Юрий Лейдерман в журнале «Транспонанс» № 34. 1986 год.

Из книги Ольги Горпенко «История Болезни»:

Примерно в 4 года я «помешалась» (сама так заявила) на волке: утверждала, что я — волк, пряталась под кровать, «грызла косточку», на прогулках любила пугать прохожих словами: «Я — волк!». Благодаря этому маме удалось отучить меня от соски: я выбросила пустышку со словами: «Волк соску не сосет!». Хотелось быть причастной к чему-то сильному, непреодолимому, страшному, великому. К тому, что сильнее людей.

Взрослые люди меня интересовали. Если они начинали разговор со мной, я радовалась. Если не обращали внимания — я заглядывала в комнату, делала страшное лицо и показывала язык. Меня за это ругали мама и соседи. К детям я испытывала страх и отвращение. Даже в компании детей во дворе играла одна или смотрела, как играют другие. Дети — это и не люди, и не животные, думала я. Они мечутся, визжат, они глупы и опасны.

<…> Из раннего детства появилась, вместе с антипатией к детям, любовь и нежность к животным (ко всем, кроме кошек). Требовала у родителей хомяков, мышей и др., а с 7 - 8 лет — собаку. Так же рано появилось отвращение к физическим прикосновениям; даже если мама хотела погладить меня по голове, я морщилась и отстранялась. Это осталось навсегда.

<…> С 8 лет я начала писать стихи. Просыпалась среди ночи, записывала родившееся еще в полусне стихотворение, читала его маме вслух, и меня била крупная дрожь.

<…> В 9 лет, поздней осенью, был период страха перед звездным ночным небом. Казалось, вот-вот — и на небе появится что-то невообразимо ужасное, а вовсе не звезды. Застыв от ужаса, я, тем не менее, не могла оторвать глаз от неба. Никому об этом не говорила тогда. В 8-9 лет мне часто снился повторяющийся сон: что я огромный, могучий великан, хватаю за ноги дерущихся между собой людей и разбиваю им черепа о землю. Этот сон доставлял мне наслаждение.

В возрасте 9 лет я «помешалась» на идее сифилиса: должна же быть какая-нибудь неизлечимая болезнь для людей! Когда прочла книгу «Охотники за микробами» (там было про изобретение сальварсана Паулем Эрлихом), страшно расстроилась — значит, сифилис все-таки лечат! Значит, он не может губить людей!

Примерно в этом же возрасте стала мучить кошек — пороть их прутом; терзать пластилиновых человечков. Это был явный садизм, доставлявший уже какое-то сексуальное удовольствие. Но это прошло где-то к 10-11 годам. В 10 лет появилась идея бультерьера — сильной, бесстрашной, безудержной собаки. Писала стихи о них, у меня же в это время были дворняги. Один собачник, выслушав меня, посоветовал: «Хочешь смелую собаку заводи боксера». Но последовать этому совету мне удалось только в 14 лет.

<…> Каждое «помешательство» заканчивалось предощущением, что ЭТО ненастоящее, что ЭТО скоро кончится. Затем наступал период пустоты и безрадостности, он длился примерно полгода. Затем приходил новый бред. И каждый раз он был ярче и продолжительнее предыдущего. Снова было зачем жить, было чему радоваться. После волка, сифилиса и бультерьера пришло «помешательство» на элементе № 92 периодической таблицы (уране), это было примерно в 12 лет. Помню, была написана поэма, обращенная к элементу № 92 с пожеланием ему уничтожить людей, оставив только природу без них.

/

ЕСЛИ Я ПОЛЮБЛЮ

...Я проникну в тебя, словно солнце в зрачки,
Я проникну в тебя, словно гамма-лучи —
Но не с тем, чтоб разрушить, не чтоб изучить —
Чтоб ничто не могло разлучить.

Герман Лукомников