​​И уже почти традиционная рубрика о «своевременности» перечисления средств по разного рода госпрограммам… Вот, в частности, о доведении средств господдержки до аграриев.

Согласно данным Минсельхоза, по состоянию на 3 декабря 2020 г. до фермеров доведено только 84,7% федеральных субсидий. Между тем, до конца года остается менее месяца, а в 36 субъектах РФ доля перечисленных средств еще и ниже этого среднего уровня. Менее 80% средств освоено даже в таких важных с/х регионах, как Ростовская, Астраханская, Ивановская, Брянская, Нижегородская области и пр. Абсолютные же аутсайдеры (с уровнем доведения средств господдержки менее 60%) – в основном северные регионы, на которые при этом и изначально закладывали небольшие суммы поддержки.

Самые проблемные направления – обеспечение комплексного развития сельских территорий (73,2% средств доведено), реализация мероприятий по мелиорации земель с/х назначения (72,8%), стимулирование увеличения производства масличных культур (63,7%). До конца года по ним вряд ли сумеют перечислить недостающее. Зато лишняя копеечка будет для бюджета сэкономлена, Антон Германович будет доволен.

Век кредита не видать

Российская экономика может столкнуться с проблемой резкого кредитного сжатия в самое ближайшее время. Текущий небольшой рост кредитования, во многом обеспеченный временными регулятивными послаблениями со стороны Банка России, может также быстро исчезнуть в случае отмены действующих послаблений и возврата банковской системы к доковидному регулированию со стороны ЦБ. Результаты такой политики мы уже имели счастье наблюдать: на 1 января 2016 г. отношение объема кредитов нефинансовым организациям к ВВП составляло 40,1%, а на начало текущего года этот показатель опустился до 30,7%.

После отмены послаблений банки будут вынуждены досоздавать резервы по всем ранее выданным кредитам и, скорее всего, серьезно сократят объем и условия кредитования, особенно для компаний малого и среднего бизнеса.

Банк России может быть спокоен: формирование пузырей на таком рынке будет невозможно, но серьезного роста экономики в этом случае мы тоже не увидим. Как отмечают экономисты из ФРС США в своей недавней работе, повышение требований к капиталу – это, по сути, обоюдоострый меч, который не только снижает вероятность резкого спада под влиянием финансовых кризисов, но также ограничивает вероятность существенного ускорения экономической активности в будущем.

Таким образом, наша экономика просто обречена на низкие темпы роста в ближайшие годы. Ведь жесткие требования к капиталу, хоть и делают нашу финансовую систему несколько более устойчивой к кризисам, но мало что дают остальным секторам экономики, которые сталкиваются с нехваткой финансовых ресурсов для развития.

⚽️ Сбербол

ЦБ с гордостью заявляет, что начал выходить из финансовых активов, продав Сбер Правительству. А теперь говорит, что ждет того же самого от правительства. Чего? Неужели продажи Сбера обратно ЦБ? Они так и собираются туда-обратно его перекидывать? 😂😂😂

Может, пора уже нормальной приватизацией заняться? А не продолжать лишь создавать видимость действий? Хотя это же так удобно...

Канал «Толкователь» пишет об исследовании Института социологии РАН, где очень доходчиво показана тупиковая ситуация с развитием малого бизнеса в малых городах. Самые популярные для него направления, торговля и бытовые услуги, в небольших городах не могут развиваться, – мешает экспансия торговых сетей, а также хроническая бедность, вынуждающая население экономить на всем.

И системы поддержки малого бизнеса как таковой, увы, просто нет – вместо нее есть набор хаотичных решений, на деле не помогающих предпринимателям.

Крайне полезно было бы ознакомиться с этой работой тем, кто отвечает за развитие малого предпринимательства у нас в стране и строит наполеоновские планы на развитие этого сектора до 32,5% ВВП к 2024 году.

Сейчас к концу 2020 года подходят сроки исполнения многих проектов, принятых после введения санкций, все больше появляется отчетов, фиксирующих недостижение целей. Вот и по импортозамещению продовольственной продукции подвели итоги. Из них следует, что, несмотря на все декларируемые успехи в сельском хозяйстве, план в целом не сработал.

В самом деле, импорт остается очень значительным. Например, если соотнести импорт продукции АПК с экспортом (который за последние годы и в самом деле вырос), то по отдельным категориям продовольственной продукции объемы импорта в разы превышают экспорт – например, мы завозим молочной продукции почти в 10 раз больше, чем вывозим, в 2 раза больше закупаем мясной продукции, нежели продаем, в 4 раза больше закупаем овощей, чем продаем, и пр.

Вот и согласно рейтингу Продовольственной организации ООН (FAO) в 2018 г. (последние данные на настоящий момент) Россия числилась в мировых лидерах по импорту многих основных категорий продовольственных товаров.

​​Президент России Владимир Путин предупредил о недопустимости ситуации, когда людям не хватает денег на продукты, и потребовал обратить на это особое внимание. Ну что ж, обращаем.

Недоступность продуктов обусловлена двумя основными факторами. Первое и основное – это запредельно низкий уровень доходов населения, который еще и падает. В III квартале этого года даже в номинальном выражении денежные доходы населения упали по сравнению с прошлым годом (на 0,2%), а падение реальных располагаемых доходов составило целых 4,8% в годовом выражении.

Второе – это рост цен на продовольствие. Согласно данным Росстата, в ноябре 2020 г. в целом цены на продовольственные товары выросли на 5,76% в годовом выражении — это выше общего уровня инфляции (+4,42%). Но по многим популярным товарным группам, составляющим значительную часть потребительской корзины, цены выросли существенно выше. Разве что с алкоголем все неплохо, да свининой с курицей.

И тут главное, конечно, чтобы на эти слова президента не возбудился ЦБ, а то какими мерами они любят снижать инфляцию, мы уже хорошо знаем. Излюбленные им меры очень напоминают популярную в прошлые века методику пускать кровь при росте температуры тела.

Цены не будут падать, если условия для бизнеса не улучшаются, а инвестиции не растут. Не будут падать они и если субсидии до сельхозпроизводителей не доходят. Сговоры на рынках, которые все время ищет Минсельхоз, конечно, тоже могут играть свою негативную роль. Но есть ли эти сговоры или нет – неизвестно, а вот валовые сборы гречки или подсолнечника банально в этом году невысокие, и вот тут уже стоит спрашивать с самого Минсельхоза… А также в целом со всех, кто должен отвечать за инвестиции и экономическое развитие.

​​Российская экономика падала в III квартале медленнее, чем экономики ряда крупных стран, несмотря на скудный объем поддержки – менее 1/10 части поддержки Германии, Италии или США. Как так получилось? Этим вопросом задаются сейчас многие. В том числе и за рубежом – примером тому недавняя статья в Financial Times.

В чем же дело, действительно? С одной стороны, понятно, что ограничения у нас сейчас мягче, чем, например, в Европе, отчасти именно поэтому и падаем не так быстро. В США, например, ограничений еще меньше, и мы видим, что американская экономика и упала еще менее значительно, чем наша, – на 2,9% в III квартале этого года в годовом выражении по сравнению с падением на 3,8% у нас.

Но важнее другое. Для нас как граждан часто не так важно, с какой скоростью мы падаем на каком-то непродолжительном отрезке времени – нас куда больше интересует тот уровень, на котором мы были до падения и окажемся после него. И вот тут нам гордиться в общем-то нечем: нам просто падать неоткуда особо. Залезли-то мы совсем невысоко.

После кризиса 2008-2009 годов российская экономика не растет, а просто топчется на месте. Кто-то называет это устойчивостью, но по сути это стагнация. Ведь нам надо расти темпами развивающихся стран, а мы уступаем по темпам роста даже развитым странам, и наш разрыв с ними только увеличивается.

В III квартале этого года наш ВВП лишь на 7,4% превышал уровень III квартала 2008 года... То есть прошло 12 лет, а экономика практически не выросла. А китайская за то же время выросла в 2,4 раза!.. Но ладно китайская – даже американская выросла на 19,5%, то есть гораздо сильнее, чем наша и с более высокого уровня!

Вот и получается, что где-то экономика упала сильнее, но за счет роста в предыдущие годы сейчас уровень жизни в ней в целом значительно выше, чем был несколько лет назад.

В общем, можно, конечно, прыгать у подножия горы и радоваться, что несильно упали. Не то что другие! А можно лезть на вершину. И если оттуда не упадем – вот тогда и будем гордиться своими успехами перед другими странами.

Период доминирования американского доллара на мировом рынке подошел к знаковой отметке в 100 лет. Начиная с XV века статус обладателя ведущей мировой резервной валюты переходил поочередно от Португалии к Испании, затем к Нидерландам, Франции и Великобритании. В среднем период валютного доминирования каждой из этих стран насчитывал 94 года.

Сколь долго сможет удерживать свои позиции американский доллар? Вопрос справедливый, если бы не одно «но» — отсутствие преемника. Соперники у американской валюты есть, но у каждого из них имеются свои недостатки. Евро не смог завоевать мировое доверие из-за сомнений в эффективности многогосударственного правительства еврозоны. Китайский юань, наоборот, вызывает сомнения из-за однопартийной власти в стране.

Альтернативу доллару, по мнению экспертов, могли бы составить криптовалюты. С началом пандемии многие инвесторы, испугавшись очередного запуска печатного станка ФРС США и скорой девальвации доллара, начали перекладываться в биткоин, который изначально позиционировался его создателями как новое «цифровое золото» и актив для переживания финансовых штормов. Однако волатильность курса и обвал биткоина трехлетней давности заставляют инвесторов сомневаться в его будущем. Если среди миллениалов, согласно опросам, криптовалютами владеет 27% респондентов, то среди более старшего поколения таких лишь 3%.

Вопрос о стабильности американской валюты в конечном итоге упирается в доверие к платежеспособности США. Если Штаты не смогут платить по растущим долгам, то доллар может утратить позиции — именно таким образом утрачивали свое могущество все предыдущие мировые резервные валюты. Пока реальной альтернативы американской валюте на рынке нет, но это не значит, что она не появится в ближайшем будущем. По крайней мере события 2020 года показывают, что спрос на такой актив существует.

Похоже, что Минэкономики всерьез подключилось к задаче восстановления инвестиционной активности в стране. В документе ведомства, направленном Белоусову, предлагается список из 149 мер для поддержки инвестиций, с помощью которых к 2030 году можно будет обеспечить 70%-й рост инвестиций по сравнению с нынешним уровнем.
 
Интересно было бы, конечно, взглянуть на полный список мер. Но уже из того набора, что цитируют открытые источники, заметно, что направлены они именно на самые «больные места» для инвесторов – это нехватка доступного финансирования и постоянная угроза ужесточения регулирования (как налогового, так и всякого другого).
 
Среди предложений – включение облигаций инвесторов, действующих по соглашениям СЗПК, в ломбардный список Банка России (что сделает такие бумаги значительно более ликвидным активом), а также целевая проектная эмиссия со стороны Банка России – компенсация части средств, вложенных такими инвесторами в ключевые проекты. Целый ряд пунктов в документе расширяют круг инвестпроектов, подпадающих под защиту от неблагоприятных изменений в законодательстве (это проекты не только в рамках СЗПК, но и СПИК, концессий, ТОР и т.д.). Расширяется и сам режим СЗПК, в котором предлагается учитывать отраслевые особенности проектов, относящихся к различным секторам экономики.
 
В общем, реализация таких мер нашему инвестклимату точно не повредит.
Вопрос скорее в другом: сколько из этих 149 предложений действительно будут приняты? Ведь раздраженная реакция со стороны тех, кто привык считать стимулы для инвестиций не более чем незаслуженными поблажками, уже началась: и инфляцией пугают, и развалом региональных бюджетов, и даже тем, что новые нормы создадут новые лазейки. Однако по мере развития коронакризиса уже ставшее привычным «зажимание денег» и попытки изъять побольше хоть с кого-нибудь имеют все более высокую цену.

За неделю до последнего в этом году заседания ЦБ по ключевой ставке главной темой новостной повестки стал рост цен на продовольственные товары. Зная одержимость нашего ЦБ показателем инфляции, можно не сомневаться, что шумиха вокруг будет использована им в качестве еще одного аргумента в пользу повышения ставки, или по крайней мере отказа от ее снижения.

Хотя сам обсуждаемый кейс наглядно демонстрирует, что подорожание продуктов питания и политика ЦБ очень слабо связаны друг с другом. Нет тут ни перегрева экономики, ни ажиотажного спроса со стороны населения. А есть лишь наши реалии: у всех есть полное понимание, с чем связан этот рост цен. В частности, президент отметил попытки подогнать внутренние цены под мировые и использовать экспортные возможности. А мы от себя добавим проблемы в области логистики и хранения продовольственных товаров, а также высокий монополизм на рынках.

Поэтому будет крайне печально, если этот нашумевший рост цен на продукты все-таки окажется поводом для повышения или неснижения ставки в следующую пятницу. Но вряд ли производителям хлеба, кондитерских изделий, макарон и прочего станет легче от такого решения, а уж потребителям и подавно. Еще в прошлом году банки сообщали, что потребители все чаще стали покупать в долг еду. И вряд ли сейчас этот процесс остановился. Так что куда важнее сейчас сфокусировать внимание на инвестициях в создание новых мощностей и особенно – на повышении доходов населения. Тогда и рост цен, если случится, будет восприниматься куда спокойнее.

На днях в Минфине вспомнили про свои планы вернуть налог на движимое имущество компаний. Замглавы Минфина А. Лавров заявил, что этот вопрос нужно будет решить в марте 2021 года. Видимо, лучшего времени для продолжения пинг-понга с налогообложением имущества бизнеса было не найти.

Чем плох этот налог?

Прежде всего, тем, что он, по сути, является налогом на инвестиции. Начисление налога идет на остаточную стоимость имущества, и получается, что у тех, кто работает на старом оборудовании с высокой степенью износа, база этого налога получается заметно ниже, чем у тех, кто заменил его на новое, неизношенное. То есть у тех, кто проводит модернизацию оборудования, налоговая нагрузка возрастает.

История с отменой и возвращением этого налога, в самом деле похожая на игру в пинг-понг, длится уже довольно давно. С 2015 г. была введена федеральная льгота, освобождающая от налогообложения движимое имущество компаний, поставленное на баланс с 2013 г. Льгота, однако, просуществовала недолго. Минфин, стремясь восстановить «выпадающие доходы», уже с 2018 года добился ее отмены на федеральном уровне. Возможность сохранить эту льготу передали на региональный уровень, где мало кто был в этом заинтересован – ведь налог на имущество организаций пополняет весьма ограниченные в средствах бюджеты субъектов РФ. В ответ на возмущение бизнеса было принято другое решение: ставку налога по движимому имуществу ограничили на уровне 1,1% его остаточной стоимости (при общей ставке 2,2%). Таким образом, «налог на инвестиции» восстановился, хотя и в половинном размере. Однако с 2019 г. стимул к инвестициям решили вернуть, и движимое имущество компаний (причем любое – независимо от его возраста) было освобождено от налога на имущество. «Выпадающие доходы» бюджетов, конечно же, появились снова – как и масса случаев, когда налоговики пытались приписать оборудование предприятий к их недвижимости, чтобы увеличить налогообложение недвижимого имущества.

И вот теперь, когда в инвестиционной сфере и без того настал полный провал, Минфин выступает с заявлениями, что отмена налога на движимое имущество, видите ли, не дала прироста инвестиций. Как будто необходимость платить налог со стоимости нового оборудования добавит кому-то желания инвестировать. И это – в тот момент, когда от восстановления именно инвестиционной активности зависит то, как долго будет длиться рецессия и как быстро экономика восстанавливаться. Очередной пример, когда в Минфине видят лишь текущие доходы бюджета, но не замечают связи между состоянием экономики и изменением этих доходов в будущем.

Министр экономического развития Решетников утвердил федеральную адресную инвестиционную программу (ФАИП) на 2021 год и на плановый период 2022 и 2023 годов.

Объем средств на 2021 год запланирован аж на 1% больше объема 2020 года – радостно сообщает релиз на сайте Минэкономразвития. И это даже при таргете по инфляции в 4%, то есть в реальном выражении явно речь идет о сокращении инвестиций.

И ладно уж с этим 1%. Проблема в том, что если сравнивать планируемые сейчас объемы финансирования с теми, которые были заявлены ранее, то сокращение уже заметно не только в реальном выражении, но и в номинальном. Если в конце 2019 года на 2021 год закладывали 877,8 млрд рублей, то сейчас – 846,3 млрд рублей. И это еще не факт, что все средства будут действительно выделены и проинвестированы.

Как заявлено на сайте же министерства, «цель ФАИП – создание условий для ускорения социального развития страны, в том числе на развитие системы здравоохранения, образования, культуры, обеспечение жильем граждан, улучшение демографической ситуации, создание условий для экономического роста за счет развития транспортной, инженерной, информационно-коммуникационной, производственной инфраструктуры».

Какие-то из этих задач, видимо, не столь важны – раз решили, что можно и сэкономить... Особенно в текущую эпоху... Неудивительно потом, что издержки производителей, а вместе с ними и цены, растут даже на фоне падения доходов и сокращения спроса.

ЦБ сегодня выкатил что-то типа памятки для граждан – «Телефонные мошенники и как их распознать». Полезная вещь, тем более что многие уже сталкивались с подобным, или кто-то из ближайшего окружения рассказывал. То есть телефонное мошенничество сейчас – явление не просто массовое, а колоссальное по масштабам.

Но возьмем два признака мошенничества из пяти, указанных ЦБ, а именно первый и третий. Первый говорит нам, что это «неожиданный звонок или СМС незнакомца, кем бы они ни представился – сотрудником банка, полиции или магазина». Третий в списке признак – «якобы очень выгодное предложение — призы, любые выплаты, уникальные условия по кредитам и депозитам, инвестиционные продукты, обещающие огромную доходность; либо наоборот — попытки запугать возможной потерей денег».

Так вот, хотелось бы по этому поводу сказать следующее. Во-первых, «ожиданные» звонки из банков из нас мало кто получает, они чуть менее чем все – неожиданные. Во-вторых, практически каждый этот звонок содержит в себе уникальное предложение от банка – открыть какую-нибудь карту, счет, купить страховку и многое другое. И если руководствоваться правилами ЦБ, то продолжать разговор, после того как кто-то представился сотрудником банка – явно не стоит. От какого бы банка и по какому вопросу ни звонили.

Что тогда означает эта памятка от ЦБ? Можно ее рассматривать как предложение банкам свернуть телефонный канал продвижения услуг, или, попроще выражаясь, – «остановить этот спам»? Было бы неплохо. Но пока это лишь предположение, продолжаем просто, как и раньше, не доверять любому банковскому звонку.

Похоже, что в этом году Минфин все-таки идет на еще один рекорд – по сумме неизрасходованных из бюджета средств.

Предварительные итоги исполнения федерального бюджета за январь-ноябрь указывают на то, что из 23,8 трлн руб. годовых назначений оказалось исполнено только 19,0 трлн, или 80,1%. Таким образом, «план» расходов на декабрь месяц составляет 4,7 трлн руб. – и это крайне сложная задача, учитывая, что за последние 5 лет декабрьские траты федерального бюджета при всем старании не получались выше 3,3 трлн руб.

Не случайно в Минфине уже начали готовить объяснения всего этого – в частности, вспомнили, что в свое время закон о бюджете на 2020-2022 гг. предусматривал расходы в объеме 19,7 трлн руб. И вот в пресс-релизе по итогам исполнения бюджета за январь-ноябрь сообщается, что по сравнению с этой суммой практически все расходы (на 96,8%) уже удалось выполнить. Правда, никто не упоминает, что тот бюджет еще предусматривал профицит на 927,6 млрд руб., да и вообще, как теперь видно, относился к иной реальности.

По каким статьям бюджета стоит ожидать «расходной лихорадки»? Прежде всего, по двум: «социальная политика» и «национальная экономика». По каждой из них объем неисполненных назначений близок к триллиону рублей. Еще где-то по 500-600 млрд неизрасходованных средств относятся к разделам «национальная оборона», «национальная безопасность», «общегосударственные вопросы». Даже по таким разделам, как образование и здравоохранение, показатели исполнения невысокие (на образование пока не израсходовано более 170 млрд руб., на здравоохранение – более 200).

Кстати, оперативные данные на budget.gov.ru показывают, что за первую неделю декабря объем расходов федерального бюджета составил только 200 млрд руб., и, таким образом, неизрасходованные средства теперь оцениваются на уровне 4,5 трлн руб. Так что задача выполнения плана расходов с каждым днем становится все сложнее.

Но дело даже не в выполнении плана как такового, а в том, какие последствия все это имеет для экономики. Ведь объем расходов, которые могут оказаться неисполненными, сейчас сопоставим с объемом антикризисной поддержки экономики в 2020 году (с учетом планируемого роста расходов и сокращения фискальной нагрузки его оценивают на уровне 4-4,4% ожидаемого ВВП, или 4,4-4,8 трлн руб.). Так что зажимание расходов, которое лежит в основе из рук вон плохого исполнения планов по расходам – это, по сути, попытки лишить экономику тех средств, которые ей, вроде бы, предоставили для восстановления от кризиса. То есть в целом чем больше средств по итогам года окажется неизрасходованными, тем больше можно будет говорить о том, что в кризис мы столкнулись, прежде всего, с перераспределением средств между направлениями, но не с выделением дополнительных ресурсов на поддержку экономики. Грусть и печаль.

О развитии технологий и инновациях сейчас как-то забыли. Текущие проблемы задвинули на задний план стратегические цели, среди которых – лидерство в исследованиях, разработках, развитии высоких технологий. Ну, или уже очевидно, что здесь мы безнадежно отстали и догнать нынешних лидеров уже не получится.

Именно на это указывают статистические факты из недавно вышедшего сборника «Наука. Технологии. Инновации: 2021», выпущенного НИУ-ВШЭ совместно с Минобром и Росстатом. Остановимся на некоторых из них:

🔹 В России доля инновационной продукции в общем объеме продаж составляет чуть более 5%, в объеме отгруженной продукции – 5,3%. Прямо скажем, негусто.

🔹 В 2019 году уровень инновационной активности организаций в России составил 9,1% (то есть именно такая доля организаций осуществляла инновации), и это ниже, чем в предыдущие годы (в 2018 г. – 12,8%, в 2017 г. – 14,6%). При этом в 2020-2022 году на рост данного показателя рассчитывать не приходится: о планах осуществлять инновационную деятельность в ближайшие годы заявляла лишь каждая 10-я организация (и то, скорее всего, опрос проводился еще до активной фазы коронакризиса).

🔹 В рейтинге стран по числу патентных заявок на изобретения за последние 10 лет Россия потеряла две позиции, пропустив вперед Италию и Индию. Сейчас у нас 12-е место. Оно, вроде бы, и не так плохо, не в десятке, но пока что где-то рядом. Только вот от лидеров – Китая, США и Японии – нас отделяет просто пропасть. По числу патентных заявок США и Япония превосходят нас в 16-18 раз, а Китай – так вообще в 50 раз.

🔹 В течение как минимум 10 лет удельный вес затрат на науку в ВВП России составляет около 1%, тогда как в странах лидерах – это 2-3%, да и объем ВВП там совсем другой. По объему затрат на науку Россия пока что занимает 9-е место в мире, но отставание от лидеров и здесь огромное – в 10-13 раз.

🔹 По численности персонала, занятого исследованиями и разработками, у нас 4-е место, по численности исследователей – 6-е. Но и тут особо гордиться нечем. Народу занято много, а результат – поди поищи.

Нетрудно догадаться, что в ближайшие годы ожидать прогресса в сфере исследований и разработок не приходится. У нас эта сфера на 60-70% финансируется за счет средств государства, а в бюджете 2021 года расходы на гражданские исследования и разработки будут урезаны на 6,3% к докризисному плану, а в 2022 году – на 4,8%. И еще неизвестно, сколько из запланированных расходов будет реально профинансировано.

​​Тема роста цен на продукты питания всколыхнула правительство, общественность и СМИ. С одной стороны, да, важная социальная проблема. С другой — не был бы данный вопрос столь болезненным и животрепещущим, если бы мы в целом жили лучше.

И дело не только в пандемии. Доля расходов на продукты питания в общих расходах населения составляла в прошлом году 29,7% в среднем по стране. Для развитых стран же нормальным будет показатель примерно от 6% (США) до 13% (Франция). Нам все кажется, что Индия и Китай — бедные страны. Но в Индии этот показатель сопоставим с нами, а в Китае — ниже (около 22%)...

В отдельных же российских регионах ситуация запредельно плоха. В прошлом году в 10 субъектах РФ доля расходов на продукты питания превышала 40%. Примерно как в Камеруне или Алжире.

Так что мы очень плохо живем не только в пандемию — мы плохо жили и до неё. И неудивительно, что ещё большее снижение доходов при одновременном росте цен становится национальной темой номер один.

Можно, конечно, ограничить рост цен на какие-то товары на какой-то период времени. Но глубинную проблему нашей бедности и слабой экономики это не решит. Нужно начать, наконец, животрепещущую и ещё более мощную дискуссию о проблемах экономического роста и инвестиций, с участием не только министерств в составе правительства, но и ЦБ. И если эти задачи решим, то сами не заметим, как проблемы инфляции перестанут быть столь болезненными.

​​Рост цен на продовольствие вызван огромным комплексом проблем, прежде всего, в агробизнесе: от отсутствия достаточных мощностей хранения продовольственной продукции и современной техники до недоступности кредитования для аграриев.

Вот как раз подъехала свежая статистика по еще одному проблемному моменту – агрострахованию. Хотя в целом за I-III кварталы 2020 г. объем собранных премий по договорам агрострахования вырос на 28,4% в годовом выражении, до 5,4 млрд руб., поводов для радости мало. По сути, объемы премий стали немного восстанавливаться после провальных 2017-2018 гг., но даже до уровня 2012-2016 гг. они еще не дотягивают. Не будем даже усугублять ситуацию пересчетом данных номинальных сумм в реальные с поправкой на инфляцию или рост цен производителей за этот период.

При этом число заключенных договоров агрострахования за январь-сентябрь 2020 г. сократилось на 11,3% в годовом выражении, до лишь 35,1 тыс. единиц, а договоров с господдержкой среди них всего было менее 2,2 тыс! К сожалению, в последние годы мы наблюдаем устойчивый тренд сокращения охвата аграриев страхованием, и 2020 явно этот тренд не преломит.

Три новости последних дней на сайте Правительства:

1️⃣Правительство выделит более 13,6 млрд рублей на реконструкцию и реставрацию здания Санкт-Петербургской консерватории

2️⃣Правительство направит 6,74 млрд руб на развитие агропромышленного комплекса в регионах

3️⃣Правительство направило 1,94 млрд руб на модернизацию аэропортов в регионах

Очень как-то напоминает Жванецкого. Видимо, корень всех проблем — в консерватории, и именно в нее, значит, нужно направлять основные инвестиции, чтобы что-то поменять. Ну а к какому еще выводу можно прийти, если на фоне этой задачи все остальные вопросы требуют настолько меньшего внимания?...

Еще три года назад, до всякого намека на коронавирус, аналитики банка ING прогнозировали, что к 2040 году 3D-печать может уничтожить 40% торговых потоков. Практика однако показала, что не все так просто. Например, Adidas не смогла печатать свои кроссовки в США или Германии — недостаток нужных материалов на местах приводил к такой потере качества, что потребителей такие кроссовки совсем не привлекали.

Сейчас решоринг — процесс возвращения производства в границы стран — снова становится одной из наиболее обсуждаемых тем. Правда, уже по причинам пандемии и всех связанных с нею рисков обрывов связей между странами.

Эксперты из The Economist, однако, отмечают, что в США, например, импорт пока по-прежнему растет быстрее, чем местное промпроизводство, и списывать глобализацию со счетов ещё рано. Но и пандемия ещё далеко не окончена, а перенос производства — дело не такое уж быстрое. Да и конца торговых войн пока ожидать не приходится.

Уже отмечаются признаки роста интереса к решорингу в специализированных отраслях: все больше возможность возвращения из Китая в США, к примеру, рассматривают медико-биологические фирмы. Снова в моде промышленная политика — и у США, и у Европы есть планы по субсидированию производства микросхем и инвестициям в возобновляемые источники энергии. В экономическом плане Байдена уже говорится о том, американские компании «находятся в опасной зависимости от иностранных поставщиков».

Как показывают все тенденции последнего времени, доверие к глобальным цепочкам поставок остаётся крайне шатким. Так может стоит и нам по-настоящему задуматься об ускорении процесса открытия большего числа производств на территории своей страны? Ведь даже если мир станет прежним и ситуация в мировой торговле восстановится, может быть однажды и Россия станет ключевым поставщиком каких-то компонентов, материалов и товаров. И усилия не будут потрачены зря. А нарастить импорт всегда легко успеется.

Есть такая замечательная игра – Bullshit bingo, когда участники заранее выписывают некие слова и выражения, а потом отмечают их, когда услышат в чьей-нибудь речи или пресс-релизе. Сегодня с 13:30 и далее в 15:00 – не пропустите! Банк России предоставляет прекрасную возможность для занимательной партии в эту игру.

Инфляция складывается несколько выше ожиданий... В среднесрочной перспективе дезинфляционные риски будут преобладать над проинфляционными, однако в краткосрочной перспективе проинфляционные риски преобладают... Ситуация на внешних рынках остается неустойчивой... Банк России будет рассматривать целесообразность дальнейшего снижения ставки на ближайших заседаниях... Важное значение будет иметь бюджетная консолидация...

В принципе, этот список легко можно расширить фразами, кочующими в последние месяцы из одного пресс-релиза ЦБ в другой и из одной пресс-конференции главы ЦБ в другую с минимальными изменениями.

Разительный контраст с фразами из заявлений других центральных банков, причем тех, которые уже довольно давно установили свои базовые ставки на уровень около нуля или даже ниже.

Буквально из того, что было в последние несколько дней:

🇯🇵 Банк Японии: «Без сомнений, увеличим стимулирование, если понадобится».

💴 ФРС: Продолжим программу выкупа активов и готовы использовать все имеющиеся инструменты «пока не будет достигнут существенный прогресс в достижении целей по максимальной занятости и стабильности цен».

💰 ЕЦБ: «Совет управляющих будет проводить чистые закупки (облигаций) до тех пор, пока не решит, что фаза кризиса с коронавирусом закончилась» (программа выкупа при этом была расширена на 500 млрд евро).

Разница в подходах налицо. Зато у нас веселее, можно поиграть... Bullshit!

В преддверии последнего в этом году заседания Банка России по ставке хочется предложить Эльвире Сахипзадовне вариант новой брошки. Она же их любит, и смысл всегда какой-то вкладывает. Пусть в этот раз это будет бык!

Наступающий скоро 2021 год – как раз год быка по китайскому календарю. И в этом очень хотелось бы видеть определенный символизм.

Ведь на финансовом рынке бык – символ игры на повышение, растущего тренда и подъема энтузиазма у участников. А нам всего этого очень сейчас не хватает. Мы все больше ловим себя на том, что приходится смотреть, какой период подряд падает тот или иной показатель, ну или рекордным ли был провал чего-нибудь, или же это «всего лишь» второй-третий худший показатель в нашей современной истории.

И да, стоит помнить, что растущий тренд на долговом рынке – это не рост, а снижение ставок. И вот с этого бы и стоило начать: войти в Новый год на волне энтузиазма, а не уныния. Пожелайте нам всем действительно хорошего Нового года, Эльвира Сахипзадовна: покажите вашу готовность поддерживать экономику вплоть до действительного ее восстановления и становления на путь развития. Ведь на фоне последних обсуждений динамики цен ваши речи про успехи ЦБ в борьбе с инфляцией все равно ведь будут никому не интересны.

Иначе год быка наступит в 2021 году для какой угодно экономики, но только не для российской.