Иногда хочется простого человеческого тик-ток/рилсы по литературе, которую я читаю и люблю. Обожаю смотреть как современные блогеры и блогерки в неоновом свете комнаты делают эстетичное тук-тук ноготками по лакированной обложке, крутят-вертят фэнтези книжки и гладят форзацы, а потом листают заветные томики, разглядывая иллюстрации. И вот можно мне также, только из пакета будут доставать очередную литературу о травме и женский автофикшн, а потом уже тук-тук по обложке и шкряб-шкряб по плёнке книг 18+ 😁

Читала вчера в метро шикарную книжку «Женщина, голод» Клэр Коды, которая навечно впечаталась в мою память запахом моих вчерашних духов BON PARFUMEUR PARIS! 401 - пряный вкус сливы и ладана одновременно. Так вот это очень крутая история о сепарации от мамы, в случае если ты восемнадцатилетняя лондонская вампирша. Давно не видела такой свежий роман о вампирах. Цитату прикладываю

А вы знали, что на авито есть буквально аккаунт издательства эксмо с довольно выгодными ценами? D:

Роман Клэр Коды «Женщина, голод» - пожалуй, лучшее, чем я могла зафиналить читательский год (но пока ещё не). Очень насыщенный, томный и тёмный он повествует о жизни современных вампиров.

Лидия - главная героиня в свои восемнадцать впервые съезжает от матери и пытается сепарироваться от её тяжёлого и вездесущего влияния. Матери Лидии малазийского происхождения много веков. Каким-то образом в своей мёртвой матке ей удалось зачать от человека ребёнка, выносить его и родить, но ребёнок - собственно, Лидия - оказалась слишком слаба, поэтому её мать пошла на риск и обратила ту в младенчестве, ещё не зная будет ли Лидия расти и взрослеть или так и останется беспомощным комочком мёртвой хищной плоти. Детство Лидии подобно человеческим детям и одновременно совершенно иное - детский сад и школа проходят под наставническим взглядом матери, которая сулит ей смерть и одиночество и просит никогда и ни с кем не сближаться. Кровь в термосе, кровь в холодильнике, незаконная покупка крови в мясной лавке - их семья питается свиной кровью не столько из-за калленского вегетарианства, сколько из-за того, что мать Лидии считает их монстрами, которые не достойны ничего большего.

Сложная связь с матерью и тоска по потерянному ещё до рождения отцу мучает Лидию всё повествование. Её влечёт искусство, и в своей новой самостоятельной жизни девушка устраивается в художественную галерею, в которой пытается найти себя, свой собственный голос художницы и голос своего отца, чьи картины являются яркими и новаторскими представителями японской живописи.

Клэр Кода выдаёт информацию о правилах придуманного ею мира по чуть-чуть, дозировано распределяя его между описаниями практики Лидии, знакомства с новым окружением и её совершенно нежданной влюбленностью.

Одновременно с этим пугает и восхищает линия матери, которая в своем религиозном видении божественной воли, обращенной к вампирам, постепенно теряет память и зубы. Вампир, страдающий Альцгеймером, оказывается в доме престарелых под пристальным надзором врачей и поначалу кажется, что секрет вот-вот должен раскрыться, но мед персонал видал стариков и похуже.

Весь сюжет состоит из глубокого чувственного внутреннего мира Лидии, которую разрывают повседневные проблемы вроде неожиданного харассмента на стажировке, влечения к своему арендодателю, поиск вдохновения и насущные вопросы жизни и смерти. В то время как её человеческая часть борется с преградами жизни, её монструозная вампирская часть испытывает лютый бесконечный голод, потому что свиная (да и какая либо другая) кровь в современном Лондоне далеко не продукт первой доступности. Лидия то сдаётся, то обретает надежду, лажает, размышляет, переживает и, в конечном итоге, делает выбор, какой хочет видеть свою жизнь.

Роман «Женщина, голод» приоткрыл завесу совершенно удивительного мира, созданного писательницей из человечности и бесчеловечности, творчества и обыденности. Я гуглила упомянутые картины и книги всё повествования, в то время как они складывали настоящий пазл из жизни Лидии - существа на грани любого из миров.

Мама считает причиной возникновения таких, как мы, болезнь, порожденную властью и колониализмом. Как-то раз один человек забрал так много чужого, ему не принадлежавшего (он забирал чужие дома, вещи, скот, фермы, тела), что больше не мог питать свое тело едой (тем, чего оно действительно заслуживало) и стал обречен до конца жизни брать только то, что ему не принадлежит, а жизнь эта длилась вечность. Эта болезнь распространялась, пока не затронула и колонизаторов, и тех, кого они колонизировали.

Больше всего героиню волнует вопрос что делает человека человечным, и почему человеку так важно быть хорошим. Изучая флору и фауну, Лидия узнала о животных, питающихся кровью и людях, которые едят вещи. Боль и трепет её существования не в том, кто она, а в том, как сама Лилия воспринимает себя. Её дилемма придумана матерью, вынесена из того древнего колониального мира, когда Япония покоряла Малайзию, и богатые белые англичане имели право распоряжаться жизнями малайзиек. Одной из таких жизней оказалась мать Лидии. Но такова ли Лидия сама?

Я поняла, что демон - это субъективное понятие, а разделять мою личность между демоном и богом, между чистым и нечистым придумала мама - вопреки реальности моего существования.

В общем, из романа вышел не только отличный сюжет, но и превосходный текст в переводе Виктории Палитко. Ставлю десять белл свонов из десяти.

Большую часть романа занимают описания еды, процесса поглощения еды и приготовления еды. Человеческая еда - криптонит Лидии, её страстная мечта и недоступная, буквально убийственная реальность. С помощью запахов человеческой еды она познаёт окружающий мир и близких людей, с помощью ютуб роликов про еду изучает культуру своих родителей. Еда - основная часть Лидии, на котором сосредоточено её сущее, потому что это то, что порождает в людях силы быть такими людьми какими они являются. Обложка романа в русском издании соответствует оригинальной и являет собой эпизод картины Караваджо с аккуратно расходящимися у шеи трещинами.

В общем, восторг.

В классной компании, собранной Марией с канала ищу книгу на конец света поговорила о своём лучшем романе года. Год ещё не окончен, но вывод могу сделать уже прямо сейчас, потому что «Фокус» удивительный пример современной литературы, которая своевременно рефлексирует обо всём происходящем. Тут и социальная повестка, и наша добрая знакомая автофикциональность. В общем, план на 2025 - это «Памяти памяти», а вам - офигенная подборка, каждая книга из которой - из души в душу

Сейчас будет тейк о подкастах. Слушаю сейчас регулярно два.

Девчонки умнее стариков - это подкаст, который уравновешивает мужской состав жюри «Ясной поляны». Во втором сезоне (а я слушаю с конца) Наталья Ломыкина и Лера Мартьянова обсуждают роман «Там темно» Марии Лебедевой, который вышел в начале года в РЕШ. Роман на самом деле очень даже удивительный и непростой - две сестры разыскивают друг друга после смерти отца, пытаясь пережить тяготы дара, который перешёл им в наследство. Так вот Наташа и Лера в подкасте по кирпичикам разбирают этот плотный и насыщенный текст, рассказывая о заложенных в него смыслах. И, мне кажется, после того как понимаешь насколько роман нетипичная и глубокая история, сюжет видится в совершенно ином ключе. У меня буквально проснулось второе дыхание вместе с желанием его перечитать. Очень рекомендую и подкаст, и конкретно этот выпуск, и, конечно, роман.

А вот у любимого Второго места (ранее Партнерский материал) позавчера вышел выпуск про нежно любимые «Побеги» Ирины Костаревой. Понимаю, что период эко литературы в этом году стал настоящим отдыхом для меня и подарил возможность совершенно иначе смотреть на природу. В «Побегах» есть несколько моментов, в которых пристальное внимание приковывают периоды цветения - по ним женщины Горячего трактуют своё собственное восприятие года. Вспомнила об этом же когда читала «Женщина, голод» Клэр Коды. Там один из героев мечтает создать перфоманс, повторив цветочные часы Карла Линнея, где каждый цветок распускался в определенный час. Тогда Лидия спрашивает у него какой час сейчас, на что ей отвечают, что цветы, оказывается, распускаются в своем собственном временном промежутке, сейчас не цветет никто, но ближе всего они к козобороднику. И тогда Лидия произносит замечательную фразу: «получается, сейчас по цветочному времени не существует».

Красивое. Запомнилось.

Влюбилась в эту картину. В романе «Женщина, голод» (да, опять) Лидия смотрит на репродукцию этой картины в книге о художнице Амрите Шер-Гил и видит в девушках вампирш, которых мечтала бы встретить в реальности. Теперь и я их тоже вижу

Небольшая книжка с впечатляющей обложкой ворвалась в мою жизнь под конец ноября. «Мальчики, вы звери» Оксаны Тимофеевой читала в час по чайной ложке - чтобы сохранить пристальное внимание к каждой букве в тексте.

Книга представляет из себя знаковое исследование трёх фрейдистских теорий психоанализа - маленький Ганс, Человек-крыса и Человек-волк. Там, где с точки зрения современного психоанализа Фрейд устарел, начинает своё развитие философская теория Тимофеевой, разбирающая «звериную» суть мужчин. В громком и броском названии содержится не обвинение и не вызов, а огромное сожаление и сочувствие к тем мальчишкам, которым не додали в своё время человеческого принятия.

Насилие порождает насилие; нас затягивает в воронку взаимной агрессии, но из нее есть простой выход: вместо того, чтобы ненавидеть друг друга, мы находим кого-то, кого договариваемся считать главным носителем всего, что считаем злом: «Всякое сообщество, охваченное насилием или каким-нибудь превосходящим его силы бедствием, добровольно бросается в слепые поиски „козла отпущения"».

Глубокое погружение в суть идей Тимофеевой, приоткрывает совершенно новый взгляд на природу насилия. В своем исследовании, они представляет разборы сказок и мифологии, препарируя сюжеты с точки зрения знаковой нумерологии - в чём суть цифр семь, шесть, пять, три, два, один? На этот вопрос читателю дано множество ответов, предоставляя возможность выбора.

Читать эту книгу - легко и увлекательно. В её теории нет снисходительной философской душноты и непереваримых словесных конструкций. Оксана Тимофеева именно тот философ, в котором давно нуждалась современная и актуальная научная литература.

Особо пристальное внимание стоит уделить открывающей сборник статье под названием «Театр души». В ней Оксана поднимает природу насилия уже не мужчин над мужчинами и взрослых над детьми, но мужчин над женщинами. Здесь Оксана затрагивает тему своего собственного опыта насилия, и текст, мучительный и болезненный, говорит о хорошо понятной каждой женщине вещи - не существует справедливого наказания для насильника с точки зрения жертвы. Не существует даже настоящей возможности высказать эту боль насилия, потому что в языке недостаточно звуков для передачи пережитого унижения.

Жертва насилия молчит не только потому, что боится преследований, но еще и потому, что боль, которую она испытала, превратила ее речь в неартикулированный животный крик или вовсе лишила речи, и теперь, чтобы заговорить, ей приходится использовать тот самый чужой язык, который однажды пытался влезть ей в рот или шептал мерзости на ухо. Терапевтический эффект публичной исповеди зависит от того, сможет ли она вновь присвоить себе этот язык, станет ли он теперь ее союзником, поможет ли отреагировать, проговорить и таким образом преодолеть травму, однажды пережитую ею и затем вытесненную на периферию душевной жизни.

Если вы ещё не читали «Мальчики, вы звери», то вы теряете уникальный в своём роде научпоп, который изменит ваше представление философии.

Метрокниги

В @popcornbookstg пару месяцев назад вышел отличный янг эдалт роман Саши Степановой «Не говори маме». Ещё одна откровенная история про маньяков.

Пространство романа сгущается в точке на карте под названием Красный Коммунар. В пригороде Москвы, далёкий от столичной жизни, он приютил Майю, которая переезжает после смерти матери к своей тётке, переводится из вышки в местный техникум и пытается затаиться. А таиться есть от чего. Её парень Март был убит из-за своей преступной деятельности. Он жестоко измывался и уничтожал бездомных, которых встречал на своём пути. Март был убийцей, монстром, маньяком, членом преступной группы, но еще он был любящим парнем, другом и сыном. Это несоответствие мучает Майю даже спустя время после его гибели.

Степанова пишет рубленным языком, очень похожим на современную обрывистую речь подростков. А в Красном Коммунаре довольно много неприкаянных подростков, которые затевают с Майей свою собственную игру. Пока девушка пытается справиться с демонами прошлого, она сталкивается с королём Джоном - местным заводилой. Джон популярен потому что знает некую «магию». Что за «магия» и поможет ли она Майе - ещё предстоит узнать.

Мне нравится, что постепенно из стигмы вырывается ещё одна тема - голоса людей, чьих жизней коснулась смерть и боль, и они, не будучи в статусе жертвы, переосмысляют своё прошлое, да и будущее заодно («Дети в гараже моего папы» Максимовой, «Под рекой» Демишкевич).

В романе самая яркая часть - это атмосфера полузабытого богом города Красный Коммунар, который Степанова вырисовывает в серых панельках, гаражах и унылых туманах. Здесь подростки встречаются с реальной опасностью грабежа, изнасилования или нападения, и где-то фоном приходится ещё и пытаться отредактировать опыт своего прошлого, чтобы найти новых друзей.

Пожалуй, главный минус романа - это неожиданно навязанная совпадениями судьбы детективная линия. Хотя мысль о том, что возмездие рано или поздно настигает любого - хорошая, но какая-то неэффективная в реальной жизни. В итоге кажется, что найти убийцу намного проще, чем прожить весь оставленный след от отношений с маньяком, о котором в тексте совсем немного информации. Майя в романе рассказывает как пишет подкаст о Марте, в то время как читателю достаются небольшие кусочки воспоминаний, через призму которых общая картинка так и не сложилась.

Я его еще люблю. Очень сложно, потому что нет вот этой кнопочки: тебе сказали, что он сволочь, нажали кнопочку — и все отключилось. Но не отключается, понимаете?

Из-за постоянных потоков информации, льющихся отовсюду, нынешний зритель имеет возможность наблюдать за драмой в любой точке земного шара, и, чтобы выгородить место в сознании человека для одного определенного конфликта, надо ежедневно, раз за разом прокручивать обрывки хроники этого конфликта. Понимание войны людьми, которые не сталкивались с ней, сейчас является преимущественно результатом воздействия этих образов.

Событие становится реальным — для тех, кто находится в другом месте и наблюдает его в виде «новостей», — когда его фотографируют.

Сьюзен Сонтаг «Смотрим на чужие страдания»