🤦🏿‍♂️

Российские издатели говорят, что фантастический роман «Роузуотер» — это «„Пикник на обочине“ в декорациях „Района №9“», намекая на то, что действие происходит в Африке.

Вот только в «Роузуотере» пришельцы высаживаются в Лагосе, то есть в Нигерии, а «Район №9» — это Йоханнесбург, ЮАР. Мало того, что это разные страны, между ними 7000 километров — это как между Москвой и Бангкоком или чуть больше, чем между Питером и Нью-Йорком. Представьте себе, что про какую-нибудь нью-йоркскую романтическую комедию скажут, что она происходит «в декорациях „Питер ФМ“» — а что, плюс-минус одно и то же.

На Западе фраза «Africa is not a country» уже давно превратилась в мем, а в России это знание, увы, далеко не для всех очевидно.

🏹

К такому приквелу «Голодных игр» я не был готов.

Коллеги справедливо указывают:

"Сравнения с "Районом" есть и в английских рецензиях ("Part Blade Runner, part District 9 (done right) this is the type of story that will no doubt carve out its own cult status,","Thompson manages to blend the best bits of Torchwood’s “Miracle Day”, Doctor Who’s “The Empty Child/The Doctor Dances” and District 9, without seeming derivative") и даже в научных статьях (https://uwe-repository.worktribe.com/output/854571).

И даже сам автор говорит о значимости "Района 9" https://lithub.com/please-stop-talking-about-the-rise-of-african-science-fiction/"

Плюс сюжетные цитаты из "Района..." в самом тексте. Но я тоже не читал, остается поверить на слово.

👍🏼

«Автостопом по галактике» снова станет сериалом. Запасаемся полотенцами и не паникуем.

С удивлением обнаружил, что никто до сих пор не придумал слова для описания ситуации, когда текст книги или реплики в фильме изменяются в переводе, чтобы не задеть чьи-нибудь чувства — хотя вот же оно, это слово, вертится на языке. В общем, предлагаю использовать для таких случаев слово «харарсмент».

Лев Оборин справедливо замечает, что «смелый же поступок автора, прибегающего к этому приему, можно называть „харарикири“».

📚

Узнал, что в православной традиции есть сразу две святые по имени Мастридия Одна из них, преподобная дева Мастридия Александрийская, известна тем, что однажды к ней подкатил юноша и отвесил комплимент её глазам, в связи с чем Мастридия немедленно глаза себе и выколола. Юноша от такого поворота завязал с пикапом и ушёл в монахи. Другая, Мастридия Иерусалимская, сбежала от поклонника в пустыню, где семнадцать лет жила на диете из мочёных бобов. Но если не обращать внимания на подробности их жизней, кажется, обе просто обязаны стать покровительницами книжных блогерок — с таким-то именем.

Наталья @lisboetafrommoscow регулярно упрашивает хороших поэтов рассказывать про свои стихи. Казалось бы, гиблое дело (в моём воображении любой приличный поэт в ответ на такую просьбу скажет «Я всё написал(а), что ещё говорить»), но у Натальи получается найти к этим людям ключ; в итоге выходят поразительные истории. Только что выпустил новый, свой любимый материал этой серии — с участием Насти Денисовой, Алексея Сальникова и Василия Бородина.

Новый Пелевин выйдет для разнообразия не осенью, а уже в августе. Называется «Искусство лёгких касаний», на обложке — «Нотр-Дам». Можно потренироваться в произнесении фразы «Пелевин не тот», а пока — перечитать, что писали критики и читатели про Generation П, а @katrin_lit — про «Тайные виды».

Самое время начать спекулировать насчёт названия нового Пелевина. Например, это анаграмма фразы «О, куски: Хёг, Станиславский» или «Гни хакасский слёт усиков!».

Тимофей Радя отыскал у Хлебникова пугающе современное (ну или вневременное)

https://xn--r1a.website/xradyax/446

Редкий кадр: интервью Виктора Пелевина (1998)

🔥

Главное для меня открытие семинара «Британская литература сегодня» в этом году — Джей Бернард, которая написала цикл стихов о пожаре в Нью-Кроссе в 1981 году. Когда я готовил это интервью, то обнаружил, что на русском языке об этой трагедии — во время вечеринки загорелся дом, погибли тринадцать девушек и юношей, пресса и полиция попытались замять историю, что привело к массовым демонстрациям и большому культурному повороту — на русском языке не написано вообще ничего. Поэтому пришлось написать не только о Джей, но и о пожаре, и о том, как вся эта история отразилась в чёрной музыке и поэзии Великобритании.

История такая: пришла ко мне @katrin_lit с идеей интервью с кем-то из издателей нон-фикшна — уж не помню, с кем именно, да для истории и не важно. Ну вы знаете эту серию отличных бесед с издателями, за которую, помимо прочего, Катю номинировали на премию «Ревизор» (кстати, самое время сходить проголосовать за неё, ну или за меня — голосование как раз заканчивается). А я подумал и говорю: а чо только с одним? давай сразу со всеми!

Со всеми не со всеми, а людей из трёх отличных издательств Катя собрала — Павла Подкосова из «Альпины Нон-фикшн», Рамиля Фасхутдинова из «Бомборы», Ирину Прохорову, которую и вовсе представлять излишне. А поскольку останавливаться — не наш метод, то к ним присоединилась ещё и Галина Юзефович. В результате получился увлекательный разговор о том, почему нон-фикшн в России никак не должен выживать, а вот гляди ж ты, выживает и здорово развивается.

Вот это да!

Понятно, что в 2019 году каминг-аут должен бы уже перестать быть событием — но в постсоветском пространстве до этого ещё далеко. Поэтому каминг-аут всемирно известной белорусской русскоязычной писательницы, сделанный в интервью в самой консервативной стране Евросоюза — это важный шаг к тому, чтобы эта тема перестала наконец быть табуированной.

Представляю себе, сколько Алексиевич выслушает о себе в ближайшие дни — но её в консервативных кругах и без того не любят, не привыкать. Кто-то же должен быть смелым, и если признание нобелевской лауреатки хоть чуть подточит гомофобную стену, за которой мы все живём — это круто.

Великий комикс XKCD — о том, как больше читать и меньше тупить в соцсети (метод действенный, проверен)