы и годы, фокусированные на смерти, могут оставить белый призрачный остаток «Я» - сухой и сущностный.
Для души депрессия – это инициация, обряд перехода. Если думать о депрессии как о пустой и скучной, как об отсутствии воображения, то можно упустить ее инициатический аспект. Возможно, мы видели воображение с точки зрения, чуждой Сатурну; пустота может быть полна чувственных нюансов, образов катарсиса, эмоций сожаления и потери. В качестве темного настроения серый цвет может быть так же интересен и настолько же разнообразен, как и в черно-белой фотографии.
Если патологизировать депрессию, относясь к ней как к синдрому, который надо лечить, тогда эмоциям Сатурна нет места, и они уходят в ненормальное поведение и отреагирование. Альтернативой было бы пригласить Сатурна войти, когда он стучится в дверь, и предоставить ему место. … Мы стремимся избежать пустого пространства вокруг этой отдаленной планеты, но, заполняя этот вакуум, мы, возможно, выталкиваем его в роль симптома, чтобы он приходил в наши клиники и больницы в качестве мора, а не как целитель и учитель – в его традиционной роли.
Томас Мур «Дары депрессии»
Эта сухость может отделить осознание от жидкости эмоций, которая характерна для тесного вовлечения в жизнь. Мы видим подобное развитие у пожилых людей, когда они размышляют о прошлом с некоторой дистанции и отстранением. Сатурнианская точка зрения иногда может быть довольно мрачной и даже жесткой.
Если современные люди настаивают на лечении депрессии подобно любой другой болезни (только механически или химически), они могут упустить подарок души, который может дать только депрессия. Традиция учит, что Сатурн фиксирует, затемняет, утяжеляет и затрудняет все, с чем вступает в контакт. Если мы избегаем сатурнианского настроения, то можем устать от усилий любой ценой поддерживать жизнь яркой и теплой. Мы можем свалиться в еще большую меланхолию, вызванную подавлением Сатурна, и потерять отчетливость и плотность идентичности, которую Сатурн придает душе. Другими словами, симптомы потери Сатурна могут включать слабое чувство идентичности, неспособность серьезно относиться к своей собственной жизни и общую дезорганизацию.
Сатурн закрепляет идентичность глубоко в душе, а не на поверхности вечности. Идентичность ощущается, когда душа находит свой вес и измерение. Мы знаем, кто мы есть, потому что у нас есть явное содержание, из которого мы сделаны. Оно просеивается депрессивными мыслями, «редуцируется» в химическом смысле до самой сущности.
Месяцы и годы, фокусированные на смерти, могут оставить белый призрачный остаток «Я» - сухой и сущностный.
Для души депрессия – это инициация, обряд перехода. Если думать о депрессии как о пустой и скучной, как об отсутствии воображения, то можно упустить ее инициатический аспект. Возможно, мы видели воображение с точки зрения, чуждой Сатурну; пустота может быть полна чувственных нюансов, образов катарсиса, эмоций сожаления и потери. В качестве темного настроения серый цвет может быть так же интересен и настолько же разнообразен, как и в черно-белой фотографии.
Если патологизировать депрессию, относясь к ней как к синдрому, который надо лечить, тогда эмоциям Сатурна нет места, и они уходят в ненормальное поведение и отреагирование. Альтернативой было бы пригласить Сатурна войти, когда он стучится в дверь, и предоставить ему место. … Мы стремимся избежать пустого пространства вокруг этой отдаленной планеты, но, заполняя этот вакуум, мы, возможно, выталкиваем его в роль симптома, чтобы он приходил в наши клиники и больницы в качестве мора, а не как целитель и учитель – в его традиционной роли.
Томас Мур «Дары депрессии»
Не так чтобы тут много чего осталось, но тем не менее - остатки майянского храма богини Луны и плодородия- Ишчель - на Острове женщин. Я сначала решила, что остров женщин он потому, что на нем жили только жрицы - такой остров был в устье Луары, на нем жили женщины племени намнетов и поклонялись богине. Но нет, этот назвали так, потому что конкистадоры тут нашли кучу статуй, изображающих богиню. На деле, я думаю, что храмовый комплекс занимал весь этот «язык», который уходит в море. А осталась вот одна эта башенка.
Forwarded from Приаповы песни (Денис Давыдов)
Очень правильное утверждение, потому что для исследования всего этого потребуется эвокация, то есть призывание духов. И совершенно не факт, что вы сможете с ними потом справиться.
Для понимания. Любимый мной Иоганн Густав Дройзен, автор истории эллинизма и самого этого термина, написал также и «Историку», сиречь методологию истории как науки. Презабавное чтение, ибо он вполне адекватно описал то, как историк работает с материалом. И это прямое описание эвокации. Дройзен предлагает перенести сознание историка в прошлое, детально описав условия реальности того времени, внешние обстоятельства и внутренние чувства изучаемого субъекта. Да, внутренние чувства тоже можно изучать, по Дройзену, даже если у вас нет личных писем этого человека и его дневников. Как? А очень просто - вы должны изучить все, что о нём известно, а потом представить себе этого человека в совокупности этих данных и обстоятельств его прошлого и актуального на изучаемый момент его биографии. И тогда вы сами почувствуете, как движется его разум и воля, из каких соображений и с какими целями он принимает решения. Вы станете им, а он станет вами. Это - высшая точка исторического познания. Пифия. Медиум. Одержимый.
https://xn--r1a.website/chaoss_flame/8272
Для понимания. Любимый мной Иоганн Густав Дройзен, автор истории эллинизма и самого этого термина, написал также и «Историку», сиречь методологию истории как науки. Презабавное чтение, ибо он вполне адекватно описал то, как историк работает с материалом. И это прямое описание эвокации. Дройзен предлагает перенести сознание историка в прошлое, детально описав условия реальности того времени, внешние обстоятельства и внутренние чувства изучаемого субъекта. Да, внутренние чувства тоже можно изучать, по Дройзену, даже если у вас нет личных писем этого человека и его дневников. Как? А очень просто - вы должны изучить все, что о нём известно, а потом представить себе этого человека в совокупности этих данных и обстоятельств его прошлого и актуального на изучаемый момент его биографии. И тогда вы сами почувствуете, как движется его разум и воля, из каких соображений и с какими целями он принимает решения. Вы станете им, а он станет вами. Это - высшая точка исторического познания. Пифия. Медиум. Одержимый.
https://xn--r1a.website/chaoss_flame/8272
Telegram
Fire walks with me
"Тому, кто размышляет о четырех вещах — о том, что вверху, о том, что внизу, о том, что есть до и что есть после, — лучше было бы не родиться."
Talmud, Hagigah 2.1
Talmud, Hagigah 2.1
В общем-то, и Вальтер Отто, и Лауэнштайн (автор “Элевсинских мистерий”), и нежно любимый мной Моммзен придерживались того же подхода - чтобы понять древний мир, нужно в него погрузиться, как в море. Попытаться раствориться. Современный исследователь же наоборот - только и делает, что отстраняется, прокладывая между собой и древностью бесконечность.
Я сама тоже считаю, что “для исследования всего этого” необходим транс.
Поэтому, чтобы написать диплом, придется как минимум съездить на Эгину и на Самофракию.
Я сама тоже считаю, что “для исследования всего этого” необходим транс.
Поэтому, чтобы написать диплом, придется как минимум съездить на Эгину и на Самофракию.
Человек был и есть прежде всего страсть. [...] Страсть – не инстинкт. Страсть – это внутреннее самовоспламенение... Человек распят между страстью и автоматизмом. При страсти он при себе. Поверяя себя автоматизму природы, а затем и социума, он безвременно умирает, неприродно исчезая. В кипении страсти рождаются цивилизации. Такую страсть называют пассионарностью. Но всякое человеческое действие вообще человечно лишь тогда, когда его источником является этот огонь. Нет ни одного человеческого движения, в котором не было бы искры этого порыва. Страсть – это не то, что противостоит разуму, но то, что его внутренне согревает, дает ему жизнь. Трактаты великих рационалистов – плод их страсти, не разменивающейся на житейские мелочи. Равно страсть – это не то, что противостоит вере. Вера обрекает нас быть горячими, а не тепловатыми. Теплый в вере – мертвый в ней, равнодушный.
Н.Н.Ростова,
д.ф.н., профессор кафедры философской антропологии МГУ.
Н.Н.Ростова,
д.ф.н., профессор кафедры философской антропологии МГУ.
«Магию и оккультизм я находил, сколько душе угодно, у Пико, порядочно неоплатоновской мистики – у Марсилио Фичино, безграничную фантазию – у Кампанеллы»
Forwarded from Гранит Науки
Творчество научное и литературное: секрет равновесия Мирчи Элиаде
Современную феноменологию религии сложно представить себе без фигуры этого румынского религиоведа, чьи тексты обильно подпитывают мысль любого взявшегося за них читателя. Мирча Элиаде и соотношение философского и научного творчества с литературным – в этой статье
https://bit.ly/3qRJ3eI
Современную феноменологию религии сложно представить себе без фигуры этого румынского религиоведа, чьи тексты обильно подпитывают мысль любого взявшегося за них читателя. Мирча Элиаде и соотношение философского и научного творчества с литературным – в этой статье
https://bit.ly/3qRJ3eI
Granite of science
Творчество научное и литературное: секрет равновесия Мирчи Элиаде | Granite of science
Научно-популярный журнал
Всех поздравила, а самого важного, кому обязана названием канала, - забыла. Хоть и с опозданием (20го января у него), но нельзя же не поздравить.
Forwarded from Fire walks with me
И еще один сумрачный гений, который - в отличие от По - сбросил сатурнианские цепи, сумел погрузиться в темные воды всеобщего астрала и совместить несовмещаемое, две свои стихии. То, что всем козерогам дается, но почти ни у кого не получается.
С днем рождения, Линч!
С днем рождения, Линч!
В Тулуме поклонялись богине суицида. Бог смерти тоже был, но богиня в представленном списке- одна, и это богиня самоубийства.
#death_cult
#death_cult
Почитала про богиню самоубийств, которой поклонялись майя (Иш Таб, дословно - “Петля-женщина”).
Оказывается, добровольное жертвоприношение было в большом почете и приравнивалось к военному подвигу - примерно, как вспарывание живота у японцев. А богиня Иш-Таб сопровождала души самоубившихся в рай. Особенно почиталось самоубийство через повешение.
Понятное дело, что помимо этого была богиней плодородия и (внимание!!!) лунного затмения.
Здесь интересный момент. У совсем архаических греков местами в жертву Артемиде приносили девушек через повешение на деревьях. И некоторые ипостаси Артемиды также связаны с плодородием (через покровительство рожениц)+Артемида богиня Луны. Хотя богиней затмения все-таки у нас является Геката (также покровительница деторождения, помимо всего прочего). Плюс Геката тоже психопомп - то есть, провожающая души. Она сопровождает Персефону в Аид. Ну и местами Геката отождествляется с Артемидой.
Кнорозов считал Иш-Таб позитивной богиней.
“В майяском обществе постклассического и раннеколониального периодов (IX-XVI/XVII века), которое и описывал Ланда, самоубийство считалось вполне приемлемым способом ухода от жизненных неурядиц. Индейцы вешались из-за легкого уныния, из-за мелких неприятностей. Данный поступок заставлял даже уважать того, кто покончил с собой” (Е.С. Острирова)
Оказывается, добровольное жертвоприношение было в большом почете и приравнивалось к военному подвигу - примерно, как вспарывание живота у японцев. А богиня Иш-Таб сопровождала души самоубившихся в рай. Особенно почиталось самоубийство через повешение.
Понятное дело, что помимо этого была богиней плодородия и (внимание!!!) лунного затмения.
Здесь интересный момент. У совсем архаических греков местами в жертву Артемиде приносили девушек через повешение на деревьях. И некоторые ипостаси Артемиды также связаны с плодородием (через покровительство рожениц)+Артемида богиня Луны. Хотя богиней затмения все-таки у нас является Геката (также покровительница деторождения, помимо всего прочего). Плюс Геката тоже психопомп - то есть, провожающая души. Она сопровождает Персефону в Аид. Ну и местами Геката отождествляется с Артемидой.
Кнорозов считал Иш-Таб позитивной богиней.
“В майяском обществе постклассического и раннеколониального периодов (IX-XVI/XVII века), которое и описывал Ланда, самоубийство считалось вполне приемлемым способом ухода от жизненных неурядиц. Индейцы вешались из-за легкого уныния, из-за мелких неприятностей. Данный поступок заставлял даже уважать того, кто покончил с собой” (Е.С. Острирова)
Forwarded from Ortega Z 🇷🇺
Говоря о самоубийстве, в большинстве случаев подразумевают разрушение человеком своего грубого тела. Это так называемая «первая смерть». Вторая смерть – это разрушение трех тонких оболочек, образующих «душу». Она является определяющей для всех традициий. Пифагорейская максима гласит: тому, кто умер при жизни, вторая смерть не страшна. Если вторая смерть не наступила раньше первой как результат сознательных операций, ваша душа погибла в самом прямом и буквальном смысле этого слова, так как эти оболочки будут подвержены точно такому же процессу распада, как и труп. Потерянное рождение.
Некоторые утверждают, что самоубийство – признак слабости, капитуляции человека перед обстоятельствами, другие – что, наоборот, это признак несгибаемой воли. Подобные разговоры имеют определенный смысл, но очень относительный: в этом слишком много морали, а мораль не имеет к духовному миру никакого отношения. Речь идет о достижении определенной степени владения своим телом и оболочками души [владением не в смысле умения быстро бегать или совершать астральные полеты, а в смысле полного и безоговорочного подчинения воле, как господин владеет рабом]. Если вы обладаете властью над ними, вы вольны поступать по своему усмотрению [так же, как убить раба не считается преступлением]. Во всех остальных случаях это убийство, то есть серьезный кармический акт, который отягощен одновременным лишением права на искупление [искупать больше некому, поскольку искупление происходит в теле]. Иными словами, находясь недалеко от вершины, вы отбрасываете себя не то что на землю, а в глубокую пропасть, в компанию лярв и других обитателей нижнего мира. Именно поэтому в тех религиях, где вторая смерть не разъясняется эксплицитно [в христианстве, например], самоубийство просто жестко табуировано.
Практически во всех восточных традициях самоубийство допускается сослагательно. «Если ты оказался в ситуации, когда твое выживание определяется вероятностью пятьдесят на пятьдесят, выбери немедленную смерть», – гласит «Хагакурэ». Потому что путь самурая – путь смерти, и в этот момент ты волен его завершить. Однако если у тебя больше шансов выжить, ты должен выполнить миссию и остаться в живых. Харакири и сепукку являются частью традиции, частью пути. Их необходимо совершить при определенных обстоятельствах, поскольку отказ от них означает «потерю чести», т.е. отказ от Пути, что несравнимо хуже простой смерти тела.
Во многих индуистских школах йогин, достигший реализации, завершает жизнь «последним великим самадхи», то есть в тот момент, когда, согласно его пониманию, долг перед этим миром и учениками выполнен, он погружается в самадхи до тех пор, пока его сердце не останавливается [что выглядит как «смерть от естественных причин» с точки зрения судмедэксперта].
Судить со стороны, кто совершил самоубийство как акт свободы, а кто нет – и трудно, и неэтично по отношению к мертвым. Однако можно сказать, что в первом случае это всегда осуществляется как ритуал. В момент его совершения человек абсолютно спокоен, это сосредоточенное ритуальное действие [тщательно подготовленное заранее, как в случае сепукку].
Если это порыв, истерика, выражение гнева или отчаяния – это ошибка.
Некоторые утверждают, что самоубийство – признак слабости, капитуляции человека перед обстоятельствами, другие – что, наоборот, это признак несгибаемой воли. Подобные разговоры имеют определенный смысл, но очень относительный: в этом слишком много морали, а мораль не имеет к духовному миру никакого отношения. Речь идет о достижении определенной степени владения своим телом и оболочками души [владением не в смысле умения быстро бегать или совершать астральные полеты, а в смысле полного и безоговорочного подчинения воле, как господин владеет рабом]. Если вы обладаете властью над ними, вы вольны поступать по своему усмотрению [так же, как убить раба не считается преступлением]. Во всех остальных случаях это убийство, то есть серьезный кармический акт, который отягощен одновременным лишением права на искупление [искупать больше некому, поскольку искупление происходит в теле]. Иными словами, находясь недалеко от вершины, вы отбрасываете себя не то что на землю, а в глубокую пропасть, в компанию лярв и других обитателей нижнего мира. Именно поэтому в тех религиях, где вторая смерть не разъясняется эксплицитно [в христианстве, например], самоубийство просто жестко табуировано.
Практически во всех восточных традициях самоубийство допускается сослагательно. «Если ты оказался в ситуации, когда твое выживание определяется вероятностью пятьдесят на пятьдесят, выбери немедленную смерть», – гласит «Хагакурэ». Потому что путь самурая – путь смерти, и в этот момент ты волен его завершить. Однако если у тебя больше шансов выжить, ты должен выполнить миссию и остаться в живых. Харакири и сепукку являются частью традиции, частью пути. Их необходимо совершить при определенных обстоятельствах, поскольку отказ от них означает «потерю чести», т.е. отказ от Пути, что несравнимо хуже простой смерти тела.
Во многих индуистских школах йогин, достигший реализации, завершает жизнь «последним великим самадхи», то есть в тот момент, когда, согласно его пониманию, долг перед этим миром и учениками выполнен, он погружается в самадхи до тех пор, пока его сердце не останавливается [что выглядит как «смерть от естественных причин» с точки зрения судмедэксперта].
Судить со стороны, кто совершил самоубийство как акт свободы, а кто нет – и трудно, и неэтично по отношению к мертвым. Однако можно сказать, что в первом случае это всегда осуществляется как ритуал. В момент его совершения человек абсолютно спокоен, это сосредоточенное ритуальное действие [тщательно подготовленное заранее, как в случае сепукку].
Если это порыв, истерика, выражение гнева или отчаяния – это ошибка.
К слову, у греков и римлян суицид тоже не считался грехом.
Ортеженька тут правильно все разложил по полочкам; к вопросу о кармической расплате за самовольное лишение себя жизни.
Ортеженька тут правильно все разложил по полочкам; к вопросу о кармической расплате за самовольное лишение себя жизни.