Цікавий текст, який частково видає бажане за дійсне, але особливо око чіпляється за ось це:

О. С. – людина з міцним характером. Не будучи нашим по крові, він залишився вірним нашій присязі.

Відповідно, ти маєш бути агентним та бути в легкому конфлікті з політичним керівництвом, захищаючи довірений особовий склад. Цього не спостерігалося.

Якщо людина і має "міцний характер" - то перш за все для того, щоб вступати у протистояння з сильнішим (старшим начальником, вождем, etc), коли цього потребує ситуація, і перш за все - коли цього потребують інтереси тих, кого ти повинен захищати.

Якщо ж "міцний характер" направлений лише на слабшого, на твоїх підлеглих - така життєва позиція називається трохи по-іншому. Напевно, "вєртухай" з популярного нині полкового лексикону буде найкращою характеристикою.

Сподіваюсь, що новий ГК буде "міцним", але не настільки однобоко.

Недавно я увидел вот это видео, а также странный скандал с РПГ-75М, и вспомнил один забавный эпизод своих коротких, но ярких приключений. Хотелось бы сказать, что я являюсь экспертом в применении РПГ-75М, но по факту я применил его только один раз с очень странными последствиями.

Частично из-за организационного бардака в нашей бригаде, а частично из-за собственной неопытности у меня перед выездом на контрнаступальный вперед-вперед летом 2023 года так и не получилось для своего взвода организовать стрельбы из противотанковых одноразок, так что о том, как работают доступные нам РПГ-75М и РПГ-22, знали мы только в теории без какого-либо практического опыта.

Когда мы оказались из-за трагикомичного стечения обстоятельств в длинном и основательном окопе примерно вот здесь, главной загадкой для нас стал вопрос - кто именно сидит в этом и в этом лесочках, но тот факт что там точно кто-то сидит и иногда стреляет в нашу сторону не вызывал сомнений.

После того как все поутихло и мне стало скучно, жарким летним днем я обнаружил возле себя несколько РПГ-75М и решил, что это отличный повод разобраться, как он работает, и испытать его на практике, чтобы хотя бы ощутить как чувствуется эта симпатичная компактная одноразка при выстреле. Отсутствие берушей в комплекте конкретно этой РПГ-75М меня не остановило - я ее спокойно разложил, встал в полный рост и запустил гранату навесом куда-то в сторону лесочка чудес, куда она в итоге и приземлилась (взрыв гранаты я не услышал, потому что без берушей меня немного глушануло, но было видно что он произошел).

Почти сразу после того, как я спустился на свое козырное место лежки возле подванивающего тела россиянина и захотел опробовать новый иностранный сухпай, по нам вдруг началось очень интенсивное долбилово по нашей части системы окопов из СПГ и минометов, которое длилось примерно полчаса, и будь эти сапогисты и минометчики точнее - могло бы закопать всю траншею вместе с обитателями.

И вот три года спустя я до сих пор понятия не имею, почему обитатели лесочка так обиделись на одну гранату, которая упала им на голову. Куда это я так мощно попал, что вызвал такую реакцию? Попал ли я вообще хоть куда-то? Подумали ли они, что это не просто дурак вылез и пальнул на удачу, а что мы развернули на позиции целый СПГ? Кто его знает, туман войны...

Продолжая тему забавных историй, уже на АКХЗ был еще один поучительный случай.

На усиление наших пулеметных позиций иногда к нам на огонек заглядывали снайперы из других организмов. Пару раз уже в новом занятом нами цеху это были какие-то серьезно упакованные ребята из ССО, работавшие тройкой с серьезной ночной оптикой и .338 в руках, и щелкали без проблем достаточно много пехоты с нашей козырной позиции.

Однако, пока мы еще были в старом цеху, единственное что мы видели - это попытки, кажется, 110 бригады "усилить" нас снайпером-двумя с UAR-10 в руках с сомнительными результатами. Насколько я понял, 110 бригада попыталась увеличить количество снайперов вдвое, разделив просто старые снайперские двойки пополам, и в итоге снайпер ходил либо с каким-то случайным солдатиком в помощь, либо вообще один. Вот один раз снайпер с позывным Шуба (единственное что я о нем помню) ночью решил один полазить по нашему цеху, подбирая и готовя себе новые позиции, и очень быстро понял, почему снайперы ходят двойками.

На прилагающемся видео показана та огромная стальная яма, в которую он в итоге своих ночных похождений громко и больно упал. Насколько я понял, эта яма на третьем этаже нужна была, чтобы продукцию из цеха скидывать в вагоны, которые подьезжают внизу, так что эта шестиметровая яма имела вертикальные стальные стенки, а внизу - стальную перегородку, заботливо закрытую рабочими завода перед эвакуацией. Выбраться самостоятельно из ямы было совершенно невозможно, поэтому Шубе оставалось только стонать внизу и надеяться на лучшее.

Я с пулеметчиком по имени Вася тогда дежурил в цеху, и после того как мы услышали громкое падение и стоны - я уже подумал, что к нам в цех просочилась российская пехота и наводит движуху. Уже готовые стрелять куда попало, мы постепенно продвинулись к источнику стонов и поняли, что на самом деле это наш знакомый снайпер, с которым мы пытались до этого продуктивно сотрудничать. Нужно было организовать операцию по спасению.

Сначала мы с Васей пытались обойтись малой кровью - ходить аккуратно, подсвечивать себе только фонариком заклеенной изолентой зажигалки, найти одну лестницу и спустить ее в яму. Однако, в таком режиме у нас получилось найти только короткие лестницы, которых было недостаточно чтобы Шуба из ямы вылез сам, а поднимать его за какую-то веревку не хотелось. Пришлось полностью забить на свето- и шумомаскировку, рискуя получить в лицо из чего-то тяжелого, чтобы из двух лестниц сделать одну длинную (очень нетривиальная задача, если у тебя из ресурсов только то что ты нашел под ногами, а лестница эта должна выдержать вес взрослого мужика), спустить ее и достать незадачливого снайпера из ямы, в которой он обосновался.

В итоге все закончилось благополучно - по нам так никто и не влупил за время спасательной операции, а Шуба отделался легким повреждением спины, но вроде как без катастрофических последствий - если я правильно помню, он потом встал в строй и продолжил свою нелегкую работу.

Короче, не ходите по одному, ребята - далеко не всегда рядом окажутся добрые пулеметчики, которые захотят помочь после того, как вы в одиночку встрянете в какой-то нюанс.

Как правило, интервью со срывами покровов имеет смысл читать, когда человек реально "в теме" и может рассказать много острого и интересного. Но вот недавно я наткнулся на материал, который нарушает это правило:

Испытания боевых отравляющих веществ в России проводились под видом работы фармацевтической компании в Санкт-Петербурге, выяснил The Insider. Секретные опыты скрывались под вывеской ООО «ИФК „Сильвер Фарм“» по адресу Лесопарковая, 4. По этому же адресу в 2015 году был зарегистрирован ГНИИИ военной медицины Минобороны, который возглавляет Сергей Чепур — специалист по антихолинэстеразным ядам, к классу которых относится «Новичок». Он же в течение многих лет консультировал отравителей из в/ч 29155 ГРУ, отравивших Сергея Скрипаля и Емельяна Гебрева «Новичком». О том, как была устроена работа лаборатории, The Insider рассказала Надежда Завьялова, которая работала там младшим научным сотрудником в 2012–2014-х годах.

Женщина эта, по сути, просто "пробегала мимо", работая на низовой должности в третьестепенном корпусе по тематике тестирования работы боевых отравляющих веществ, но все равно из ее честного рассказа можно кое-что почерпнуть.

Самый интересный вопрос, который меня интересовал давно - почему у российских чекистов вечно что-то не получается с химическим оружием, постоянные осечки и провалы? То ли вещества используют не те что надо, то ли путаются в оптимальных концентрациях и дозировках? Если да, то почему - все ведь должно быть перед применением идеально протестировано, может даже и на людях? Ответ оказался прост:

Среди всех этих однообразных опытов, которые мы проводили в течение двух лет, было несколько экспериментов, где заранее ожидался нужный результат. Не в том смысле, что военные приходили и прямо говорили, что конкретно нужно, — скорее кто-то из сотрудниц мог обмолвиться, что именно требует заказчик.

Например, итоговая группа должна умереть. Смысл опыта был в том, чтобы антидот не сработал. При этом мы сами никак не могли повлиять на исход. Но если какое-то животное погибало и оно, условно, «должно было погибнуть», его никто не спасал. В некоторых экспериментах, наоборот, животное должно было выжить, и его спасали. Например, в опытах с водой, где проверяли выносливость. Когда крысы начинали тонуть, мы их откачивали. Я точно помню, что мы заведомо искажали результаты.

Финансово заинтересованные личности через свои ручные частные конторы попросту искажают результаты всех возможных исследований реальной работоспособности и обнаружимости тех или иных веществ, чтобы наверх слать отчеты о феноменальной эффективности своей продукции для спецопераций. Банальная пошлость!

Вполне понятно, что и с опсеком, и с безопасностью при таком вовлечении ручных подрядчиков начинаются крупные проблемы:

Я больше работала с данными — заносила результаты в Excel, считала показатели по опытам. Все это хранилось на рабочих флешках. Их разрешали забирать домой. После увольнения у меня еще какое-то время лежала такая флешка с работы, но потом я ее выкинула.

Позже я узнала, что по закону основную часть таких опытов с опасными веществами вообще должны проводить военные, причем у которых уже есть дети. А женщины-гражданские в принципе не должны были в таком участвовать. Меня это сильно смущало. Тем более что никакой нормальной защиты у нас не было — только халаты, которые мы приносили сами, перчатки и вытяжки.

Вытяжки работали плохо. Я это заметила во время работы с хлором: после затравок запах хлора оставался в помещении даже вне вытяжки. Отравиться хлором совсем не хотелось. А там были и более серьезные вещества, возможно вообще без запаха.

И вот благодаря очень скучному и малоинформативному рассказу бывшей рядовой работницы мы чуть больше понимаем, какие дополнительные сложности вызывает секретность и чувствительность тематики, особенно когда дело касается оружия массового поражения. Контролировать реалистичность полученных результатов очень сложно, и это в том числе касается и ядерной тематики в условиях чрезвычайной сложности проведения полноценных ядерных испытаний.