Минфин в кои-то веки выступает за повышение показателей макроэкономического прогноза. Правда, судя по всему, такая позиция министерства связана исключительно с нежеланием компенсировать выпадающие доходы бюджета, и прежде всего, залезать в ФНБ и нарушать таким образом священное для Минфина бюджетное правило.

По словам источника, близкого к правительству, Минфин надеется на более динамичный отскок экономики в следующем году после спада 2020 года. А прогноз номинального объема ВВП напрямую определяет поступления в бюджет, прежде всего, из ненефтегазовых источников.

Сразу вспоминается, как в тучные годы министерство финансов всячески занижало прогноз доходов бюджета, чтобы опять же меньше тратить. Тогда это называлось консервативным подходом к бюджетному планированию. Но времена изменились. О существенном росте доходов остается только мечтать, а о падении доходов думать не хочется. Неизменны лишь цели Минфина — максимально сохранить кубышку.

На прошлой неделе после совещания с главой Минсельхоза президент заявил, что в этом году «виды на урожай очень хорошие». 23 июня президент упомянул это ещё раз и в своём обращении.

Ситуация с урожаем — крайне важный вопрос для российской экономики. Однако что там сейчас с урожаем, специалистам извне оценить все сложнее и сложнее. И это касается не только ожидаемого урожая, но и широкого круга вопросов. Ведь Минсельхоз все больше работает по принципу «концы в воду».

Так, с сайта Минсельхоза убрали данные о распределении средств господдержки по льготному кредитованию в разрезе конкретных получателей — теперь известны только общие суммы, идущие в тот или иной регион и все. Понять, достается ли все условному Мираторгу или еще и фермерам что-то — уже невозможно. Прозрачность и справедливость механизма распределения средств и раньше-то вызывала сомнения, теперь же весь процесс совсем превратился в черный ящик.

Или вот национальный доклад о ходе и результатах реализации госпрограммы развития с/х за прошлый (!) год публикуют сейчас только в июле-августе текущего года, раньше — хотя бы в мае. Когда-то регулярно публиковали отчеты о динамике цен на материально-технические ресурсы (цены приобретения с/х техники, ГСМ, топлива и теплоэнергии, минеральных удобрений), ежемесячно выходил обзор текущей ситуации в АПК, включающей информацию о кредитовании, обеспеченности семенами, техникой, ГСМ и пр. Сейчас же надо рыскать в дебрях Росстата/ЕМИССа, чтобы по кусочкам с запозданием найти подобные данные.

Опять же раньше как о ходе весенне-полевых работ, так и об уборочных работах выкладывали оперативные данные, предоставлялись полноценные таблицы Excel с информацией по всем регионам и культурам. И тогда сразу видно было, где успехи не очень, какие культуры убраны не до конца и пр. Сейчас Минсельхоз регулярно отчитывается на сайте только о тех культурах, где идет прирост, но в последнее время и вовсе не дает сравнения с прошлым годом — лишь публикует, как проходит сев по отношению к плану этого года.

Видимо, остается лишь доверять главе ведомства, когда он отчитывается перед президентом, что все хорошо, все работы идут своевременно.

Пандемия тому причиной, или общая усталость людей друг от друга – однако уже сейчас очевидно, что глобализация, к которой мы привыкли за последние десятилетия, дает сбой. Как сообщают СМИ, Индия планирует ужесточить правила ввоза товаров из Китая.

Индийская таможенная служба под предлогом борьбы с угрозой коронавируса ввела в морских портах и аэропортах страны обязательную физическую проверку всего китайского импорта. Ранее такому контролю подвергалось только 30% товаров. В первую очередь проверяется телеком-оборудование, автомобили и медицинские товары. Все это происходит на фоне роста военной напряженности на границе Индии и Китая в районе Гималаев.

Ужесточение контроля с индийской стороны уже привело к нарушению ряда производственных цепочек. Сейчас источники говорят о планах Индии повысить тарифы на ввоз китайской продукции – так индийцы хотят избавиться от импортозависимости и локализовать производство на своей территории. Меры будут касаться химикатов, стали, промышленного оборудования и 370 других видов товаров.

Торговые ограничения становятся трендом в мировом масштабе. И это ещё один признак того, что глобализация в ее прежнем виде уходит. Под совершенно неэкономическим предлогом в виде угрозы коронавируса могут достигаться вполне экономические цели.

Китай все последнее время был крупнейшим торговым партнером Индии: в 2019 – 2020 финансовом году товарооборот между странами составил около $70 млрд. Однако в нынешних реалиях заядлые партнеры легко превращаются в беспощадных конкурентов.

До чего же это в духе нашего правительства – в ответ на снижение нагрузки по одним налогам быстро «навесить» по другим. Вот и сейчас: сначала анонсируется действительно дельная программа для развития ИТ-сектора, где снижаются страховые взносы (до 7,6%) и налог на прибыль (аж до 3%), а теперь объявляется, что нужно установить 20%-ный НДС при покупке софта.

И не нужно прикрываться тем, что НДС платится покупателем, и развитию отрасли якобы это не помешает. Еще как помешает. Во-первых, введение НДС – это автоматическое повышение цен (в этом случае – на 20%), и соответствующее этому ограничение спроса. Если же компании захотят избежать такого ценового скачка, значит, им придется ограничить свои собственные доходы – а их, скажем так, не густо, иначе и стимулирующие меры для производителей софта не понадобились бы.

Во-вторых, даже если бы спрос на ИТ-продукты не упал, введение НДС и связанного с этим администрирования – это дополнительное бремя для отрасли. Как минимум, это ведение отчетности и прохождение процедур контроля, связанных с НДС. Причем для компаний, где таких задач годами не было и соответствующий опыт не наработан.

Для отечественных производителей софта остается, правда, еще надежда на то, что они получат субсидии, компенсирующие повышение цен из-за введения НДС. В этом случае покупатели будут все так же платить сумму с НДС, но российские производители смогут не поднимать цены (и иностранный софт тем самым окажется дороже). Но надо сказать, что звучат эти заявления о субсидиях довольно невнятно. Все ли потери покроет эта субсидия? Легко ли будет компаниям получить ее? Что будет с конкуренцией на рынке ПО? Все это, как и сам факт наличия такой субсидии, пока что очень туманно.

Туманными в итоге остаются и перспективы развития российского ИТ-сектора.

​​Марат Хуснуллин в интервью «Ведомостям» вчера честно заявил, что «каждый кризис начинается с того, что срезают капитальные вложения». По его словам, «со всей бюджетной стройки сняли порядка 90 млрд руб.». «У меня сейчас задача не столько получить дополнительные деньги, сколько постараться сохранить запланированные объемы и минимизировать сокращения», — добавил вице-премьер.

И все это в условиях, когда нас пытаются убедить, что Общенациональный план действий содержит масштабные строительные проекты для спасения экономики. Нет там новых проектов — и слова г-на Хуснуллина ещё раз тому подтверждение.

При этом вице-премьер говорит, что «в стройке колоссальный мультипликативный эффект». По его словам, «из 20 трлн руб. налогов стройки со смежными отраслями в 2019 г. принесли в бюджет 3,5 трлн руб.», то есть около 17,5%. А «бюджетные вложения в стройку – 2 трлн руб.». И ведь помимо налогов, строительство — это ещё и новые рабочие места, развитие инфраструктуры и улучшение условий для бизнеса в стране в целом...

Интересно, прочитает ли это интервью Минфин? И вообще услышит ли когда-нибудь, что необходимость начать инвестировать из бюджета в стройку более активно жизненно важна?

Марат Хуснуллин заключил, что его задача — «постараться оставить в стройке 90–95% объектов». При этом за год падение объёмов строительства, по его мнению, будет все-таки примерно 10%. А это значит, что у стройки шансов вернуться к показателям 2008 г. как не было, так и нет. И по итогам 2020 г. мы будем строить уже на 9-14% ниже, чем в 2008 г. А могли бы строить себе новое будущее...

В Китае постепенно нарастают проблемы в финансовой системе, особенно в том, что называется теневой ее частью. Для России же происходящее там очень интересно и показательно, прежде всего с точки зрения старой дискуссии о том, что важнее — стабильность или развитие. В частности, стабильность финансовой системы или экономический рост.

С одной стороны, все чаще можно встретить новости о том, что ты количество и объем дефолтов в Китае увеличивается, региональные банки отправляются на санации, а вкладчики выходят на улицы с требованием вернуть свои вложения. С другой стороны, надо понимать, что текущая ситуация, по сути дела, является результатом сознательных действий китайских властей по накачке экономики ликвидностью и расширению кредита для поддержания высоких темпов экономического роста. На эти средства была построена самая крупная сеть высокоскоростных железнодорожных магистралей, создана транспортно-логистическая инфраструктура для развития промышленности и экспорта, а предприятия получили доступ к дешевым заемным средствам. Все это было достигнуто в том числе и за счет инноваций в области теневого банкинга, который стал дополнительным источником финансирования для компаний малого и среднего бизнеса, которые в силу определенных причин не могли рассчитывать на получение кредита в крупных госбанках.

Конечно, если бы нашему ЦБ дали порулить китайской экономикой, он бы всю эту лавочку давно прикрыл. Правда, без роста кредита темпы роста китайской экономики скорее всего существенно снизились бы и без всякого коронавируса и торговых войн. Да они и не стали бы высокими изначально.

Просто финансовая стабильность в сочетании с низкими темпами роста экономики для Китая не подходит, у них ведь и другие цели имеются — например, по 10 миллионов новых рабочих мест в год создавать, чтобы не допустить массовой безработицы, да и население из бедности надо выводить. Да и с проблемами в финансовой системе куда сподручнее управляться при более высоком уровне развития.

У нас же, кроме стабильности, похоже, других целей по-настоящему все и нет.

Предложение направить дополнительные 60 млрд рублей от повышения с 2021 года НДФЛ с 13% до 15% для зарплат свыше 5 млн рублей в год на лечение детей с редкими заболеваниями вызывает желание разобраться, в какой степени эти деньги позволят решить проблему.

На самом деле, редкие (орфанные) болезни не такие уж и редкие, ведь в России ими страдает 1 из 40-45 человек. Не все эти болезни проявляются при рождении или в детском возрасте, и лишь 80% из них обусловлены генетикой. Фактически, никто не застрахован от встречи с таким недугом в течение своей жизни. Однако на федеральном уровне не ведется полной статистики относительно числа таких пациентов, есть только частичные данные на региональном уровне и у благотворительных фондов.

Сейчас в списке Минздрава 258 орфанных заболеваний, а всего их известно около 7 тысяч. При этом лекарственное обеспечение за счет государства положено только по 31 заболеванию: 14 наиболее распространенных финансируются из федерального бюджета и еще 17 — из средств региональных бюджетов. В федеральную программу в 2020 году заложено около 60 млрд рублей, еще в общей сложности 50 млрд рублей должны тратить регионы. Однако только 23 региона из 85 справляются с такой нагрузкой на свои бюджеты.

Пока непонятно, в какой степени повышенный НДФЛ поможет регионам, и каким будет механизм выделения средств на лечение редких болезней. Ведь на существенные сборы по повышенной ставке можно рассчитывать только в Москве и еще нескольких субъектах, где есть высокие зарплаты. И еще непонятно, что делать взрослым пациентам, если детям отдается приоритет при выделении помощи.

Дело осложняется еще и тем, что назрела необходимость включения в госпрограммы еще как минимум 30 заболеваний, для которых есть зарегистрированная лекарственная терапия. Например, для закупки лекарства для выявленных пациентов с диагнозом «спинальная мышечная атрофия» требуется около 42 млрд рублей в первый год терапии и еще по 20 млрд рублей в последующие годы. Другие нозологии не такие затратные, они требуют финансирования в размере 2-5-10 миллиардов или 300-800 сотен миллионов рублей ежегодно.

Так что 60 млрд — капля в море, если речь идет о терапии при редких болезнях. Но вряд ли повышение НДФЛ — единственно возможный и правильный путь ее решения.

Интересная статья, в которой авторы показывают, что долгосрочные последствия пандемии коронавируса могут оказаться более серьезными, чем текущие экономические потери. Потенциальным источником негативных эффектов в будущем может стать изменение ожиданий, выражающееся в том, что население и бизнес при принятии решений будут закладывать более высокую вероятность экстремальных негативных шоков (в виде новой волны коронавируса).

Похожая ситуация с изменением ожиданий уже наблюдалась после мирового финансового кризиса 2008 года, до наступления которого очень мало людей всерьез рассматривали сценарий финансового кризиса в США, а теперь даже по прошествии более 10 лет разговоры по поводу вероятности наступления нового финансового кризиса по-прежнему не утихают.

Для того чтобы ситуация вокруг коронавируса вернулась к своему спокойному руслу потребуются годы и годы, прежде чем люди забудут пережитый негативный опыт и перестанут закладывать высокую вероятность экстремальных событий. Пока это не произойдет, премия за риск в экономике увеличится, что приведет к снижению инвестиций и соответственно спросу на труд.

Какой вывод для экономической политики можно из этого сделать? Наверное, о том, что властям не следует сворачивать фискальную и монетарную поддержку экономики после окончания пандемии, и стоит задуматься о том, как повлиять на ожидания экономических агентов в лучшую сторону за счет новых мер по созданию рабочих мест и стимулированию инвестиций.

Глава Минпромторга Денис Мантуров аккуратно заявил, что в целом его ведомство как бы «согласно» с прогнозом Минэкономразвития, что промышленность упадёт в этом году на 5,2%. Однако снижение промпроизводства, по словам Мантурова, может и быть больше — 8,6%.

При этом особенно примечательна ситуация с обрабатывающей промышленностью. Минэкономразвития говорит, что обрабатывающийся сектор упадёт в 2020 г. на 2,8%. А Минпромторг с этим опять же «согласен», но опасается, что падение может быть и на 13,2%...

И более правдоподобными в этой ситуации кажутся опасения Минпромторга. Резкое падение спроса на внутреннем и мировом рынках, снижение инвестиционной активности, большое число выходных дней говорит о том, что падение будет крайне резким. Да и с реальным бизнесом Минпромторг общается больше.

Но проблема в том, что мер поддержки для промышленности практически нет. Список пострадавших отраслей сфокусирован на сфере услуг, транспорте, непродовольственной рознице и т.д. Поддержка малого бизнеса — это тоже больше о секторе услуг и торговли, но не о промышленности. Даже рассуждая о вариантах прогнозов по падению объёмов промышленности, Мантуров говорит, что все будет зависеть от «восстановления потребительского спроса», «поведения коронавируса и связанных с ним ограничительных мер» — но не от поддержки правительства.

Минпромторг ожидает восстановления промышленности в 2021 году. Уверенности в этом пока как-то нет. Но вот если поддержки так и не будет, то опасения Минпромторга по падению промышленности явно сбудутся. И тогда обработка к концу 2020 г. откатится на 3,4% ниже уровня 2008 г.

​​Карантинный период принес значительные убытки компаниям по всей экономике, причем далеко не только в сфере услуг, работа которой была остановлена, подтверждают новые данные Росстата.

Суммарный размер убытка, полученного компаниями в январе-апреле 2020 года, оказался в 2,9 раза выше, чем в таком же периоде годом ранее. И это данные без учета малого бизнеса, финансового сектора и бюджетных организаций (а с ними результаты обследования оказались бы еще мрачнее).

В тех сферах экономики, где в апреле действовали серьезные ограничения на ведение деятельности (непродовольственная торговля, пассажирский транспорт, гостиничный бизнес и др.) убытки, конечно же, очень высоки. В секторе транспортировки и хранения (куда входят все виды перевозок и логистические услуги) они выросли в 2,1 раза, в сфере операций с недвижимостью (аренда офисов, гостиниц, складов и др.) – в 3,2 раза, в оптовой и розничной торговле – аж в 3,8 раза. Отдельные виды деятельности из этих секторов получили статус «наиболее пострадавших», что дало им возможность воспользоваться мерами господдержки (правда, тоже с ограничениями).

Но есть и другие секторы экономики, где рост убытков еще значительнее, а статуса «пострадавших» они не имеют. Прежде всего это обрабатывающие производства, где убытки в январе-апреле 2020 г. выросли в 3,9 раза. Сказались и «нерабочие дни», и сокращение заказов по всем производственным цепочкам, как внутри страны, так и за рубежом. А ведь это один из крупнейших секторов экономики – как по вкладу в ВВП, так и по занятости. А уж по значимости для экономического развития – и подавно. Если в этих отраслях тенденции продолжатся, вместо ожидаемого выхода из кризиса мы получим затяжную стагнацию.

Так что важно не только списки наиболее «пострадавших» отраслей составлять, при формировании мер поддержки ещё более принципиальным является оказать поддержку тем, кто за собой может «вытягивать» других.

Продолжаем следить за усилением напряженности между Индией и Китаем, которое с гималайских границ перекинулось на таможенные терминалы. Как сообщают СМИ, китайский импорт застрял в индийских портах в ожидании разрешения правительства Индии на отгрузку. И застрял, судя по всему, надолго.

Последствия конфликта двух столпов Азиатско-Тихоокеанского региона, в первую очередь, ощутила на себе индийская фарминдустрия, на протяжении многих лет закупающая сырье в Китае. При этом неустойку за хранение товаров сверх срока оплачивают сами фармкомпании – около $4,6 тыс. в сутки. Убытки терпят и производители электроники. Представители бизнеса утверждают, что товары прошли 100% необходимых проверок, однако разрешений от правительства пока так и нет.

Решение индийских властей о торговом бойкоте выглядит довольно смелым, учитывая, что Индия ежегодно импортирует из Китая товаров на сумму $69 млрд и экспортирует на $18 млрд. Сейчас китайское сырье покрывает 70% всех потребностей индийской фармы, а производители бытовой техники закупают у соседа 45% компонентов. И готовность идти на решительные меры может говорить о том, что Индия начинает все больше заявлять о себе как о новом мировом центре силы.

Мало нам было пандемии – теперь ещё и межнациональные конфликты усиливают разбалансировку производственных цепочек. В результате сейчас в мире явно назревает запрос на диверсификацию и поиск новых, беспроблемных поставщиков, а также на диверсификацию логистических маршрутов. На это стоит обратить внимание и нашей стране. Учитывая осторожный подход российских властей к поддержке промышленности, мы можем упустить момент и остаться в стороне от мировых экономических трендов. Между тем, сейчас бы как раз собраться с силами и сделать рывок. Другого такого шанса долго может не появиться.

Власти США и стран Запада опасаются роста экономического влияния Китая. Пандемия коронавируса, расшатавшая глобальные цепочки поставок, стала дополнительным поводом для призывов к исключению КНР из мировой экономики. Однако ряд экспертов называет такой взгляд политической близорукостью.

За последние годы КНР удалось сместить центр тяжести с внешнеэкономической деятельности на внутренний рынок. И мир пока что этого не осознает. Для выправления экономического дисбаланса Китай предпринял несколько стратегически значимых шагов — и здесь нам есть, чему поучиться у восточного соседа.

🔹 Во-первых, китайские власти последовательно открывали рынок для иностранных компаний, в том числе за счёт курсовой политики, либерализации импорта и иностранных инвестиций, увеличения количества зон свободной торговли

🔹 Во-вторых, инвестиции в инфраструктуру и логистику Китая увеличивались более чем на 20% ежегодно в течение последних 15 лет.

🔹 В-третьих, поддерживалось создание информационной и коммуникационной инфраструктур. При этом поощрялись частные инновации в сфере мобильных платежей, электронной коммерции и интеллектуального производства.

🔹 И, наконец, были приложены значительные усилия по развитию внутреннего спроса и созданию экономических мегарегионов, объединивших крупнейшие китайские города-конгломераты.

Несмотря на смещение фокуса на внутренний рынок, Китай, конечно же, вряд ли по собственной воле захочет закрыться в изоляции от остального мира. Однако полагать, что торговые санкции и принудительный разрыв ряда глобальных цепочек положат конец его экономическому могуществу, довольно наивно.

​​В России практически нет голода и крайней нищеты, но вот проблему сокращения бедности еще только предстоит решить, — такие выводы можно сделать из отчета, подготовленного нашей страной для ООН в рамках мониторинга прогресса по достижению Целей устойчивого развития до 2030 года.

Напомним, что в «майском указе» 2018 года была поставлена цель снизить уровень бедности в стране к 2024 году вдвое, до 6,6%. По состоянию на конец 2019 года в России было 12,3% населения (или 18,1 млн человек) с доходами ниже величины прожиточного минимума, а «по плану» их должно было быть 12%.

Наблюдаемое отставание в достижении цели по снижению бедности только усугубится по итогам 2020 года из-за неблагоприятной экономической конъюнктуры. При этом члены правительства, когда им задают вопрос о реалистичности поставленной цели по бедности, сначала мнутся, а потом не очень уверенно сообщают, что ее достичь трудно, но не невозможно. Ну, у них работа такая — всеми силами изображать оптимизм и давать «правильные» ответы на вопросы.

Успехи в сокращении бедности остались в прошлом: в 2000-2008 годах заметных результатов удалось добиться благодаря увеличению реальных зарплат и доходов от предпринимательской деятельности на фоне роста всей экономики. Однако с 2014 года сокращение бедности затормозилось. Сейчас основной мерой по противодействию бедности стало увеличение пособий для малообеспеченных групп населения. Особенно активизировалась материальная поддержка семей с детьми, что положительно воспринимается в обществе.

В итоге доля социальных пособий в доходах населения медленно, но верно растет. В I квартале 2020 года в среднем вклад пособий в доходы вырос до 19,2%, тогда как в I квартале 2014 года он составлял 17,1%. При этом доля доходов от предпринимательской и другой производственной деятельности сократилась на 1,6 п.п. за тот же период.

Конечно, такая поддержка нужна, но она больше похожа на «латание дыр» и не ведет к устойчивому снижению бедности. Для кардинального решения проблемы нужен экономический рост, а это у нас пока не очень получается.

Коронавирус заставил власти разных стран искать разные способы привлечения денег для финансирования необходимых расходов. Центробанк Индонезии, к примеру, профинансирует индонезийский госбюджет для борьбы с пандемией в объеме $40 млрд. Среди стран с формирующимися рынками это крупнейшая программа монетизации долга.

Правительство Индонезии хочет, чтобы ЦБ взял на себя большую часть финансовых обязательств по борьбе с пандемией. Общая сумма затрат должна составить $63,3 млрд, из которых 64% лягут на Центробанк, а остальное покроет госфинансирование. Деньги ЦБ пойдут на поддержку структур здравоохранения и соцзащиты, реализацию продовольственных программ, а также частично на помощь малому и среднему бизнесу. Регулятор готов предоставить государству деньги по процентной ставке ниже среднерыночной, или даже по нулевой.

Ситуация примечательна тем, что подобное прямое денежное покрытие бюджетного дефицита долгое время считалось неприемлемым – особенно на развивающихся рынках. Считается, что это повышает потенциальные риски, связанные с ростом инфляции, а также ставит под угрозу независимость Центрального Банка. Также может пострадать и кредитный рейтинг страны, а это усложнит последующие внешние заимствования.

Но власти Индонезии посчитали данный шаг вполне допустимым. Финансирование на рынках сейчас не лучший вариант, а дефицит бюджета надо чем-то закрывать. Инфляция в Индонезии при этом остается низкой и находится под контролем.

Этот опыт для России представляет немалый интерес, тем более что Индонезия вот-вот обгонит нас по размеру экономики. Вообще, ситуация требует внимания. Многие развитые страны вполне себе финансируют бюджет за счёт покупки госбумаг, и уже давно, и даже не только в кризис. Отличия лишь в том, насколько открыто это делается. Развивающиеся, как видим, тоже уже не стесняются. Набирающая популярность Modern Monetary Theory (MMT) в свою очередь так прямо указывает, что способ финансирования дефицита бюджета значения не имеет, и именно с точки зрения инфляции. И только у нас мы продолжаем даже в кризис играть в независимость ЦБ, по сути выливающуюся в несогласованность его действий с Правительством, заодно тормозя экономическую активность в стране.

Индекс деловой активности PMI российских обрабатывающих отраслей в июне 2020 г. составил 49,4 пункта (против 36,2 в мае). Что же, показатель улучшился по сравнению с маем, однако все еще говорит об ухудшении конъюнктуры. Важно помнить, что показатель дает сравнение с предыдущим месяцем, а это значит, что ситуация не просто остается тяжелой, она и далее ухудшается, разве что темпы ухудшения замедлились.

Многие предприятия вернулись к работе, однако компании сообщают, что работа в основном была связана с обработкой старых заказов, сделанных еще до введения ограничительных мер из-за пандемии коронавируса. Российские производители сообщают лишь о совсем незначительном восстановлении спроса, связанном с открытием предприятий клиентов, а заказы из-за рубежа продолжают резко падать. Компании продолжают сообщать и о сокращении числа рабочих мест, росте закупочных и отпускных цен, снижении запасов.

При этом скорость ухудшения конъюнктуры в принципе замедлилась во всем мире. А в ряде стран даже отмечается уже улучшение деловой активности (Китай, Франция, Ирландия, Великобритания, Австралия, Турция, Казахстан, Колумбия, Бразилия). Уровень индекса PMI обрабатывающих отраслей для мировой экономики в июне составил 47,8 пунктов (против 42,2 в мае)… На первый взгляд, повод для радости – Россия оказалась даже лучше по последнему значению показателя. Однако, если учесть то, что в апреле в России наблюдался один из самых серьезных спадов деловой активности по сравнению с другими странами, и с тех пор мы пока продолжаем идти только вниз, то особого оптимизма эта новость уже не добавляет. В большинстве стран мира падение было менее глубокое, поэтому такого «отскока» и не наблюдается. Напомним, в апреле PMI России составил 31,3 пункта, тогда как самое низкое значение мирового PMI в период пандемии составило 39,7 пунктов (апрель’20), а в США – 41,5 (апрель’20), в странах еврозоны – 33,4 (апрель’20), в Китае – 40,3 (февраль’20).

Все это позволяет исследователям Markit, составляющимся индекс PMI, прогнозировать в 2020 г. спад российского промышленного производства на 7%. Наш же МЭР свой и так оптимистичный майский прогноз в -5,4% улучшает в июне до -5,2%. Хотя даже глава Минпромторга в таких цифрах явно сильно сомневается. 🤷‍♀️

Поезд из Китая, который ШЕЛ МЕСЯЦ!!! наконец доставил в Испанию 28 миллионов масок и более 425 тысяч одноразовых защитных костюмов.

Состав из 35 вагонов вышел из китайского города Иу 3 июня. Дорога в 13052 километров проходила через восемь стран – Китай, Казахстан, Россию, Белоруссию, Польшу, Германию, Францию и Испанию.

Что-то очень быстро вышло! Странно, что гужевыми повозками не воспользовались. Косяком голубиной почты. На собачьих упряжках...

Если посчитать среднюю скорость по условиям задачки из реальной жизни выше, то получится около 18 км в час. Мало? Мало! А теперь для справки: согласно «Комплексному плану модернизации и расширения магистральной инфраструктуры», такую среднюю коммерческую скорость на ж/д транспорте в нашей стране планируется достигнуть вообще лишь в 2024 году. А на этот год цель 16,3 км/ч. Кстати, средняя скорость собаки — 10-15 км/ч, лошади — 15-18 км/ч, голубя — 24-59 км/ч.

https://xn--r1a.website/Chuzhbinka/271

Системообразующие компании жалуются, что государство предъявляет к ним все больше требований по отчетности, пишет Коммерсант. И приводит целый ряд примеров, сколько нужно дополнительных отчетов и сведений, в том числе и таких, которые компании до этого или не оценивали, или не планировали передавать в информационные системы, где информацию может увидеть кто угодно, включая конкурентов. Доходит до того, что проще уж лишиться статуса «системообразующих», чем выполнять все это.

Но главное даже не в этом. А в том, что мало кто из 1335 компаний, включенных сейчас в список системообразующих, действительно получил поддержку. Если бы все эти требования по отчетности были «обратной стороной» выданных субсидий, льготных кредитов, госгарантий и иной поддержки, отношение к ним со стороны бизнеса было бы иным.

Пока же получилось так: льготные кредиты получили только 107 (то есть 8%) системообразующих организаций, на общую сумму 110 млрд. руб. (при планировавшихся 400 млрд.). Почему? Да потому что ограничено все что можно – и максимальный размер кредита на организацию, и возможные виды деятельности компании, и даже ее финансовое положение (поддержать могут только тех, у кого выручка упала более чем на 30% – то есть тем, кто еще не погибает, помощь не положена). В середине июня правительство объявило о том, что критерии выдачи нужно упростить, но, как говорится, воз и ныне там. Такая же история и с кредитами по ставке 0% на выплату зарплат – их и вовсе получили только 50 системообразующих организаций.

И ведь эта ситуация, когда помощь вроде бы объявлена, и даже деньги есть, но только получить ее возможно лишь единицам, касается отнюдь не только системообразующих предприятий – крупнейших и важнейших для своих городов и регионов. Ведь те же самые принципы – усложнить критерии, чтобы зря кто помощь не получил, и сэкономить – касаются и помощи наиболее пострадавшим отраслям, и малому бизнесу.

Вот и получается, что вместо поддержки бизнес получает новые барьеры. А ведь сейчас, по мере постепенного открытия зарубежных рынков, для российских компаний появляются возможности встроиться в производственные цепочки, найти новые рыночные ниши. Да и в целом российской экономике давно пора не пытаться вновь и вновь воспроизводить старую структуру производства, а решительно обновляться. Но эта неотступная боязнь сделать «слишком хорошо» бизнесу, которая поразила многие органы власти хуже всякого коронавируса, ведет к тому, что максимум, что может делать бизнес - это думать о выживании, тут не до поиска новых возможностей и обновления.

ФНС отчиталась о субсидиях на выплату зарплат, которые получили компании малого и среднего бизнеса в наиболее пострадавших отраслях – те, кто сохранил не менее 90% рабочих мест в условиях карантина.

За сохранение занятости в апреле, согласно отчетности, субсидии получили 1,03 миллиона компаний и ИП на сумму 44,2 млрд руб. А вот за май показатели уже немного сократились. Получателей субсидий стало немного меньше (1,025 млн), соответственно, их объем тоже уменьшился до 42,98 млрд рублей.

Поскольку такие субсидии выдаются из расчета 12130 руб. на сохраненное рабочее место в месяц, можно посчитать, что в апреле таким образом удалось поддержать 3,64 млн рабочих мест, а в мае – 3,54 млн. Похоже на то, что 100 тыс. рабочих мест в мае сохранить не удалось, но, тем не менее, 3,54 млн. – важный показатель, это более 23% занятых в малом и среднем бизнесе и порядка 5% занятых в целом по экономике.

Но если посчитать, какая же сумма в среднем достается получателю субсидии за месяц, получается совсем немного: около 42 тысяч рублей. Сколько же рабочих мест можно поддержать за такие деньги, учитывая, что на каждого идет 12 130 руб.? Где-то три с половиной.

Очевидно, что основная масса субсидий пошла на поддержку микро-предприятий, в том числе ИП без работников. Это и неудивительно – ведь отрасли, которым сейчас предоставляются такие субсидии, довольно специфичны. В основном это услуги для населения, где как раз и работают микропредприятия и ИП без работников, которые очень близки к самозанятым (субсидия для них составляет 12130 руб. в месяц, если они не закрыли свой бизнес).

Поддержка для микро-предприятий и ИП из пострадавших отраслей, оказавшихся в крайне тяжелой ситуации, очень важна. Но не менее важно обеспечить доступ к поддержке рабочих мест и для других категорий малого бизнеса. И тут вряд ли стоит ограничиваться списком «наиболее пострадавших» отраслей – ведь более трех четвертей рабочих мест в малом бизнесе остаются за его пределами, а это малые и средние сельскохозяйственные, обрабатывающие, строительные компании. Пока что кризисная ситуация в экономике далека от завершения, и для многих малых и средних компаний сейчас поддержка рабочих мест стала бы важным подспорьем.

В минувшую пятницу В.Путин заявил о заинтересованности России в притоке мигрантов: «... нам уже не хватает... рабочих рук. Это становится реальным объективным ограничителем экономического роста в стране». При этом уточняется, что мигранты нам нужны образованные и квалифицированные, да еще и носители русского языка и культуры.

Где взять таких людей - непонятно, ведь последние годы основной приток трудовых мигрантов в Россию идет из Узбекистана и Таджикистана. Мигранты из других, более близких в культурном плане стран СНГ (например, Украина, Молдова) уже во многом переориентировались на страны Западной Европы. Политика по возвращению в Россию соотечественников так и не была реализована в полной мере.

Поэтому, скорее всего, печальный факт состоит в том, что добиваться экономического роста мы планируем на деле за счет дешевой и низкоквалифицированной рабочей силы преимущественно из среднеазиатских республик. Никто и не вспоминает о повышении производительности и создании новых рабочих мест с достойной оплатой и хорошими условиями труда. Хотя задача такая была поставлена. По факту же ведь зачастую дело не в дефиците рабочих рук, а в низких зарплатах. Даже сейчас, на волне безработицы, соискатели часто отказываются от предложенных вакансий, поскольку предлагаемая зарплата не сильно превышает МРОТ и на 15-30% ниже их зарплатных ожиданий.

Очень важно не попадать в замкнутый круг, где дешевая рабочая сила не создает стимулов для инвестиций в модернизацию производства и преодоления технологического отставания, да и ресурсы для таких инвестиций сильно ограничены. При этом низкие зарплаты тормозят потребление и приводят к бедности. Поэтому нужно четко понимать, для чего именно и какие трудовые мигранты нам нужны с точки зрения стимулирования экономического роста, и в соответствии с этим и выстраивать политику их привлечения...