Назначение Комила Алламжонова  советником-посланником – представителем администрации президента Узбекистана в США примечательно по целому ряду причин.
Во-первых, создание специальной должности в ключевом для административной системы республики учреждении - демонстрация приоритетов нового руководства администрации во главе с Саидой Мирзиеевой. Дипломатический прорыв на американском направлении Узбекистана, достигнутый благодаря двум встречам лидеров, требует наполнения практического. Поэтому молодая команда администрации идет на нестандартные шаги, создавая беспрецедентный для дипломатической практики пост.

Во-вторых, это назначение показывает, что близкий к Саиде Мирзиеевой чиновник, который еще недвано вынужден был покинуть госслужбу, вновь в строю, и будет курировать важное внешнеполитическое направление.

Другой вопрос, что при всех благоприятных внешних вводных достигнуть желаемых целей Узбекистану в отношениях с США будет очень сложно. Ташкенту в первую очередь нужны инвестиции и технологии, нужна финансовая и техническая поддержка в достижении амбициозных целей развития, обозначенных в "Стратегии 2030".  Американская же внешняя политика и особенно стиль работы команды Д.Трампа совсем про другое. Вашингтону нужны рынки сбыта чтобы создавать рабочие места, загружать свои производства, а также обеспечивать свою промышленность дефицитными ресурсами за счет иностранных резервов.

В такой системе координат Узбекистану трудно рассчитывать на приход масштабных американских инвестиций с трансфером технологий. Исключением могут стать американские добывающие компании, которые получат доступ к месторождениям критических материалов. Поэтому немного идеалистические надежды Ташкента на практический прорыв отношений с Вашингтоном возможен только, если узбекская строна к тому, что уже купила  и заказала у США, согласится расширить закупки американской  продукции, но это не совсем вписывается в стратегию развития собстенного производства.

У России все прекрасно в отношениях со странами региона, если говорить о взаимодействии лидеров стран, ведомств, компаний, но на уровне центральноазиатских обществ вырисовывается достаточно проблемная «серая зона», считает завсектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин.

Не всегда правительству удается доносить свое видение и важность сотрудничества, полагает эксперт: «К примеру, хотя Россия – лидер среди поставщиков образовательных услуг для стран региона, большая часть тех, кто получает эти услуги, рассматривают их как ступень для переезда в Россию. И соответственно, меньше готовы вернуться обратно и продвигать форматы более тесного взаимодействия». Притчин приводит в пример мягкую силу Турции и ЕС, активных в регионе.

Также эксперт отмечает и ограниченное присутствие России в информационном пространстве, а проекты Фонда Горчакова и других организаций имеют небольшой охват аудитории. «Поэтому важно использовать огромный потенциал гуманитарного сотрудничества, который есть у России в регионе», – заключил Притчин.

Читайте подробнее: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2025/12/15/1163522-novoe-upravlenie-po-strategicheskomu-sotrudnichestvu?from=copy_text

Очередной, уже третий за последний месяц, случай попытки незаконного вооруженного пересечения государственной границы с территории Афганистана на территорию Таджикистана, произошедший 23 декабря и закончившийся боестолкновением с пограничной службой Таджикистана, уже нельзя не считать серийным. Налицо планомерные действия по эскалации напряженности, но было бы абсолютно неверным считать эти действия какой-то самостоятельной инициативой тех международных террористических группировок, которые присутствуют в некоторых приграничных районах афганского северо-востока: в Бадахшане, Тахаре или Кундузе. К слову, афганская газета «Хашти субх» приписывает «авторство» инцидента группировке «Ансаруллах», о которой в последнее время вообще неизвестно, жива ли…
Масштабы этого присутствия оцениваются очень по-разному, с разбросом от нескольких сотен до нескольких десятков тысяч боевиков, но все без исключения эти оценки сомнительны: никто не называет ни источников информации, ни методик подсчета. Трудно говорить с уверенностью о какой-либо объективности всех внешних оценок: учитывая чрезвычайную сложность отношений внешних акторов к ситуации в Афганистане, а также широчайшую палитру их интересов в этой стране, самый простой вывод состоит в том, что любые внешние оценки угроз и рисков в этом регионе будут конъюнктурны. Остается ответить на вполне закономерный в подобных случаях вопрос: кому выгодна подобная эскалация напряженности в представлениях о происходящем и некоего общественного страха?
Сообщения о вооруженных столкновениях на афганско-таджикской границе, не имеющие, в общем-то, перспектив перерасти во что-то масштабное, могут являться просто частью агитационно-пропагандистской операции, частью спектра психологической войны, целью которой в большом числе подобных случаев бывает создание управляемого общественного психоза, необходимого для достижения определенных целей. Немало войн в истории начиналось с локальных диверсионных акций, осуществлявшихся по заданиям спецслужб террористическими или просто криминальными группировками, и становившимися casus belli…
В заявлении пресс-центра Пограничных войск Государственного комитета национальной безопасности Республики Таджикистан говорится о том, что «правительство “Талибан” проявляет неспособность, серьезную и повторяющуюся безответственность при выполнении международных обязательств и неоднократных обещаний по обеспечению безопасности и стабильности на государственной границе с Республикой Таджикистан, а также в борьбе с членами террористических организаций». И это обвинение звучит на фоне только что наметившихся позитивных тенденций в двусторонних отношениях между Таджикистаном и Афганистаном.
При этом во всех других странах региона давно сформировалось понимание того, что, как недавно говорил в интервью каналу India Today президент России Владимир Путин, «Талибан очевидно контролирует ситуацию в Афганистане… Нужно это признавать, потому что это реальность». Эта реальность, в частности, состоит и в определенной слабости государственных институтов в Афганистане, в силу чего недостаточен, конечно, и контроль ряда регионов страны, как и контроль ситуации на отдельных участках границы.
Слабость государства – не сугубо афганское явление и оно относится не только к периоду, когда у власти в стране пришло движение талибов. Можно вспомнить, что на протяжении полутора десятков лет эту же границу со стороны Таджикистана охраняла российская пограничная группа и охраняла в гораздо более сложных, нежели нынешние, условиях шедшей тогда в республике гражданской войны. Синхронно с российской помощью создавалась и современная пограничная служба Таджикистана.

Продолжение ⬇️

Большое интервью Алиева в начале года. С некоторых пор регулярный формат. 
В этом году, прозвучало много нюансов и оттенков, отражающих новый курс.
Несколько моментов из общеполитической части. 

Если кратко резюмировать, США представлены как главный глобальный гарант, с которым удалось довести до мирного урегулирования с Арменией. Несколько раз Алиев повторил, что наступил мир (хотя соглашение ещё не подписано). Как и прошлом году, Трампу досталось больше всего положительных оценок, и полное уничижение администрациям Байдена и Обамы. Опять же, Алиев уловил этот ключ к общению с новой администрацией ещё летом 2024 года. Прозвучало, что Байден был главным инициатором сохранения 907 поправки в отношении Азербайджана в октябре 1992 года. 

Китай представлен как наиболее перспективный экономический партнёр. Подчеркнут долгосрочный интерес Пекина и готовность расширять инвестиции. Подписание декларации о всеобъемлющем стратегическом партнерстве представлено главным внешнеэкономическим успехом. Рост товарооборота до $4 млрд отмечен как наиболее быстрый за последние годы с отдельно взятым партнёром. Для сравнения: с Россией по итогам 11 месяцев $4,5 млрд, что в общем-то то же рекорд. 

Россия упомянута в двух аспектах. Очень кратко, как геоэкономическое направление в МТК Север-Юг и как исторический источник колониальной зависимости Азербайджана. 
Советский период назван колониальным. Кажется это впервые, ранее в 2025 году, Алиев называл советский период деструктивным, имперским. Теперь формулируется более четко как колониализм. Что в принципе более удобно, учитывая готовую методологию, но потребует более детальной проработки на азербайджанской почве, учитывая нюансы симбиоза (здесь конечно масса интересных сюжетов можно придумать, включая новую трактовку анекдотов про Брежнева и Алиева, и кто кого сильнее колонизировал). 

Среди основных внешнеполитических направлений/форматов названы те, где есть активные инициативы и заметны лидерские амбиции. Формат ОТГ, тут отмечена необходимость военно-технического партнерства, без образования союза, причем особо отметил, чтобы не обвиняли потом.

С6, как формат с Центральной Азией, отмечено как основное пространство взаимодействия с Китаем и ЕС. 

Исламская восьмерка D8. Здесь подчёркнуто взаимодействие с Турцией, в особенности по сирийскому восстановлению. Традиционно в положительном ключе упомянуты все кейсы, связанные с внешнеполитической координацией с Турцией.

2. Основной вывод в плане макроэкономики - диверсифицировать отношения с Россией. Напрямую это не прозвучало, но общий контекст именно такой.
В плоскости экономики много интересных сюжетов, если резюмировать главная задача сконцентрироваться на внутреннем потребительском рынке (расширение налогооблагаемой базы), строительстве городской дорожной инфраструктуры и межрайонных связок. Развитие системы водоснабжения и канализации Баку. По-прежнему ключевая задача строительство инфраструктуры в новых районах и увеличение численности жителей региона до уровня свыше 100 тыс человек (по итогам 2025 Алиев озвучил численность в 70 тысяч). 

Ссылка на интервью в следующем 👇

Справедливо в целом для России и стран постсоветского пространства, мода на британское образование - опасная затея

Почему ОАЭ перестали отправлять студентов в Британию — и при чём тут Европа, исламизм и будущее Ближнего Востока? На первый взгляд новость выглядит частной – ОАЭ отменяют государственные стипендии для студентов, поступающих в британские университеты — из-за рисков радикализации и экстремизма (Financial Times).
Но на самом деле это не про образование. И даже не про Британию.
Это — про идеологическую войну внутри суннитского мира и провал европейской модели «мягкой интеграции». Давайте разберёмся!
ОАЭ и Саудовская Аравия: «мы это уже проходили»
Для элит стран Персидского Залива политический ислам — не предмет дискуссий. Это экзистенциальная угроза государству.
• «Братья-мусульмане» в ОАЭ и КСА официально признаны террористической организацией.
• Любая форма исламизма без насилия рассматривается как нулевая стадия радикализации.
• Университеты, НКО, «просветительские платформы» — это не нейтральные пространства, а инкубаторы элит.
Логика простая и жёсткая: «Если мы платим за образование, мы платим и за мировоззрение».
Почему именно британские университеты? Потому что именно Британия десятилетиями была:
• убежищем для исламистских интеллектуалов;
• площадкой для «умеренного политического ислама»;
• центром работы с мусульманскими диаспорами под флагом прав меньшинств и антиколониализма.
В Лондоне это называют:
— академической свободой
— плюрализмом
— diversity
В Абу-Даби это называют иначе:
— идеологической небрежностью.
Европа и её эмигрантский парадокс
Европа сегодня боится сказать вслух простую вещь: радикализация начинается не с автомата Калашникова, а с лекции, кружка, дискуссионного клуба и «правильной» интерпретации идентичности. В результате:
• исламизм легализуется как «гражданская активность»;
• университеты становятся центрами идеологического воспроизводства;
• государства теряют контроль над социализацией мигрантов.
Для стран Ближнего Востока это выглядит как инструкция по саморазрушению, а не модель для подражания.
Важно понять главное: ОАЭ не наказывают Британию. Они защищают свои будущие элиты. Один радикализованный выпускник:
• это десятилетия проблем,
• подрыв лояльности,
• экспорт нестабильности внутрь государства.
Более широкая картина...
Мы наблюдаем:
• не спор о ценностях,
• а разрыв между двумя моделями государства.
Европейская модель:
— пусть говорят,
— потом разберёмся.
Модель Залива:
— сначала фильтр,
— потом образование,
— потом доверие.
Сирия, Ливия, Тунис уже показали, чем заканчивается вера в «умеренный исламизм». ОАЭ и КСА сделали выводы. Европа — пока нет.
Эта новость — не про Британию. И не про студентов. Это сигнал: идеологический суверенитет важнее академической подготовки.
Восток — дело тонкое. Особенно когда речь идет об идеологии.

⚡️12 февраля 2026 года Факультет мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ проводит II конференцию «Российские исследования Центральной Азии».

Цель конференции — содействие развитию академической дискуссии по наиболее важным направлениям изучения Центральной Азии, определение перспективных новых тем, широкое вовлечение студентов и ученых нового поколения в ведущиеся исследования и разработки.

Конференция пройдет по шести секциям:
🔵История и этнография
🔵Элиты
🔵Общественное развитие
🔵Проблемы безопасности
🔵Международные отношения
🔵Экономика и регионализация

В работе секций планируется участие более 60 исследователей из 13 регионов России. На мероприятии будут представлены специалисты из наиболее значимых университетов и аналитических центров страны: МГИМО, МГУ, НИУ ВШЭ, ИМЭМО РАН, ННГУ, РАНХиГС, СКФУ, СПбГУ, ТГУ и др.

В рамках Конференции будет организована молодежная сессия, участниками которой станут аспиранты и магистранты из регионов России, изучающие проблематику Центральной Азии. По итогам Конференции членами жюри будет отобран один победитель, который получит тревел грант в одну из стран Центральной Азии.

📌Подать заявку на участие

Основная часть конференции:
- Ссылка для регистрации и подачи тезисов (до 5000 знаков с пробелами).
- Оформление текста: Times New Roman, 12 кегль, интервал 1.5.
- Дедлайн — 20 января.

Молодежная сессия:
- Ссылка для регистрации. Объем работы — не более 10 стр.
- Оформление текста: Times New Roman, 12 кегль, интервал 1.5.
- Дедлайн — 15 января.

По всем вопросам обращаться к Мкртчян Р.В. (rvmkrtchyan@hse.ru)

Срок президентства Токаева истекает в 2029 году, и больше он избираться не сможет (согласно обновленной Конституции, президентский срок ограничен семью годами без права переизбрания). «Сейчас мы видим, что власти Казахстана отстраивают новую конфигурацию, которая отличалась бы от того, что было при Назарбаеве. Они ищут такую систему сдержек и противовесов, которая бы максимально отвечала потребностям Касым-Жомарта Токаева и создавала бы условия для того, чтобы транзит власти прошел в рамках максимально предсказуемой, понятной и управляемой системы», — сказал РБК заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин. По его мнению, для этого в том числе президент усиливает и позиции парламента. https://www.rbc.ru/politics/20/01/2026/696fa8759a7947579dce0c5a
Как Токаев готовит Казахстан к политическому транзиту

Токаев коренным образом перестраивает политическую архитектуру Казахстана, отмечает завсектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин. По его мнению, реформы усиливают парламент. Кроме того, если до сих пор вторым в иерархии был спикер сената, то в новой конфигурации – вице-президент. Перед Токаевым, поясняет эксперт, стояла задача выстроить свою вертикаль власти, отличную от назарбаевской. И за последние годы Токаеву удалось выстроить политическую систему с центром в лице самого себя, что будет способствовать преемственности власти даже без возможности идти ему на новый срок, резюмирует Притчин.

Читайте подробнее: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2026/01/21/1170631-v-chem-smisl-ocherednoi-konstitutsionnoi-reformi-v-kazahstane?from=copy_texthttps://www.vedomosti.ru/politics/articles/2026/01/21/1170631-v-chem-smisl-ocherednoi-konstitutsionnoi-reformi-v-kazahstane

Вероятность того, что Совет мира по Газе сможет добиться каких-либо практических результатов, изначально выглядит крайне низкой. По своей сути Совет больше напоминает персональный политический проект Дональда Трампа, чем полноценную международную инициативу.

Трамп — американский президент, и в текущей конфигурации ближневосточного конфликта он объективно будет в первую очередь поддерживать интересы Израиля. Это подтверждается и всей предыдущей практикой урегулирования палестинского вопроса: многочисленные инициативы в прошлом не привели к устойчивым результатам и в большинстве случаев отстаивали именно произраильскую позицию. Ожидать, что новая структура принципиально изменит баланс или станет эффективным инструментом урегулирования, по меньшей мере наивно.

Дополнительные сомнения вызывает институциональное устройство Совета. Его устав во многом выстроен так, чтобы организация фактически находилась под персональным контролем Трампа. Именно председатель определяет, кого включать в состав, кого не включать и кого исключать.

При этом сохраняется неопределенность в ключевых вопросах принятия решений, а также в процедуре уплаты членского взноса в размере одного миллиарда долларов. Неясно, кто будет распоряжаться этими средствами, через какие инструменты и в рамках каких механизмов контроля. С точки зрения стандартов серьезных международных организаций, подобная конструкция выглядит откровенно несерьезной и подчеркивает персонализированный характер инициативы, ориентированной прежде всего на имидж и политические амбиции Трампа.

Отдельного объяснения требует вопрос, почему в Совет были приглашены Узбекистан и Казахстан, а не другие государства Центральной Азии. Частично это объясняется объективными факторами: это два крупнейших государства региона с точки зрения экономики, политики и демографии. Однако не менее важен и другой аспект — их высокая комплементарность в отношениях с США и готовность участвовать практически в любых американских инициативах.

Эта готовность уже проявлялась, в том числе в рамках саммита в Вашингтоне. Речь идет об открытости к американским компаниям, доступе к природным ресурсам, а также о закупке американских товаров на значительные суммы. Именно такого поведения ожидает американский президент, ориентированный на прямую экономическую выгоду для США и американского налогоплательщика. В этом смысле Узбекистан и Казахстан воспринимаются как партнеры, способные наиболее эффективно встроиться в прагматичную экономическую логику Трампа.

Важно отметить, что всего к участию в Совете приглашено около 50 стран. Среди них — и Российская Федерация. Однако Москва пока не приняла окончательного решения о присоединении. Изучается сама целесообразность участия в организации, эффективность которой вызывает серьезные сомнения. Параллельно проходили контакты с президентом Палестины Махмудом Аббасом.

Отдельно стоит вопрос уплаты членского взноса. Российская сторона рассматривает возможность использовать для этого замороженные средства, что лишь подчеркивает неоднозначность инициативы.

В итоге ни один из крупных международных игроков на данный момент не дал однозначного согласия на участие. Причина проста — слишком много вопросов к эффективности, прозрачности и реальным целям Совета мира по Газе. В нынешнем виде эта структура выглядит не как механизм урегулирования конфликта, а как персонализированная политическая инициатива, жестко привязанная к фигуре Дональда Трампа и потому лишенная долгосрочной институциональной устойчивости.

Очень рады за Казахстан!

Браво PSA! И дизлайк КМГ
 
В апреле 2023 г, после материала Bloomberg,опубликовал свое видение и прогноз на портале Kursiv.kz «Иски на $16,5 млрд к Кашагану и Карачаганаку: браво PSA!», где подчеркнул:

«Команда Касым-Жомарта Токаева в нефтегазовой сфере показывает серьезную подготовку к усилению позиций РК в крупных международных проектах»
 
Вчера отраслевые нефтегазовые тгк Energy Monitor, PetroCouncil и др, а позже и казахстанские СМИ со ссылкой на Bloomberg написали сенсационную новость: Казахстан выиграл в рассмотрении исков Арбитражным судом в Лондоне к оператору Карачаганского проекта на сумму $2-4 млрд (подавали в общей сумме на $6 млрд)
 
Кратко объясню: Вы делаете ремонт в квартире (как я сейчас), а прораб выкатывает постоянно сумму, которая больше цен в Мегастрое или Эталоне, Вы начинаете сверку, привлекаете Арбитраж и доказываете – эти суммы необоснованны. То есть что-то из товаров и услуг по факту стоило дешевле, а что-то – вообще не нужно было делать
 
Именно эту работу уже много лет проводит команда PSA во главе с Бекетом Избастином. PSA - это казахстанская компания, выполняющая роль полномочного органа в проектах Карачаганак и Кашаган (к NCOC претензии на сумму свыше $13,5 млрд)
 
Это не лесть в адрес Бекета Темиртаевича и PSA, это серьезная победа Казахстана и доказательство, что Республика МОЖЕТ:
 
• Казахстан может выиграть зарубежные арбитражные разбирательства, действуя строго в юридической плоскости
 
• Республика может твердо отстаивать свои права в крупных нефтегазовых проектах
 
• Десятилетия привилегированного положения иностранных нефтегазовых мейджеров в казахстанской нефтянке закончились
 
• На Карачаганаке и Кашагане будет изменена система операторства и, возможно, произойдет де-итальянизация консорциумов

➡️

«Сегодня мы наблюдаем, как западные страны и международные финансовые институты стараются использовать энергетическую повестку Центральной Азии для продвижения своих инициатив и превращают ее в инструмент геополитического влияния. Их цель очевидна – внедрить такие регуляторные механизмы, которые искусственно дистанцируют регион от Российской Федерации», – сказал «НГ» заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин.

Яркий пример, по его словам, – ситуация вокруг Камбаратинской ГЭС-1. Финансирование доли Киргизии западными финансовыми институтами фактически направлено на вытеснение России из этого стратегического проекта. Аналогичную тактику мы видим и в инициативах Всемирного банка по созданию единого регионального рынка электричества. «Однако попытка выстроить такую систему без участия Москвы выглядит утопично. Россия – ключевой игрок регионального рынка, и это влияние будет только расти с запуском АЭС в Казахстане и Узбекистане, расширением поставок газа и глубокой интеграцией российских компаний в энергосектор региона», – подчеркнул эксперт.

По словам Притчина, важно понимать, что работа по созданию единого рынка энергоресурсов в рамках ЕАЭС ведется годами, в нее вовлечены в той или иной степени три государства Центральной Азии – Казахстан, Киргизия и Узбекистан как наблюдатель, и она опирается на общие технические стандарты и законодательную базу. «Гранты Всемирного банка в данном контексте – это не просто финансовая помощь, а попытка создать административные барьеры и навязать рекомендации странам региона, которые притормозят естественную интеграцию России и государств ЦА», – отметил Притчин. https://www.ng.ru/cis/2026-01-26/1_9423_asia.html
Запад формирует энергетическую повестку в Центральной Азии