Ну а вчера они дропнули обложку моей САМОЙ ожидаемой декабрьской книги

Книжный Рейв пригласил написать про какую-нибудь классную сибирскую книгу и я написала о звёздочке своей осени - автофикциональном романе Каси Кустовой «Стены». Что выбрали другие участницы подборки - смотрите. Теперь очень хочется в Иркутск смотреть на воды Байкала… Если знаете ещё интересные романы или рассказы про этот город - обязательно пишите в комментариях.

Когда одна книга взлетает на все мыслимые и немыслимые вершины, писатель получает, конечно же, почёт и уважение, а ещё непомерный груз ожиданий от следующей книги. «Голод» вышел потрясающим романом, «Сценаристка» Светланы Павловой оказалась ещё лучше.

Из презентации, посвящённой выходу книги, и из благодарностей к роману становится понятно, что писательница сделала мощный ресёрч для того, чтобы воссоздать нужную атмосферу - тут и весь внутряк киноиндустрии с его специфическим жаргоном, и потомственные интеллигенты с подустаревшим изысканным лексиконом, множество самой разнообразной музыки, литературы, кино, и, конечно, тем ВИЧ и СПИД вместе со всеми отражениями, которые болезнь находит в искусстве.

Главная героиня романа Зоя однажды садится с друзьями играть в игру «я никогда не» и выясняется, что она никогда не сдавала тест на вич. И внезапно равнодушие к этому аспекту здоровья оборачивается тревожной нозофобией, с которой Зое предстоит прожить сутки - пока не придёт результат анализа. Сутки, переполненные нервозным скроллингом новостей о вич и составлением списка партнёров последних двух лет. Ян, Андрей, Виталик.

Собственно, когда я начинала читать роман, я и думала, что он будет разбит на трёхактовую историю жизни и любви с тремя партнерами Зои. В финале - результат анализа и красивый хэ. Но, как оказалось, 380 страниц вмещают в себя немного больше, потому что кульминация выводит в фокус не романтические интересы Зои, а кое-что не менее важное - женскую дружбу.

Но я забегаю вперёд.

Про часть с Яном я уже написала пару строчек. У него за плечами Париж, консерватория, ежедневное музицирование по нотам Скрябина, высотка на Котельнической, у неё за плечами региональное детство, неоконченная вышка по сценарному мастерству и родители, наделённые «простой житейской мудростью». На тот момент я ещё не завершила их историю, но то, что у из истории нет шансов не завершиться было ясно с самого начала. Рядом с ним Зоя не находила себе места, а бабушка Яна - экзальтированная Роза Брониславовна из генеральского семейства - делала всё, чтобы Зоя ощущала в их семье себя лишней, эдаким «чернозёмом». Контраст культуры и бескультурия в этом акте доведён до абсурда, но на этих сатирических перегибах и строится разница между порастающей мхом потомственной интеллигенцией и бойким пробивным креаклом. Роль парвеню Зое и самой была не по душе, поэтому на расставание она смотрела как смотрят на неизбежную катастрофу.

От этого в следующие отношения Зоя вошла быстро и с открытым сердцем. Во многом потому что Андрей совсем не походил на Яна, был своего рода гопником, простым парнем с той самой «житейской мудростью», которую одобрили бы родители. Пока медленно, но верно развивались их отношения, разрасталась и карьера Зои - короткий метр на Канском, сериал про московских мажоров - в кинотеатре Художественный. Андрей - рукастый строитель, далёкий от мира искусства, а Зоя ещё и сама не поняла, что хочет от жизни, поэтому не удивительно, что очень скоро её жажда простого человеческого тёплого мужика в кровати сменяется скукой и неприязнью к его «простецкой» натуре. И Зоя ненавидит за это себя, ненавидит Андрея, ненавидит обстоятельства, из-за которых не может его бросить и тянет эту лямку до бесконечности, пока все не становится совсем уж плохо.

Совсем уж плохо - это Виталик. Его арка возвращает Зою на круги своя - к интеллектуалам. Но если Ян хотя бы пытался быть примерным «хорошим парнем», то Виталик определенно - сноб и мерзавец, и очень даже этим гордится. Вместе с Виталиком Зоя работает в авторской комнате, пишет сценарии, состязается в оригинальности и остроумии и вскоре состязания становятся флиртом, а там и не только им. В неуютных и нерегламентированных отношениях с Виталиком у Зои наступает разочарование за разочарованием, при том, что ей сложно его отпустить, но, как верно подметила Павлова:

(Не будем осуждать Зою. Мы все были там.)

Где-то на арке с Виталиком и становится наконец-то понятно, что хороший конец - это не про любовь. Вернее, не только про конвенциональную гетеросексуальную любовь, в которой как раз и заражаются вич по статистике в России больше всего. Параллельно историям с мужчинами идут три истории дружеских отношений Зои. Например, с подругой детства Иркой, переехавшей в Германию с мужем в 2022 году и ставшей карикатурной эмигранткой, которая пишет злые комментарии обо всём происходящем в России. Поначалу Зоя терпит это, потом начинает побаиваться, а в итоге ей становится понятно, что каши на этой дружбе уже не сваришь, и это какой-то совершенно неожиданно мощный момент для меня - показать в современной литературе, что дружба это иногда серая зона недопониманий, в которой вы плаваете и не можете друг друга найти. Как закончить отношения с другом? Как правильно ссориться? Как мириться? Вот про это Павлова и пишет у себя в тексте. Про то, что ожиданий от романтических отношений у нас всегда больше, а сами романтические отношения - как будто бы всегда важнее, приоритетнее, незаменимее.

Просто с партнёра словно бы другой спрос. С ним крестить детей, хоронить родителей, брать ипотеку, жить жизнь.

Не то чтобы несправедливо. Даже разумно и логично. И несколько горько — вместе с тем.

Это не круто, решила Зоя. О дружбе надо бы побольше рефлексировать, писать о ней книги и снимать кино. В конце концов, это единственные в мире отношения, построенные на принципах добровольности и не принуждающие стороны к эксклюзивности, финансовой помощи, особому распоряжению имуществом.

Ещё одна Зоина подруга - Сеня. Она - та самая красная нить повествования. Именно к ней Зоя бежит с каждой своей болячкой, трагедией, с каждым вопросом и каждым загоном. И именно на истории Сени становится понятно (и нам, и самой Зое), насколько зациклена на себе главная героиня, потому что Сеня подставляет плечо каждый раз, когда подруга в том нуждается, но Зое далеко не сразу приходит в голову подставить плечо самой.

Когда при Сене начинаешь задавать вопрос с фразы «А ты осудишь меня, если …?», она скажет «нет», не дослушав, что идёт после «если». А на признание: «Вчера я дралась с бездомным в переходе метро, пыталась увести из семьи отца восьмерых детей, а потом пьяная упала на самокате в Патриарший пруд», она никогда не будет порицать в ответ. Она скажет: «Вау, прикол, а есть фотки?»

Сеня – это синоним слова «свобода».

То, что эта арка дружбы не менее важна для текста чем любовные сюжеты - делает роман ещё более сильным. Да, в нём много гротескных образов, и сам роман написан очень похожим на кино с закадровым голосом (но в меру, это моветон), без сцен в пробках, в рамках бюджета, с отличными сюжетными крючками, благодаря которым листаешь страницу за страницей смотришь кадр за кадром.

Третья подруга Настя - это как раз результат новых отношений и того самого пресловутого страха вич, потому что Настя блогерка, вич положительная, «не девушка, а одни плюсы». Другая Светлана - Света Лукьянова - вот здесь пишет отличную мысль, что иногда мы платим раздражением за комфортное общество. Бывает, что взгляды на жизнь совпали, а вайбы нет - это ок. И Настя и Зоя поначалу тоже не совпадают вайбами, потому что Настя страстная и несдержанная, совсем не вписывается в сложноструктурированный мир Зоиных умолчаний и парадоксальной вежливости. Но именно благодаря этим отношениям Зое получается как-то перетряхнуть свой мир и свои взгляды на жизнь, принять и полюбить Настю, ну а там на подкорке - ещё больше понять и принять себя.

Если мужчины Зои узурпировали жизнь Зои на некоторый непродолжительный момент, то её подруги олицетворяют разные стороны Зои, способные сосуществовать друг с другом по отдельности, но при этом давать Зое полную автономность.