Из Храма Христа Спасителя на кладбище мы ехали в огромном старом джипе вместе с Русланом Пургеном и Романом Волковым — автором рассказа «Позывной Серафим» из второй «Книги Z». Похороны заметных людей —ещё и повод для внезапных и странных встреч, иные из которых вряд ли произошли бы при других обстоятельствах.

Ещё утром, перед рамками металлоискателей у храма, меня ловит женщина: «Андрей Фунт, здравствуй, а я мама Берега». Никогда раньше не видел её, растерялся, думаю, что бы спросить, спрашиваю идиотское «Как у вас дела». За 10 минут до этой встречи переписывался с нацболом Боровских из первого состава береговских Сурикатов, пил ему кровь на предмет написания истории Сурикатов в виде брошюры. И вот — встречаю маму его командира. Приятнейшая женщина, занятая по гуманитарной линии. «Нас немного, человек триста наверное, в основном девчонки». Надо бы, наверное, пойти, познакомиться; триста — это очень неплохо.

В очереди в храм стою с русским евреем Баксом, с которым мы и ездили в гости к Капитану Берегу в январе 2023-го. Бакс с той поры отработал два контракта в Эспаньоле, и вот, собирается на третий, но теперь уже не знает, куда. «Можно конечно попробовать на годовой в минку в беспилотные войска». Посмеялись. Нас заметил в толпе литератор Петровский — кажется, он уже активнейшим образом отмечает новогодние праздники. Об Эспаньоле он однажды снимал фильм для RT.

У гроба встречаю Питбуля — очень сосредоточенного и грустного. Сегодня он последний раз будет заряжать Эспаньоловские кричалки.

Едем на кладбище отдельно от основного моба. По дороге ЗАКАНЧИВАЕТСЯ БЕНЗИН, едва успеваем улизнуть на оживлённом МКАДе из потока на обочину. Ситуация с закончившимся бензином в старом джипе — совершенно СВОшная, меня словно возвращает на Донбасс, даром что дует жуткий ветер, а зима в этом году совсем не снежная, как на юге. Бензин пытаемся слить с помощью шланга (вспомнить молодость — чек) у какого-то горемыки, сломавшегося метров за 200 от нас, но тщетно: кажется и у него кончился. На выручку приходит собянинский ЦОДД — берёт нас на буксир и довозит до заправки.

На похороны успеваем к завершению. Играет оркестр, солдаты в парадной форме стоят строем, первый держит в руках знамя Эспаньолы, что выглядит несколько абсурдно. Хоронят Стаса уже затемно, фаера и стробоскопы красиво светят, я впервые вижу похороны в тёмное время суток. Наверное, командира подразделения, которое, по его словам, «началось у костра», так и надо провожать.

Помогаю нести знамёна в пикап с баклановским принтом на заднем стекле — тоже совершенно немосковский автомобиль: нормальный, человеческий, огромный, грязный, с правильными наклейками. Начинаю жалеть, что не надел военное. Знамёна повезут в МУЗЕЙ ЭСПАНЬОЛЫ, я о таком месте впервые слышу, и конечно же прошусь туда, получая в ответ приглашение. Не уверен, что всё увиденное в музее заслуживает описания (нет, противозаконного ничего не было, читайте дальше) — но музей душевный и олдскульный. Смотрели Эспаньоловские видосы, какой-то юный БПЛАшник смаковал видео своего поражения живой силы противника вогом со сброса: «О, перемотай обратно ещё раз, это мой хохол там лежит, я его в ногу ранил, смотри!» Бойцы постарше угостили коньяком и открыли дискуссию , хороши ли нацболы. Я, конечно, отстаивал точку зрения, что хороши — со мной почему-то никто не соглашался.

А потом приехала Валькирия и мы, наконец, познакомились с этой легендарной женщиной. Жаль, что при таких обстоятельствах, но что делать. Похороны заметных людей — повод не только для встреч, но и для знакомств.

Так завершился этот холодный зимний день, очень сильно напомнивший почти такой же 4 года назад, когда под Новый год мы в такой же собачий холод хоронили Егора Просвирнина. Через месяц началась война, унесшая жизни многих столь же ярких и незаурядных людей. Было бы очень хорошим символизмом, если бы на Стасе Испанце этот мор, наконец, закончился.

Большое спасибо Эспе за отличную организацию действительно сложных похорон (пришло несколько тысяч человек) и за тёплое отношение к гостям.