Хорошим инициативам - добрая дорога! В последнее время открыла для себя классное издательство для любителей искусства. О его книжках расскажу попозже, а вот на интересные мероприятия можно записываться начиная с сегодняшнего дня. «Кучково поле Музеон» совместно с проектом «Прогулки с архитектором» проведут фестиваль по современной архитектуре Москвы, за время которого будет организован лекторий и семь дней экскурсий по Москве. На экскурсиях вам расскажут про исторический центр Москвы, реновацию, современную архитектуру и типологию жилья.

Участие бесплатное по регистрации. Регистрация открывается за три дня до прогулки (на понедельник уже можно регистрироваться сейчас через ссылку в канале проекта прогулок). Я сейчас усиленно выбираю, на какую хочу попасть!

Когда я думаю о смерти, мне становится ужасно горько. Вообще-то я не хочу умирать, но иногда мне кажется, что боль может лишить меня выбора. Я боюсь, что боль поглотит меня целиком, и тогда мне ничего не останется, кроме как исчезнуть. Но смерть, помимо выхода из тяжелого настоящего, также означает отказ от будущего: я ни кем не стану, не выйду замуж, не рожу ребенка. Почему-то мысли о ребенке особенно тяжелые. Я представляю, как хожу кругами по комнате и укачиваю новорожденную девочку, совсем кроху, и мне очень хочется плакать. Но как вообще можно родить ребенка, если знаешь, что каждый сотый человек в мире умирает в результате суицида? Как можно родить ребенка, если знаешь, как тяжело и больно бывает жить на свете?

Анна Фишман «День за днем»

Есть что-то успокаивающее в том, чтобы читать книги no kidding press в 2025 году. Запах кремовой бумаги тиража, отпечатанного в 2021 году в латвийской типографии - это что-то про позабытое чувство безопасности. Шила Хети в своём романе «Каким быть человеку?» экспериментирует с формой, внедряя в текст диктофонные записи, эпизоды пьесы, имейл переписки и бесконечные списки. Авторка вовсю использует ресурсы своего окружения как плацдарм для переизобретения собственной личности на пороге кризиса.

Роман охватывает небольшой эпизод из жизни Хети, где ей немного за двадцать пять, она живёт в Торонто, разводится со своим мужем и встречает Марго - свою лучшую подругу. Пока я читала роман, я много раз ставила диагноз их дружбе: ну и токсик, жесть. Была уверенна, что в конце романа они с Марго обязательно разбегутся, пока не нашла в интернете совместную выставку Шилы и Марго, проведенную через десять лет после публикации романа Хети. Это заставило меня задуматься о сути чужой дружбы. Не имея в неё доступа изнутри, легко судить извне о её природе, в то время как каждый отношения индивидуальны и неповторимы. Марго и Шила конфликтуют, мирятся и исследуют свою сексуальность, свободу и тягу к жизни в декорациях кутежа нулевых. Их будни полны алкоголя, а ночи - творчества, и попытки найти баланс граничат с безумием.

Один из рычагов сюжета - недописанная пьеса Хети, которую она несколько лет назад пообещала феминистскому сообществу для постановки в небольшом частном театре. Пьеса отчаянно не получается, она далека от феминизма, а характеры персонажей столь же сырые, сколь ненатуральны их поступки (что разительно контрастирует с живыми и интересными персонажами самого романа «Каким быть человеку?») и Хети отсрочивает сдачу пьесы раз за разом. За это время она бросает мужа, падает в объятия парня по имени Израэль, о котором пишет настоящие оды похоти, устраивается работать в парикмахерскую и внезапно срывается в Нью-Йорк. Но основная мысль, которая занимает её всё это время - это попытка найти ответ на вопрос каким быть человеку? Хорошему или плохому, желанному и одинокому. Золотой середины в мире, где все ощущения выжаты на максимум, не существует.

Несмотря на то, что роман сложно собрать в единый сюжет, потому что он напоминает разрозненные эпизоды из сериала «Девочки», «Such brave girls» и «Too much», где героиням день за днем приходится разрешать ворох проблем, с чем они, очевидно, не справляются, в книге всё равно много надежды на то, что ты не одинок в своих метаниях. Вокруг Шилы на протяжении романа (жизни) полно неординарных и странных людей со своими заморочками, но в этом как будто и есть весь прикол - мы все замороченные. В этом наша новая нормальность. Пора беречь своих тараканов от прививки социализации общества.

В «Каким быть человеку?» Шила впервые поднимает для себя вопрос о материнстве. Уже прочитав её другой роман, в котором есть ответ на этот вопрос, я впервые вижу, как Хети измеряет свою готовность стать матерью, продолжить жизнь в новом существе. Материнство для нее неразрывно связано с партнерством. Выходя замуж, она отчаянно хотела этим поступком вымарать свою прошлую неидеальность, чтобы стать идеальной - не как отдельная человеческая единица, а уже как жена, часть мужа. Её желание раствориться в мужчине находит продолжение и в той безудержной страсти, которую она испытывает к Израэлю. Акт романа, посвященный её желанию заняться с ним сексом, одна из самых откровенных вещей, которые я когда-либо читала, и мне нравится тот факт, что подобное написала (и признала) женщина. Как будто от женщины требуется больше кротости и больше подчинения, и, несмотря на то, что Шила отчаянно желает почувствовать над собой власть партнера в любви и в сексе, она всё равно выступает активной стороной любых своих отношений.

«Каким быть человеку?» - как будто книга из другой вселенной, напомнившая мне, как меня когда-то удивляли книги. ОСОБЕННО, если это книги ноу киддинг. Попытка отсрочить прочтение последних оставшихся у меня романов этого издательства очень синонимична попытке автогероини Шилы отсрочить принятий важных решений в своей жизни. В общем, вместо всего написанного можно просто сказать - сейм филлс, гёрл.

Затем момент прошел. Я вдруг поняла, что этот моряк - просто старик, который уставился на молодую девушку. Он смотрел на нее, но не видел. Он не знал, какая я, что внутри меня. А внутри было что-то неправильное, что-то уродливое, что-то, что мне не хотелось показывать, чему, однако, было вечно суждено отравлять всё, чем я занималась. Мне казалось, что единственный способ исправить этот изъян - полностью отдаться любви и быть ей преданной, обещать всю свою любовь мужчине. Преданность казалась мне прекрасной, как и всё, к чему я стремилась: быть последовательной, мудрой, любящей и настоящей. Я хотела стать идеальной и искренне верила, что свадьба превратит меня в правильного добро-порядочного до мозга костей человека, которым я надеялась предстать миру. Возможно, это бы исправило мою ветреность, мою запутанность и мой эгоизм - качества, которые я презирала и которые вечно выдавали недостаток моей внутренней целостности.

Мой топ ✨

Роман Анны Фишман «День за днем», несмотря на небольшой объём, оказался поразительно ёмким. Автогероиня Анны живёт в Берлине в эмиграции с хронической головной болью, которой исполняется год. День рождения может быть даже у боли. Боль становится не просто постоянным спутником её жизни, а прорастает в обыденность, ломая привычные паттерны поведения. Невозможно наслаждаться жизнью, когда часть тебя вынуждена постоянно бороться с болью, невозможно сосредотачиваться на учёбе, получать удовольствие от еды и секса, как это было раньше. Вся жизнь ломается, а выстраивать её заново - цена непосильных усилий, которые не всегда получается найти.

В попытках вылечиться Анна едет в Москву, и даже там врачи дают разный диагноз. Эта разница ложится на плечи девушки, вынужденной самостоятельно принимать решение, как ей лечится и чему именно доверять. Постоянная борьба с собой и с болью - страшная картина для человека, который и без того лишён привычных способов заземления, находясь в чужой стране. В романе Фишман исследуется история не только собственной боли, но и аспекты болезней, которые порождают хроническую головную боль и депрессию. Фишман прибегает к литературе и медицине в попытках понять, как люди справлялись с подобным. Свою боль не всегда получается измерить даже в рамках одной шкалы, описание ощущений - не то же самое, что сами ощущений, и в то время как боль Анны прогрессирует, распространяется и растёт - она становится отдельным объектом её жизни, с которым постоянно приходится налаживать контакт.

Я впервые получила ответ на давно мучивший меня вопрос - как русские эмигранты добывают рецептурные препараты зарубежом. Когда я переехала в Москву, то всё ещё принимала антидепрессанты по рецепту, прописанному мне психиатром из Воронежской клиники. Рецепты выглядели идеально (на мой взгляд), но в московских аптеках мне часто делали замечание, что печать стоит левее подписи врача, что на обороте рецепта не прописана схема приёма, что другие аптеки не ставят свои собственные штампы. Приходилось ездить в Воронеж обновлять рецепт, но и новый рецепт не удовлетворял московских аптекарей. Я была беспомощна, и такой же беспомощной, зависимой ощущает себя Анна, вынужденная бесконечно просить и надеется на удачу, когда приходится покупать новую пачку антидепрессантов. В этом эпизоде - ещё одна сторона уязвимости больного человека, который зависит не только от близких, к чьему терпению и понимаю приходится взывать активно, но и от незнакомцев, врачей, аптекарей, на которых тоже приходится рассчитывать, но пассивно, молча, моля о благоприятном стечении обстоятельств. Медицинская система неоднократно оказывается бездушной и бюрократической, и Анне требуется огромное мужество, чтобы искать свой путь излечения.

Я виню себя за то, что хожу окольными путями вместо того, чтобы делать как все. приходить в поликлинику за красной бумажкой с печатью и получать по ней в ближайшей аптеке заветное средство. Я виню себя за то, что виню себя - может быть, от этого у меня всё время болит голова? Но еще я чувствую гордость - я ни разу не пропустила момент, когда лекарство вот-вот закончится, всегда вовремя достаю препараты и не забываю принимать их четко по расписанию. Я стараюсь как могу.

Мне нравится, что проза shell(f)-publishing исследует разнообразные уязвимые состояния женщин. Не только такие знакомые сюжеты, как детство и романтические отношения, но и раннее материнство, эмиграцию, потерю родителя, хроническую болезнь. Для меня это попытка изучить чьё-то сокровенное, приблизить и понять. Найти собственное отражение в каких-то эпизодах, ну и по классике - прокачать сердечную мышцу. Решение Фишман погрузиться в медицинскую систему, чтобы добраться до истоков не только своего диагноза, но и самой болезни, вызывает восхищение. Гуманистический посыл романа - это попытка протянуть руки всем, кому знакомо это чувство бессилия перед собственным организмом, который как будто пытается уничтожить тебя, сделать одинокую боль - коллективной, чтобы сражаться с ней совместными силами.

Ну и после прочтения «День за днем» у меня в планах на прочтение мильон книг, на которые Анна ссылалась по мере своего повествования. Такое я очень люблю. В общем, я в своей ✨ комфортик автофикшн эре ✨, по фигне просьба не отвлекать 😄

Напоследок, ещё одна классная цитата об одиночестве в болезни.

Конечно, врач понимает, что происходит в моей голове на уровне нейробиологии, но мне этого мало. Возможно, нелепо требовать от врача сочувствия, сострадания, но мне так этого не хватает. Я хочу сочувствия не в том смысле, в каком мы обычно используем это слово (или вот у Витгенштейна — сострадание [есть] форма уверенности, что другой человек испытывает боль), а буквально — чувствование вместе, страдание вместе. Наверное, это прозвучит дико — но я хочу, чтобы кто-то страдал вместе со мной. Больное тело — очень одинокое тело.

Больше цитат богу цитат этому блогу.

Ещё никогда не встречала более точных описаний проживания горя от потери, чем те слова, которые пишет Полина Барскова.

Вот я прохожу через день, наталкиваюсь на впечатление дня: радость, глупость, пошлость, откладываю это в карман, чтобы дома поделиться с тобой, но этого не будет. Содержимое карманов, неразделенное, гниет, тлеет, воняет, становится липким, отвратительным.
Как объяснить другим отсутствие тебя?
Отсутствие тебя как яд: другим его можно давать драгоценными горящими каплями.
При этом я сама наполнена им, как лавой, до краев.
Но ни в кого нельзя перелить свою лаву: таково главное условие горя.

Полина Барскова «Отделение связи»

Если однажды мне потребуется пережить горе, я всегда смогу позаимствовать лексикон Полины Барсковой из её такого крошечного, такого сильного романа «Отделение связи».

Вот висит твой пиджак
тебя нигде нет а твой пиджак есть
значит ли это что ты превратился в пиджак

Роман на 80 страницах повествует о лимбе, в котором оказываются Переписчик и Пейзажистка. Под Переписчиком подразумевается драматург Евгений Шварц, под Пейзажисткой - художница Татьяна Глебова. Попав в Отделение связи, им приходится переизобретать себя заново и при этом заново учиться оставаться собой. Самое сильное чувство связывает их с Оставленными в Малом мире - теми, кого они любили и кто любил их и кто, самое главное, не может утешится от этой потери. Им можно даже послать весточку, но эта загробная почта не всегда работает так как надо, поэтому чаще всего Оставившим приходится немо наблюдать за болью своих Оставленных.

Барскова внедряет свою собственную терминологию в описании этого загробного быта. Художница становится Пейзажисткой, хотя при жизни Глебова рисовала и портреты, и графики, и книжные иллюстрации. Именитый драматург становится Переписчиком благодаря тому, что для своих сказочных пьес Евгений Шварц часто перерабатывал каноничные сказки Андерсона и пьесы Шекспира. Умершим даже можно оставить при себе книгу, которую они читали в момент смерти - для Глебовой этой книгой оказывается сборник стихотворений Фета, на котором она потом гадает своему другу Переписчику.

Между смертями Переписчика и Пейзажистки - тридцать лет. Объединённые в этом лимбе, они пытаются понять, как утешить горе Екатерины Шварц, несмотря на то, что в реальной хронологии Екатерина совершила самоубийство намного раньше, чем умерла Татьяна Глебова. В Отделении связи не существует как таковых времени и пространства. Барскова пишет в своем эпилоге о том, что в Отделении связи не существует даже привычного нам сюжета о спасении героя, которое обязательно должно происходить с двумя истово любящими. Это не трагичная история, но художественная образ, использующий истории Глебовой и супругов Шварц, чтобы рассказать новый сюжет о любви и утрате.

Важной вехой истории персонажей является блокада Ленинграда, к которой Барскова неоднократно обращается в своем творчестве. Блокада становится фоном для «Отделения связи», затронувшим в той или иной мере каждого человека. Это звучит как ответ вопросом на вопрос - почему Барскова лишает Шварцев истинного хэппи энда в своей истории - а возможен ли истинный хэппи энд в мире, в котором столь много места занимает коллективная травма потери - не одного человека, а сотен и тысяч, умерших не тихо во сне, как умер Переписчик, а с огромной болью, теряя себя по частям. В своей превосходной рецензии на роман в Полке Лев Оборин написал, что «блокада - коллективная катастрофа, которая породила новую антропологию».

В «Отдедении связи» персонаж Пейзажистки становится тем самым необходимым эмпатичным звеном между потерей и принятием потери. Она рисует утешающие пейзажи для голодных ленинградцев в Блокаду, она же рисует пейзажи для Переписчика, наблюдающего непомерную тоску своей вдовы.

Вообще, роман Барсковой - он очень о том, как одиноко горе потери. Главы, посвященные Екатерине Шварц, самые разматывающие душу. Читать их - это как погрузиться в самое сердце отчаяния. Ну и как же прекрасно, что один из моих любимых книжных каналов назван в честь этого романа Барсковой - благодаря Насте и её постам в канале разговор чужими словами я во многом и захотела прочитать «Отделение связи» и ещё тысячу других книг.

Самая страшная для меня вещь от тебя: твои книги с закладочками, с подчеркиваниями, с восклицательными и вопросительными значками, с заложенными страничными уголками, с кошечками и птичками на полях. Ты говоришь со мной чужими словами. Ты говоришь посмотри дорогая как это смешно

Сейчас книжку стало что-то оч сложно найти, но ищущему - да воздастся. Если вы в Москве - то обязательно зайдите за ней в Некрасовку, на днях я туда верну свой экземпляр, а если не в Москве - то на сайте Jaromir Hladik press можно купить pdf за 300 деревянных.

Книга такая маленькая, а читала я её два дня! Очень внимательно читала, буду перечитывать

Впервые за сто лет изменила описание канала. Ничего на свете не успеваю, даже читать, но ненаписанные отзывы всё копятся и копятся. Надеюсь, однажды успею всё на свете и выкачу тележку с десятком постов 😁

Совершенно неожиданно влюбилась в роман аргентинской писательницы Сельвы Альмады «Не река», вышедший в livebooks. Избегала его читать во многом потому что в сюжете много маскулинности, но его так много хвалили и сравнивали с Фернандой Мельчор, что я соблазнилась. В небольшом романе почти нет сюжета, кроме рефлексии, закавыченной в описания жаркого душного полудня, тяжелых южных ночей, когда в воздухе висит бесконечная влажность, и изображения всемогущей реки, отдающей жизни и забирающей их.

Дьявол не живет на острове. Дьяволу, Агирре точно знает, чтобы сюда добраться, нужно переплыть реку.

Сюжет погружает в крошечную аргентинскую провинцию на острове, который река отделяет от большой земли. Двое друзей и сын их погибшего третьего друга отправляются на рыбалку, за время которой им приходится переосмыслить свою жизнь. Калейдоскоп воспоминаний раскрывает персонажей совершенно с иной стороны, делая их не столько приятными, сколько человечными. Бывшие любовницы, матери, бесконечные вечеринки - мужчины годами варились в своем замкнутом пространстве вирильности и доминирования, из-за чего их попытки доброты и нежности проявляются скудно и скупо - по большей части друг к другу, потому что в мире Энеро, Чернявого и Эусебио нет места для равных им женщин.

Сюжет завязывается в момент, когда друзья вылавливают ската, а позже топят в воде его гниющую тушу, что приводит к ссоре с мужчинами из соседней деревни. Никто не против того, чтобы ската - невероятно прекрасное по описаниям существо - кровожадно расстреляли и вывесили на крючья как одеяло, протест жителей деревни вызывает попытка избавиться от набухшего гнилью мяса, что довольно аллегорично укладывается в отношении мужчин романа ко всей остальной красоте, которая их окружает. Они презирают своих любовниц, пренебрегают матерями, попустительствуют по отношению к природе, но их возмущение вызывают попытки покуситься на то, что они считают своей собственностью.

Параллельно рассказывается трагичная история Сиомары и двух её дочерей. Мне напомнило это ещё одно исковерканное представление о загробном лимбе, к которому так были близки Энеро и Чернявый в драке с мужчинами из деревни. Река в сюжете романа - всепоглощающа и непоколебима. Она забирает и мертвых, и живых; и грешников (Эусебио), и тех, кто оказался в её иле по воле случая (дочери Сиомары). Вторгнувшись в пространство реки и в обособленное пространство острова, Энеро, Чернявый и Тило, сын Эусебио, стали своего рода захватчиками - «дьяволами», как их окрестил Агирре. Они принесли с собой дух смерти, единственный ответ на который изобрели мужчины деревни - попытку уничтожить и их, и саму возможность их возвращения обратно на большую землю.

Река - константа всего сюжета, с которой начинается и заканчивается история. В конечном итоге, человеческие жизни приходят и уходят, а река - она остаётся.

Настолько отчаялась найти места, где можно красиво фотографировать книги, в замкнутой парадигме дом-работа-дом, что «Не реку» фотографировала в увядшей офисной клумбе.

А вообще посмотрите какая красивая иллюстрация на обложке. Она создана художницей Орнеллой Посетти, которая создаёт какие-то совершенно гипнотические сюжеты в своих картинах. Ждём теперь «Ветер смятения» Альмады, получается. Второй роман из трилогии «Каменщиков» («Не река» третий). Скоро должен выйти в лайвбуке. Надеюсь, там тоже обложка будет топ.

Ещё нашла старое видео из Vogue с Дуа Липой. Очень нравится её книжный вкус - она приглашала в свой книжный клуб Service95 (на минуточку) и Ольгу Токарчук, и Оушена Вуонга, и Джорджа Сондерса, и вот в своей сумке «Не реку» тоже носила. Риз Уизерпун для миллениалов, выходит? 😁

Какую реакцию я по-настоящему жду, когда дарю человеку книгу

Запрыгиваю в последний вагон лета, пока о летних новинках ещё можно говорить, как о новинках! Если хотите забавный, бодрый, но при всём при этом очень социальный роман - в Поляндрии No age недавно вышел роман испанского писателя Исаака Роса «Безопасное место». Он, собственно, о том, что такое для общества это самое безопасное место.

В сюжете раскрывается история трёх поколений аферистов, которых даже зовут одинаково - Сегисмундо Гарсия. Самый старший сейчас находится в состоянии попеременной деменции после отсидки в тюрьме за махинации с сетью дешёвых стоматологических клиник, самый младший только осваивает азы своего дела, пока учится в школе. Однако, даже у самого младшего, Сегиса, дела идут лучше, чем у главного героя, потому что сын то и дело одалживает деньги отцу, чтобы тот платил матери Сегиса алименты на самого Сегиса. В подобном коллапсе развивается сюжет, уместившийся продолжительностью в один день из жизни героев.

Средний Сегисмундо придумывает свой идеальный бизнес по созданию убежищ от конца света для малообеспеченных слоев населения. Это не самые надежные коробки из пластин металла, которым обшиваются уже имеющиеся в жилых домах погребы, однако люди отчаянно нуждаются в самой идее спасения, поэтому Сегисмундо удачно её продаёт. Вся его идея безопасного места упирается в финансирование банком, решение по которому всё откладывается и откладывается, и Сегисмундо все больше проваливается в пучину невыполненных обязательств.

Поначалу мне казалось, что это мир недалёкого будущего, где повестка климатической катастрофы вытеснила за пределы новостного кругозора повсеместные вооруженные конфликты и экономический кризис. Новыми хиппи 21 века стали кувшинщики - те, кто пытаются бороться с мировым кризисом и климатическими изменениями сообща. Сегисмундо претит идея коллективного спасения. Он не верит в неё и презирает саму возможность взаимопомощи, которую раз за разом отвергает на страницах романа.

Исаак Роса настолько детально прописывает свой мир в романе, что в один момент герои начинают вспоминать одноименный сериал «Безопасное место» и мне потребовалось десять минут яростного поиска на просторах интернета, прежде чем понять, что такого сериала не существует. Весь культурный подтекст романа построен на постоянной человеческой тревожности, которую разгоняют и подобные сериалы, и заголовки бесконечных новостей, и подобные, как сам Сегисмундо, торговцы «безопасностью». Человечество постепенно сживается со страхом, который становится нормой. Сегисмундо - не одинок. Его отец, его сын - тоже жулики своего времени, и их общий дар в том, что они умеют находить бреши в коллективной тревоге, превращая панику в прибыль.

Вообще, из книги вышла такая социальная драмеди, в котором есть и разборки незадачливого отца с сыном, и сумасшедший старик, забывший, где припрятал свои богатства. «Безопасное место» - одновременно и современный плутовской роман, и трагическая история о мире, в котором само понятие призрачного спасения становится валютой. И пока одни зарабатывают на тревоге, другие ищут выход в простых, человеческих связях.

Двадцать атомных грибов на одну обложку - это очень даже повод поискать своё безопасное место, фьють ха!