Дарвиновский музей сам по себе очень интересное место, но отдельная история то, как аккуратно и органично в его экспозицию интегрированы объекты современного искусства, переворачивающие эпистемологические основы и фокусирующие внимание на неестественной истории, превращают пространство в современную алхимическую витрину, затрагивающую философские плоскости мироустройства, современные идеологические тренды и размышления о границах возможного в прошлом и будущем. Работа над выставкой была долгой: полтора года подготовки, 12 художников, целый курс кураторов. Эффект действительно потрясающий. Высоко профессиональный проект, хорошие осмысленные работы, рекомендую посетить - и для начала попробовать различить подлинные дарвиновские экспонаты и объекты, созданные нашими талантливыми современниками
Папа Франциск I попал в больницу вскоре после традиционной воскресной молитвы на площади Святого Петра. Пресс-служба Престола сообщает, что Папе будет проведена плановая операция на кишечнике. Будем молиться, чтобы все прошло успешно, и 84-летний понтифик поскорее вернулся в Ватикан - живым и здоровым
Байрон посетил римский Колизей в 1817, когда развалины еще были полностью покрыты густой растительностью и целым ковром из цветов.
Он писал об этом: «Я провел несколько дней в чудесном Риме, и в восторге от Рима. В целом, Рим - и древний, и новый - выше Греции. Константинополя, всего на свете, по крайней мере, всего, что я видел. Что касается Колизея, Пантеона, св. Петра, Ватикана, Палатина и пр., и пр., - то они совершенно неописуемы: их надо видеть».
Позднее Байрон упомянул Колизей в "Паломничестве Чайльд Гарольда":
Покуда Колизей неколебим,
Великий Рим стоит неколебимо,
Но рухни Колизей - и рухнет Рим,
И рухнет мир, когда не станет Рима
Он писал об этом: «Я провел несколько дней в чудесном Риме, и в восторге от Рима. В целом, Рим - и древний, и новый - выше Греции. Константинополя, всего на свете, по крайней мере, всего, что я видел. Что касается Колизея, Пантеона, св. Петра, Ватикана, Палатина и пр., и пр., - то они совершенно неописуемы: их надо видеть».
Позднее Байрон упомянул Колизей в "Паломничестве Чайльд Гарольда":
Покуда Колизей неколебим,
Великий Рим стоит неколебимо,
Но рухни Колизей - и рухнет Рим,
И рухнет мир, когда не станет Рима
Белкой - домашним питомцем никого не удивишь, но вот домашняя белка-летяга на золотом поводке это большая редкость, даже по меркам XVIII века. 1765 год, Джон Синглотн Копли, портрет его сводного брата Генри Пэлема
Forwarded from Золотой век
В такую жару хочется иметь дачный участок, чтобы крутить на нем педали от велодуша 🚴
Уродство, бесформенная масса, монстр - так заказчики охарактеризовали памятник Бальзаку работы Огюста Родена. Изваяние на пересечении бульваров Распай и Монпарнас и до сих пор вызывает кривотолки. После скандала, за которым следила вся Франция, Роден оставил эту скульптуру себе, а аванс вернул - комитет Общества литераторов отказался признать в нем статую Бальзака. Фанаты Родена высказывали готовность выкупить работу, горожане подшучивали над пугающим силуэтом, сравнивая его с гипсовыми тюленями и пингвинами, Роден отправил Бальзака, над которым трудился больше двух лет, в свою мастерскую, и лишь через 40 лет он все-таки возвысится на улицах Парижа.
Когда узнал, что с завтрашнего дня в Москве опять +30 и больше
Ну а картина Джона Мартина, только не писателя-фантаста, а художника-романтика, 1841 год. Называется Пандемониум. Да-да, та самая столица ада в поэме Мильтона "Потерянный рай", ну или попросту говоря, место, являющееся средоточием всего греховного и дурного - и очень жаркое, ага
Ну а картина Джона Мартина, только не писателя-фантаста, а художника-романтика, 1841 год. Называется Пандемониум. Да-да, та самая столица ада в поэме Мильтона "Потерянный рай", ну или попросту говоря, место, являющееся средоточием всего греховного и дурного - и очень жаркое, ага
Вчера в галерее «Триумф» открылась выставка работ Александра Бродского-младшего, написанных за год карантина преимущественно в Нью-Йорке и частично в Москве. На первый взгляд «Пейзаж с домами», так называется выставка, передает портрет города, лишенный эмоций и признаков времени, но это и есть главная примета пикового карантинного периода - безлюдность, неопределённость, которую художник запечатлел в серии камерных акварелей и офортов, нередко показывающих одни и те же пейзажи, дома и улицы в разном настроении и цвете.