Наткнулся на американский плакат 1942 года со словами Франклина Делано Рузвельта. Он был посвящён сожжению «нежелательных» книг в гитлеровской Германии — но и сегодня остаётся актуальным.

«Книги нельзя уничтожить огнем. Люди умирают, но книги - никогда. Никто и ничто не может навсегда упрятать мысль в концентрационный лагерь. Никто и ничто не может отнять у мира книги, воплощающие вечную борьбу человека с тиранией. В этой войне, как нам известно, книги — оружие».

Так часто думаешь о мрачном настоящем, что забываешь иногда вспомнить о том, что у будущего есть шанс. А он есть: покопался по сайту «Лифт», где старшеклассницы и младшекурсники пишут о литературе и культуре, которая интересует лично их. А там — «Родина» Норы Круг, «История, которую нельзя рассказывать», «Изгои», ну и Шамиль Идиатуллин, конечно, куда без него.

Давно понял, что люди, которые встретили наше непростое время на рубеже между детством и взрослостью — лучшие, и надеяться на них можно. Ну вот, по крайней мере, книги они читают хорошие. Это не всё, что нужно для счастья, но уже немало.

Оксана Васякина пишет, что в сборнике статей о российской прозе последнего полувека нашлось ровно ноль эссе, посвящённых женщинам.

Когда я возмутился тому, что в школьной программе на шесть десятков мужчин приходится три женщины, читал много комментариев в таком примерно духе: мол, ну а чего, в истории русскоязычной литературы женщин и впрямь не было — зато сейчас их полным-полно. Так вот, во-первых, это, конечно, неправда (были; просто нам о них толком не рассказывали). А во-вторых, эта система воспроизводит сама себя и продолжит воспроизводить так долго, сколько ей будет позволено.

Извините за автоцитату: «Дуб — дерево, роза — цветок, поэт — Пушкин: сексистская культура порождает сексистскую школьную программу, а та неизбежно закрепляет сексистские стереотипы в головах выпускников и выпускниц».

Вот мы и видим результаты этого самовоспроизведения. Неважно, сколько на самом деле важнейших женщин существует сейчас в пространстве литературы. Фундаментально сексистское (ну и, конечно, заодно гомофобная, империалистская, трансфобная — все эти свойства цепляются друг за друга как колючки репейника) сообщество будет продолжать их игнорировать.

Очень здорово это видно по премиальному процессу. Среди лауреатов «Национального бестселлера», скажем, одних только мужчин по имени Александр больше, чем женщин. «Большая книга» тоже недалеко ушла. Всё это не потому, что женщин нет: они есть, просто мы продолжаем их игнорировать. Бабушки продолжают исчезать — а за ними и внучки.

«Вот хоть садись и пиши учебник по истории женской русскоязычной литературы», грозится в своём посте Васякина. Оксана, пиши! Нам всем такой учебник необходим.

🎧 Ещё один подкаст про нонфикшн — на этот раз от издательской программы «Гаража». Все выпуски по 45 минут, как школьный урок, и посвящены «гаражным» книгам. Это не столько умное развлечение, сколько увлекательные лекции (но, как верно заметил Маршалл МакЛюэн, «Любой, кто пытается провести границу между образованием и развлечением, не имеет ни малейшего представления ни о том, ни о другом»).

Первый выпуск про книгу Надежды Плунгян «Рождение советской женщины», про то, как и зачем в двадцать первом веке изучать соцреализм, про то вообще, как важно уже, чтобы прошлое стало прошлым — и мы могли говорить о событиях столетней давности как об истории, «иначе двадцатый век пожирает нас вместе со своими последними поколении». В общем, рекомендую к внимательному прослушиванию.

Фотографирован утром. Счастливо лает «агинк», повторяя это слово громко и как бы радостно. В 3 часа дня (крупными буквами) засмеялся, вызвав обморок горничной Зины. Вечером произнёс 8 раз подряд слово «агинк-валг», «агинк».

Пока одни считают, сколько собрал в прокате «Чебурашка», я пытаюсь прикинуть, насколько бы Успенского оштрафовали в 2023 году за такую пропаганду «так называемых гендерных свобод» (Картинка — из проекта @okartinki, выросшего из Центра исследований Оттепели в @voznesenskycenter)

«Толпа красноармейцев заполнила площадь перед угловатым и кряжистым храмом времён Ивана Грозного. Над шапками и знамёнами торчала гранёная ступенчатая колокольня с куполом. Троцкий стоял на доске, положенной поперёк открытого автомобиля «паккард», а рядом возвышался гипсовый памятник красно-бурого цвета: бесформенный коленопреклонённый человек, срывающий с шеи петлю. На постаменте из брусьев было написано «Иуда».

— Думаете, Иуда — предатель, подлая морда? — кричал Троцкий, словно бы готовый броситься с автомобиля на толпу. — А кто вам это говорит? Попы? Да они сами своего бога давным-давно запрягли как мерина!

Взбудораженная толпа гудела. Троцкий метался и блестел очками.

— Иуда просто взял Иисуса за грудки и сказал ему: тебе с твоими баснями цена в базарный день — тридцать сребреников, больше никакой дурак не заплатит! И сдал чудотворца околоточному, как буяна в трактире!

Толпа недоверчиво смеялась. Троцкий чувствовал себя всемогущим.

— Иуда — первый революционер! Он даже богу не позволил напялить себе на выю верёвку религии! А вы-то почему позволяете, братцы? Вы живёте хуже скота, а попы на ваши деньги вот какие хоромины отгрохали! — Троцкий указал рукой на храм. — И вот какие! И вот! — Троцкий тыкал пальцем куда-то над крышами и липами Свияжска. — Эй ты, в шапке, видишь или ослеп? Отвечай!

Толпа не поняла, у кого Троцкий спрашивает, и каждый решил, что у него.

— Да видим мы всё! — закричали Троцкому. — Долой попов!»

Алексей Иванов. Бронепароходы

Денис Чужой так смачно рассказывает про плохие книги, что у меня давно есть тайное желание подсадить его в жюри какой-нибудь литературной премии, чтобы он навёл там шороху. А пока радуюсь его обзорам порнофэнтези о нелетающих орлолюдях.

Написала для «Афиши» о трех равноценно прекрасных книгах: «Мальчишках из Никеля» Колсона Уайтхеда (писала о нем тут и тут), «Эклиптике» Бенджамина Вуда и «Чести» Трити Умригар.

Честно скажу, меня удивила «Эклиптика». Понятно, Уайтхеда я прочла и ждала очень давно, «Честь» довольно долго мелькала в подборках книжного клуба Риз Уизерспун и прозвучала в США очень громко в том году. Но роман Вуда (и сам Вуд) был для меня немного котом в мешке: аннотация, которая настраивает скорее на триллер, неочевидный конфликт, тема, которая не совсем в моем духе. Однако Вуд насколько точно описал творческий процесс изнутри и творческое выгорание, что я не могла оторваться.

Каждый творческий человек хотя бы раз задавался вопросом: как сложилась бы моя жизнь, будь у меня нормальная профессия? Или же искусство все равно меня проглотит и выплюнет кости, и никуда ты от этой потребности не убежишь? Да и в целом творчество плохо уживается с счастьем.

В общем, спасибо «Фантом-пресс» за отличную книгу.

Стругацкие, конечно, предсказали всё на свете — включая диплом, написанный в ChatGPT. Просто замените «неонка» на «нейронка» — и всё складывается

— Прошу вас, — повторил старичок.

— А что это у вас там за лампа? — подозрительно спросил Фарфуркис.
Старичок ударил по клавишам, потом быстро вырвал из машинки листок бумаги и рысцой поднес его Фарфуркису. Фарфуркис прочитал вслух:

— «Вопрос: что у нея… гм… у нея внутре за лпч?..» Лэпэчэ… Кэпэдэ, наверное? Что еще за лэпэчэ?

— Лампочка, значит, — сказал старичок, хихикая и потирая руки. — Кодируем помаленьку. — Он вырвал у Фарфуркиса листок и побежал обратно к своей машинке. — Это, значит, был вопрос, — произнес он, загоняя листок под валик. — А сейчас посмотрим, что она ответит…

Члены Тройки с интересом следили за его действиями. Профессор Выбегалло благодушно-отечески сиял, изысканными и плавными движениями пальцев выбирая из бороды какой-то мусор. Эдик пребывал в спокойной, теперь уже полностью осознанной тоске. Между тем старичок бодро постучал по клавишам и снова выдернул листок.

— Вот, извольте, ответ.

Фарфуркис прочитал:

— «У мене внутре… гм… не… неонка». Гм. Что это такое — неонка?

— Айн секунд! — воскликнул изобретатель, выхватил листок и вновь подбежал к машинке.

Дело пошло. Машина дала безграмотное объяснение, что такое неонка, затем она ответила Фарфуркису, что пишет «внутре» согласно правил грамматики, а затем…

Фарфуркис: Какой такой грамматики?

Машина: А нашей русской грмтк.

Хлебовводов: Известен ли вам Бабкин Эдуард Петрович?

Машина: Никак нет.

Лавр Федотович: Грррм… Какие будут предложения?

Машина: Признать мене за научный факт.

А вот здесь можно послушать нашего недавнего разговора с @wordsnletters в @auditoria_tbilisi. Для меня это было первое публичное мероприятие за четыре месяца, так что прошу простить мне мою растрёпанность и растерянность. Ну а Вера, конечно, прекрасна, как и всегда.

Одним из главных бестселлеров 1940 года стал новый роман Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол». В этом же году вышла одна из первых в истории тактильных детских книжек — «Pat The Bunny». Рекламная кампания этой книги проходила под слоганом «По ком звонит колокол» великолепен — но в нём нет ни единого кролика».

Посвящения в книгах — это вообще любовь

У дорогих коллег из Band на этой неделе аж три крутых лекции — про то, как писать книги и опубликовать их в издательстве. Все бесплатные, а первая будет уже сегодня

Хочу поделиться большой радостью: в моих любимых «Подписных изданиях» опубликован предзаказ на книгу «24 слова», общее дело издательства и нашего проекта «Объединение», а по совместительству главное, над чем я работала в прошлом году. Кажется, что почти год назад мы все потеряли почву под ногами, а слова потеряли своё значение. Каким стало теперь «одиночество», «смерть», «побег», «свобода» — и ещё 20 слов размышляют как большие художники и писатели (Пивоваров, Сокол, Радя; Сапрыкин, Мизиано, Долецкая), так и не такие известные/молодые авторы. Самое радостное, что книга получилась доступной. Вся выручка от продажи этой книги будет перечислена в фонд AdVita, помогающий детям и взрослым с онкологическими, гематологическими и иммунологическими заболеваниями. Ссылка на предзаказ - здесь. Всего 3000 экземпляров .

Добавлю и свои пять копеек к разговору про «Бронепароходы», с которыми я провёл всю прошедшую неделю. Меня, честно говоря, вся эта карусель персонажей совершенно не смутила. Может, мозг уже натренирован густонаселёнными сериалами, а может, дело в том, что Бурунов делает каждого персонажа выпуклым (аудиоверсию рекомендую). В общем, за двадцать восемь с половиной часов (в более понятных единицах измерения — это семь новых Дудей) я только пару раз ненадолго потерялся. Скажем прямо, в реальности я людей путаю куда чаще.

А книга очень хороша. Может, мастеровитость автора в нём местами выглядит почти механистичной, а финал одновременно мощен и смазан — но есть в «Бронепароходах» такой здоровый оптимизм человека, верящего в прогресс, что невольно им заражаешься. И именно в 2023 году книга о людях, которые просто стараются делать своё дело даже в самые тёмные времена, действует терапевтично.

Хотя легко представляю людей, которым роман придётся не по сердцу именно потому, что местами «Бронепароходы» — через самых ярких своих персонажей — чуть-чуть не срывается в то, чтобы стать манифестом эдакого либертарианства с человеческим лицом. Хотел было сказать, что некоторые герои «Бронепароходов» подружились бы с героями книги «Атлант расправил плечи», но осёкся: не могут живые люди дружить с дурилками картонными. Потому что Айн Рэнд, кроме всего прочего, была ужасной писательницей. А вот Иванов — хороший, даже очень. Так что читайте — и слушайте — «Бронепароходы», это весьма душеспасительная вещь.

Грустно: сворачивается проект «Всенаука», благодаря которому для бесплатного скачивания были (да и до сих пор остаются) доступны десятки лучших научпоп-книг. Некоторые книги по понятным причинам стали пропадать еще в прошлом году, на оставшиеся проект не может больше продлевать права. Вот здесь есть список доступных книг с датами, в которые они исчезнут с сайта. Прямо сейчас можно скачать все книги одним кликом — там и Хокинг, и Сапольски6 и Казанцева, и Кэти Мак, и все-все-все.

Хорошая новость для тех, кто любит хорошие детские книги: издательство @aplusaplusplus запустило сайт — с новостями, статьями и витриной; на последней, кстати, много книг со скидками. Акция заканчивается 7 февраля, не пропустите: я бы в первую очередь ухватил «Я знаю такого художника» за 900 рублей.