Кандидат в министры финансов США Джанет Йеллен заявила, что текущий кризис, унесший многие жизни и вызвавший потерю рабочих мест и закрытие малого бизнеса, стал «американской трагедией». Поэтому, по ее словам, действовать необходимо незамедлительно. «Бездействие приведет к самоусилению падения, вызвав еще больший кризис».

И, скорее всего, это не пустые слова. Сам Джо Байден выступает за расширение инвестиций из бюджета в американскую экономику на 0,5-1 трлн долл. И кандидата на пост министра финансов, соответственно, он выбирал не случайно.

Известно, что Йеллен выступает за расширение фискальных стимулов за счет роста расходов и снижения налогов в условиях кризиса для поддержки рабочих мест, бизнеса и городов и муниципалитетов.

Примечательно, что г-жа Йеллен может не только стать первой женщиной-министром финансов США, но и уже была первой женщиной-главой ФРС в 2014-2018 гг. И надо сказать, что и на этом месте задачи стимулирования экономического развития были для нее приоритетом. Центральный банк, по ее словам, играет «важную роль в госполитике и несет моральную ответственность за участие в ней». Работа же главы центрального банка не заключается лишь «в борьбе с инфляцией или мониторинге финансовой системы», а, скорее в том, чтобы «помочь домохозяйствам встать на ноги и создать рынок труда, где люди будут чувствовать себя безопасно, работать и преуспевать».

Проведя детство в рабочих кварталах Бруклина, Йеллен хорошо знает проблемы простых людей и в своей политике отдает четкий приоритет их интересам. Но ведь именно на это и должна быть нацелена адекватная экономическая политика: не на удержание инфляции или сохранение резервов и буферов любыми средствами, а на рост благосостояния нации за счет развития экономики.

«Джанет Йеллен – женщина, которая необходима в эти времена», – так назвали свою статью о ней Financial Times. И ни слова о брошках.

Вице-премьер Марат Хуснуллин вчера заявил, что средняя ставка по ипотеке в России должна быть снижена до 4-5% годовых. Тем самым он явно вступил в противоречие с г-жой Набиуллиной, которая буквально неделю назад заявила, что «своевременное завершение <программы льготной ипотеки> позволит избежать формирования «пузырей» и сбалансировать на рыночной основе спрос и предложение на рынке жилья». С учетом того, что льготная ипотека сейчас – это кредиты под 6,5%, глава ЦБ очевидно резко против ипотеки под 4-5%. С ее точки зрения, как видим, они должны стоить, как минимум, примерно раза в 2 дороже.

Так что же получается? Неужели вице-премьер по строительству и региональному развитию выступает за формирование пузырей и дисбалансы на рынке жилья? Что-то подсказывает, что очень вряд ли. Просто он смотрит на мир немного шире. И, приводя в пример другие страны, ссылается не только на спрос, но и на объемы строительства жилья. Потому что «пузырь» на рынке формируется только тогда, когда, во-первых, предложение не имеет возможности поспевать за спросом, а во-вторых, когда сам по себе спрос не является устойчивым и подвержен резким колебаниям. Разве мы бы видели сейчас такой всплеск цен на рынке жилой недвижимости в той же Москве, если бы застройщики имели возможность кредитоваться на нормальных условиях и если бы покупатели были уверены в стабильности ставок по ипотеке хоть на сколько-нибудь продолжительный период? Конечно, нет. А заявления представителей ЦБ, что ипотека сейчас уж слишком дешевая и пора бы это заканчивать, лишь усугубляют ситуацию.

Хуснуллин, кстати, очень точно отметил еще один момент: «Если мы хотим быть развитой страной в мире, то ипотека должна быть на уровне развитых стран». Вот уж действительно. Очень сложно войти в число развитых стран, если денежно-кредитные условия, которые создает ЦБ для населения и бизнеса, не дают вам для этого практически никакого шанса. А пропасть между нами и этими странами все растет. У них при таргетах центральных банков по инфляции в районе 2% ставки ЦБ близки к нулю (то есть существенно ниже), а ставки по ипотеке составляют 1-3% годовых. У нас же при цели по инфляции в 4% ключевая ставка уже выше этого уровня, а ставка по ипотеке и вовсе в среднем более 7,3%. По кредитам для бизнеса история в целом та же.

Поэтому несложно предсказать, что при продолжении текущей политики денежных властей отставать от развитых стран мы будем еще долго. Но то, что Правительство начинает заявлять свою позицию, уже немаловажно. А то «независимость» ЦБ стала для его руководства фетишем, в то время как в нормальной экономике ЦБ с Правительством должны работать вместе для достижения общих целей, а независимость ЦБ – выражаться скорее в самостоятельности в выборе лишь инструментов этой политики.

Последнее интервью зампреда ЦБ Алексея Заботкина явно показывает, что регулятор готовит почву для того, чтобы на ближайшем заседании Совета директоров 18 декабря ключевую ставку снова оставить без изменений. Это уже как-то не удивляет, хотя и поражает: ведь неснижение ключевой ставки происходит на фоне мантры о том, что пространство для ее снижения все еще есть.

Но некоторые тезисы из интервью заставляют оценивать посылаемые ЦБ сигналы не как нейтральные, а как сугубо негативные для экономики. Тут стоит отметить, что денежно-кредитная терминология в принципе периодически дает сбой, называя «нейтральной» политику, которая таковой совсем не является.

Во-первых, зампред ЦБ указывает, что во второй половине прогнозного периода (то есть со второго полугодия 2022 года) вполне вероятно, что ключевая ставка начнет повышаться c «мягкого» до «нейтрального» уровня – до 5-6% годовых. Подобными заявлениями ЦБ делает так, что польза от текущего снижения ставки до 4,25% стремится к нулю, не обеспечивая практически никакого позитивного импульса для экономики (хотя, возможно, так и задумано). Все очень просто: сам ЦБ постоянно говорит о том, что эффекты от изменения ставки проявляются в экономике на горизонте в 3-6 кварталов. Предположим, что кто-то сейчас, в кризис, соберется начать какой-либо проект. И что получается: спустя всего лишь год-два, когда только что-то начнет запускаться, он столкнется с ужесточением условий как для себя, так и для своих поставщиков и покупателей. Это точно «мягкая» ДКП?

Во-вторых, на вопрос о том, какие направления в будущем будут выбирать граждане для инвестирования своих накоплений, он отметил лишь то, что сейчас инструменты фондового рынка выглядят для граждан более интересными (за счет доходности). Однако, говорит он, по мере возвращения ставки к уровню 5-6%, «интерес к депозитам вновь будет возрастать». Из этого, в свою очередь, уже можно сделать вывод о том, что развитие финансового рынка вообще у ЦБ не в приоритете. Делая подобные высказывания, ЦБ показывает, что распределение сбережений граждан между инструментами в его понимании зависит и будет зависеть лишь от их потенциальной доходности. О том же, как обеспечить стабильный приток средств населения на рынок облигаций, ЦБ, похоже, думать и не хочет. Отсюда простой вывод: спекуляции как были, так и остаются основой нашей финансовой системы. Совсем не инвестиции.

Все уже в курсе, что североитальянский текстиль производят в Китае. Или автомобиль BMW iX3 спроектирован в Германии, но производится в Китае. И многое другое. Евросоюз давно проигрывает Китаю и в ряде других ключевых отраслей — например, в производстве полупроводников.

Европейские страны стремительно теряют вес в глобальных цепочках добавленной стоимости, в то время как Китай последовательно наращивает свою мощь. Эксперты уже называют Европу бета-версией Китая. И шутят на тему того, что же будет, когда китайцы научатся производить французское вино.

При этом теряя своё участие в цепочках, Европа начинает проигрывать и в технологиях. Новые китайские высокотехнологичные компании уже во многом начинают опережать европейских конкурентов.

Такая ситуация стала следствием многолетней политики европейских корпораций, выводивших бизнес на территорию Китая — туда, где дешевле, нет такого прессинга со стороны экологического законодательства, есть высокий спрос и госсубсидии.

И все было ещё ничего, пока пандемия не обострила проблемы сложившейся ситуации, разрушив глобальные цепочки поставок.

Пока что Европа держится на плаву, в основном, благодаря политике собственного центробанка. Однако эксперты отмечают, что и отдельным странам Евросоюза, и Брюсселю пора задуматься над тем, как конкурировать с Китаем.

А если уж Европе пора задуматься о повышении своей роли в глобальных цепочках, то России и подавно. Особенно учитывая, что и стимулов от центробанка у нас не дождёшься, скорее наоборот...

Зря вы про риски, Владимир Владимирович. У нас ЦБ и Минфин только о них и думают. Нашли себе удобное оправдание на все случаи жизни. Если не хочется ничего делать, всегда можно сослаться на всевозможные внешние риски грядущего мирового апокалипсиса, и продолжать накапливать буфера, резервы и всяческие пространства для снижения ставок... А что теперь, после ваших слов? Теперь плюс еще один риск в копилку их страхов, почему нельзя деньги в экономику направлять — наизобретают еще машин всяких, а они потом против нас…

Про цифровой рубль и вообще, видимо придется забыть: а вдруг машины перехватят управление им и как начнут печатать рубли налево и направо? Страшная картина рублёвого апокалипсиса. Эх… А еще вчера нормально спалось… 😁

Падение инвестиций в основной капитал на 4,2% в III квартале и на 4,1% в целом за январь-сентябрь этого года в годовом выражении выглядит очень пугающим. Но ещё больше начинаешь пугаться, когда посмотришь на данные по отдельным регионам.

Ведь в 11 субъектах РФ инвестиции в основной капитал в январе-сентябре этого года упали более, чем на 20% в годовом выражении. Лидерами этого антирейтинга стали Якутия (-33,8%), Тульская область (-30,6%) и Еврейская автономная область (-30,2%). А ещё в 17 регионах падение инвестиций составило от 10% до 20%.

А ещё пугает то, что в 8 регионах доля банковских кредитов в инвестициях в основной капитал в январе-сентябре этого года составляла 1% и меньше. Среди таких регионов Ивановская область, Республика Тыва и Омская область (по 1%), Смоленская область, Республика Коми, Республика Бурятия и Оренбургская область (по 0,9%), в также Вологодская область (0,8%). Год назад такой регион был один (Республика Коми).

Но на Неглинной бесстрашные люди - их таким не напугаешь.

Советы инвестору-новичку, или как не потерять свои деньги?

Советы от лучшего телеграм-канала по финансовой грамотности “Money Talks”

🔹Теория в инвестициях не бесполезна. Стоит почитать и узнать, что такое фондовый рынок, как работает биржа, какие инструменты бывают, а главное - из чего складывается ваш доход. Также важно понимать все расходы: брокерские комиссии, налоги и пр. Бесплатные консультации по этим и другим вопросам оказывает - Ваш бухгалтер

🔹Вкладывайте разумные суммы. Не нужно лишний раз отказывать себе в хорошем ужине или красивой одежде, чтобы купить очередную акцию. Откладывайте фиксированную сумму от вашей зарплаты каждый месяц. Вкладывайте столько, сколько не боитесь потерять. Например, как делает автор канала «Разумный инвестор»

🔹Активы с доходностью выше рынка - обман. Не ведитесь на такие уловки. Человек, обещающий золотые горы и богатство за 5 минут - мошенник, каких на фондовом рынке много. Включите в ваш портфель облигации для уменьшения рисков. Какие бумаги выбрать подскажет «Биржевик»

🔹Пользуйтесь проверенными источниками. В соц.сетях много рекламы и информационного мусора. Но среди них есть и качественные источники информации, одним из которых является канал «бла-бла-номика»

🔹Вам активно звонят и в красивой обертке предлагают услуги и с максимальной доходностью или прекрасную работу в фин структуре? Не верьте. Компании с хорошей репутацией так не делают. Советы для профессионалов в области финансов, инвестиций, консалтинга и IT вы можете найти на этом ресурсе.

Мир инвестиций - своего рода игра. Излишняя осмотрительность и насторожённость не помешает.

Минтруд в последнее время посылает ободряющие сигналы о том, что ситуация с безработицей улучшается. В конце ноября, по их данным, в службе занятости было зарегистрировано 3,2 млн безработных, хотя в еще сентябре было 3,7 млн.

Увы, но радоваться тут особо нечему. Конечно, численность безработных за 2 месяца уменьшилась примерно на 500 тысяч человек. Но в середине июня этого года, например, министр Котяков сообщал о 2,4 млн официально зарегистрированных безработных. Не говоря уж о том, что ровно год назад, в ноябре 2019 года, во всей стране стояли на учете в службе занятости всего лишь 700 тысяч человек, или в 4,6 раза меньше, чем сейчас.

Да и то уменьшение численности официально зарегистрированных безработных, которое мы сейчас наблюдаем, имеет очень прозаичное объяснение. Выплаты повышенных пособий по безработице, которые были введены в период карантина, завершаются. Максимальное пособие в размере 12,1 тыс. руб. в месяц (без учета региональных надбавок) нельзя получать более полугода. Минимальное пособие с сентября опять вернулось на уровень 1500 руб. в месяц. С октября прекратились доплаты безработным на детей. Вернулись докарантинные правила назначения пособий: их размер снова рассчитывается исходя из заработка, который был на последнем месте работы, и при этом нужно являться на перерегистрацию в очном режиме и откликаться на предлагаемые вакансии. В общем, материальный стимул вставать на учет в качестве безработного для многих просто пропал.

Что же предлагает Минтруд в этой ситуации? С этим пока нет ясности. В октябре Котяков говорил о реформе служб занятости, которые должны быть «агентами» по поиску работы, и планах переобучить 115 тыс. человек в 2021 году. Насколько качественно ведется переобучение, неизвестно. Но вакансий на всех, даже с учетом переобучения, вряд ли хватит – особенно если ситуация в бизнесе будет примерно такая же, как сейчас. По данным Росстата, в октябре потребность компаний в работниках, заявленная в службу занятости, составляла только 1,8 млн человек. То есть более чем для 40% зарегистрированных сейчас безработных вакансий просто нет, даже если закрыть глаза на предлагаемые профессии и зарплаты.

При этом предложение профсоюзов о том, чтобы сохранить повышенные выплаты пособий по безработице на 2021 год, судя по всему, не нашло поддержки – на это же деньги из бюджета нужны.

Видимо, гораздо проще озвучивать утешительные данные о том, что безработных становится меньше, чем реально поддерживать тех, кто лишился работы.

Был такой спектакль – «Эзоп», по пьесе «Лиса и виноград», в котором рабу Эзопу пришлось решать непростую задачу – помочь философу Ксанфу сдержать обещание и «выпить море». Решение было найдено изящное: если вы хотите, чтобы я выпил море, сначала оградите это море от рек и ручьев, которые в него впадают. А если не можете – ну извините, не моя проблема, я-то море выпить готов.

Подобные рассуждения, стройные с точки зрения теории, но вызывающие вопросы с точки зрения соответствия реальности, можно часто обнаружить в современных дискуссиях об экономической политике. Например, когда говорят об инфляции, периодически можно услышать, что это, мол, всегда «чисто денежный феномен». Там много разных моментов, но утверждается и то, что поскольку инфляция – это устойчивый рост цен, а чуть не все остальные факторы – разовые, то их учитывать толком и не стоит. Вследствие этого при анализе инфляции предлагается игнорировать, например, разделение инфляции на инфляцию спроса и инфляцию издержек, хотя мало кто из бизнеса с таковой у нас не сталкивался. Сторонники подобного подхода в России, вроде нашего ЦБ, предлагают сдерживать кредитование и жестко ограничивать бюджетный дефицит (и многое другое) ради достижения цели по инфляции и некой «стабильности», не объясняя при этом, каким образом обеспечить ускорение темпов роста экономики.

При таком подходе заметно стремление иметь дело только с «чистым морем» – попытки подогнать реальность под красивые и стройные определения и концепции. Все же, кто начинает выражать сомнения в теоретических выкладках, указывая на расхождения теории с практикой, подвергаются обструкции.

Хороший пример такого столкновения – дискуссия, открывшаяся в телеге на днях. Известный экономист Константин Сонин с воодушевлением презентует рецензию (не свою) на нашумевшую книгу The Deficit Myth с популярным изложением ряда основ Modern Monetary Theory (MMT), сопровождая ее словами, вроде: «Для любого человека, интересующегося экономикой и опирающегося на базовые принципы логики, эта рецензия покончит с ММТ, раз и навсегда». И, конечно, есть те, кто выражает ему за это большой респект.

Хотя нам же куда ближе гораздо более взвешенная позиция Truevalue. Действительно, большая часть критики MMT выглядит как «не читал, но осуждаю», или же в стиле – известный Нобелевский лауреат против, значит, там дурь. Между тем, сама цитируемая рецензия вызывает вопросы о своей адекватности. Попытка вырывать цитаты из популярной книги, а не научной статьи и осуждать их за недостаток доказательности и стройности – ну так себе подход. Так многие популярные мейнстримные книги об экономике можно обозвать глупостью и софистикой.

Конечно, простым постом ситуацию не изменишь. Но действительно хочется призвать критиков и критиканов MMT прежде всего ознакомиться с самим предметом критики. С теорией можно не соглашаться в целом или в каких-то деталях. Но сложно не признавать, что эффективность старых вакцин от болезней экономики (используя насущную терминологию) все снижается и снижается. А значит, есть потребность заново изучать ее устройство и все подводные течения, не ограничиваясь морем выученных постулатов из прошлого…

Европейский печатный станок продолжает свою работу

Ожидается, что в четверг Европейский центральный банк (ЕЦБ) расширит программу экстренной покупки активов объемом €1,35 трлн еще на €500 млрд. И несмотря на тотальный рост долговой нагрузки из-за пандемии, инвесторы не торопятся избавляться от облигаций периферийных стран еврозоны.

В марте текущего года глава ЕЦБ Кристин Лагард заявила, что «регулятор нужен не для того, чтобы закрывать спреды». Имелось в виду, что ЕЦБ не планировал проводить интервенции для устранения разрыва в стоимости заимствований между Германией и более слабыми странами. Однако вскоре после этого стоимость заимствований для Италии, Испании и Греции резко подскочила. Тогда ЕЦБ принял Программу чрезвычайных покупок облигаций для борьбы с последствиями пандемии.

Этот важный шаг поддержки экономики со стороны регулятора, известного своей консервативностью, успокоил рынки в момент уязвимости. Теперь инвесторы могут покупать и португальские, и итальянские облигации, зная, что они находятся под защитой ЕЦБ. Однако для дальнейшего оздоровления экономики ЕЦБ должен дать понять инвесторам, что поддержкой облигаций дело не ограничится. По мнению многих экспертов, Европе необходимо дальнейшее снижение ставок по всей экономике. И это при текущей ставке в минус 0,5% (!}. А кроме этого, нужна ещё координация между монетарной и фискальной политикой, в рамках которой правительства будут наращивать объёмы фискальных стимулов, помогая ЕЦБ в достижении своих целей. Так же, как ЕЦБ помогает правительствам наращивать расходы, обеспечивая низкую стоимость заимствований.

​​И уже почти традиционная рубрика о «своевременности» перечисления средств по разного рода госпрограммам… Вот, в частности, о доведении средств господдержки до аграриев.

Согласно данным Минсельхоза, по состоянию на 3 декабря 2020 г. до фермеров доведено только 84,7% федеральных субсидий. Между тем, до конца года остается менее месяца, а в 36 субъектах РФ доля перечисленных средств еще и ниже этого среднего уровня. Менее 80% средств освоено даже в таких важных с/х регионах, как Ростовская, Астраханская, Ивановская, Брянская, Нижегородская области и пр. Абсолютные же аутсайдеры (с уровнем доведения средств господдержки менее 60%) – в основном северные регионы, на которые при этом и изначально закладывали небольшие суммы поддержки.

Самые проблемные направления – обеспечение комплексного развития сельских территорий (73,2% средств доведено), реализация мероприятий по мелиорации земель с/х назначения (72,8%), стимулирование увеличения производства масличных культур (63,7%). До конца года по ним вряд ли сумеют перечислить недостающее. Зато лишняя копеечка будет для бюджета сэкономлена, Антон Германович будет доволен.

Век кредита не видать

Российская экономика может столкнуться с проблемой резкого кредитного сжатия в самое ближайшее время. Текущий небольшой рост кредитования, во многом обеспеченный временными регулятивными послаблениями со стороны Банка России, может также быстро исчезнуть в случае отмены действующих послаблений и возврата банковской системы к доковидному регулированию со стороны ЦБ. Результаты такой политики мы уже имели счастье наблюдать: на 1 января 2016 г. отношение объема кредитов нефинансовым организациям к ВВП составляло 40,1%, а на начало текущего года этот показатель опустился до 30,7%.

После отмены послаблений банки будут вынуждены досоздавать резервы по всем ранее выданным кредитам и, скорее всего, серьезно сократят объем и условия кредитования, особенно для компаний малого и среднего бизнеса.

Банк России может быть спокоен: формирование пузырей на таком рынке будет невозможно, но серьезного роста экономики в этом случае мы тоже не увидим. Как отмечают экономисты из ФРС США в своей недавней работе, повышение требований к капиталу – это, по сути, обоюдоострый меч, который не только снижает вероятность резкого спада под влиянием финансовых кризисов, но также ограничивает вероятность существенного ускорения экономической активности в будущем.

Таким образом, наша экономика просто обречена на низкие темпы роста в ближайшие годы. Ведь жесткие требования к капиталу, хоть и делают нашу финансовую систему несколько более устойчивой к кризисам, но мало что дают остальным секторам экономики, которые сталкиваются с нехваткой финансовых ресурсов для развития.

⚽️ Сбербол

ЦБ с гордостью заявляет, что начал выходить из финансовых активов, продав Сбер Правительству. А теперь говорит, что ждет того же самого от правительства. Чего? Неужели продажи Сбера обратно ЦБ? Они так и собираются туда-обратно его перекидывать? 😂😂😂

Может, пора уже нормальной приватизацией заняться? А не продолжать лишь создавать видимость действий? Хотя это же так удобно...

Канал «Толкователь» пишет об исследовании Института социологии РАН, где очень доходчиво показана тупиковая ситуация с развитием малого бизнеса в малых городах. Самые популярные для него направления, торговля и бытовые услуги, в небольших городах не могут развиваться, – мешает экспансия торговых сетей, а также хроническая бедность, вынуждающая население экономить на всем.

И системы поддержки малого бизнеса как таковой, увы, просто нет – вместо нее есть набор хаотичных решений, на деле не помогающих предпринимателям.

Крайне полезно было бы ознакомиться с этой работой тем, кто отвечает за развитие малого предпринимательства у нас в стране и строит наполеоновские планы на развитие этого сектора до 32,5% ВВП к 2024 году.

Сейчас к концу 2020 года подходят сроки исполнения многих проектов, принятых после введения санкций, все больше появляется отчетов, фиксирующих недостижение целей. Вот и по импортозамещению продовольственной продукции подвели итоги. Из них следует, что, несмотря на все декларируемые успехи в сельском хозяйстве, план в целом не сработал.

В самом деле, импорт остается очень значительным. Например, если соотнести импорт продукции АПК с экспортом (который за последние годы и в самом деле вырос), то по отдельным категориям продовольственной продукции объемы импорта в разы превышают экспорт – например, мы завозим молочной продукции почти в 10 раз больше, чем вывозим, в 2 раза больше закупаем мясной продукции, нежели продаем, в 4 раза больше закупаем овощей, чем продаем, и пр.

Вот и согласно рейтингу Продовольственной организации ООН (FAO) в 2018 г. (последние данные на настоящий момент) Россия числилась в мировых лидерах по импорту многих основных категорий продовольственных товаров.

​​Президент России Владимир Путин предупредил о недопустимости ситуации, когда людям не хватает денег на продукты, и потребовал обратить на это особое внимание. Ну что ж, обращаем.

Недоступность продуктов обусловлена двумя основными факторами. Первое и основное – это запредельно низкий уровень доходов населения, который еще и падает. В III квартале этого года даже в номинальном выражении денежные доходы населения упали по сравнению с прошлым годом (на 0,2%), а падение реальных располагаемых доходов составило целых 4,8% в годовом выражении.

Второе – это рост цен на продовольствие. Согласно данным Росстата, в ноябре 2020 г. в целом цены на продовольственные товары выросли на 5,76% в годовом выражении — это выше общего уровня инфляции (+4,42%). Но по многим популярным товарным группам, составляющим значительную часть потребительской корзины, цены выросли существенно выше. Разве что с алкоголем все неплохо, да свининой с курицей.

И тут главное, конечно, чтобы на эти слова президента не возбудился ЦБ, а то какими мерами они любят снижать инфляцию, мы уже хорошо знаем. Излюбленные им меры очень напоминают популярную в прошлые века методику пускать кровь при росте температуры тела.

Цены не будут падать, если условия для бизнеса не улучшаются, а инвестиции не растут. Не будут падать они и если субсидии до сельхозпроизводителей не доходят. Сговоры на рынках, которые все время ищет Минсельхоз, конечно, тоже могут играть свою негативную роль. Но есть ли эти сговоры или нет – неизвестно, а вот валовые сборы гречки или подсолнечника банально в этом году невысокие, и вот тут уже стоит спрашивать с самого Минсельхоза… А также в целом со всех, кто должен отвечать за инвестиции и экономическое развитие.

​​Российская экономика падала в III квартале медленнее, чем экономики ряда крупных стран, несмотря на скудный объем поддержки – менее 1/10 части поддержки Германии, Италии или США. Как так получилось? Этим вопросом задаются сейчас многие. В том числе и за рубежом – примером тому недавняя статья в Financial Times.

В чем же дело, действительно? С одной стороны, понятно, что ограничения у нас сейчас мягче, чем, например, в Европе, отчасти именно поэтому и падаем не так быстро. В США, например, ограничений еще меньше, и мы видим, что американская экономика и упала еще менее значительно, чем наша, – на 2,9% в III квартале этого года в годовом выражении по сравнению с падением на 3,8% у нас.

Но важнее другое. Для нас как граждан часто не так важно, с какой скоростью мы падаем на каком-то непродолжительном отрезке времени – нас куда больше интересует тот уровень, на котором мы были до падения и окажемся после него. И вот тут нам гордиться в общем-то нечем: нам просто падать неоткуда особо. Залезли-то мы совсем невысоко.

После кризиса 2008-2009 годов российская экономика не растет, а просто топчется на месте. Кто-то называет это устойчивостью, но по сути это стагнация. Ведь нам надо расти темпами развивающихся стран, а мы уступаем по темпам роста даже развитым странам, и наш разрыв с ними только увеличивается.

В III квартале этого года наш ВВП лишь на 7,4% превышал уровень III квартала 2008 года... То есть прошло 12 лет, а экономика практически не выросла. А китайская за то же время выросла в 2,4 раза!.. Но ладно китайская – даже американская выросла на 19,5%, то есть гораздо сильнее, чем наша и с более высокого уровня!

Вот и получается, что где-то экономика упала сильнее, но за счет роста в предыдущие годы сейчас уровень жизни в ней в целом значительно выше, чем был несколько лет назад.

В общем, можно, конечно, прыгать у подножия горы и радоваться, что несильно упали. Не то что другие! А можно лезть на вершину. И если оттуда не упадем – вот тогда и будем гордиться своими успехами перед другими странами.

Период доминирования американского доллара на мировом рынке подошел к знаковой отметке в 100 лет. Начиная с XV века статус обладателя ведущей мировой резервной валюты переходил поочередно от Португалии к Испании, затем к Нидерландам, Франции и Великобритании. В среднем период валютного доминирования каждой из этих стран насчитывал 94 года.

Сколь долго сможет удерживать свои позиции американский доллар? Вопрос справедливый, если бы не одно «но» — отсутствие преемника. Соперники у американской валюты есть, но у каждого из них имеются свои недостатки. Евро не смог завоевать мировое доверие из-за сомнений в эффективности многогосударственного правительства еврозоны. Китайский юань, наоборот, вызывает сомнения из-за однопартийной власти в стране.

Альтернативу доллару, по мнению экспертов, могли бы составить криптовалюты. С началом пандемии многие инвесторы, испугавшись очередного запуска печатного станка ФРС США и скорой девальвации доллара, начали перекладываться в биткоин, который изначально позиционировался его создателями как новое «цифровое золото» и актив для переживания финансовых штормов. Однако волатильность курса и обвал биткоина трехлетней давности заставляют инвесторов сомневаться в его будущем. Если среди миллениалов, согласно опросам, криптовалютами владеет 27% респондентов, то среди более старшего поколения таких лишь 3%.

Вопрос о стабильности американской валюты в конечном итоге упирается в доверие к платежеспособности США. Если Штаты не смогут платить по растущим долгам, то доллар может утратить позиции — именно таким образом утрачивали свое могущество все предыдущие мировые резервные валюты. Пока реальной альтернативы американской валюте на рынке нет, но это не значит, что она не появится в ближайшем будущем. По крайней мере события 2020 года показывают, что спрос на такой актив существует.

Похоже, что Минэкономики всерьез подключилось к задаче восстановления инвестиционной активности в стране. В документе ведомства, направленном Белоусову, предлагается список из 149 мер для поддержки инвестиций, с помощью которых к 2030 году можно будет обеспечить 70%-й рост инвестиций по сравнению с нынешним уровнем.
 
Интересно было бы, конечно, взглянуть на полный список мер. Но уже из того набора, что цитируют открытые источники, заметно, что направлены они именно на самые «больные места» для инвесторов – это нехватка доступного финансирования и постоянная угроза ужесточения регулирования (как налогового, так и всякого другого).
 
Среди предложений – включение облигаций инвесторов, действующих по соглашениям СЗПК, в ломбардный список Банка России (что сделает такие бумаги значительно более ликвидным активом), а также целевая проектная эмиссия со стороны Банка России – компенсация части средств, вложенных такими инвесторами в ключевые проекты. Целый ряд пунктов в документе расширяют круг инвестпроектов, подпадающих под защиту от неблагоприятных изменений в законодательстве (это проекты не только в рамках СЗПК, но и СПИК, концессий, ТОР и т.д.). Расширяется и сам режим СЗПК, в котором предлагается учитывать отраслевые особенности проектов, относящихся к различным секторам экономики.
 
В общем, реализация таких мер нашему инвестклимату точно не повредит.
Вопрос скорее в другом: сколько из этих 149 предложений действительно будут приняты? Ведь раздраженная реакция со стороны тех, кто привык считать стимулы для инвестиций не более чем незаслуженными поблажками, уже началась: и инфляцией пугают, и развалом региональных бюджетов, и даже тем, что новые нормы создадут новые лазейки. Однако по мере развития коронакризиса уже ставшее привычным «зажимание денег» и попытки изъять побольше хоть с кого-нибудь имеют все более высокую цену.

За неделю до последнего в этом году заседания ЦБ по ключевой ставке главной темой новостной повестки стал рост цен на продовольственные товары. Зная одержимость нашего ЦБ показателем инфляции, можно не сомневаться, что шумиха вокруг будет использована им в качестве еще одного аргумента в пользу повышения ставки, или по крайней мере отказа от ее снижения.

Хотя сам обсуждаемый кейс наглядно демонстрирует, что подорожание продуктов питания и политика ЦБ очень слабо связаны друг с другом. Нет тут ни перегрева экономики, ни ажиотажного спроса со стороны населения. А есть лишь наши реалии: у всех есть полное понимание, с чем связан этот рост цен. В частности, президент отметил попытки подогнать внутренние цены под мировые и использовать экспортные возможности. А мы от себя добавим проблемы в области логистики и хранения продовольственных товаров, а также высокий монополизм на рынках.

Поэтому будет крайне печально, если этот нашумевший рост цен на продукты все-таки окажется поводом для повышения или неснижения ставки в следующую пятницу. Но вряд ли производителям хлеба, кондитерских изделий, макарон и прочего станет легче от такого решения, а уж потребителям и подавно. Еще в прошлом году банки сообщали, что потребители все чаще стали покупать в долг еду. И вряд ли сейчас этот процесс остановился. Так что куда важнее сейчас сфокусировать внимание на инвестициях в создание новых мощностей и особенно – на повышении доходов населения. Тогда и рост цен, если случится, будет восприниматься куда спокойнее.

На днях в Минфине вспомнили про свои планы вернуть налог на движимое имущество компаний. Замглавы Минфина А. Лавров заявил, что этот вопрос нужно будет решить в марте 2021 года. Видимо, лучшего времени для продолжения пинг-понга с налогообложением имущества бизнеса было не найти.

Чем плох этот налог?

Прежде всего, тем, что он, по сути, является налогом на инвестиции. Начисление налога идет на остаточную стоимость имущества, и получается, что у тех, кто работает на старом оборудовании с высокой степенью износа, база этого налога получается заметно ниже, чем у тех, кто заменил его на новое, неизношенное. То есть у тех, кто проводит модернизацию оборудования, налоговая нагрузка возрастает.

История с отменой и возвращением этого налога, в самом деле похожая на игру в пинг-понг, длится уже довольно давно. С 2015 г. была введена федеральная льгота, освобождающая от налогообложения движимое имущество компаний, поставленное на баланс с 2013 г. Льгота, однако, просуществовала недолго. Минфин, стремясь восстановить «выпадающие доходы», уже с 2018 года добился ее отмены на федеральном уровне. Возможность сохранить эту льготу передали на региональный уровень, где мало кто был в этом заинтересован – ведь налог на имущество организаций пополняет весьма ограниченные в средствах бюджеты субъектов РФ. В ответ на возмущение бизнеса было принято другое решение: ставку налога по движимому имуществу ограничили на уровне 1,1% его остаточной стоимости (при общей ставке 2,2%). Таким образом, «налог на инвестиции» восстановился, хотя и в половинном размере. Однако с 2019 г. стимул к инвестициям решили вернуть, и движимое имущество компаний (причем любое – независимо от его возраста) было освобождено от налога на имущество. «Выпадающие доходы» бюджетов, конечно же, появились снова – как и масса случаев, когда налоговики пытались приписать оборудование предприятий к их недвижимости, чтобы увеличить налогообложение недвижимого имущества.

И вот теперь, когда в инвестиционной сфере и без того настал полный провал, Минфин выступает с заявлениями, что отмена налога на движимое имущество, видите ли, не дала прироста инвестиций. Как будто необходимость платить налог со стоимости нового оборудования добавит кому-то желания инвестировать. И это – в тот момент, когда от восстановления именно инвестиционной активности зависит то, как долго будет длиться рецессия и как быстро экономика восстанавливаться. Очередной пример, когда в Минфине видят лишь текущие доходы бюджета, но не замечают связи между состоянием экономики и изменением этих доходов в будущем.