БЖ. Птица и Рыба
Меж двух городов распяты мои слова:
Весёлыми и печальными крыльями.
Меж двух городов: Питер или Москва?
То ли птицами, то ли рыбами
Раскинуты, чешуёй и пером, мои руки:
От разлуки к встрече и вновь к разлуке.
Питер - птица: он летает на высоте.
Он существует на вертикали замка.
Он висит на тонком стройном кресте.
Он - моя драма, моё "завтра".
В нём - дисгармония и мужская борьба.
В нём Аполлон качает свои права.
Совсем другое - Москва.
Москва - рыба: она в глубине плывёт.
На дне моего живота, будто Китеж-град.
Светом Кремля Москва побеждает ад.
Москва - мистерия, миф, эпос и род.
Она - Дионис, где всё друг другу равно,
Где всё гармонично объято сном.
Москва - женственная игра и моё "вчера".
А я - русский поэт - между ними двумя
Существую, будто в Господний кредит.
Питер мой - твёрд, а Москва - мягкая.
В Питере ничего не болит, всё болит.
В Москве всё болит, ничего не болит.
В Москве - морозы, в Питере - слякоть.
Москва - моё золото, Питер - моя клякса.
В Москве я - женщина, земной человек.
В Питере - друг, металлический дровосек.
Шекспировский выбор здесь - неуместен.
В Питере-женихе и в Москве-невесте,
Сколько бы им обоим меня ни красть,
Присутствует только моя часть.
Оба города - не до конца такие,
Как целая я, ибо я потеряла Киев,
А потерявшим свою родимую станцию
Надлежит до кончины своей метаться,
Ибо и птица, и рыба - Божия Благодать.
Потерявшим почву плыть дано и летать.
23 января 2026 г.
Меж двух городов распяты мои слова:
Весёлыми и печальными крыльями.
Меж двух городов: Питер или Москва?
То ли птицами, то ли рыбами
Раскинуты, чешуёй и пером, мои руки:
От разлуки к встрече и вновь к разлуке.
Питер - птица: он летает на высоте.
Он существует на вертикали замка.
Он висит на тонком стройном кресте.
Он - моя драма, моё "завтра".
В нём - дисгармония и мужская борьба.
В нём Аполлон качает свои права.
Совсем другое - Москва.
Москва - рыба: она в глубине плывёт.
На дне моего живота, будто Китеж-град.
Светом Кремля Москва побеждает ад.
Москва - мистерия, миф, эпос и род.
Она - Дионис, где всё друг другу равно,
Где всё гармонично объято сном.
Москва - женственная игра и моё "вчера".
А я - русский поэт - между ними двумя
Существую, будто в Господний кредит.
Питер мой - твёрд, а Москва - мягкая.
В Питере ничего не болит, всё болит.
В Москве всё болит, ничего не болит.
В Москве - морозы, в Питере - слякоть.
Москва - моё золото, Питер - моя клякса.
В Москве я - женщина, земной человек.
В Питере - друг, металлический дровосек.
Шекспировский выбор здесь - неуместен.
В Питере-женихе и в Москве-невесте,
Сколько бы им обоим меня ни красть,
Присутствует только моя часть.
Оба города - не до конца такие,
Как целая я, ибо я потеряла Киев,
А потерявшим свою родимую станцию
Надлежит до кончины своей метаться,
Ибо и птица, и рыба - Божия Благодать.
Потерявшим почву плыть дано и летать.
23 января 2026 г.
🔥6
Forwarded from Антон Кобец. Стихи
Мне досталась спартанская воля,
Хотя я, ну ни капли не грек.
Мне работалось потом и солью
В мой глухой двадцать первый век.
Век назад, может быть, было лучше,
Век спустя, может, буду нужней,
Но мой век переевшая туша,
Не могу я тягаться с ней.
Но вложили в меня когда-то
(Может в люльку проказницы феи),
Что судьба — бесконечная Спарта.
И мне стали проблемы до фени.
Уже сегодня жду вас в Глаголе в 19.30, на презентацию новой книги🔥 🔥 🔥
Хотя я, ну ни капли не грек.
Мне работалось потом и солью
В мой глухой двадцать первый век.
Век назад, может быть, было лучше,
Век спустя, может, буду нужней,
Но мой век переевшая туша,
Не могу я тягаться с ней.
Но вложили в меня когда-то
(Может в люльку проказницы феи),
Что судьба — бесконечная Спарта.
И мне стали проблемы до фени.
Уже сегодня жду вас в Глаголе в 19.30, на презентацию новой книги
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5
Поэт, который не боится.
Поэт, который не боится во времена кичового пластика быть гением. Поэт, который не боится во времена симулякров быть оригинальным. Поэт, который не боится во времена нездорового культа постмодерна защищать Традицию. Поэт, который не боится во времена агрессивного традиционализма быть авангардным. Поэт, который не боится в угаре фанатической серьезности быть смешным, а посреди циничного смеха - быть трогательным. Поэт-Трикстер, если хотите, а каким ещё быть поэту в любой век: золотой ли, хайдеггерианский, железный ли, современный? Тем более - в вечный промежуток мятущего серебра.
Литературная эстетика Антона Кобеца - неожиданное чудо грядущего метамодерна, диалектический синтез традиционализма и постмодерна - одновременно является снятием обоих стилей и радикальным разрывом с каждым их них. Поэт как ничейный, нулевой, лишний, подпольный, субъект, как явление без имени, есть экзистенциальная альтернатива всему на свете. Поэт есть избыток, блуждающий элемент между эпистемами классики и постклассики, каждая из которых стала инерцией: инерцией патриотизма, превращенного в нудный официоз, и инерцией либерализма, превращенного в нудное декадентство. Поэт есть разрыв с любой инерцией. Метрика нарочно спотыкается, за горло хватая декаданс.
Его язык одновременно выражает смысл, полный смысл, и пустоту, излишек, копию копии. В этой плоской онтологии, являющейся одновременно мистерией, одно не противоречит другому. И то, и то. И модерн, и постмодерн. И вертикаль, и горизонталь. И традиция, и авангард. И метр, и рэп. Париж, Прага, Петербург, Москва, экзистенциальная полисемия и тоска всех границ, лирика абсолютного маргинализма, поэтика вечных таможен и родной московской почвы, растерянность питерского снобизма, капризы европейского изящества, бравая уверенность азиатского карнавала - этика левых и правых одновременно, безумная цветаевщина во плоти.
Стихи Марины поэт знает наизусть, из ее эстетики он вырос, будучи тем последним учеником, что станет учителем, и продолжит, и вынесет, и сохранит событие истины. Ибо он давно стал независим от Морской, плывя по своей реке.
В последнее время Россия ещё не рожала молодых поэтов такого уровня, где интертекстуальная современная публицистическая ткань образов так бы гармонично не укладывалась в четкую структуру классической четкой лирики. Блестящая техника, умноженная на абсолютно искренне, юродивое, сакральное "Я" поэта. Всё это - Антон Кобец. Его срывы ритма - не менее ритмичны, чем сам ритм. Нарочные сбивки, народные архетипы.
Цветаевский принцип универсализации трансгрессии личного чувственного начала в общий символ, ведущий к Богу, космосу и Вселенной, выдержан у поэта на все сто. Что ж. Остаётся лишь пожелать автору то, что когда-то делали мне:
"Поздравляю с трагическим счастьем быть поэтом".
Это - когда и трагедия, и радость суть части одного дионисийского зрелища по постановке, откровенной и перформативной, собственной жизни и смерти. Произведение становится жизнью, а жизнь - произведением. Нерон сжигает Рим.
Антон - наиболее близкий мне по психотипу современный поэт Любви как Софии, как Любви самой Любви - Дщери, Невесты, Матери, неоплатонически обращённой к себе же, предельно простой и светлой.
Антоновские стихи приводят другого поэта (меня) в состояние, когда и хаос - родим, и космос - близок, когда созвучно и само бытие, и то, что шевелится под бытием, когда всё на этом черно-белом свете ужаса и восторга - священно: как то, что высоко над миром, так и то, что во глубине и на дне мира, когда пресветлая тьма ведёт в абсолютное принятие Бога, не лишая поэта ни очарования личной истерии, ни крепкого мужского мастерства цветаевского и - его собственного - слога.
Я воспринимаю его ломаный ритм на базе классики вне краткой классической строки и вне длинной постмодерной строки как абсолютный пульс времени и вечности одновременно. Я вижу все величие техники, но чувствую, что смыслы его торкают вне ремесла, не мешая ему, но сливаясь с ним в единство бытия и языка, в центре которых стоит страдающий счастливый говорящий.
Поэт, который не боится во времена кичового пластика быть гением. Поэт, который не боится во времена симулякров быть оригинальным. Поэт, который не боится во времена нездорового культа постмодерна защищать Традицию. Поэт, который не боится во времена агрессивного традиционализма быть авангардным. Поэт, который не боится в угаре фанатической серьезности быть смешным, а посреди циничного смеха - быть трогательным. Поэт-Трикстер, если хотите, а каким ещё быть поэту в любой век: золотой ли, хайдеггерианский, железный ли, современный? Тем более - в вечный промежуток мятущего серебра.
Литературная эстетика Антона Кобеца - неожиданное чудо грядущего метамодерна, диалектический синтез традиционализма и постмодерна - одновременно является снятием обоих стилей и радикальным разрывом с каждым их них. Поэт как ничейный, нулевой, лишний, подпольный, субъект, как явление без имени, есть экзистенциальная альтернатива всему на свете. Поэт есть избыток, блуждающий элемент между эпистемами классики и постклассики, каждая из которых стала инерцией: инерцией патриотизма, превращенного в нудный официоз, и инерцией либерализма, превращенного в нудное декадентство. Поэт есть разрыв с любой инерцией. Метрика нарочно спотыкается, за горло хватая декаданс.
Его язык одновременно выражает смысл, полный смысл, и пустоту, излишек, копию копии. В этой плоской онтологии, являющейся одновременно мистерией, одно не противоречит другому. И то, и то. И модерн, и постмодерн. И вертикаль, и горизонталь. И традиция, и авангард. И метр, и рэп. Париж, Прага, Петербург, Москва, экзистенциальная полисемия и тоска всех границ, лирика абсолютного маргинализма, поэтика вечных таможен и родной московской почвы, растерянность питерского снобизма, капризы европейского изящества, бравая уверенность азиатского карнавала - этика левых и правых одновременно, безумная цветаевщина во плоти.
Стихи Марины поэт знает наизусть, из ее эстетики он вырос, будучи тем последним учеником, что станет учителем, и продолжит, и вынесет, и сохранит событие истины. Ибо он давно стал независим от Морской, плывя по своей реке.
В последнее время Россия ещё не рожала молодых поэтов такого уровня, где интертекстуальная современная публицистическая ткань образов так бы гармонично не укладывалась в четкую структуру классической четкой лирики. Блестящая техника, умноженная на абсолютно искренне, юродивое, сакральное "Я" поэта. Всё это - Антон Кобец. Его срывы ритма - не менее ритмичны, чем сам ритм. Нарочные сбивки, народные архетипы.
Цветаевский принцип универсализации трансгрессии личного чувственного начала в общий символ, ведущий к Богу, космосу и Вселенной, выдержан у поэта на все сто. Что ж. Остаётся лишь пожелать автору то, что когда-то делали мне:
"Поздравляю с трагическим счастьем быть поэтом".
Это - когда и трагедия, и радость суть части одного дионисийского зрелища по постановке, откровенной и перформативной, собственной жизни и смерти. Произведение становится жизнью, а жизнь - произведением. Нерон сжигает Рим.
Антон - наиболее близкий мне по психотипу современный поэт Любви как Софии, как Любви самой Любви - Дщери, Невесты, Матери, неоплатонически обращённой к себе же, предельно простой и светлой.
Антоновские стихи приводят другого поэта (меня) в состояние, когда и хаос - родим, и космос - близок, когда созвучно и само бытие, и то, что шевелится под бытием, когда всё на этом черно-белом свете ужаса и восторга - священно: как то, что высоко над миром, так и то, что во глубине и на дне мира, когда пресветлая тьма ведёт в абсолютное принятие Бога, не лишая поэта ни очарования личной истерии, ни крепкого мужского мастерства цветаевского и - его собственного - слога.
Я воспринимаю его ломаный ритм на базе классики вне краткой классической строки и вне длинной постмодерной строки как абсолютный пульс времени и вечности одновременно. Я вижу все величие техники, но чувствую, что смыслы его торкают вне ремесла, не мешая ему, но сливаясь с ним в единство бытия и языка, в центре которых стоит страдающий счастливый говорящий.
🔥2
Поэт - это обнуление прошлого и будущего, эпоса и драмы в одном мгновении, устремленном в бесконечность, когда быт и бытийственность суть одно.
🔥2
БЖ. Нет
Я здесь страной не принята.
Я не помню больше своего имени.
Я - не агитка, я - не поэт Z.
Не постмодерная либеральщина.
Я есть категоричное слово "нет" -
В ответ на призывы алчущих.
Мне не вручат награды в Кремле.
Не дадут гранты в Париже.
Я - чужая на самой святой земле.
Я - выше неё, я - её же ниже.
Оставшись никем не понятой,
Даже близкими, я, - как пони.
Лошадь-карлик. Конюшка-инвалид.
У меня ничего уже не болит,
Кроме России, кроме моей Софии,
Кроме того, что круче любых софитов
И круче самой скандальной славы.
Ибо, последнее мое право -
Сказать словом - за всю мою смерть.
Сказать словом - за всю мою жизнь.
Мне нечего больше уже иметь,
Нечего также и не иметь.
Кроме правды, - кроме того, что лжи,
Моя поэзия не приемлет.
Я вернулась - изгоем - в родную землю.
Бесславным смешным трупом,
Бесовским сатанинским зельем,
Крымом, Римом, медными трубами,
Вернулась: лечь - в русскую землю.
В жестокую дорогую землю.
В проклявшую меня землю.
Уже - навек.
23 января 2026 г.
Я здесь страной не принята.
Я не помню больше своего имени.
Я - не агитка, я - не поэт Z.
Не постмодерная либеральщина.
Я есть категоричное слово "нет" -
В ответ на призывы алчущих.
Мне не вручат награды в Кремле.
Не дадут гранты в Париже.
Я - чужая на самой святой земле.
Я - выше неё, я - её же ниже.
Оставшись никем не понятой,
Даже близкими, я, - как пони.
Лошадь-карлик. Конюшка-инвалид.
У меня ничего уже не болит,
Кроме России, кроме моей Софии,
Кроме того, что круче любых софитов
И круче самой скандальной славы.
Ибо, последнее мое право -
Сказать словом - за всю мою смерть.
Сказать словом - за всю мою жизнь.
Мне нечего больше уже иметь,
Нечего также и не иметь.
Кроме правды, - кроме того, что лжи,
Моя поэзия не приемлет.
Я вернулась - изгоем - в родную землю.
Бесславным смешным трупом,
Бесовским сатанинским зельем,
Крымом, Римом, медными трубами,
Вернулась: лечь - в русскую землю.
В жестокую дорогую землю.
В проклявшую меня землю.
Уже - навек.
23 января 2026 г.
🔥4🥰3❤1
Михаил Гундарин о моем городе, Петербурге. Спасибо.
ПИТЕРСКАЯ ПЕСНЯ
Гранитная земля
Не город - материк
Где жизни, в общем, нет
Но я давно привык
На небе облака
И в сердце облака
И каждое из них
Как часть материка
И каждое плывет
И в каждом я плыву
И это как во сне
Да только наяву
Плывет моя любовь
Плывут мои дома
Под небом цвета льда
Плывет моя зима
Все движется к другой
Заснеженной земле
Лежащей как чертеж
На письменном столе
И тот кто нас прочтет
Он скажет молодцы
Что правильных коней
Берёте под уздцы
Плывите же назад
В единственный залив
По ледяной реке
И скажете, приплыв
Что мир одобрен ваш
И труд одобрен ваш
Не зря по зимней мгле
Прошелся карандаш
Живите в этих снах
Не покидайте сны
Пока не разбудил
вас
первый день весны
Увидимся тогда
Забыв и боль, и страх
У золотых перил
На каменных мостах
👍2
Дорогой мой друг, Эдуард!
Я и мои друзья поздравляем тебя с днём рождения! В подарок тебе могу дать только прекрасный поэтический вечер моего коллеги Антона Кобеца и мою статью по отцу Сергию Булгакову. Будь всегда верен идеалам истины и дружбы, как верен сейчас, наш дорогой и преданный товарищ.
Женя Бильченко, Алексей Салтыков. Да пребудет с тобой Святая София, которой посвящена моя статья. Да здравствует рабочая и братская дружба между Москвой, Петербургом и Саратовом.
Марина Цветаева.
Я и мои друзья поздравляем тебя с днём рождения! В подарок тебе могу дать только прекрасный поэтический вечер моего коллеги Антона Кобеца и мою статью по отцу Сергию Булгакову. Будь всегда верен идеалам истины и дружбы, как верен сейчас, наш дорогой и преданный товарищ.
Женя Бильченко, Алексей Салтыков. Да пребудет с тобой Святая София, которой посвящена моя статья. Да здравствует рабочая и братская дружба между Москвой, Петербургом и Саратовом.
Друзья мои! Родное триединство!
Роднее чем в родстве!
Друзья мои в советской — якобинской —
Маратовой Москве!
С вас начинаю, пылкий Антокольский,
Любимец хладных Муз,
Запомнивший лишь то, что — панны польской
Я именем зовусь.
И этого — виновен холод братский,
И сеть иных помех! —
И этого не помнящий — Завадский!
Памятнейший из всех!
И, наконец — герой меж лицедеев —
От слова бытиё
Все имена забывший — Алексеев!
Забывший и своё!
И, упражняясь в старческом искусстве
Скрывать себя, как чёрный бриллиант,
Я слушаю вас с нежностью и грустью,
Как древняя Сивилла — и Жорж Занд.
Марина Цветаева.
❤5
БЖ. Забвение Христа
Неправда, что русские умеют прощать.
Мы ничего никому не прощаем:
Ни чужого счастья.
Ни гонимой в классе еврейке-школьнице -
На левой щеке прыща.
Никто никогда никого ещё не прощал.
Непрощения карма копится.
Свои сказки о христианстве оставьте бабкам.
Здесь никто не держится слов Христа,
Кроме моего приходского священника, да и то не часто.
Русские хотят счастья,
А не прощать. Прощать, - это, как прощаться.
Врагов мы готовы добить тапком.
Особенно внутренних. Есть особая красота
В том, чтобы добить своих.
Как глаголет библейский стих,
Сначала убей, а потом прости.
Не ждали?
Всё наше христианство - чаянье о Ваале
В поисках свободного рынка.
Потому мы молчим, как рыбы,
Оставляя руины и бедуинов
В качестве иммигрантов. Никто не жаждет здесь Украины.
Всем надоели бегущие украинцы:
Едут и едут, спасу от них никакого нет.
Примирение - это то, что снится
Утописту за всё хорошее на обед.
Интересно, простят его или нет?
А Господь, узрев такой оборот,
Смотрит на нас с укором
И больше не говорит, что мы есть один народ,
Потому что мы - свора, Божия свора,
Потому что не стоим мы никакого главного разговора.
23 января 2026 г.
Неправда, что русские умеют прощать.
Мы ничего никому не прощаем:
Ни чужого счастья.
Ни гонимой в классе еврейке-школьнице -
На левой щеке прыща.
Никто никогда никого ещё не прощал.
Непрощения карма копится.
Свои сказки о христианстве оставьте бабкам.
Здесь никто не держится слов Христа,
Кроме моего приходского священника, да и то не часто.
Русские хотят счастья,
А не прощать. Прощать, - это, как прощаться.
Врагов мы готовы добить тапком.
Особенно внутренних. Есть особая красота
В том, чтобы добить своих.
Как глаголет библейский стих,
Сначала убей, а потом прости.
Не ждали?
Всё наше христианство - чаянье о Ваале
В поисках свободного рынка.
Потому мы молчим, как рыбы,
Оставляя руины и бедуинов
В качестве иммигрантов. Никто не жаждет здесь Украины.
Всем надоели бегущие украинцы:
Едут и едут, спасу от них никакого нет.
Примирение - это то, что снится
Утописту за всё хорошее на обед.
Интересно, простят его или нет?
А Господь, узрев такой оборот,
Смотрит на нас с укором
И больше не говорит, что мы есть один народ,
Потому что мы - свора, Божия свора,
Потому что не стоим мы никакого главного разговора.
23 января 2026 г.
👍1🔥1💯1
БЖ. Я больше никогда
Я больше никогда не буду прежней.
Традиционная поэтика саднит,
Как хруст стекла, разбитый о гранит.
Осколки невозможной злой надежды
На лучшее. На лучников. На луч.
На облучение рентгеновской стрелы,
Что цели не достигнет среди мглы.
Есть истина на кончике иглы
Готической, но свет уже не брезжит.
А где здесь взяться свету среди туч?
Мой гений - баснословно невезуч.
Он с виду - груб, а сердцем - детски нежен.
Мой гений здесь не нужен никому.
Когда я вижу истину, я злюсь.
В гостинице, теряя бахрому,
Из шторы выколачиваясь, грусть
Напоминает, как повесился Сергей
Есенин - нынче нет его нужней:
Вещать патриотических берёзок
Всю правду постановочную. Розог
Был резче, но забыли, причесали,
Теперь всё ок - поэзия на сале.
Когда великий получает грант
На фильм об опереточной войне,
Война как она есть едва ли нам нужна.
Вы знаете, война -
Так далека от пафоса, что нет
Ни сил, ни слов. Такая вот игра
В ничто, в нигде, в молчанку, в накопление
Иронии у юных поколений.
Я неплохим поэтом здесь была.
Я просто так устала лгать, что мне
Не до метафор, не до смерти автора
И не до битвы той, что от добра и зла
Оставит только пепел по весне...
И тот растает.
24 января 2026 г.
Я больше никогда не буду прежней.
Традиционная поэтика саднит,
Как хруст стекла, разбитый о гранит.
Осколки невозможной злой надежды
На лучшее. На лучников. На луч.
На облучение рентгеновской стрелы,
Что цели не достигнет среди мглы.
Есть истина на кончике иглы
Готической, но свет уже не брезжит.
А где здесь взяться свету среди туч?
Мой гений - баснословно невезуч.
Он с виду - груб, а сердцем - детски нежен.
Мой гений здесь не нужен никому.
Когда я вижу истину, я злюсь.
В гостинице, теряя бахрому,
Из шторы выколачиваясь, грусть
Напоминает, как повесился Сергей
Есенин - нынче нет его нужней:
Вещать патриотических берёзок
Всю правду постановочную. Розог
Был резче, но забыли, причесали,
Теперь всё ок - поэзия на сале.
Когда великий получает грант
На фильм об опереточной войне,
Война как она есть едва ли нам нужна.
Вы знаете, война -
Так далека от пафоса, что нет
Ни сил, ни слов. Такая вот игра
В ничто, в нигде, в молчанку, в накопление
Иронии у юных поколений.
Я неплохим поэтом здесь была.
Я просто так устала лгать, что мне
Не до метафор, не до смерти автора
И не до битвы той, что от добра и зла
Оставит только пепел по весне...
И тот растает.
24 января 2026 г.
❤3❤🔥1💔1
БЖ. Рукав Днепра
У меня славы осталась - малая долька.
Все начинания - вскользь и мимо.
И сейчас я пишу для того только,
Чтобы понравиться своему любимому,
Чтоб до него, далёкого, достучаться.
Ибо только любовь есть счастье:
Самое настоящее, человечье, счастье.
А остальное - вообще ничто.
Когда я пишу совсем не о том,
Чего от меня хотят Родина и семья,
Я всё равно остаюсь настоящая я:
Девочка из высыхающего ручья
Почайны, вытекающей из Днепра,
Впадающего в Чёрно-Белое море.
Украина - это такая в нашем дворе игра:
Или погибнешь, или возьмёшь измором.
Или насмешка ждёт тебя, или грусть.
Во реке Почайне крестилась Русь.
Я насильно читателя брала за жабры.
Я давила ему на лягушачью жалость.
У нас так можно, мы все - русалки:
Утопленников не жалко. Блесна и скалка
Суть орудия женщины в борьбе за
Своего мужчину. Украина - Содом, бездна.
И, когда я шла на гору за раком,
Вослед мне свистели Берлин и Прага.
Такая вот вечная поэтическая Гоморра:
Или погибнешь, или возьмёшь измором.
А остальное - вообще ничто.
Поэзия не вмещается в лунку от запятой,
Настолько слово не выражает Бога,
Что Богу от нас становится не по себе.
Я буду идти к тебе вопреки судьбе
Непонятно ещё, по какой дороге:
То ли Питера в Златоглавую по Радищеву,
То ли никто никого уже не разыщет.
Я ничего не знаю, кроме проспекта Мира,
Арбата, Невского и своей квартиры.
Я живу в Мандельштаме и в Нотр-Даме,
Я горю в революцию вместе с Бастилией.
Я даже могу позвонить на Оболонь маме,
Жива ли она (всё равно она не простила).
Я даже могу домостроиться и поститься,
Я могу безо всякого уже риска
Начать изучать основы зороастризма.
Православные мне простят. Я же - не ад,
Не рай, не святая, не грешница. Я - поэт,
Которого на Руси, как не было, так и нет.
Нет меня на исходе, нет меня и в начале,
Как того притока, и звали меня Почайной.
Илл : река Почайна, фрагмент карты-плана подполковника Ушакова (1695).
У меня славы осталась - малая долька.
Все начинания - вскользь и мимо.
И сейчас я пишу для того только,
Чтобы понравиться своему любимому,
Чтоб до него, далёкого, достучаться.
Ибо только любовь есть счастье:
Самое настоящее, человечье, счастье.
А остальное - вообще ничто.
Когда я пишу совсем не о том,
Чего от меня хотят Родина и семья,
Я всё равно остаюсь настоящая я:
Девочка из высыхающего ручья
Почайны, вытекающей из Днепра,
Впадающего в Чёрно-Белое море.
Украина - это такая в нашем дворе игра:
Или погибнешь, или возьмёшь измором.
Или насмешка ждёт тебя, или грусть.
Во реке Почайне крестилась Русь.
Я насильно читателя брала за жабры.
Я давила ему на лягушачью жалость.
У нас так можно, мы все - русалки:
Утопленников не жалко. Блесна и скалка
Суть орудия женщины в борьбе за
Своего мужчину. Украина - Содом, бездна.
И, когда я шла на гору за раком,
Вослед мне свистели Берлин и Прага.
Такая вот вечная поэтическая Гоморра:
Или погибнешь, или возьмёшь измором.
А остальное - вообще ничто.
Поэзия не вмещается в лунку от запятой,
Настолько слово не выражает Бога,
Что Богу от нас становится не по себе.
Я буду идти к тебе вопреки судьбе
Непонятно ещё, по какой дороге:
То ли Питера в Златоглавую по Радищеву,
То ли никто никого уже не разыщет.
Я ничего не знаю, кроме проспекта Мира,
Арбата, Невского и своей квартиры.
Я живу в Мандельштаме и в Нотр-Даме,
Я горю в революцию вместе с Бастилией.
Я даже могу позвонить на Оболонь маме,
Жива ли она (всё равно она не простила).
Я даже могу домостроиться и поститься,
Я могу безо всякого уже риска
Начать изучать основы зороастризма.
Православные мне простят. Я же - не ад,
Не рай, не святая, не грешница. Я - поэт,
Которого на Руси, как не было, так и нет.
Нет меня на исходе, нет меня и в начале,
Как того притока, и звали меня Почайной.
Илл : река Почайна, фрагмент карты-плана подполковника Ушакова (1695).
🔥1
АФИША ТРИ В ОДНОМ: МАСТЕР-КЛАССЫ БИЛЬЧЕНКО ПЛЮС ПРЕЗЕНТАЦИЯ НОВОЙ ПОЭМЫ ПЛЮС СПЕЦИАЛЬНЫЕ ГОСТИ ❤️❤️❤️
Дорогие мои друзья, коллеги и литературные единомышленники!
1 февраля в 18.00 по согласованию с любезно предоставляющим мне свою площадку, дорогим другом и поклонником поэзии, Андреем Коршуновым, в кластере ЯГА В ТРЕНДЕ МАГАЗИН АРТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ на Моховой, 18, состоится мой первый в 2026 году МАСТЕРИНГ.
Традиции мастер-классов БЖ продолжают объединять вас. Всех жду, много надежд испытываю. Всех люблю.
Внимание! В начале мероприятия я читаю под запись свою классическую поэму "СНЫ О МОСКВЕ": лирика, эрос, драма в одном флаконе. Будет интересно.
Ваш "Лимонов в юбке" стал добрее после болезни и может даже критику ограничить, если хотите. Если же хотите обучаться поэтике и литературной сценографии, научу. Вход: свободный донат. Пожалуйста, приходите. Я только приехала из Москвы, привыкаю к здешней литературной жизни.
Специальные гости: Антон Кобец (Москва) и Алексей Салтыков (Петербург). Если что, на картинке плавают водолазы, а не спецгости 😀.
Шер, лайк, репост.
Дорогие мои друзья, коллеги и литературные единомышленники!
1 февраля в 18.00 по согласованию с любезно предоставляющим мне свою площадку, дорогим другом и поклонником поэзии, Андреем Коршуновым, в кластере ЯГА В ТРЕНДЕ МАГАЗИН АРТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ на Моховой, 18, состоится мой первый в 2026 году МАСТЕРИНГ.
Традиции мастер-классов БЖ продолжают объединять вас. Всех жду, много надежд испытываю. Всех люблю.
Внимание! В начале мероприятия я читаю под запись свою классическую поэму "СНЫ О МОСКВЕ": лирика, эрос, драма в одном флаконе. Будет интересно.
Ваш "Лимонов в юбке" стал добрее после болезни и может даже критику ограничить, если хотите. Если же хотите обучаться поэтике и литературной сценографии, научу. Вход: свободный донат. Пожалуйста, приходите. Я только приехала из Москвы, привыкаю к здешней литературной жизни.
Специальные гости: Антон Кобец (Москва) и Алексей Салтыков (Петербург). Если что, на картинке плавают водолазы, а не спецгости 😀.
Шер, лайк, репост.