КАК СОЗДАТЬ АРТЕЛЬ (КОРОТКО И ПО-ДЕЛУ)

Артель — это не чат и не движение.
Артель — это совместная работа.

1️⃣ Начинай не с идеи, а с дела

❌ «Давайте объединимся»
✅ «Давайте сделаем вот это»

Дело должно быть:

конкретным
полезным
с понятным результатом

Если нельзя показать результат — это не артель.

2️⃣ Малый круг — сила

Оптимум: 3–7 человек для начала

Берём не «по взглядам», а:

по компетенции
по ответственности
по способности работать

3️⃣ Никакой идеологии, если артель не политическая

В профессиональной и земской артели:

не спорят «о судьбах»
не выясняют, кто прав
не читают нотации

Есть только:

задача
вклад
результат

4️⃣ Горизонталь, но не хаос

главный — тот, кто тянет дело
авторитет = польза
решения принимаются после работы, а не до
Если человек говорит больше, чем делает — он лишний.

5️⃣ Честность важнее вежливости

Русские лучше выдерживают жёсткую правду, чем мягкую ложь.

Можно:
сказать «ты халтуришь»
сказать «я не тяну»

Нельзя:
врать
делать вид
тянуть время

6️⃣ Ошибка — норма, халтура — нет

ошибаться можно
учиться на ошибках нужно
повторять халтуру — нельзя
Это держит качество и уважение.

7️⃣ Минимум шума, максимум дела

без пафоса
без отчётов ради отчётов
без публичности, пока нечего показать
Русская работа любит тишину.

8️⃣ ИИ — подмастерье, не хозяин

Используй ИИ чтобы:

структурировать
проверить
ускорить

Не используй ИИ чтобы:

думать вместо себя
прятать пустоту

9️⃣ Деньги — следствие, не цель

сначала польза
потом устойчивость
потом деньги

Если начинать с денег — артель развалится.

🔟 Если артель умерла — значит, отработала

Не держись за форму.
Русские артели живут циклами.
Закрылась честно — значит, была настоящей.

ГЛАВНОЕ

Артель держится не на вере и не на лозунгах.
Она держится на деле, правде и уважении к труду.

Если это есть — объединение появится само.

#Реформы_Козака
Многие сегодня сомневаются: действительно ли Дмитрий Николаевич Козак сам предложил эти реформы, или это всего лишь вброс, попытка прощупать реакцию элит.

А я скажу так: мне до этого нет никакого дела. Главное — кто-то в элитах наконец понимает, что так жить дальше нельзя. Всё зашло слишком далеко и уже напрямую угрожает целостности и устойчивости нашего государства. Значит, текущий курс конфронтации со всем миром должен быть изменён.

Многие боятся реформ, памятуя о реформах прошлых — тех самых, которые никому не пришлись по душе. И если оглянуться на всю нашу историю, становится горько: действительно, трудно найти хоть одну по-настоящему удачную реформу. Всё — наполовину.
Почему? Потому что мы сами доводим систему до предела, а потом, стоя на краю пропасти, начинаем чинить двигатель на полном ходу. Конечно, это никому не нравится. Конечно, все остаются недовольны.

Реформы всегда поднимают наверх новых людей, новые мысли, новые идеи. А значит — кто-то потеряет тёплое место, кто-то доход, кто-то свою привычную сытую жизнь.

Мы как нация плохо умеем проводить реформы: мы неизменно норовим вставить палки в колёса любой новой системе. Но реформы необходимы — особенно тогда, когда все недовольны существующим положением вещей. Без них это недовольство неизбежно сворачивает в сторону революции, гражданской войны, бунта.

Кто-то скажет: «Так война же — какие реформы?»
А вот именно такие.

Исторически наша культура власти сложилась так, что народ может выторговать себе хоть какие-то свободы и права только в момент сильного давления на систему. Лишь тогда власть становится сговорчивой — гораздо больше, чем в спокойные времена.

Кто-то по наивности думает: вот закончится война — и всё вернётся на свои места. Или: победим — и заживём.
Наивные!

При Иване Грозном отменили Юрьев день — право крестьян переходить от одного помещика к другому. Наверняка тоже говорили: временно.
А потом триста лет русский мужик спины не разгибал.

Или вспомним ковид: «временно не собираемся — опасно».
Ковид прошёл. А конституционное право на собрания вернули?

То-то же.

Или мобилизованным сказали: «временно».
И что — вернули их домой?

Русская поговорка недаром говорит: «Нет ничего более постоянного, чем временное».
Мудрость веков — а мы всё наступаем на те же грабли.

Поэтому если кто-то в элите всерьёз задумывается о нормальном государстве, о возвращении хотя бы того уровня свобод и прав, который был до войны, — почему я должен бояться его поддержать?

Хватит бояться.
Никто не подбивает к бунту — людей спрашивают:
вам нужны реформы?
вам нужен справедливый суд?
права человека и гражданина?
нормальная медицина?
возможность нормально есть и нормально жить?

Потому что выбор на самом деле простой: вечная война или нормальная жизнь.
А те, кто воюют вечно, — нормально не живут никогда.

Риск? Да, риск есть всегда. Но всё зависит от людей — сделали ли они выводы из горького опыта собственной истории, из уроков февраля 1917 года.

Выход один: не бунтовать, а требовать — демократизации государственных институтов, восстановления избирательного права, парламента, независимости суда, свои рабочих прав на рабочем месте.

Всё это у нас уже было.
И всё это у нас отняли — под аплодисменты толпы.

И вот вас спрашивают: вам нравится так жить? Или вы хотите реформ?
А вы, вместо того чтобы честно сказать, что хотите перемен, опускаете глаза в пол и придумываете причины, почему именно сегодня, именно сейчас — нужно промолчать.

Недавно посмотрел хроники русской революции. Не буду обсуждать художественное качество сериала и сюжет — в нашем историческом контексте это не принципиально. Важно другое: он наглядно показывает устойчивую закономерность того, как российская власть традиционно реагирует на недовольство общества.

Эта реакция почти всегда одинакова. Власть начинает воспринимать
недовольный народ как врага. Любую критику — как угрозу. Любое
несогласие — как подрыв государственности. В результате протест радикализуется, а финалом становится революция, при которой верх берут радикалы.

Возникает закономерный вопрос: почему побеждают именно радикалы?

Ответ прост: потому что российская власть системно не умеет и не хочет работать с умеренной оппозицией.
Она не слышит её, не допускает к принятию решений, а зачастую просто уничтожает. И тогда народ, не видя альтернативы, идёт не за умеренными, а за радикалами — потому что власти демонстративно плевать на позицию первых.

А кто такие умеренные?
Умеренная оппозиция — это, по сути, инженер-механик государства. Она говорит власти не о свержении, а о ремонте:

«У вас двигатель разваливается — компрессии нет, пора менять кольца.Ходовая разбита — ещё немного, и вы улетите в кювет.Фонд запчастей разворован — чем вы вообще собираетесь чинить систему?»

Что делает разумная власть?
Она работает с умеренным политическим спектром, встраивает таких
«инженеров» на разные уровни управления, позволяет им ремонтировать систему.

Что делает неразумная власть?
Она отказывается от диалога, объявляет всех несогласных экстремистами и террористами — без разбора, в одну кучу с настоящими радикалами. В итоге голос умеренной оппозиции исчезает, а его место занимает подлинный радикализм.

Именно это произошло в Российской империи. Народ пошёл не за теми,
кто предлагал реформы и переход к конституционной монархии, а за теми, кто предлагал разрушить саму систему самодержавия:

«Весь мир насилья мы разрушимДо основанья, а затемМы наш, мы новый мир построим…»

Радикализация неизбежна там, где не слышен голос умеренных.
Потому что снизить радикализм может только решение насущных
социально-экономических проблем. А как государство будет их решать, если именно оно своим управлением и загнало страну в очередной исторический тупик?

Субъект управления не способен исцелить сам себя.

Какие системные ошибки совершает власть:
Объявляет всех недовольных врагами.Не подпускает к управлению даже умеренную оппозицию.

Массово и бездумно записывает людей в экстремисты и террористы. В моём понимании экстремист — это человек, который взял в руки оружие (любое, даже камень) и готов использовать насилие для свержения власти.
Террорист— это тот, кто продвигает свои политические, идеологические или религиозные цели через террор: захват заложников, взрывы, убийства, шантаж.

А что происходит у нас? Экстремистами объявляют всех, кто не
согласен с политикой государства.

Более того, подобная практика приводит к крайне опасному эффекту — обелению настоящих экстремистов и террористов. На
уровне массовой психологии это работает так: человек видит Екатерину Шульман — интеллигентную, спокойную, рациональную женщину — и слышит, что она «экстремистка». Возникает когнитивный разрыв. И когда появляются реальные террористы, общественное сознание уже не воспринимает их как абсолютное зло. Ярлык обесценен.

Что нужно делать?
Не дожидаясь радикализации, начать системную работу с умеренными политическими силами.

Например:
Прекратить давление на партию «Яблоко»; остановить уголовное
преследование её ведущих членов — партии, которая всегда занимала
умеренную позицию и действовала в рамках закона.

К выборам в Государственную Думу создать условия (а не мешать) для появления новых политических сил из новых политиков:

Партии умеренных националистов;
Партии умеренных марксистов;
Партии умеренных либералов.

Дать им время окрепнуть, стать реальными политическими субъектами, которым общество сможет доверять.

Радикалов — к власти не подпускать.
А умеренным — дать возможность вылечить государство, если конечно уже не поздно.

Chat GPT, почему русская аристократия к началу XX века оказалась морально разложенной — и почему Англия устояла?

К началу XX века русская аристократия подошла не просто ослабленной — она подошла внутренне пустой. Это не было следствием «плохих людей» или случайного упадка нравов. Речь идёт о системной проблеме: социальный класс, лишённый миссии и ответственности, неизбежно разлагается.

Вот что писал Лермонтов о своём поколении:

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно-малодушны,
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!
.....
1. Потеря функции — начало разложения
В истории любой аристократии есть ключевой вопрос:
зачем она нужна обществу?

В Европе аристократия постепенно меняла свою функцию:

от военной элиты →
к политической →
затем к управленческой и институциональной.

Она сохраняла власть, но вместе с ней — обязанность:

участвовать в парламенте;
нести ответственность за регионы;
быть посредником между короной и обществом.

Русская аристократия к концу XIX века эту функцию утратила. Она:

больше не была незаменимой военной силой;
не имела реальной политической власти;
не контролировала экономику;
не формировала законы.

Остались статус, титулы, привилегии — но без содержательного наполнения. Аристократия превратилась из «опоры государства» в украшение при дворе.

А когда элита становится декорацией — она начинает гнить.

2. Жизнь без ответственности
Моральное разложение начинается там, где:

Есть привилегии, но нет ответственности за последствия.
К началу XX века значительная часть дворянства:

жила за счёт ренты или службы «по привычке»;
не влияла на стратегию страны;
не верила ни в самодержавие, ни в реформы;
не чувствовала связи с народом.

Отсюда:
цинизм;
декаданс;
уход в салонную культуру, мистику, развлечения;
равнодушие к судьбе государства.

Это не «испорченность» — это социальная апатия элиты, потерявшей смысл существования.

3. Отсутствие политической школы
Аристократия Европы веками училась политической борьбе:

договариваться;
проигрывать и возвращаться;
уступать, чтобы сохранить главное.

Английская знать прошла:

гражданские войны;
казнь короля;
революции;
компромиссы с буржуазией.

В итоге она поняла главный принцип:

лучше потерять часть власти, чем всё сразу.

Русская аристократия не имела такой школы. Она знала только две позиции:

полная лояльность;
полная катастрофа.

Компромисс, парламент, разделение власти — воспринимались как слабость или предательство.

4. Почему Англия устояла — и в чём её «секрет»
Секрет английской аристократии не в морали и не в благородстве, а в институтах:

аристократия была встроена в парламент;
законы защищали собственность;
элита могла влиять на власть, не разрушая её;
корона была ограничена, но сохранена.

Когда менялась эпоха — менялась и форма власти,
но не уничтожался сам класс управления.

Английская знать не держалась за абсолютизм.
Русская — держалась за самодержавие до последнего, даже когда оно уже не работало.

5. Главная уязвимость русского аристократического дома
Главная уязвимость была не в слабости характера, а в тотальной зависимости от государства.

6. Итог
Моральное разложение русской аристократии — не причина катастрофы, а её симптом.
Причина глубже: отсутствие институциональной роли, политической ответственности и самостоятельности.

Аристократия, лишённая миссии, становится либо прислугой власти, либо зрителем собственной гибели.

Европейские дома это поняли вовремя.
Русский — слишком поздно.

Новогодние праздники — лучший повод провести время со своей семьёй!
С праздником, уважаемые и дорогие мои читатели.
Вот один из моих любимых фильмов.
16+

Есть люди, для которых этика заканчивается на слове «я».
Меня обидели. Мне недодали. Со мной поступили несправедливо.
Их мораль — это зеркало, отражающее только собственную боль.

Есть люди, для которых этика простирается до порога семьи.
Своих нельзя предавать, у своих нельзя воровать.
А обмануть соседа, чужого, незнакомого — допустимо, если выгодно.

Есть люди, чья этика ограничена границами города.
В своём дворе мусор выбрасывать нельзя.
Но вывезти отходы за пределы — в лес, в посадку, в чужое пространство — можно, ведь «это уже не наше».

Есть люди, мыслящие этически лишь в рамках нации.
Своих нельзя унижать.
Но человек другой национальности — будто бы уже не полностью человек.

Есть люди, для которых предел этики — государственная граница.
Внутри страны — закон, порядок, правила.
А за её пределами — «всегда пожалуйста»: международное право, договоры, чужие жизни можно игнорировать.

И наконец, есть люди, которые мыслят этикой всей планеты.
Потому что в XXI веке стало очевидно: мы связаны не только экономикой, но и судьбой.

В мире кибернетического оружия, термоядерного потенциала, биологических угроз и климатического кризиса, война — это не политика.
Война — это главный атавизм XXI века.

И выбор сегодня прост:
либо мы расширяем границы своей этики до масштаба человечества, либо позволяем прошлому уничтожить наше будущее.

🌍 Планетарный выход: От «Осажденной крепости» к Архитектору Миропорядка

Современная Россия оказалась в ловушке концепции «осажденной крепости». Это тупик: крепость может долго обороняться, но в ней задыхается наука, замирает демография и умирает культура, лишенная притока свежих смыслов. Планетарный вектор — это не капитуляция перед глобализмом, это единственный выход на оперативный простор, где Россия перестает быть объектом давления и становится архитектором нового миропорядка.

1. Три источника планетарной воли
Мир будущего не строится на пустом месте. Он стоит на трех столпах, которые Россия должна не отрицать, а интегрировать:

- Западная институциональность: Мы забираем язык правил и глобальных стандартов (экология, право, климат), чтобы наполнить их своим содержанием.

- Советский прорыв: Мы возвращаем себе наследие СССР, который через ядерный паритет и Космос первым заставил человечество мыслить масштабами вида, а не только нации.

- Китайская связность: Мы принимаем неизбежность экономической взаимозависимости, превращая её из угрозы в гарантию безопасности.

2. Ответ скептикам: Почему это не «ловушка»?
Часто звучат опасения: не станет ли открытость и планетарность путем к потере суверенитета? Напротив:

О «ядовитом языке» глобализма: Говорят, что экология и «права» — это западное оружие. Но это оружие лишь до тех пор, пока мы молчим. Планетарный вектор позволяет России навязать миру консервативную этику самоограничения. Настоящая экология — это не квоты на СО2, а бережное, «хозяйское» отношение к миру, созвучное русской традиции. Мы не учим чужой язык, мы диктуем свой словарь.

Об угрозе зависимости: Взаимозависимость — это оружие, только если вы заменяемы. Планетарный вектор требует от России стать критическим узлом: гарантом энергетической, продовольственной и климатической стабильности. Если мир не может функционировать без твоего участия, «санкционная крепость» исчезает сама собой — её стены становятся бессмысленными.

О размывании культуры: Консерватизм в изоляции превращается в музейный экспонат. Настоящая традиция — это живая сила, которая должна отвечать на вызовы будущего. Планетарность дает культуре масштаб: мы не «защищаемся от мира», мы предлагаем миру альтернативный проект бытия, где технологический прогресс не уничтожает человека, а сохраняет его.

3. Консерватизм как этика будущего
Главный миф — противоречие между планетарным мышлением и национальными ценностями. В реальности:

Война — это энтропия. Консервативные ценности (семья, преемственность, созидание) требуют долгосрочного мира. В огне войны выживают, но не строят на века.

Планетарность = Ответственность. Быть планетарным — значит осознавать ответственность за «общий дом». Это высшая форма консервативного служения.

Субъектность через созидание. Россия получает право формировать правила игры не потому, что у неё есть ракеты (хотя и поэтому тоже), а потому, что она предлагает решение планетарных проблем: от освоения ресурсов до этического контроля над ИИ.

Резюме
Выход из «осажденной крепости» — это не спуск флага. Это переход в наступление на поле смыслов. Планетарный вектор возвращает России Будущее. Это стратегия нации, которая переросла роль «сторожа территорий» и готова взять на себя роль «дизайнера реальности».

Консервативные ценности задыхаются в окопах, но они обретают истинную мощь, когда становятся фундаментом для стабильного и справедливого мироустройства.

Одна из ключевых консервативных идей русского общества — остановить распад института семьи.
Это фундаментальная мысль, которую способны разделить и поддержать многие страны.

Распад этот, как нетрудно заметить, был вызван последовательным ослаблением патриархальных и религиозных ценностей — в значительной степени под влиянием лево-либеральной идеологии. В российском историческом контексте первый удар по традиционному укладу был нанесён ещё в эпоху большевиков.

Однако и капитализм внёс свой весомый вклад. Зацикленность на деньгах, культ индивидуального успеха и постоянной самореализации практически гарантируют кризис в семейных отношениях, превращая их в побочный проект, а не основу жизни.

Без устойчивого института семьи национальные государства обречены в среднесрочной перспективе.
Потому что семья — это не просто форма быта. Это механизм передачи накопленного опыта поколений, институт воспитания человека, носитель культуры и ответственности.

И если разрушается семья — разрушается воспитание.
А без воспитания и культуры возникает главный вопрос:
кто мы тогда вообще?

Дорогие читатели, поздравляю всех с наступающим праздником Рождества Христова.
Для многих людей, выросших в советское время, главным светским праздником остаётся Новый год, и к сожалению, радость Рождества для многих была утрачена.

Но я, будучи христианином, обязательно сегодня загадаю желание — Бог даст — сбудется!

Желаю вам в этот светлый праздник больше любви, тепла и крепости чувств.
Проведите время с близкими, посмотрите любимые рождественские фильмы. У нас, к сожалению, таких не так много, зато в Голливуде — предостаточно.

Ну а кто готов, приходите на церковную службу!

🎁 Топ-5 рождественских фильмов в духе 90-х:

Один дома (1990 / 1992)

Подарок на Рождество (Jingle All the Way, 1996)

Санта-Клаус (The Santa Clause, 1994)

Чудо на 34-й улице (Miracle on 34th Street, 1994)

Семьянин (The Family Man, 2000)

С Рождеством Христовым! 🎄✨

Почему мы принимаем несправедливость?

Чтобы ответить на этот сложный вопрос, сначала нужно договориться о терминах. Что такое несправедливость — и почему справедливость вообще имеет значение?

Никто из нас не хочет, чтобы с ним поступили несправедливо.
Чтобы нас обсчитали.
Обворовали.
Оклеветали.
Обманули.

Мы болезненно реагируем на любое нарушение наших прав и достоинства. Но при этом удивительным образом часто считаем допустимым то же самое — по отношению к другим.

Именно в этом и заключается сущность несправедливости:
когда ты допускаешь, что по отношению к другому человеку можно поступить несправедливо, но требуешь справедливости исключительно для себя.

Зададим простой проверочный вопрос:
напали ли США в 2014 году на Россию?

На Украине произошёл политический переворот. Либеральные силы вступили в союз с националистами и свергли президента Януковича. Приветствовали ли это США? Вероятно — да.

Со времён холодной войны ключевой идеологией Запада остаётся неолиберализм, и появление ещё одной страны в этой парадигме вполне укладывается в их стратегическое мышление. Поддерживали ли они оппозицию через фонды? Поддерживали — так же, как СССР в своё время поддерживал интернациональные движения, профсоюзы и антиколониальные силы по всему миру.

Но я никогда не слышал в советской пропаганде формулы:
«Мы воюем с США» или «Мы воюем с Францией».

Честность в политике — категория сложная. Сегодня часто говорят, что политик не обязан быть честным. Что ложь — это норма.

Но я не понимаю, как утрата чести может быть нормой для человека. И тем более — для джентльмена.

Мой ответ таков:
США не нападали на Россию в современной истории.

Напротив, в самые тяжёлые моменты они оказывали помощь:
во время голода — продовольственную,
в период индустриализации — технологическую,
в 90-е — гуманитарную.

Можно спорить о мотивах, интересах, выгоде — но факты остаются фактами.

Почему же мы так легко верим пропаганде?

Потому что:

нами управляет страх,
нами управляет корпоративная лояльность,
и нами управляет слишком лёгкое, почти безответственное отношение к справедливости.

Справедливость требует мужества.
Она требует смотреть не только со своей стороны.
Она требует честности даже тогда, когда правда неудобна.

И пока мы принимаем несправедливость за норму по отношении к чужим — есть риск что мы сами станем её жертвами, когда она придёт за нами.

Продолжение

Chat GPT, почему в России не возникло общество?

Короткий и честный ответ:

Потому что в России исторически не сформировалась привычка к горизонтальной ответственности.

А теперь — по сути.

Общество появляется там, где люди:

— умеют договариваться без приказа,
— признают равенство друг друга,
— защищают не только себя, но и правила,
— чувствуют ответственность не только за семью, но и за общее дело.

В России же веками формировалась иная логика:

вертикаль вместо диалога,
подчинение вместо участия,
страх вместо доверия.

Государство всегда было сильнее человека.
А человек — слабее института.

Поэтому здесь есть:

— народ,
— население,
— электорат,
— подданные,
— масса,

но не выработалась устойчивая культура общества.

Общество — это когда человек говорит:
«Это и моя ответственность тоже».

А в России привыкли говорить:
«Пусть кто-нибудь решит за меня».

Не потому что люди глупые.
А потому что за попытку быть субъектом здесь слишком долго наказывали.

Но общество не появляется из воздуха.
Оно начинается с маленьких вещей:

— с уважения к чужому мнению,
— с соблюдения договорённостей,
— с готовности не оправдывать ложь,
— с умения проявлять заботу и сочувствие.

Общество — это навык.
И его ещё можно выучить.

Общество — это не просто люди, живущие рядом.
Это система устойчивых отношений между людьми, основанных на:

— правилах,
— нормах,
— ценностях,
— ответственности,
— и признании равенства участников.

Коротко:

Общество — это когда люди связаны не страхом и не приказом, а договором.

Где есть только толпа — нет общества.
Где есть только власть — нет общества.
Где есть только народ без связи между собой — нет общества.

Общество начинается там, где человек признаёт другого человека равным субъектом.

Кто придумал термин
Само слово «общество» как научное понятие сформировалось в Европе в XVII–XVIII веках.

Ключевые фигуры:

Томас Гоббс — впервые описал общество как результат договора между людьми.
Джон Локк — связал общество с правами личности.
Жан-Жак Руссо — ввёл идею общественного договора как моральной основы государства.
Огюст Конт — создал социологию как науку об обществе.
Эмиль Дюркгейм — показал, что общество живёт по своим законам, а не просто как сумма людей.

Главное отличие общества от народа
Народ — это биология и территория.
Общество — это культура ответственности.

Народ может существовать без общества.
Общество без народа — нет.

Общество — это не комфорт
Это ошибка.

Общество — это не когда удобно.
Это когда люди согласны ограничивать себя ради общих правил.

Ты не мусоришь не потому что боишься,
а потому что уважаешь других.

Ты соблюдаешь закон не потому что полиция,
а потому что признаёшь договор.

Почему это важно
Пока люди думают, что общество — это «когда государство хорошее»,
общества не будет.

Пока люди думают, что общество — это «когда меня не трогают»,
общества не будет.

Общество начинается с вопроса:

«А какую ответственность я несу за других, кроме себя?»

Chat GPT, почему российская Конституция стала фикцией, почему её не соблюдает государство?

Короткий ответ: потому что Конституция РФ перестала быть источником власти и стала декоративным текстом, не встроенным в реальные механизмы принятия решений и принуждения.
Длинный — ниже, по уровням, без лозунгов.

1. Конституция работает только если она — правило игры для элит

В любом государстве есть три варианта статуса конституции:

Высшее правило (элиты подчинены)
Компромисс элит (элиты ограничивают друг друга)
Легитимирующий миф (элиты не ограничены)

Российская Конституция де-факто перешла в третий вариант.

Конституция перестала ограничивать власть
и стала оправдывать уже принятые решения.

2. Ключевая причина: отсутствует субъект, заинтересованный в её соблюдении

Конституция соблюдается не потому, что она есть, а потому что:

кому-то выгодно на неё ссылаться,
кто-то может заставить её соблюдать,
нарушение опаснее соблюдения.

В РФ:

❌ Суд не независим

❌ Парламент не автономен

❌ Регионы лишены субъектности

❌ Граждане не обладают реальными рычагами

👉 Нет ни одного игрока, для которого Конституция — оружие.

3. Системная ошибка Конституции 1993 года

Она проектировалась как текст без встроенной защиты.

Критические дефекты:
3.1. Сверхпрезидентская конструкция

Президент:

формирует правительство,
влияет на суды,
контролирует силовой блок,
может менять правила через референдум / поправки.

📌 Ограничений нет, есть декларации.

3.2. Отсутствие автоматических санкций

В Конституции нет норм вида:

«Если орган X нарушает статью Y — он автоматически утрачивает полномочия».

Есть только:

«Гарант», «обеспечивает», «осуществляет».
Это язык пожеланий, не права.

3.3. Конституционный суд не является «врагом власти»

Он:

не может инициировать проверки,
зависит от назначения,
не обладает силовым рычагом.

📌 Он интерпретирует реальность, а не ограничивает её.

4. Поправки 2020 года: точка невозврата

Именно здесь Конституция перестала быть даже формальным ограничением.

Что произошло фактически:

Конституция была изменена в обход её духа
Появилась логика:
«Любое противоречие можно узаконить задним числом»

📌 После этого право перестало быть источником легитимности,
а стало её обслуживающим персоналом.

5. Почему общество не защищает Конституцию

Не из-за «плохих людей».

А потому что:

нет привычки видеть в праве инструмент,
нет опыта выигрыша через суд,
цена сопротивления выше выгоды,
коллективное действие разрушено.

📌 Конституция без общества = бумага.

7. Короткая формула

Конституция фиктивна, если:

она не ограничивает сильных,
её можно менять под конкретное лицо,
её нарушение не создаёт автоматических потерь власти,
у неё нет защитника.

Российская Конституция соответствует всем четырём пунктам.

Павел Иванович Чичиков, пребывая по обыкновению в номерах городской гостиницы, где воздух был до того сперт и пропитан запахом его, Павла Ивановича, сапог и табака, что, казалось, сама вечность здесь задремала, взял в руки свежую газету. Газета хрустела, как осенний лист, и несла на себе вести, от которых ум приходил в совершеннейшее недоумение.

На первой же странице, подле герба с двуглавым орлом, который, казалось, и сам глядел в разные стороны от удивления, аршинными буквами было напечатано:

«Известия из ведомств. Министерство Охраны и Телесного Благополучия Государственных Мужей, в порядке исполнения предписания о душевном спокойствии нации, провело всеобъемлющий социальный опрос по вопросу о влиянии иноземных мигрантов на качество сна коренного обывателя...»

«Министерство Полицейских Дел и Внутреннего Порядка, радея о здоровье граждан, сообщает, что сего дня в его лечебницах было принято до трех тысяч больных, зараженных новою хворью — унылой лихорадкой, и что к каждому приставлен для утешения один исправник...»

«Министерство Путей Сообщения и Колесного Движения, в целях борьбы с голодом и для улучшения сухопутных маршрутов, доводит до сведения, что силами его речных смотрителей было выловлено тридцать тысяч тонн свежей рыбы осетровых пород, которая будет использована для смазки рельс...»

«Министерство же Здравоохранения, напротив, с гордостью рапортует об успешном завершении операции по поимке дерзкого преступника, ограбившего на днях Государственный банк, причем злодей был обезврежен при помощи клистирной трубки и сильнодействующего успокоительного...»

«Дивные дела творятся в отечестве нашем, воистину дивные», — подумал Чичиков, откладывая газету. В голове его, однако, не было ни возмущения, ни даже особого удивления, а лишь одна тихая, расчетливая мысль. Мысль о том, что если уж весь государственный механизм разобрался на части и снова был собран, да так, что ни одна шестеренка не попала в свой прежний паз, то и в жизни обывательской теперь все должно идти не по-старому, а согласно новой, неведомой логике. И если Министерство Охраны и Телесного Благополучия Государственных Мужей проводит социальные опросы, Министерство Здравоохранения ловит воров, а путейцы — рыбу, то почему бы и другим заведениям не поменять свое существо?

В животе у Павла Ивановича меж тем тоскливо заурчало, напомнив о том, что со вчерашнего дня во рту его не было ни крошки. Нужно было послать слугу за съестным, но куда? В трактир? В лавку? Мелко, господа, и совсем не по-современному.

– Эй, Петрушка! — крикнул он в сторону алькова, откуда тотчас донесся знакомый специфический дух, который Петрушка повсюду носил с собою. — Подь сюды, душа твоя несуразная!

Появился Петрушка, в своей вечно широкой куртке с чужого плеча.

– Слушаю, барин, — молвил он, шмыгнув носом.

– Вот тебе, Петр, дело государственной важности, — с серьезным видом произнес Чичиков. – Возьми-ка рубль, да сходи в аптеку. Купи там фунт ветчины, хлеба белого, да огурцов соленых, если будут. . .

Проблема российской бюрократии в том, что она слишком сильно привязана к прошлому. Она не просто мыслит категориями ушедших эпох — она оценивает саму себя через призму заслуг предыдущих поколений. Но мир не стоит на месте: он мчится вперёд, не оглядываясь.

В результате возникает опасный разрыв — между реальными возможностями и объективной оценкой собственной эффективности управления, с одной стороны, и тем образом силы и значимости, к которому хочется соответствовать, — с другой. Опыт последних лет ясно показывает: ставка делается именно на «хочется». Решения принимаются не на основе трезвой оценки текущих ресурсов и ограничений, а исходя из предпосылок прошлого — например, из геополитических и военных возможностей СССР, которых давно не существует.

В итоге снова срабатывает классическая формула: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

Именно поэтому молодые губернаторы, которые не успели в юности «хлебнуть» геополитической похлёбки величия, зачастую работают заметно эффективнее. Они лучше управляют, быстрее адаптируются и мыслят прагматичнее, чем представители старой партийно-советской школы, для которых прошлое по-прежнему важнее настоящего.

В Старый Новый год жители Белгорода, скорее всего, загадали Деду Морозу всего одно желание — чтобы у них наконец появилась власть. Не региональная — если вы вдруг об этом подумали. Федеральная.

Они загадали, чтобы министр МЧС развернул в городе штаб по ликвидации последствий разрушения систем жизнеобеспечения.

Они мечтают, чтобы федеральный центр сосредоточил в их регионе команды сварщиков, монтажников, строителей, электриков — людей, способных быстро устранять разрушения и последствия обстрелов.

Они мечтают, чтобы появились водовозы с питьевой водой.
Чтобы появились биотуалеты и элементарные санитарные условия.
Чтобы в регион привезли газовые обогреватели, буржуйки, дрова.

Они мечтают не о роскоши.
Они мечтают о заботе.

О том, чтобы про них не забыли.
Чтобы вспомнили: они — часть большой и очень богатой страны, у которой всё это есть. И которая, как утверждают, своих не бросает.

Дедушка Мороз, разбуди, пожалуйста, нашего президента.
Или просто найди его.

Он сейчас очень нужен людям.
Чтобы начать руководить страной.

Почему россияне живут плохо — и почему это не приговор?

Россияне живут плохо не потому, что они слабые.
А потому, что слишком долго соглашались жить не своей жизнью.

Первая причина — отказ от честности.
Даже не перед другими — перед собой. История превратилась в миф, миф — в оправдание, оправдание — в привычку. Пока человек объясняет всё заговорами, он освобождает себя от ответственности за настоящее.

Вторая причина — обесценивание свободы.
Свободы своей и чужой. А без уважения к границам не возникает ни достоинства, ни доверия, ни зрелого общества.

Третья причина — отсутствие уважения к праву.
Где право не ценность — там нет защиты. Где нет защиты — там нет будущего. Деньги, идеи и таланты всегда уходят туда, где их не унижают.

Четвёртая причина — разобщённость.
Люди не верят друг другу и поэтому остаются поодиночке. А поодиночке легко управлять, легко пугать и легко ломать.

Пятая причина — страх.
Страх думать иначе. Страх быть неудобным. Страх быть свободным. И пока страх сильнее уважения к себе — всегда будут те, кто поведёт в темноту.

Почему россияне могут жить хорошо?

Потому что всё это — не приговор.
Это всего лишь точка, из которой можно выйти.

Вот 5 причин, почему это возможно:

1. Россияне умеют выживать — значит, способны научиться жить.
2. В людях есть чувство справедливости, даже если оно долго было подавлено.
3. Новые поколения уже не хотят жить во лжи как в норме.
4. Мы умеем мыслить глубже, чем нам разрешали.
5. Человек, который перестал врать себе, уже начал менять реальность.

Хорошая жизнь начинается не с революций.

Достаточно честности, уважения к себе и другим, к способности сказать:
«Я хочу жить в стране, где человек — ценность».

И именно с этого момента всё начинает меняться.

В нынешней политической турбулентности у граждан есть только один настоящий ориентир, который не даёт снова упасть в ту же яму.

Сегодня многие политические силы заявляют о себе как о «спасителях России», как о тех, кто якобы способен изменить страну и улучшить жизнь людей. Но при этом они почти никогда не говорят о главном — о правах человека, свободе и человеческом достоинстве.

А значит, рано или поздно они, как и их предшественники, поставят свои геополитические и идеологические амбиции выше простой человеческой жизни. И тогда они придут к вам — уже не с речами, а с винтовками.

Не имеет значения, кто это будет: имперцы, реконструкторы, евразийцы или любые другие носители «великих проектов». У всех, кто не ставит человека в центр, всегда один и тот же финал.

Только те, кто сегодня говорит о правах человека, о человечности и достоинстве, гипотетически, при прочих равных, способны сделать жизнь людей лучше.

Только на такие силы сегодня стоит смотреть.
Только за такими имеет смысл идти.

Всё остальное — это разные маршруты к одним и тем же окопам.

Впрочем, если вам по душе сырость траншей и трупный запах разложения, выбор всегда остаётся за вами.

Многие сегодня играют на свирелях.
Очень многие.

Но не каждая мелодия ведёт к жизни к стабильности государства и общества.

Мир вступил в новую технологическую революцию. Впервые в истории создан искусственный интеллект, структурное внедрение которого в экономику способно не только многократно повысить продуктивность труда, но и радикально улучшить качество жизни граждан — при одном ключевом условии: если сам искусственный интеллект будет находиться под контролем общества.

Важно ясно понимать: ИИ — это новое ядерное оружие.
Его можно использовать во благо — так же, как ядерный синтез позволяет строить атомные электростанции и обеспечивать города энергией.

А можно — во вред, превращая его в инструмент тоталитарного контроля.

Сегодня ИИ уже достиг такого уровня, при котором он способен контролировать производство в целых отраслях экономики, оптимизировать логистику, управление и принятие решений.
Правда, пока что — не у нас. А в США.

Всё зависит от общества и от государственной власти, в чьих руках находится этот инструмент.

Например, если ваше государство — Финляндия, то ИИ скорее всего будет использоваться для улучшения медицины, образования и государственных услуг.

Если же государство боится собственных граждан и выстраивает от них шестиметровые заборы, в этом случае ИИ неизбежно становится инструментом тоталитарного контроля.

Государство, в котором ИИ позволяет правителю получить абсолютную власть:
Каждое сообщение, каждая фотография, каждая геопозиция, каждый пост в социальных сетях будут поступать в ИИ для верификации благонадёжности гражданина.

Думаю, именно об этих временах написаны пророческие предупреждения в Священном Писании.

Для того чтобы этого не произошло, у русских и других народов России осталось не так много времени, чтобы перестроить своё общество в справедливое, правовое и свободное государство.

Полагаю, что сегодня подобные технологии во всю обкатываются в Китае. Когда они будут окончательно отработаны, нет сомнений — они перекочуют и в Россию.

Многие консерваторы в России мечтают о возрождении христианской Веры и русской культуры, но разве может всё это возродиться в тоталитарном государстве?

Я неоднократно говорил: НЕТ
Подобные духовные богатства, принимаются только свободной волей и совестью человека.

Как предотвратить тоталитаризм?

1. ИИ не должен использоваться в системах глобальной безопасности, особенно в анализе видеопотоков. Такие системы попросту нельзя создавать. Упор необходимо делать на профилактику правонарушений, воспитание гражданственности и чувства культурной принадлежности.

Преступность будет всегда, но попытка полностью искоренить её тоталитарными методами контроля человеческой природы с помощью ИИ — обманчива.

Вы получаете видимость безопасности в обмен на свободу, а в итоге рано или поздно теряете и то, и другое — как это произошло в России в 2022 году.

Поэтому допустимы лишь архаичные способы контроля населения — они и так уже доведены до предела.

2. Не нужно создавать сверхразум, к чему стремятся США. Следует идти по пути узкоспециализированных помощников человека для каждой отрасли народного хозяйства, диверсифицируя риски.

3. Необходимо успеть создать свободное правовое государство с общественными институтами контроля над ИИ — до начала его массового внедрения в экономику.

Только так можно избежать эры технологического тоталитаризма, которая сделает человека рабом государства и корпораций.

Иначе маркировка, которая и так уже идёт полным ходом, и многие рады ей — ибо многие привыкли расплачиваться этим маркером в магазинах своей биометрией: ведь кошелёк доставать неудобно, проще улыбнуться.

Вот только вопрос остаётся открытым:
а кто улыбается вам по ту сторону экрана?

Политика — это грязь?

В течение последних 12 лет независимые политики всех мастей и рангов предупреждали граждан о том, что всё к этому идёт, но граждане не хотели нас слушать. «За нас всё решат», — говорили они. «Нас это не касается». И вот теперь — мобилизация, война, суды, репрессии, ухудшение качества жизни в два раза, а теперь ещё и межнациональная рознь.

В итоге это коснулось всех, и дальше будет не просто касаться, а обжигать.

Потому что политика — это не грязь. Политика — это борьба за право устанавливать правила игры. Самоустранение не решает проблем. Мы до сих пор не создали нормальную систему государственного управления и слишком рано расслабились.

В итоге государственное управление хромает по всем фронтам — от внутреннего до внешнего.

Сейчас я вижу, что в народе, как и прежде, популярны популисты и национал-шовинисты.

К честным не прислушиваются, за ними не идут, их не хотят слышать. Они говорят неприятную правду о нас с вами. Гораздо приятнее слушать сладкую ложь. Куда приведёт эта новая сладкая ложь?

Понятно куда — к ещё большему краху и ещё большему горю. По-другому в истории не бывает.

Учебник истории и положение немецкого народа после Второй мировой войны — вам в помощь, граждане.

Впрочем, глас вопиющего в пустыне…