[На месте этого поста был мой отзыв на книгу Алексея Навального «Патриот», которую жюри Британской книжной премии признали книгой года, а конторщики минюста — «экстремистским материалом». Цензура в Российской Федерации запрещена; любой человек, который запрещает книги, прямо нарушает Конституцию.]

Что ещё стоит почитать, если вы уже прочитали (или ждёте возможности прочитать) «Патриота»?

Во-первых, Downfall — биографию Евгения Пригожина, который, по мнению авторов, был в некоторой степени анти-Навальным. Как и Навальный в первой половине своей книги, Анна Арутюнян и Марк Галеотти рассказывают не только о жизни яркого персонажа, но и о стране, которая его породила. Это умный, наблюдательный, критический по отношению не только к власти, но и к оппозиции взгляд на Россию — пожалуй, одна из лучших за многие годы книг о нашей стране.

Во-вторых, «3¹⁄₂. С арестантским уважением и братским теплом» — книга Олега Навального о тюремном опыте, вышедшая в 2018 году вскоре после его освобождения из тюрьмы. Алексей в своей книге немного рассказывает о брате, но посвятил ему одни из самых трогательных страниц своей книги; не лишним будет вспомнить и о книге Олега. Как со справедливым раздражением отмечает в «Патриоте» Алексей Навальный, тюремная проза — не самый оригинальный и разнообразный литературный жанр. Но раз уж в России он продолжает быть актуальным, то «3¹⁄₂» — важная часть этого корпуса.

Чтение опасно для вашего здоровья

Поэт в России — боль

⚡️ В сеть слили эпизод «Преступления и наказания», из-за которого отложили премьеру сериала

Поскольку иногда в мире всё же должно происходить что-то хорошее, 10 ноября выйдет новый сезон «Вулфхолла»!

Прочитал очень любопытный дебютный роман «Путешествия Лейлы» Дании Жанси (@travelpoetry). Его главная героиня — человек без корней, пиарщица, постоянно перемещающаяся между точками на глобусе, ни в одной из которых у неё нет настоящего дома. В какой-то момент она и вовсе отрывается от нашего мира, приходя в себя в странной палестинской больнице. По каплям она начинает восстанавливать облик вселенной, в которой оказалась: кажется, века полтора назад история сделала разворот и поехала по другим рельсам. Тут была Первая мировая, но не случилось второй; в России монархия, в Англии социализм, в южных штатах Америки апартеид, на который все дружно закрывают глаза (хоть что-то неизменно). Не случилось в этом мире и Холокоста: молодой Адольф тут всё же не стал политиком, сублимируя свою юдофобию в картинах. И так далее, и так далее.

Поначалу Земля-2, на которой очнулась Лейла, кажется не саммым плохим местом (в целом так и есть: как минимум в этом мире не придумали массово сжигать людей в печах). Но чем дальше, тем яснее героиня понимает: нет такой Земли, на которой люди, страны и народы не угнетают друг друга; разница лишь в том, в каких пропорциях перераспределена власть, и как люди ею пользуются. Не факт, правда, что для этого понимания нужно исследовать мультивселенные — на нашей планете тоже немало случаев, когда вчерашние жертвы одних народов становятся мучителями для других.

Роман вышел очень амбициозным, что не всегда идёт ему на пользу. Некоторое время Дания Жанси ухитряется жонглировать сразу несколькими сюжетными элементами. Один — явно автобиографическая линия «глобальной кочевницы», эдакой безродной космополитки, которой очень хочется уже найти своих и успокоиться. Второй — мысленный эксперимент «Каким был бы наш мир, если бы все угнетали друг друга немного по-другому?», к которому в какой-то момент подключаются размышления о современном искусстве. К концу второй трети роман даже ненадолго пытается стать политическим триллером на манер «Человека в высоком замке», однако не то чтобы разваливается, но скорее медленно оседает под собственным весом.

Увы, вечное для современной русскоязычной прозы проклятие финала настигает и «Путешествие Лейлы»: покидая наконец границы альтернативной Палестины, роман еще некоторое время продолжается, но потом не столько заканчивается, сколько прекращается — я даже сперва подумал, что к аудиокниге просто забыли залить несколько файлов в конце.

Иронично, что роман со словом «путешествие» в названии резко теряется в тот момент, когда в нём начинается это самое путешествие и в целом сюжет. Всё самое интересное здесь — зыбкие эпизоды вне времени, когда героиня словно скользит по новому для себя миру, не находя за что зацепиться. А вот когда всё же цепляется, под обивкой альтернативного мира обнаруживается не слишком впечатляющий каркас, будто собранный по слишком знакомой инструкции.

Впрочем, несмотря на всё это, я получил от романа большое удовольствие. То ли потому, что он попал мне в руки очень вовремя, срифмовавшись сразу с несколькими темами, о которых я размышляю ежедневно; то ли потому, что среди этих страниц есть несколько крошечных бриллиантов, которые останутся со мной — как точнейший глагол в фразе «Лейла вдавливала чтение в каждый свой день».

В общем, если вы, как и я, проводите немало часов в попытках понять, зачем люди так мучают друг друга, возможно, эта книга и в вашей душе заденет какие-то струны. Правда, даже намёка на возможность ответа в ней нет — но это если смело предполагать, что этот ответ в принципе возможен.

Печальные новости: учёные подсчитали, что если усадить всех обезьян в мире за пишущие машинки, они и тогда не напечатают полное собрание сочинений Шекспира — по крайней мере, за время, сопоставимое с возрастом Вселенной. Говорят, правда, что есть пятипроцентная вероятность, что какая-нибудь из обезьян за свою обезьянью жизнь сумеет напечатать слово BANANAS. Ну хоть что-то.

Александр Архангельский и Александр Горбачёв (кроме прочих заслуг — бывший главред бумажной ещё «Афиши», не жук лапкой потрогал) — тоже теперь «иноагенты».

Удивительный закон, конечно: он задуман как клеймо позора, но позором покрываются лишь те, кто вносит ещё одного — как правило, талантливого и гуманистичного — человека в еженедельный список. Александру и Александру — поклон, вы были и остаётесь крутыми

Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; впрочем, можно и расстрелять.

(Мф 5:38-39)

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. И Я говорю вам: казните врагов ваших, распинайте проклинающих вас, на электрический стул сажайте ненавидящих вас.

(Мф 5:43-45)

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим, кроме тех, кого камнями забиваем согласно галилейскому УК.

(Мф 6:12)

Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И кто с грехом, вторым брось, нечего камням пропадать.

(Ин 8:7)

Герой дня в интернете — человек, который решил объяснить Маргарет Этвуд, что же именно имела в виду авторка «Рассказа служанки»

Кто-нибудь остановите их

Ужели трезвого найдем
За скатертью студента?
На всякой случай изберем
Скорее президента.

Александр Пушкин. Пирующие студенты

ИДЕЯ: организовать издательство античной литературы для полиаморных феминисток, назвать «Полифем»

Страх,
что всё это
закончится.

Страх,
что нет.

—Рэй Армантраут

📚 Прочитал пять новых сборников короткой и очень короткой прозы, несу рекомендации. Если прочитаете из всего этого добра только один рассказ, пускай это будут «Слоны» Ольги Харитоновой из книги «Чужая сторона»

После еды Уля пригрелась под боком у мамы, сидящей на лавке. Казалось, проснется — и все страшное лишь приснилось. Но не удалось доспать до завтра и все отменить.

Прогрохотало. Тусклый свет погас. Все вокруг затряслось: и лавка, и пол, и стены. Со стен посыпалось, словно они были игрушечными, сделанными из песка.

— Что это грохочет, мама? — спросила Уля в звенящей тишине между ударами.

Ответил ей дед Степан:

— Это, деточка, слоны в футбол играют.

🧱 9 ноября 1989 года, ровно тридцать пять лет назад, пала Берлинская стена. За двадцать восемь лет существования почти пять тысяч человек, рискуя жизнью, преодолели её — все они бежали с востока на запад, а с запада на восток почему-то не спешили. Ещё 140 человек погибли при попытке побега.

Этой стены больше нет. На её месте — обломки, служащие напоминанием об истории.

Все стены когда-нибудь падут, ни одна не простоит вечно. Все разделённые семьи соединятся вновь.

А что до литературы — вот десять хороших книг о Стене и том, как Германия жила до, во время и после её падения.

Часто думаю о том, что в 1851 году в двух разных странах одновременно были опубликованы два величайших экзистенциальных произведения о погоне охотника за неуловимым животным: «Моби Дик, или Белый кит» и «Вышел зайчик погулять»