По приглашению @kniga_katrin поучаствовал в очередной подборке любимых книг года — воспользовался возможностью ещё разок поговорить про «Саспыгу» и «Славные подвиги»

Впервые за много лет я целиком посвятил первый день нового года не чтению какой-нибудь книги, а игре: весь день диванной картошечкой сидел и играл в «Киберпанк 2077». Но и там от литературы не убежать: вот фиксер мистер Хэндс на досуге читает Эдгара Райса Берроуза.

Не знаю уж, насколько это осознанная отсылка, но мне нравится думать, что это привет Уильяму Гибсону: тот однажды рассказывал, что главное книжное впечатление его детства — когда он в тринадцать лет подряд прочитал «Голый завтрак» Уильяма Берроуза и «Принцессу Марса» Эдгара Райса Берроуза.

У стен весны

Я не стану сына учить труду на земле,
ни запаху пшеничных колосьев,
ни пению гимнов.
Он узнает, что не бывает хрустальных ручьёв,
ни чистой воды для питья.
В его мире будут сатанинские ливни
и мрачные плоскогорья.

Крики и стоны.
Иссохшие глаза и глотки.
Истерзанные тела, которые больше его не увидят и не услышат.
Он узнает, что не к добру голоса воспевающих цвет небес.

Я отвезу его в Хиросиму. В Севезо. В Дахау.
Его кожа облезет от ужаса кусок за куском,
и с тоской он будет слушать, как птица поёт,

как солдаты хохочут,
эскадроны смерти,
расстрелы у стен весны.

Мийо Вестрини (перевод Дмитрия Кузьмина)

(Поскольку 2026 год начался с того, что ещё один стареющий политик в попытках спасти неумолимо падающие рейтинги решил развязать ещё одну войну, давайте почитаем стихи венесуэльских поэтов из подборки журнала «Перевод» @perevodjournal. Ну а псам войны — ничего кроме проклятий и презрения)

Эх, было бы время читать!

Сегодня не день хороших новостей

Среди дурных новостей дня сегодняшнего пришел анонс аукционного дома «Литфонд»: там послезавтра выставят на продажу первый том двухтомника «Бесов» Достоевского, который готовился в печати в 1935 году в издательстве Academia.

20 января 1935 года, вскоре после анонса издания, профессиональный коньюнктурщик Давид Заславский опубликовал в «Правде» фельетон «Литературная гниль», где назвал книгу «реакционной публицистикой, облеченной в формы художественного произведения». Горький безуспешно пытался вступиться за публикацию, но издание было остановлено еще на стадии печати.

Автора предисловия, историка и библиографа Петра Парадизова уже в феврале арестовали по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации, а через два года расстреляли. Сохранился лишь десяток сигнальных экземпляров книги; один из них недавно продали за 3 400 000 рублей.

А вот у Заславского карьера как будто бы задалась. Уже через год в фельетонах «Сумбур вместо музыки» и «Балетная фальшь» он набрасывался на Шостаковича, а в «О художниках‑пачкунах» — на «компрачикосов детской книги» Владимира Лебедева и Владимира Конашевича. В 1949 написал антисемитскую статью «Об одной антипатриотической группе театральных критиков», к публикации которой приложил руку лично Сталин (хотя сам Заславский входил в Еврейский антифашистский комитет, но как опытный приспособленец отделался выговором). В 1958 году на присуждение Пастернаку Нобелевской премии он стремительно ответил статьёй «Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка», с которой стартовала травля писателя.

Наверное, Заславский искренне хотел войти в историю отечественной культуры. Он и вошёл — как «могильщик русской литературы», колебавшийся вместе с линией партии возглавлявший любую кампанию травли по-настоящему талантливых людей.

В этом всём мало утешительного: что ж хорошего в том, что девяносто лет спустя травля издателей и писателей и объявление их террористами-экстремистами вернулась из учебников истории в новостные ленты? Однако же давайте помнить, что время медленно, но расставляет по своим местам. И тем, кому не дают покоя лавры Заславского, стоит помнить, что за сиюминутные подачки придётся потом отплатить вечным позором, презрением — и в конечном счёте забвением.

Написал про три своих любимых книги Popcorn, которые ещё можно найти в продаже; добавлю к ним ещё парочку тех, которых уже днём с огнём не отыщешь по очевидным причинам:

«Назови меня своим именем» Андре Асимана
Солнечный роман о солнечном чувстве первой любви, который прославился благодаря одноименному фильму, сделавшему большими звездами режиссера Луку Гуаданьино и, к добру или к худу, актера Тимоти Шаламе. Мне как-то удалось поболтать с автором, который, как окакзалось, из всей русской литературы больше всего ценит «Обломова» и «Москву—Петушки» — то есть наш человек.

«Дни нашей жизни» Микиты Франко
Обычный мальчик растет в необычной для российской провинции семье — но проблемы и радости в его жизни те же, что и у всех. Трогательная и нежная книга о взрослении, дружбе и настоящих семейных ценностях, которая, конечно, разозлила людей, считающих, что любовь — это не когда вы смотрите друг на друга, а когда вы шагаете строем.

Ещё три книги — ниже. Всем сотрудникам Popcorn желаю только хорошего; за несколько лет вы сделали очень много, и хотя история издательства завершена, его будут помнить ещё долго.

Для разнообразия давайте немного о хорошем.

Доктор едет-едет (в основном кукухой)

У меня с франшизой «Мор» love-hate-отношения и с моей любовью к ней может сравниться только моё раздражение почти каждым её аспектом. Но с третьей частью случилось что-то очень хорошее: в сценарной комнате собрались не просто талантливые люди, но умеющие соединять сюжет с геймплеем. Это сложно объяснить (я всё же не игровой критик, а книжный), но если двумя словами — наконец-то «Мор» не выглядит романом, к которому приколотили игру, или игрой, на которую натянули роман; это цельное произведение, в котором каждая возможность и каждое ограничение механики становятся частью рассказа. В общем, если вы никогда не играли в эту серию или даже играли когда-то, но вас не затянуло — Pathologic 3 оказывается идеальной точкой для входа. Я посвятил этой игре половину зимних выходных и точно посвящу ещё много часов.

Альфина, Поляринов и все-все-все, вы очень круты!

Ну а подробнее пишу на «Афише Daily», конечно, где ж ещё.

Очередь порноботов на вход в чат канала как found poetry