Псалтирь 105:28 содержит обвинение в том, что древние израильтяне «прилепились к Ваалфегору и ели жертвы бездушным». Это связывает многих людей, до-яхвистов, с поклонением предкам. Параллельный фрагмент в Числа 25:2, соединяет мёртвых предков с богами. «И приглашали они народ к жертвам богов своих, и ел народ жертвы их и кланялся богам их». ʾělōhîm, как мы уже видели, иногда обозначает людей, которые перешли в мир мёртвых. Таким образом, до реформы Иосии духам мёртвых не только поклонялись, но, вероятно, считали их столь же могущественными и важными, как не происходящие от людей божества.

Разнообразие слов, обозначающих медиумов и методы, с помощью которых они общаются с мёртвыми, свидетельствует о популярности этих методов в древнем Израиле. Второзаконие 18:10-11 содержит наиболее полный список:
«Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, qōsēm qěsāmîm, mě ônēn, měnaḥēš, měkaššēp, ḥōbēr ḥāber, вызывающий[66] через ʾôb или yiddĕʿōnî, или тот, кто вызывает mētîm»
Кроме того, есть уникальные обозначения, такие как bʿǎlat ʾôb в 1 Цар. 28:7 и ḥǎkam ḥǎrāšîm в Исайи 3:3. Несмотря на количество вариантов названий, приведённых в Библии, исследователи обнаружили очень мало их отличий друг от друга. Различные современные английские переводы отражают эту взаимозаменяемость; например, měkaššēp оказывается «колдуном» в Новой пересмотренной стандартной версии Библии (NRSV), «ведьмой» в Библии короля Якова (KJV) и «тем, кто занимается колдовством» Новой международной версии (NIV).[67]

(с) ДАНИЭЛЬ САРЛО. ЧТО ЗНАЮТ МЁРТВЫЕ? ПОКЛОНЕНИЕ ПРЕДКАМ И НЕКРОМАНТИЯ В ДРЕВНЕМ ИЗРАИЛЕ.
#death_cult #magic #история

...Многие бились над разгадкой феномена барокко после Вёльфлина — Гурлитт, Бенедетто Кроче, Шпенглер, Вальтер Беньямин, Курциус, Ив Боннфуа, Портогези, Фернандес… Эжен д’Орс однажды остроумно предположил, что барокко — это перманентное состояние истории искусств, ее регулярно возвращающаяся парадигма, и насчитал 22 разных барокко — от пещерного до александрийского, древнеримского, готического, усмотрел признаки барокко у сентименталистов, в модерне и в послевоенном искусстве. Так что римско-иезуитское барокко Сеиченто, выходит, — один из подвидов феномена.
Не горячась, на первых порах перспективней было бы перевернуть парадокс и показать, что барокко — феномен перманентный в самом Риме.
В узком смысле слова принято называть стилем “барокко” искусство, появившееся на горизонте с поздним Микеланджело, Тинторетто и Корреджио со второй половины Чинквеченто (16-го века) и расцветшее к 1630 году, когда начинается знаменитое соревнование Бернини и Борромини уже на монументальном уровне, выше некуда. Последним барочным мастером можно считать Пиранези, уже в эпоху победившего повсюду французского неоклассицизма.
Но секрет Рима в том, что на самом деле барокко здесь было всегда, как атмосферное явление или врожденное свойство этих широт.
...
Барокко - искусство иллюзии, тяга к иллюзионизму, умение играть в оптические игры. Не забудем: Сеи- и Сеттеченто — эпоха шарлатанов, самозванцев и авантюристов.
...настоящее барокко не суть расточительная перенасыщенность орнаментом, нагромождение декоративных излишеств или количественная грандиозность, но — искусство манипулирования пространством, умение крутить его в бараний рог, заставлять его служить себе... Борромини был лучший мыслитель барокко — в том, как он умел закручивать пространство, ему не было равных.
(c) Глеб Смирнов, Метафизика Рима
https://www.facebook.com/notes/глеб-смирнов/метафизика-рима/2774285392589470/

#Рим

Jean-Jacques Henner "Atala" (1904)

Единственная мысль, которая преследует, когда читаешь что-то из архивов великих женщин, вроде Белл или Давид-Ноэль - когда феминистическая парадигма (тм) превратилась вот из этой жажды познания мира вопреки любым границам и любой воле в сетевые бойни за право не соблюдать базовые правила личной гигиены?

Solly Smook #art

В жаркие дни середины лета я часто лежу глазами вверх: только так я могу видеть, как стеблями полыни в моем сердце прорастает жажда, сильнее которой не может быть даже время. Когда-то я думала, что родилась с ней, но сейчас понимаю, что ею питали меня уже после рождения. Каждый год, вливая в кровь, как крошечную толику смертельного яда. И теперь она бежит по моим венам, уже почти не отравляя меня. Зато тот, кто разделяет мое дыхание со своим, вдыхает и часть моей жажды. Таким образом я - шаг за шагом - избавляюсь от нее.
 
Вот только редко кто разделяет со мной мое дыхание.

September Morn, 1912 by Paul Emile Chabas
#art

Человеческая душа чувствовала Михаила подле себя в минуты озарения верой, борьбы и подвигов; он отсутствовал во время страданий, зато являлся в час смерти и поддерживал душу в ужасах преисподней. Светлое и мрачное чередуется в нём. В нём надежда и угроза. С ним опасно шутить, его нельзя безнаказанно увидеть. С другими святыми легче иметь дело. Михаила можно ждать в виде пожара с неба, урагана с гор, в виде водяного столба в море. Он стоит над расселинами, где проходит граница земли и преисподней, в воздухе, где граница неба и земли, и живет на утесе, на границе Нормандии и Бретани.
Он почти на границе добра и зла. Борясь за добро, он часто бывает яростен; иногда он бесцельно жесток. Он карает, убивает, сечет розгами, уносит смерчем, ударяет молнией. Это гневный Бог и святой сатана. Его больше боятся и чтут, чем любят. Элемент добродушия почти отсутствует в его легенде.
Добиаш-Рождественская О. А. — Культ святого Михаила в латинском средневековье V–XIII веков
http://nordlux.org/

#books

Ферреро Гулльельмо люблю за то, что он очень мило дискутирует с восторженным, почти влюбленным в Цезаря, Моммзеном, оставляя между строк свои язвительные и меткие комментарии.

****
В самом деле, хотя консервативная партия понесла тяжкие потери в своей численности и влиянии, она все же не складывала оружия. Чтобы создать затруднения империалистической политике триумвиров, она притворно выступила на защиту народов, угнетенных Римом. В сенате, в народных собраниях, в частных разговорах, в стихах и в прозе эта партия протестовала против грубой алчности Цезаря, против скандальных богатств его офицеров, особенно Мамурры и Лабиена.

Она пыталась разбудить уснувшую совесть нации. Но нация, охваченная заразительным энтузиазмом, требовала только денег, завоеваний и празднеств. Она смотрела на Британию и Парфию как на уже покоренные страны. Она уже давала в рост или тратила тамошние сокровища. Она пела дифирамбы Цезарю, Крассу и Помпею, особенно Цезарю, самому популярному в данный момент человеку, к которому устремлялись все взгляды, «единственному полководцу», как называли его поклонники.

Во все эпохи, слишком жадные до удовольствий и денег, характер людей портится; они не умеют долго оставаться в меньшинстве, легко меняют свое мнение.

(c) Ферреро Гулльельмо, Величие и падение Рима, том 2

#Рим #история #Цезарь

По поводу последней Ланы дель Рэй.
Можно сколько угодно говорить, что это ванильная попса для девочек, но у нее совершенно определенно есть одно прекрасное свойство (то самое, которое есть у португальцев в их песнях “фаду”) - передавать сладкую и острую тоску по отблескам Рая. По тому ушедшему, к которому ты смутно приближался. К городу Ирем. К Авалону.

LANGOTH - старо-английский. Судя по всему, пришло оно из некой легенды или пьесы, поскольку означает тоску человека по видению Рая/острова Яблок/двери в стене — олицетворения того, что было когда-то, но ушло и теперь остается лишь искать отблески былого.

То, что в финском называется kaiho.

Лана дель Рей, Norman fucking Rockwell. Собственно, это все об одном и том же. О великой Америке качающихся пальм, бассейнов с голубой водой и огромных автомобилей, которая уходит. Истончается, зыбится в ксанаксовой дымке, так что скоро уже нельзя будет точно сказать, была ли она, или приснилась.

The greatest, одна из лучших песен на альбоме — с совсем ретро-звуком, неспешно качающимся ритме 6/8 и наивной, перегруженной гитарой. Героиня, девочка, прощается — не то с мальчиком (“I miss dancing with you the most of all”), не то с этим сияющим, совершенным миром империи в зените, который вот еще недавно был здесь («L.A. is in flames, it's getting hot / Kanye West is blond and gone / "Life on Mars" ain't just a song»). Покидает — не то номер отеля («The culture is lit and I had a ball / I guess I'm signing off after all»), не то жизнь. В целом же — I’m facing the greatest loss of them all.

Мы тоже, Лана, стоим лицом к лицу с великой потерей, и покачиваемся в сомнамбулическом танце под этот реквием по американской мечте — на пороге новых, темных времен.

https://youtu.be/LrSX_OcpeJg

Сколько угодно можно спорить об искусстве, но до нас уже все сказали

Аристократ духа всегда печален

О Цицероне

Время от времени, правда, какой-нибудь скандал смущал его и раздражал. В такую минуту, например, он думал выступить перед сенатом с обвинением против Габиния. Потом робость, лень, общий скептицизм, чувство бесполезности всякого противодействия побуждали его оставить все и заниматься более не публичными делами, а своими судебными речам и литературными творениями. Он был готов сделаться настоящим ученым. В данный момент он работал над приведением в порядок рукописи Лукреция, покончившего в прошедшем году в припадке меланхолии жизнь самоубийством, вызванной, по-видимому, злоупотреблением афродизиастическими напитками.

(с) Ферреро Гулльельмо, Величие и падение Рима, том 2

***
Особенно меня порадовала меланхолия от афродиазиастических напитков. Интересная смерть.

#Рим #books #история

И еще раз об исторических источниках. Напомню о том, что все, что о нас дошло о царях, императорах и тд, - это ПРЕДВЗЯТЫЕ ИСТОЧНИКИ. У Цезаря были свои пиарщики. У императоров же, как правило, были черные пиарщики, от противного. Все хронисты, как правило, были настроены про-сенатски, поэтому императоры все сплошь и рядом олигофрены, вырожденцы и развратники.

Никого не защищаю, но просто подумайте об этом в следующий раз, когда будете читать Футляр от виолончели, например.

***
Он (Цицерон) предполагал также написать поэму о подвигах Цезаря в Британии. Наконец, и это обычное утешение всех бывших государственных людей, он составил большой политический трактат «De Republica». Демократия в Риме находилась при последних содроганиях; аристократии более не существовало; монархия была ненавистна до такой степени, что никто не мог серьезно рассматривать ее как лекарство от настоящих зол.

Какая же реформа могла спасти республику? Так был поставлен вопрос Цицероном в его книге. Он думал решить его аристотелевским примирением монархии, аристократии и демократии, предлагая в качестве высшей должности республики выбор выдающегося гражданина, поставленного на определенный срок во главе государства с обширными полномочиями и который заставил бы уважать все сенатские постановления и народные законы.
Цицерон становится должником Цезаря

К несчастью, в то время как Цицерон предавался этим глубоким политическим размышлениям, он, охваченный манией роскоши, продолжал делать долги. Хотя он не расплатился еще за дом, разрушенный у него Клодием, хотя вознаграждения, назначенного ему сенатом, было недостаточно для восстановления его дворца и вилл, он все же продолжал тратить деньги на свою виллу в Помпеях, приобрел еще одну виллу в Путеолах и делал постройки в Риме, увеличивая число своих рабов. Цезарь ловко выбрал момент, когда Цицерон оказался в стесненном положении, и заставил его принять в долг значительную сумму.

(с) Ферреро Гулльельмо, Величие и падение Рима, том 2

#Рим #Цезарь #история

© Robin Isely #dark_art

Всех, кто от меня отписывается, мстительный Господь заносит в свой список.

Хотя, как мне только что написали, все, кто от меня отписывается, и так уже эволюцией наказаны.
Фотка для привлечения внимания.

А вообще у меня начался курс по Старшим Арканам, поэтому будет много про всеми так “любимые” касты (уровни сознания), сефирот и, само собой, про Таро.

Если я сама не споткнусь где-нибудь на пути из Асия к Йецира (это первая остановка).

#tarot #magic #kabbalah

Carlos Quevedo
#art

#tarot #wands

Трогательно, конечно, что меня читают. И что иногда признание, наверное, выглядит как-то так