Комментирую на «Большой игре» дембельский аккорд женщины Пелоси — легализацию однополых браков теперь уже не на уровне отдельных штатов, а вообще всех Штатов.

Немного вечерних размышлений к разметке контекста.

1. Если себе не врать и не пытаться нацепить чьи-то чужие цацки, просто посмотреть в зеркало, то без вариантов — я советский человек, моя родина СССР и моё мышление сформировано именно советской реальностью; причём, учитывая возраст, именно её длящейся агонией.

2. Пятигорский мне когда-то завещал: «бросьте заниматься хуйнёй и напишите книгу о Сталине». Я понимаю, что если и буду когда-то писать такую книгу, то это, видимо, будет книга о Сталине именно в контексте факта и обстоятельств случившегося на моих глазах крушения построенной им страны. То есть выявившейся де-факто принципиальной недолговечности, невоспроизводимости в следующих поколениях той системы, которой когда-то восхищался и боялся весь мир.

3. Трудность такой постановки задачи состоит в том, что СССР по сравнению с нынешней РФ был куда более сложной, умной и масштабной системой. Её трудно оценивать даже из логики «конкурента», поскольку этот самый «конкурент», то есть Запад, по многим критериям откровенно не дотягивал до своего визави. В этом смысле я отвергаю тезис, что Запад будто бы победил СССР в Холодной войне; мне ближе версия, что СССР, увы, «победил» себя сам. И в своих исследованиях (точнее сказать «расследованиях») я копаю именно в эту сторону.

4. СВО вскрыла интересную деталь: судя по всему, многие (включая, между прочим, даже деда Байдена) думали и думают, что финальной точкой этого процесса станет в том или ином виде восстановление СССР, или какая-то его версия 2.0. Ловят эти признаки, и искренне негодуют, когда вдруг обнаруживается, что РФ и дальше остаётся самой собой, то есть всё той же постсоветской, перестроечно-ельцинско-олигархической РФ, где фигура Путина не более чем симулякр такой реставрации, но не она сама. Заостряя, можно сформулировать так: если РФ так и останется всё той же РФ, эту войну она, скорее всего, проиграет — просто потому, что она в этом виде лишь деградировавший осколок того большого целого, а не ядро (пусть сколь угодно потенциальное) его новой интеграции.

5. Идея косплея предшествующего «большого целого», то есть романовской империи, отчётливо звучащая в риторике и символике, также обречена, поскольку романовская модель от Петра до 1917-го была моделью «вестернизации сверху», «правительство как единственный европеец». И в этом смысле она была куда более зависимой от того самого первоисточника образцов — и культурных, и технологических, и институциональных. Непонятно, откуда сейчас взять столько «немцев», чтобы составить аналогичный романовскому правящий класс.

/продолжение следует/

6. В этом смысле самая насущная задача момента — не попытка изваять с нуля некий «образ будущего», а в первую очередь качественная рефлексия советского опыта — по ту сторону _всех_ имеющихся общепринятых табу и шаблонов. Проблема в том, что в этом мало помогут (скорее помешают) и ностальгирующие советолюбы, и твердолобые антисоветчики. Потому что здесь нужно отбросить любые личные симпатии и антипатии, в каком-то смысле вообще любую «собственную позицию», кроме исследовательской.

7. Ленин когда-то говорил, что у марксизма было «три источника и три составные части»: французский утопический социализм, британская политэкономия и немецкая классическая философия. Аналогично этому, у СССР также было «три источника и три составные части»: передовая на тот момент европейская мысль (собственно марксистская), романовская (петровская) империя с её ещё аж византийским в основе ДНК, и русская революция, конечным «бенефициаром», но вовсе не «движком» и не ключевым актором которой была ленинская партия.

8. Тема византийского гена внутри русского имперского заслуживает отдельного рассмотрения, поскольку традиция его критического осмысления восходит у нас ни много ни мало к Ивану Грозному, довольно-таки ясно сформулировавшему в известной переписке с Курбским свои претензии к этому наследию. В каком-то смысле, известная ось «Грозный-Пётр-Сталин» — это всё эхо 1453 года, а точнее, той самой трагической агонии «второго Рима», укрепившей русских государей в идее (чуждой, кстати, Риму «второму», но вполне присущей «первому») нераздельного личного единовластия.

9. Русская революция — это не только Февраль и Октябрь 17-го, и даже не только породивший их 1905-й. Это целая самостоятельная многовековая традиция, восходящая к «смутам», к Болотникову-Разину-Пугачёву, к нескольким поколениям бунтарей и революционеров XIX века. Пыжиков, к примеру, очень точно выделяет в ней отдельный старообрядческий ген, с прямой непрерывной линией от Аввакума до Гучкова и записавшихся в большевики староверов-беспоповцев типа Калинина.

10. В марксизме — третьем из «источников» — самое важное для меня то, что он был и остаётся даже до сих пор квинтэссенцией ценностной программы европейского Модерна, буквальным наследником Просвещения и Великой Французской Революции. Не случайно наши «традиционалисты», атакуя, вслед за Дугиным, все три «политических теории», растущие из этого единого источника — социализм, нацизм и либерализм, и пытаясь заявить свою — четвёртую, приходят, в конечном итоге, к необходимости атаки и на сам Модерн как таковой, объявляют ему анафему, как когда-то это делал ещё их праотец де Местр.

/продолжение следует/

А продолжу я в Самоверситете, кстати, ибо для этого канала, видимо, получается немного неформат

Все сегодняшние тезисы одним блоком https://chadayev.ru/blog/2022/12/10/tezisy-ob-sssr/

Традиционная «Новгородика». Правда, губернатор умолчал, что «врагом» был в том эпизоде не кто иной, как князь Андрей Юрьевич Боголюбский. Но то такое.

Верстаю планы. Как ни странно, все пока ещё на этот, 2022 год. Остался спурт на две недели, в течение которых надо успеть сделать несколько больших историй, так или иначе имеющих продолжение в следующем году. Тем временем в N-скую в/ч едет очередной УАЗик, нагруженный полностью зимними масксетями из кружка, а ещё в одну — два мавика-3, оснащённых доп.оборудованием, в которое — по зимнему времени — входит ещё и изотермическая сумка с туристической грелкой внутри, для аккумуляторов.

А я сам тем временем слетаю ещё в одну командировку на Дальний Восток, доработать некоторые результаты первой и ещё кое-что. И уже после этого — те самые плановые мероприятия. Если в двух словах, хочу выкроить время для более обычного мне, чем нынешний волонтёрский движ, дела — а именно для Школы стратегического мышления. Но только уже в сугубо прикладном контексте, вместе с действующими офицерами. Напишу подробнее позже, когда контуры затеи чуть больше оформятся.

На выходных прочёл нескольких критиков в чате, пытающихся уязвить меня тем, что я будто бы пытаюсь «колебаться вместе с генеральной линией». Поймал себя на мысли, что сами эти формулировки — «язык мирного времени». В настоящий момент нет никакой генеральной линии, вместе с которой желающие могли бы ритмически колебаться. А все те ответственные товарищи, которые могли бы её изобразить, вдохновенно чертят пентаграммы; я участвую в этом по мере сил из общей любознательности, но до «линии» там пока ещё очень далеко. Если в двух словах, сейчас каждый сам себе — генеральная линия.

Из значимых событий последних дней я бы отметил разве что признание Меркель, бурно растиражированное всем нашим агитпропом — смотрите, мол, какие они. В контрапункт прозвучала разве что версия Ольшанского — мол, Меркель просто оправдывается и сочиняет, так как её обвиняют в «мягкости к агрессору», а на самом деле они в 2014-м вполне готовы были сдать Украину, да только-де наши не готовы были взять. Красиво, но неправда: «стоп и полный назад» наши врубили тогда именно после ультиматума Штайнмайера, за которым, собственно, и последовал Минский процесс. Содержания ультиматума я, естественно, не знаю, но сам разворот этот очень хорошо помню.

Ну и да, про Конституцию, которой сегодня 29 лет.

В 2018-м я готовил дочь к ЕГЭ по обществознанию. По этому поводу пришлось внимательно проштудировать Основной Закон — не то чтобы я его раньше не читал, но как-то… А тут прочёл и пришёл, конечно, в расстройство. Настолько, что принялся звонить разным своим знакомым из числа её доживших до наших дней авторов — с целой кучей вопросов типа «ну как вы могли такую [censored] написать?» Ну и получал ответы в духе «это не я, это всё Шахрай» и т.п.

После этого я завёл целую кучу знакомых из числа юристов-конституционалистов и специалистов по теории права, и разобрался в механике поосновательнее — моя тогдашняя позиция советника председателя Госдумы позволяла. Вот только одна из заметок, которые я тогда писал в своём «заныре» в тему — https://chadayev.ru/governance/2019/01/23/konstitutsiya-pravitelstvo-i-parlament/ В какой-то момент остановился, потому что дальнейшее движение в этом направлении сделало бы меня законченным правовым нигилистом, считающим, что если бы вместо действующей Конституции наша правовая система основывалась, к примеру, на книжке «Незнайка на Луне», это было бы, по крайней мере, честнее.

Но в то же время хочу сказать: другой-то и правда нет. И попытки организовать у нас что-то вроде «конституционного процесса», как это было когда вносили поправки, показали, что и не будет: как только дошло до конкретики, набежали толпой фигуристы-космонавты-артисты цирка, и в Конституцию их бурными стараниями только что рецепт бабушкиного пирога с черникой не попал. Как минимум, тезис о том, что окрошка — это обязательно на квасе и никак не на кефире, имел вполне неиллюзорные шансы там оказаться. Потому что соответствующая правовая культура организации этого самого процесса тоже вглухую утрачена, увы. Даже на уровне понимания того простого факта, что писать конституции — это, в некотором смысле, совершенно отдельная наука и профессия, требующая наличия профильных специалистов в достаточном количестве.

Так что живём по этой, какая уж есть. К утешению нашему, вся страна чуть ли не со дня её принятия занимается тем, как бы сделать так, чтобы было в общем без разницы, что именно там написано. Главное — понимать, кто нынче начальство и кого надо слушаться.

А написал я это к тому, что прежде чем ваять «образы будущего», было бы неплохо создать сколь-нибудь приемлемый и реалистичный образ настоящего, и зафиксировать его на жёстком языке правовых норм прямого действия. Можно называть его конституцией, можно не называть — тут вопрос не про шашечки, а про ехать. Это очень простая геометрия: если хочешь понять, куда идти, надо сначала точно установить «откуда». Мы этого сделать пока даже не попытались.

Кстати, в процессе своего четырёхлетней давности погружения в тему Конституции, я тщательно проштудировал все четыре советских конституции — конституцию РСФСР 1918 года, первую советскую (почему-то называемую «ленинской») 1924-го, сталинскую 1936-го и брежневскую 1977-го. Написал про это (без заданий, инициативно)) подробную докладную записку начальству, не уверен, что читали, но текст где-то есть. Главное, на что обратил внимание — первые две конституции были по жанру больше политическими манифестами, чем правовыми документами. А вот сталинская и вслед за ней брежневская развивали в основном набор того, что государство гарантирует гражданину, то есть права понимались не как статусы или формальные свободы, а в основном как непосредственные блага, получаемые человеком от системы. Но сделал и публичный текст по теме тоже: «Ленинское государство Путина» — https://chadayev.ru/blog/2020/03/21/leninskoe-gosudarstvo-putina/ .

Одна из важнейших вещей, которые я понял, к сожалению, позже, чем следовало бы — то, что образование это в первую очередь технология, и только во вторую контент. И это верно как для «антично-ренессансного» целеполагания «вырастить гармоничную личность», так и для простых прикладных задач вроде тех, которые мы решаем сейчас: «как быстро обучить сотни людей корректировать с дрона стрельбу с закрытых позиций».

Сама мысль вроде бы банальная, но вот выводы из неё могут быть довольно жёсткие. Один из них, например, такой: что в т.н. «цивилизационной конкуренции», и в наиболее острой её форме — прямом военном конфликте — превосходство именно в области технологий обучения является одним из ключевых факторов победы, а отставание — поражения. За примерами далеко ходить не будем: мобилизация показала, что одеть-обуть-вооружить мы ещё с грехом пополам можем, а вот быстро и качественно обучить такое количество людей действиям в современной войне — не очень. Не оказалось в арсенале технологии быстрого масштабирования и тиражирования успешных практик.

Осознание критической важности современных образовательных технологий в своё время сподвигло меня совершить довольно нелогичный вираж в карьере и заняться программами подготовки предпринимателей — сначала я попытался делать это в рамках системы, возглавив в 2013 профильный подвед Росмолодежи. Но довольно быстро поняв, что с отчетно-симулятивным алгоритмом этой структуры сделать ничего не дадут, я оттуда ушёл и сделал уже в сугубо частном качестве, то есть за деньги, свою программу «корпоративное предпринимательство», с которой поехал в региональные «гастроли». Через эту программу прошли несколько сотен предпринимателей, и многие из них увеличили выручку на порядки. Это была история успеха, и он мог бы, наверное, быть гораздо бОльшим, если бы я продолжал «копать» в эту сторону.

Но у меня была другая внутренняя задача: «натурного эксперимента», полигона для обкатки технологий. «Корпоративку» я делал два года: в 2014 и 2015. По результатам второго года программы я сделал pivot, вложив накопленные ресурсы и опыт в акселератор образовательных технологий «Лобачевский» — потому что теперь меня интересовали не «бизнесы вообще», а именно бизнесы в образовательной сфере. И не как средство заработка — зарабатывать там всегда было труднее, чем, к примеру, на выборах. А именно как технологическая лаборатория.

К сожалению, после 2016 на это направление почти не осталось времени — «боевая труба» опять призвала меня поработать на государство, и я пошёл в советники к Володину, возглавившему тогда Госдуму. Но от темы образовательных технологий я никогда далеко не уходил, и этот багаж, кстати, сильно помог уже и в нынешнем, 2022 году, когда пришло время разрабатывать методики скоростного обучения специалистов по беспилотникам.

Собственно, это была подводка к анонсу. Мария Марьясова, сооснователь и управляющий партнёр «Лобачевского», в этот четверг в 19:00 проводит онлайн-практикум для людей, желающих состояться и зарабатывать на продаже своей экспертизы. Целевая аудитория — это, в частности, все те, кто считает, что «я вот такой умный и столько всего знаю, а мне до сих пор никто за это не платит». Учитывая обилие специалистов по широкому кругу вопросов у меня в чате, думаю, здесь найдутся те, кому это точно будет небесполезно.

С одного из занятий по беспилотникам. По принципу «чтобы не расслаблялись»: периодически непонятно откуда взлетает дрон и сбрасывает на стоящих кучно пейнтбольные гранаты. Потом разбираем на видео, кто как себя повёл в ситуации, когда сверху летит.

Передали сегодня бойцам вот этот УАЗик, а с ним ещё 15 масксеток 2*3 зимних из нашего кружка по плетению.

Был тут в одном ээ… очень ответственном учреждении. В лифте столкнулся нос к носу с Натальей Тимаковой, с которой последний раз общались аж в 2011, мягко говоря, на повышенных и через прессу. Но я не про неё. Один из старинных обитателей этого учреждения и столь же давний мой знакомый меня спросил — а вот зачем ты занимаешься волонтёрством в частном качестве? Все эти сборы, коптеры, машины, масксети и прочее. Мог бы легко занять позицию в каком-нибудь ОНФ и делать то же самое в куда бОльшем масштабе, чем так вот самопалом. А я ему ответил: решает не масштаб. Решает доверие и личная вовлечённость. Когда каждая женщина, которая плетёт сетки, точно знает, что результаты её работы спасут чью-то жизнь, и каждый айтишник, ставящий и настраивающий софт на планшет к коптеру, понимает, кто и зачем будет пользоваться его работой.

Сейчас, когда я езжу на полигоны или в зону СВО, я могу общаться с рядовыми и офицерами не как московское начальство, а как человек, которому никто не забоится рассказать и показать всё как есть. Будь то боевой дроновод из ДНР-овской «пятнашки» или генерал-комбриг ВС РФ. То, что я не пишу это «как есть» на канале или в СМИ, не значит, что я не доношу эту реальность до обитателей ответственных учреждений — доношу, насколько это в моих силах.

Многие мои друзья и соратники по «негуманитарной помощи», мягко говоря, весьма критично настроены по отношению к людям из ответственных учреждений, и я их понимаю. Но меня интересуют не шашечки, а ехать. Там и тогда, где и когда с ними можно взаимодействовать — такое взаимодействие случается и идёт на пользу. Но вообще по удельной эффективности официоз всухую проигрывает «горизонтальным связям», исключений из этого правила почти не видел. В разговоре с одним из соратников по поводу одного из проектов даже пошутил: «давай это делать без начальников — то есть по-нашему, по-украински». Он аж поперхнулся — «ты, пожалуйста, так не шути», даром что сам тоже с украинским паспортом. А я и не шучу. Это диалектика: борьба двух есть третье, и победит тот, кто сможет стать этим третьим, взяв лучшее и отвергнув гнилое в каждом из полюсов.

Вот не могу никак переключиться на сахалинское время — тут четвёртый час ночи, а у меня ни в одном глазу. Поэтому напишу ещё несколько мыслей в продолжение к предыдущему.

Итак. Я ещё весной в публикациях спрогнозировал (тут не надо было быть Кассандрой, всё на поверхности) политический риск: «гражданская мобилизация», когда человек от «диванного патриотизма» переходит к патриотизму деятельному, практически сразу же сталкивает его с таким количеством салтыков-щедринских «свинцовых мерзостей» нашей системы, что он с какого-то момента начинает ненавидеть её гораздо сильнее, чем любых укронацистов. И именно поэтому на первых порах СВО система пыталась вырулить сама, всем остальным настойчиво посылая на всех частотах сигнал «лежи, страна огромная». Ну и предсказуемо дорулилась до «перегруппировок» и «тяжёлых решений», ибо жопоруцы суть. После чего пришлось-таки решаться на частичную мобилизацию — как в самом прямом смысле, так и в опосредованном: ратуйте, мол, православные (и инославные також). Но, пожалуйста, только аккуратненько так ратуйте, всё равно вот тут мы воюем, а вот тут рыбу заворачиваем. А народ-то богоносец, глубинный-многонациональный-государствообразующий, он «аккуратненько» не понимает; он, как бы это сказать, волнуется.

Сейчас я живу между двумя мирами. В одном — волонтёры, бойцы и офицеры на передовой, и у них происходит тяжёлое осмысление того факта, что на том месте, где они полагали видеть всесильного левиафана, сидят, оказывается, какие-то неумёхи, жулики, раздолбаи и недотыкомки, до недавнего времени успешно выдававшие себя за Мировое Зло. В другом — различные высокие начальники, читающие в телеге (а её сейчас все читают) про себя, что они, оказывается, «изумительные люди», и даже после двухсот-трёхсот с этим в общем-то согласные. Но а делать-то что? Что делать-то? Вот ты, Лёша, умный, ну объясни?!

Я и объясняю по которому кругу — и первым, и вторым. Что есть страна, а есть государство. Государство само по себе эту войну выиграть не может, оно вообще на это не способно, у него нет такой опции. Страна — может, но ей для этого нужно такое государство, которое, наоборот, способно. Проблема, однако, в том, что снести это государство и организовать по-быстрому взамен него более годное — такой опции тоже нет; доказано ещё в 1917-м. А значит, единственный способ — брать то, которое есть, и дорабатывать напильником, по известной инструкции из анекдота. То, как сейчас гражданское общество потихоньку «дорабатывает» ВС, постепенно превращая их из небоеспособных в боеспособные — включённо наблюдаю этот процесс в огромном множестве отдельных примеров, и да, «это работает» — является своего рода прототипом того, как надо поступать со всем остальным. Но только осторожно, бережно, с гиппократовским «не навреди» на устах.

С ВС несколько проще: боевые действия — великий проявитель реальности, сразу показывают, где «было», а где «КозаЛося». С госинститутами много сложнее: тут требуется специальная оптика, чтобы понять, чего именно недостаёт. Вот где-то с весны этот стон у нас песней зовётся: «нужна идеология». Ну и рожают в муках: кто на волонтёрских началах, как Дугин, а кто и по работе, как авторы «пентабазиса». А я продолжаю нудеть: не шаманить сейчас надо, а _объяснять_ происходящее. «Мы всё ставим правильный ответ//И не находим нужного вопроса». Вот с вопросов и надо бы начинать.

Даше Дугиной — 30. Было бы. Это скрин с передачи, где мы оба были буквально за день до. А пару недель назад я выступал в Луганске на философском круглом столе, замысел которого она рассказала уже после того эфира. Всё понимаю, но, блин, и правда на взлёте же подсекли.