Что важно отметить: ещё на этапе до начала иранской кампании активно обсуждалось, как всё это планируется на высшем уровне — с использованием больших данных, аналитики, потоков оперативной информации. Тысячи гигабайт сводятся в единую систему, алгоритмы выдают оптимальные решения. США уже применяют разные ИИ-инструменты, включая Project Maven и другие системы. С точки зрения подготовки всё выглядело максимально выверенно.

Старт операции действительно прошёл чётко. Но дальше проявился ключевой разрыв — отсутствие просчёта последствий. Это формально не доказано, но по реакции и действиям видно: ни руководство Пентагона, ни политическое руководство не были готовы к такому уровню ответных ударов.

Объекты оказались уязвимы для относительно простых атак беспилотниками. Недооценён был и масштаб противодействия баллистическим возможностям Ирана. Не просчитаны сценарии по Ормузскому проливу и последствия возможной блокады. План «Б» не просматривается: ставка, по всей видимости, делалась на внутреннюю дестабилизацию, давление на элиты, быстрый политический эффект — но это не сработало.

В результате на первом этапе удалось нанести удар по центрам управления, частично дезорганизовать систему. Дальше — отсутствие понимания, что делать. Структура противника начала собираться заново, пусть фрагментарно и неэффективно, но достаточно, чтобы продолжать сопротивление.

Иран действует на пределе ресурсов, но продолжает отвечать. США при этом демонстрируют ограниченное понимание, как довести ситуацию до финала.

ИИ усиливает тактический и операционный уровень, но не заменяет стратегическое мышление. Если у людей нет целостного понимания последствий и сценариев, никакая аналитика не спасает. Очевидные риски просто не закладываются в модель. В итоге высокотехнологичное планирование даёт результат на старте, но ломается на уровне стратегии.

@madam_secretar

Телеграм канал Мадам Секретарь (@madam_secretar) специально для канала Большой Трансфер (@bigtransfer2024)

В США происходят интересные процессы, связанные с Республиканской партией. На фоне операций в Венесуэле и Иране произошёл явный раскол между элитарными группировками внутри партии. Вэнс и представители ультра-MAGA перешли в оппозицию к действующему курсу. Ведущими проводниками политики Белого дома стали Хегсет и Рубио. Но на цифрах поддержки Трампа среди простых республиканцев это практически никак не сказалось. Вне зависимости от позиции тех или иных ЛОМов, Трампа поддерживают все страты консерваторов.

Однако последние события отразились на предпочтениях MAGA на будущих выборах. Согласно неформальному опросу среди участников влиятельной консервативной конференции CPAC, Джей Ди Вэнс набрал 53%, а Марко Рубио — 35%. Это делает операцию против Ирана определяющей в политическом будущем республиканцев. Во многом от её итогов будет зависеть выбор кандидата на будущих праймериз. Если у США всё получится, то электоральные позиции Вэнса, скорее всего, так и останутся в границах радикального крыла. Рубио же сможет получить поддержку умеренных и центристов.

Если же планы Штатов потерпят крах, то позиции Вэнса могут стать мейнстримом партии, что, вероятно, приведёт к её расколу.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Слабость убивает. Нас убивает. Пора говорить на языке, который понимает Запад

После ударов с территории Эстонии по нашим нефте- и СПГ экспортирующим мощностям в Приморске и Усть-Луге написал несколько постов (тут, тут и тут), в которых достаточно аргументированно, на мой взгляд, изложил, почему мы имеем полное право нанести удары, как минимум, по той же Эстонии. Суть – мы не должны разбираться – украинские это дроны или нет. Если они летят нас бомбить с территории страны НАТО, будь то Эстония или Финляндия, то мы имеем полное право нанести ответные удары по инфраструктуре этих стран. И уверен, больше таких налетов с их территории не будет.

Как ответ на справедливые вопросы патриотической общественности, появилась точка зрения, что это «не наши методы». Однако не сказать, чтобы наши нынешние методы особо работали. Иначе СВО давно бы закончилась нашей убедительной и безоговорочной победой и позорной и трусливой капитуляцией киевского режима, а наши танки стояли в Киеве, Одессе и на украинско-польской границе, а триколор развивался над административными зданиями по всей территории 404.

А ведь пример действенности силового ответа прямо перед глазами. Иран спокойно масштабировал конфликт на территорию стран региона, после чего Испания, Франция, Италия, все дружно отказали Трампу в базах для удара по Тегерану. Не из любви к аятоллам, конечно. А из простого страха – а вдруг прилетит и по нам? Иранский опыт учит одному: осторожность России в методах на Украине чревата тем, что Запад откроет второй фронт. И тогда нам придется делить ресурсы между двумя фронтами – Украинским и Балтийским. А это неизбежный переход к стратегической обороне в зоне СВО.

К сожалению, приходится констатировать, что налеты дронов и ракет на ключевые объекты нашей топливной и военной инфраструктуры стали обыденностью, рутиной. А за этой рутиной скрывается страшная вещь: безнаказанность. Запад давно чувствует свою безнаказанность, поэтому сам начал масштабировать конфликт, переходя к ударам по нашей топливной инфраструктуре на Балтике.

То, что ответ нужен, лично для меня не подлежит сомнению. Тем более, что это будет идти полностью в рамках того самого международного права, о необходимости соблюдении норм которого мы так много говорим. Директор Института РУССТРАТ Елена Панина приводит весьма серьезный аргумент, на каком основании это может делаться:

«Атаки ВСУ на Ленинградскую область могли осуществляться через страны Прибалтики. Такие действия подпадают под Конвенцию ООН "Определение агрессии" от 1974 года (пункт f статьи 3): «Действия государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства».

Не исключено, что атаки проводятся и с территорий самих Литвы, Латвии и Эстонии, а также Финляндии. А это уже пункт b статьи 3 той же конвенции: "Бомбардировка вооружёнными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства"».

И продолжает: «В любом случае, Россия не только обязана, но и имеет по международным нормам полное право на симметричный ответ. Россия должна уже была довести до правительств Эстонии, Латвии, Литвы, Финляндии, что определяет их действия как акты агрессии. Уведомить СБ ООН в соответствии со ст. 51 Устава ООН. И предупредить, что Россия реализует своё право на самооборону. Статус страны-члена НАТО не даёт права безнаказанно наносить удары по территории РФ».

Вот и все. Какие могут быть вопросы? И членство в НАТО здесь не индульгенция. Россия имеет полное право на симметричный ответ. Но наш МИД и МО почему-то молчат как рыба об лед.

И ежику понятно, что если не преодолеем инерционный сценарий, то столкнемся с необходимостью переходить в оборону. Тогда о победе и речи не будет идти. Именно этого враг и хочет. Поэтому наша задача – навязать ему свой план. Пока не поздно. Хотя уже пятый год идет...

Слабость убивает. Пора говорить на языке, который понимает Запад.

"Аналитические центры" не могут быть "сферическим конем в вакууме", они должны кем-то содержаться и предоставлять свои выкладки заинтересованным людям и структурам.
Если нет запроса на эту информацию и, соответственно, готовности финансировать работу аналитических центров, существовать они не могут и не будут.
Поэтому значительная часть стратегической, геополитической и просто внутриполитической аналитики сейчас пребывает в Телеграм и ведется силами энтузиастов.

Первые выводы о Иране для России

Сегодня ночью Дональд Трамп сделал заявление о двухнедельном прекращении огня, а Иран его подтвердил. Американский лидер назвал 10 пунктов Ирана неплохой базой для мира. Согласие на требования из Тегерана уже окрестили капитуляцией Вашингтона, но в реальности издержки, не считая репутационных, не так велики.

США вполне могут пойти на тактическую паузу и формальное снятие санкций, поскольку архитектура международных институтов позволяет им в любой момент вернуть экономическое давление. Точно так же временное опустение военных баз не означает потери стратегического контроля над Ближним Востоком — передислокация контингента оставляет американцам широкое пространство для маневра в будущем.

Если проводить аналогии с СВО, то предложенный Ираном план для Трампа немногим хуже, чем Стамбульское коммюнике для Путина: да, подорван образ непобедимого гегемона, но в целом издержки терпимы.

Спустя четыре с лишним года конфликта на Украине все очевиднее разумность выхода на переговоры со стороны Кремля уже в феврале-марте, когда стало понятно — "Киев за 3 дня" не получился. Сейчас мы наблюдаем такую же попытку выскочить из ловушки со стороны американской администрации. Нет сомнений, что мир в Стамбуле был бы заключен, если бы сделку не сорвал британский премьер Джонсон. В американо-иранском противостоянии эту роль берет на себя израильский премьер Нетаньяху: для него срыв сделки является вопросом личного политического выживания. Ради сохранения власти он готов торпедировать американскую стратегию, прекрасно понимая, что если он не добьет Иран, внутренняя оппозиция добьет его самого, не простив колоссальных издержек без видимого результата.

Вьетнам, Афганистан (как для СССР, так и для США), Украина и Иран фиксируют фундаментальный кризис современной военной гегемонии. В нынешних реалиях подавляющее технологическое превосходство разбивается об асимметричную готовность противника нести потери и отказываться от капитуляции. Ставка на воздушные бомбардировки и ограниченные контингенты без тотальной войны приводит лишь к истощению собственных ресурсов, тяжелейшим материальным издержкам и падению уровня жизни у себя дома.

Нет сомнений, что российское руководство это давно осознало, и тот самый "дух Анкориджа", над которым принято посмеиваться в патриотической среде, несет в себе значительно больше рациональности и мудрости, чем призывы воевать "до последнего хохла".

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

Уровень FU специально для канала Большой Трансфер

Нефть, перемирие и паника на пустом месте

За полтора часа до истечения ультиматума Трамп исполнил свой фирменный TACO (Trump Always Chickens Out) и заявил о двухнедельном перемирии. Иран кивнул. Поскольку рынки с утра еще спят, реакцию мы видим на криптобирже Hyperliquid: на заявлениях Дональда Фредовича нефть моментально пролили со 109$ до 94$ за бочку.

Кабинетные аналитики уже хоронят котировки и обещают стремительное падение в коридор 40–60$. Спешу расстроить — этого не будет. И вот почему:

1. Перемирие может стать просто паузой. Израиль откровенно взбешен, потому что им тупо связали руки. Монархии Залива тоже ничего не выиграли, только зафиксировали убытки. Статус-кво много кого не устраивает, и любая искра зажжет Ближний Восток по новой.
2. Дефицит никуда не делся. Под шумок конфликта многие страны распечатали свои стратегические резервы, и теперь эти объемы придется агрессивно откупать с рынка. Свободной нефти из воздуха не появится.
3. Премия за геополитический риск жестко зашита в цену. Страховщики продолжат закладывать заградительные тарифы на проход танкеров через Ормуз, да и плата за транзит, установленная Ираном и Оманом, никуда не испарится.

Да, выше 100$ на этих новостях мы вряд ли удержимся, но свои 80$ за баррель рынок зафиксирует без проблем.

Так что выдыхаем и не суетимся. Не сливайте бумаги наших нефтяников на утренней панике: нефть по 80 баксов — это всё ещё отличная цена для российского сектора, тем более что котировки компаний живут далеко не одной только ценой за бочку.

БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться

На счет какого-то там урона, который получил Иран за месяц бомбардировок. Благодаря отмене санкций, взиманию платы за проход через Ормузский пролив и более дорогой нефти Иран сможет моментально восстановиться и все отстроить. Германия, которая была буквально стерта в порошок после поражения во Второй мировой превзошла уровень довоенного производства всего за 5 лет после войны. Как и с ХАМАС в Газе еврейские хвастунишки снова обделались по всем фронтам. Быть добру!

🔲 Президент РФ Владимир Путин поручил заместителю полномочного представителя главы государства в Дальневосточном федеральном округе (ДФО) Магомеду Рамазанову вернуться в Дагестан, чтобы принять участие в работе по ликвидации последствий паводков.

⚫️ Созданную правительством по поручению президента комиссию по ликвидации последствий паводков на территории Дагестана возглавил министр по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Александр Куренков, помимо Рамазанова в её вошли представители федеральных органов власти и руководители региона.

◼️ «Значит, Магомед Исрафаилович, вы на Дальнем Востоке сейчас работаете, но я просил бы вас перебраться сейчас в Дагестан и там, в качестве зама полпреда поработать, на вашей малой родине, и ваши знания, обстановки, понимание того, что происходит, и возможность прямого общения с людьми, на мой взгляд, будут востребованы», — сказал Путин на совещании 7 апреля.

🖋 БТ: Коллеги видят в этом решении признаки возвышения заместителя полпреда ДФО Магомеда Рамазанова, которого теперь прочат сразу и в полпреды Северного Кавказа, и на место главы Дагестана. При этом чистая биография кандидата явно свидетельствует о том, что Рамазанов выходец из спецслужб.

⚫️ Назначение Рамазанова на фоне ЧС также серьёзный сигнал для действующего главы Дагестана Сергея Меликова, косвенно указывающий на возможную смену руководства республики в обозримой перспективе. Если Рамазанов останется главным кандидатом на этот пост, в выигрыше окажется полпред ДФО Юрий Трутнев, чьим конфидентом он является — элитная группа получит под контроль ещё один регион.

◼️ Впрочем, учитывая, что Трутнев курировал Северный Кавказ — «возвращение Рамазанова» в Дагестан означает сценарий смены лиц, но не влияния Кириенко-Керимова в регионе, отмечают коллеги.

⚫️ Одновременно фиксируется окончательное снижение влияния МЧС при министре Куренкове, авторитет которого значительно упал в глазах Путина и его окружения еще после разлива нефти под Анапой два года назад, ставшего демонстрацией вопиющего непрофессионализма министерства.

◼️ В этот раз федеральное МЧС также несколько дней не могло принять решение о задействовании ресурсов в Дагестане, и в конечном итоге его пришлось принимать президенту. С одной стороны, можно допустить что Куренков не готов лично принимать бюджетоемкие решения — предоставив это делать Мишустину и Путину. С другой стороны, есть очень большие сомнения в том, зачем вообще нужен такой министр.

🖋В России вся жизнь — игра «башен Кремля». Башни Торчат

Из уничтожения цивилизации получились Минские соглашения

Как и предполагал, грозные речи Трампа с размахиванием бомбардировщиками оказались тем, что все видели.

Сейчас перед нами не перемирие в классическом смысле, а короткая пауза, возникшая из-за того, что ни одна из сторон не смогла быстро довести конфликт до результата, но при этом цена дальнейшей эскалации резко выросла. США остановились не потому, что достигли политических целей, а потому что дальнейшее давление автоматически ведёт к риску скачка цен на нефть, дестабилизации Ормуза и втягивания в более тяжёлый формат войны. Иран, в свою очередь, выдержал удар, но не переломил ситуацию и не получил гарантий безопасности. В результате обе стороны приняли паузу как техническое решение.

При этом уже видно, что политической базы для устойчивого соглашения нет. Иран выдвигает требования, которые по сути означают демонтаж всей системы давления: снятие санкций, вывод американских сил, компенсации, сохранение контроля над Ормузским проливом и право на обогащение урана. США в текущей конфигурации на это не пойдут, потому что тогда исчезает смысл всей их ближневосточной стратегии последних десятилетий. Значит, за две недели можно согласовать лишь промежуточные вещи, но не финальное урегулирование. Иран заявляет, что США приняли его условия, но пока это чисто ближневосточная тема: громче заявить, что мы всех победили. Реального принятия иранских условий пока нет. Да и вряд ли может быть.

Ключевой узел всей ситуации — Ормузский пролив. Формально говорится об «открытии», но Иран прямо фиксирует, что проход будет возможен только при координации с его военными. Это означает, что контроль сохраняется, и пролив остаётся инструментом давления. Даже если суда пойдут, это будет управляемый режим, а не нормализация. Для рынка это означает сохранение неопределённости, а для Ирана — сохранение стратегического рычага.

Критический элемент, который резко снижает устойчивость всей конструкции, — позиция Израиля. Биньямин Нетаньяху фактически сразу вывел ливанское направление за рамки перемирия. Это означает, что боевые действия против «Хезболлы» продолжаются, несмотря на паузу между США и Ираном. В результате возникает разрыв: формально перемирие есть, но один из ключевых участников конфликта продолжает активную фазу войны.

Для Израиля раздражитель не в самой войне, а в том, что Иран сохраняет военный потенциал. Если перемирие даёт Тегерану время на восстановление, перераспределение ресурсов и укрепление прокси-сетей, то для Израиля это ухудшение позиции. Поэтому он не заинтересован в остановке давления на этих направлениях.

В результате возникает конфликт интересов внутри одного блока. США пытаются снизить уровень эскалации, потому что для них критичны энергетический фактор, внутренняя политика и риск втягивания в наземную операцию. Израиль, наоборот, заинтересован в продолжении давления, чтобы не дать Ирану закрепить текущий баланс. Это делает перемирие нестабильным не только из-за противоречий между США и Ираном, но и из-за различий между союзниками.

Получается, что Тель-Авив закладывает мину под перемирие. Любая эскалация в Ливане может привести к ответным действиям Ирана против Израиля. Дальше возникает цепная реакция: удары — ответ — расширение конфликта — втягивание США.

Сами две недели будут использованы максимально прагматично. США получат время для перегруппировки, оценки вариантов и давления через переговоры. Иран — для восстановления военных возможностей, пополнения запасов, укрепления ПВО и перераспределения чувствительных активов. Ни одна сторона не рассматривает этот период как реальный переход к миру, это пауза перед следующим этапом.

Однако США уже не могут быстро навязать результат силой без значительных издержек. В итоге формируется модель затяжного противостояния с паузами, где ключевым становится не исход войны, а управление уровнем эскалации и контроль над энергетическими потоками.