ДВЕ ТРАДИЦИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА

В текстах так называемого "эллинистического иудаизма", от фрагментов Аристобула до Артапана, от Оракулов Сибиллы до Письма Аристея, однозначно утверждается, что еврейский народ ведёт своё происхождение из Египта, а не из Месопотамии. Эта историческая традиция, также хорошо знакомая не еврейским классическим авторам, содержится уже в работах Гекатея из Абдеры, который писал в начале IV в., таким образом, можно сказать, что она более древняя чем сам эллинистический иудаизм. Эта еврейская традиция не обязательно является более поздней, чем тот вариант, который можно найти в канонических текстах, которые не еврейские авторы полностью игнорировали, и которые не получали всеобщего признания в еврейских кругах вплоть до I в. до н.э.

Всё это могло иметь место только в том случае, если библейская традиция была относительно недавней или не имела достаточного авторитета (скорее всего, верно и то и другое: традиция не имела достаточного авторитета из-за недостаточной древности). Тексты, которыми мы располагаем, ясно говорят о том, что в определённый момент истории Израиля существовали две альтернативные версии происхождения еврейского народа (а также существовали значительно отличающиеся друг от друга представления об Аврааме и Моисее): одну версию можно назвать "библейской", с исторической точки зрения это позиция иерусалимских жрецов; вторая версия - "египетская", даже несмотря на то, что значительная часть населения Палестины была с ней знакома. Отношения между иерусалимскими жрецами и египетскими евреями сложно назвать тёплыми; Храм в Леонтополисе не стал вторым Герезимом только потому, что в Александрии евреи научились мыслить по-гречески.

Мне кажется, что нельзя не вписать хотя бы некоторые библейские анти-египетские отрывки в контекст борьбы иерусалимских жрецов с египетским иудаизмом, возможно более древним, чем это принято полагать. Современный библейским авторам Египет, позволяющий слишком много свободы, становится в Ветхом Завете страной, поработившей Израиль, и от этого рабства Израиль может освободиться, только полностью покорившись Закону Моисея. Мы не знаем, что отвечали на это авторитетные египетские евреи, однако нам известна реакция одного еврея I в. из города Тарса.

- Giovanni Garbini. Myth and History in the Bible.

УМИРАЮЩИЕ И ВОСКРЕСАЮЩИЕ БОГИ

Категорию умирающих и воскресающих божеств, некогда одну из основных тем научных изысканий, следует признать в целом неудачной: она основана на слишком вольных реконструкциях и очень поздних или очень двусмысленных текстах...

Всех богов, которых относили к классу умирающих и воскресающих, можно разделить на две группы. В одном случае божества возвращаются, но не умерли, а во втором - умирают, но не возвращаются. В истории религий нет ни одного несомненного случая умирающего и воскресающего божества.

- Jonathan Z. Smith. Dying and Rising Gods.

ИИСУС У ИОАННА И ЛУКИ

Иоанн, по сути, отвергает иудаизм как не имеющий ничего общего с христианством. Он делает несколько формальных замечаний о свидетельстве Моисея об Иисусе и однажды упоминает, что спасение - от евреев (Ин 4:22). Но его внимание и энергия сосредоточены на тайне космического Сына Человеческого, который нисходит и восходит, а не на апокалиптическом Сыне Человеческом, который ушёл и потом вернётся. Его евреи — и, следовательно, иудаизм в целом — представляют собой абсолютную противоположность христианству, а не подготовительный этап. Лука же, напротив, подчёркивает преемственность иудаизма и христианства. Христос — это центральная точка, вокруг которой крутятся как ранние библейские, так и современные церковные свидетельства, и из которой все, что было до и после, черпает свой смысл. Церковь — это истинный Израиль, поэтому даже после воскресения Христа Израиль продолжает существовать, хотя сами евреи могут и исчезнуть.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 43.

БЫЛ ЛИ ИИСУС ПОТОМКОМ ДАВИДА?

Пётр в драматический момент в Кесарии Филипповой (Мк 8:27) и слепой нищий Вартимей (Мк 10:47) провозглашают Иисуса Мессией, Сыном Давида, чьё царство, как ошибочно полагают толпы в Иерусалиме, пришёл установить Иисус ("Благословенно грядущее Царство отца нашего Давида!"; Мк 11:10). Но Иисус — Сын Бога, а не Давида, и Марк, похоже, намеренно отвергает происхождение от Давида как необходимое условие мессианского статуса. Иисус спрашивает: "Как могут книжники [его злейшие противники] говорить, что Христос — сын Давида?", и он цитирует Псалом 110:1 LXX, опровергая такую идею: "сказал Господь [Бог] Господу моему [Мессии]: седи одесную Меня"... Давид [автор псалма] сам называет его [мессию] "Господом": как же он сын Давида?» (Мк 12:35-37).

Матфей и Лука повторяют этот отрывок, но поскольку в их рассказах о рождении подробно доказывается, что Иисус происходит из дома Давида (рождение в Вифлееме; патрилинейные генеалогии), они не могли вкладывать в него такое же значение. Возможно, в их евангелиях этот отрывок просто доказывает превосходство Иисуса над Давидом. Четвёртый евангелист не стесняется сразу отвергнуть традицию мессианского происхождения от Давида (Ин 7:42), возможно, потому, что его полное разделение между иудаизмом и христианством делает такую идею излишней. Но Марк, в отличие от Иоанна, всё же помещает Иисуса в некий исторический континуум с иудаизмом. Возможно, он отвергает происхождение от Давида, потому что Иисус был известен как "Иисус из Назарета", а традиция, объясняющая рождение этого назарянина в Вифлееме, ещё не сложилась. Или, возможно, Марк посчитал это политически целесообразным.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 45.

ВРАЖДЕБНОСТЬ К ЕВРЕЯМ У ИОАННА

Эсхатология Иоанна созидает принципиально иной богословский мир, нежели космос Павла, в котором Церковь стенала в мучениях вместе со всей тварью, ожидающей окончательного искупления. С точки зрения Иоанна, неверующему еврейскому народу уже вынесен окончательный приговор, до такой степени окончательный, что Иоанн с готовностью заявляет: мол, эти люди в некоем метафизическом смысле изначально были детьми дьявола.

https://telegra.ph/VRAZHDEBNOST-K-EVREYAM-U-IOANNA-11-26

КАК МЕНЯЛСЯ ВЗГЛЯД НА ПАРУСИЮ ОТ ПАВЛА ДО ИОАННА

Нота ожидания того, что Бог вскоре раз и навсегда победит зло, с течением времени слабеет в наших источниках. Павел, видя последние дни, возвещённые фактом воскресения Христа, ожидал парусию при своей жизни, в первом (и, насколько ему было известно, единственном) поколении верующих. Марк, в свою очередь, ожидал её в своём поколении, втором, после разрушения Храма. Матфей смутно видел её в будущем; Лука, для которого воскресение Христа означало не его второе пришествие, а основание его церкви, отодвигал парусию ещё дальше. А Иоанн, похоже, мыслил совершенно иначе: различие между сферами света и тьмы абсолютно и статично, и если кто-то принадлежит Христу, он уже перешёл от смерти к жизни (Ин 5:25). Страшный суд не нужен, потому что выбор уже произошёл и происходит постоянно. Незавершённый цикл Сына у Павла, который сошёл, вознёсся и вскоре придёт вновь, уступает место уже завершённому циклу нисхождения и восхождения у Иоанна (гл. 14). Иоанн, даже в большей степени, чем Лука, решает проблему зла не столько через эсхатологический взгляд на историю, сколько через идею о том, что Бог через Христа установил своё Царство как сообщество во времени, освобождая верующих от зла этого эона через членство в церкви.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 63.

ПОНТИЙ ПИЛАТ

Равнодушие римлян к религиозным чувствам евреев в этот период, особенно в вопросе внесения изображений в Иерусалим, по-видимому, граничило с преднамеренной провокацией, и народный протест всегда быстро подавлялся. Одним из наиболее интересных должностных лиц, описание которого сохранилось в нескольких источниках, является Понтий Пилат, правитель Иудеи с 26 по 36 гг. н.э. Иосиф Флавий сообщает, что он без всякой причины спровоцировал народное возмущение, когда, вопреки обычной римской практике, внёс в Иерусалим штандарты с императорским изображением. Позже последовало кровавое восстание, когда он попытался присвоить средства Храма для строительства нового акведука. Филон описывает его как человека "жестокого, самоувереного и неумолимого", чье правление было отмечено "взятками, оскорблениями, вымогательствми, бесчинствами, злобой, ужасной и бессмысленной жестокостью,  беспрерывными казнями заключённых, которых ещё не осудили", среди которых, вероятно, был и Иисус из Назарета.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 79.

СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ НЕ ПИШУТ АПОКАЛИПСИСОВ

Счастливые люди не пишут апокалипсисов. Апокалиптическое описание радостного будущего, которое нас ждет, — которое на самом деле неминуемо, — является зеркальным отражением восприятия настоящего времени, которое видится нам как уникальное, поистине неизлечимое и ужасное. Неудивительно, что в этот смутный период между Маккавеями и Бар-Кохбой процветала апокалиптическая литература, чья эзотерическая символика могла скрывать политическую критику. Последним врагом всегда был апокалиптический "Вавилон", будь то империя Селевкидов или Рим.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 82.

КАК РАННЕХРИСТИАНСКИЕ БОГОСЛОВЫ ЧИТАЛИ СЕПТУАГИНТУ

Переводчики Септуагинты перевели еврейское слово Яхве как греческое kurios - "господин". Когда раннехристианские богословы читали Септуагинту, они часто замечали, что Иисус предсказан в Ветхом Завете, и эта манера прочтения сохранялась на протяжении всей истории христианской экзегетики. Существовала даже возможность открыть Господа там, где его не могло быть. В Септуагинте Ис. 45:1 пророк пишет: "Так говорит Господь Бог моему помазаннику, Киру". Греческое слово для Кира - kuros отличается только одной буквой от kurios - "Господь". Или воображая наличие буквы i, или имея на руках искажённые манускрипты, в которых была вставлена буква i, отцы Церкви могли прочитать: "Так говорит Господь Бог Христу, моему Господу".

То же самое можно сказать и о титуле christos, который используется в отношении Иисуса в Новом Завете, несмотря на то, что в Септуагинте это слово употребляется только в качестве эквивалента еврейскому слову для "помазанного". Когда Тертуллиан читал "помазанный священник" в Лев. 4:5, он верил, что это отсылка к Иисусу, из-за греческих слов (ho hiereus ho christos). В Плаче Иеремии 4:20 Септуагинта выглядит как: "Помазанник Господа (christos kuriou), дыхание нашего лица, был пленён их вторжениями" и эти слова для отцов невозможно было интерпретировать иначе, как отсылку ко Христу. В той же самой цитате фраза "дыхание нашего лица" на греческом включает слово pneuma, которое в новозаветной и другой раннехристианской литературе используется в отношении Святого Духа.

Чтение Септуагинты позволяло ранним христианам укрепить тринитарную теологию, делая акцент на единстве Сына и Духа. Троицу также находили в стихах наподобие Ис. 61:1, упомянутом в проповеди Иисуса из Лк. 4:18 - "Дух Господа на мне". Здесь, в одном стихе, ранние экзегеты находили отсылку к Отцу, от которого исходит Дух, к Сыну, который является Иисусом и к самому Духу. Текст Амоса 4:13 также читали как отсылку к Троице в словах: "Я тот кто творит сильным гром и создаёт ветер (pneuma) и открывает своего
помазанника (christos) людям". Тертуллиан писал, что этот стих демонстрирует индивидуальные особенности Отца и Сына. Пытаясь защитить учение о том, что лица Троицы не сотворены, но существовали вечно, Афанасий Александрийский и Амвросий Медиоланский позже будут утверждать, что сотворённый дух (pneuma) в этом стихе это не Святой Дух...

Септуагинта стоит в основании ранней Церкви. За исключением малого числа христиан в сирийских общинах, каждый христианин, который слушал или читал Библию в первые века христианства, слышал текст Септуагинты или её переводы на латинский или восточные языки. Только немногие апологеты и учителя знали, что их Библия отличается от еврейской Библии синагоги, и немногих это беспокоило, впрочем, большинство просто не могло прочитать текст на иврите.

- Timothy Michael Law. When God Spoke Greek: The Septuagint and the Making of the Christian Bible.

ДВЕНАДЦАТЬ УЧЕНИКОВ

На первый взгляд, есть веские основания усомниться в свидетельстве евангелий о том, что у Иисуса был ближайший круг из двенадцати учеников. Во-первых, нет единого мнения о том, кто они: списки имён в евангелиях отличаются (Мф 10:2-4; Мк 3:16-19; Лк 6:14-16; Деян 1:13). Более того, сама концепция слишком метафорична: двенадцать учеников представляют двенадцать "новых" колен Нового Израиля, церкви. Это не соответствует второй половине критерия несходства.

Но Павел, живший раньше евангельской традиции и во многом независимо от неё, также свидетельствует о существовании такой группы. Споря с коринфянами о воскресении мёртвых, он утверждает:

"Ибо я передал вам во-первых то, что и принял: что Христос умер за грехи наши по Писаниям, и что Он был погребён, и что Он воздвигнут в третий день по Писаниям, и что Он явился Кифе, потом – Двенадцати; затем свыше чем пятистам братьям одновременно, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые почили; затем явился Иакову, потом всем апостолам; а после всех явился и мне" (1 Кор. 15:3-8).

Но почему двенадцать? Если история предательства Иуды исторична, то только одиннадцать учеников должны были быть свидетелями Воскресения Христа. Некоторые переписчики, осознавая эту проблему, "исправили" 1 Кор 15:5, написав "одиннадцать". Матфей утверждает, что "двенадцать" будут играть определённую роль в будущем в церкви и Царстве (восседая на двенадцати престолах и судя двенадцать колен; 19:28), и что только одиннадцать были свидетелями Воскресения Христа в Галилее (28:16). Лука рассказывает историю об избрании нового двенадцатого ученика (Деян 1:21-22). Несмотря на сложность сохранения числа двенадцать, его всё-таки сохраняют, что можно интерпретировать как показатель устойчивости ранней традиции. В свете предательства число двенадцать должно было бы относиться к периоду до распятия. Если это так, то, возможно, к самому Иисусу.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 102.

СПИСКИ АПОСТОЛОВ

Хотя я включил существование двенадцати в перечень (почти) неоспоримых фактов, свидетельствующих о Иисусе, его жизни и последствиях его деятельности, приходится признать, что это самый ненадежный элемент в перечне. До сих пор мы не касались того обстоятельства, которое порождает больше всего сомнений в призвании двенадцати Иисусом: списки имен не идентичны (Мф 10:2-4; Мк 3:16-19; Лк 6:14-16; Деян 1:13). Немедленно возникает вопрос, действительно ли это были двенадцать опознаваемых особенных учеников? Однако сразу же надо заметить, что незначительные вариации в списках нельзя объяснить просто тем, что они были созданы позднее. Зачем было церкви выдумывать число "двенадцать" и затем составлять не согласующиеся списки? Расхождения (обратим внимание, что они появляются в конце списков) скорее указывают на тот факт, что концепция двенадцати закрепилась тверже, чем память о том, кто именно это был. Как указывают Гастон и Мейе, расхождение в именах некоторых наименее значительных фигур говорит скорее за, чем против существования группы, числом двенадцать, во время миссии Иисуса.

- Эд Сандерс. Иисус и иудаизм.

Следует заметить, что Иоанн явно обращается к неиудейским читателям. Лишь для них заповедь любить друг друга была новой (Ин.13:34). Судя по всему, языческое большинство Иоанновой церкви не было знакомо с Законом Моисеевым. Ведь в Законе сказано: "Люби ближнего твоего, как самого себя" (Лев.19:18). В синоптических евангелиях Иисус говорит своим галилейским ученикам, что братская любовь есть величайшая из древних заповедей (а не новая заповедь!): "Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего..." (Мф.5:43; 22:39; Мк.12:31; Лк.10:27).

- Геза Вермеш. Христианство: как все начиналось.

ВЛИЯНИЕ ВЗГЛЯДОВ УЧЕНОГО НА ОБРАЗ ИСТОРИЧЕСКОГО ИИСУСА

Введения в поиск исторического Иисуса, как правило, отмечают, что Альберт Швейцер показал нам, что многие критические биографии Иисуса, созданные на протяжении XIX века, были глубоко не критичными, по крайней мере в том отношении, в каком они, по большей части, отражали богословские взгляды своих авторов. Такие введения, также могут цитировать, как иллюстрацию, знаменитую заметку Джорджа Тиррелла об Адольфе Гарнаке: «он смотрел сквозь девятнадцать столетий католической тьмы, но увидел лишь отражение своего собственного либерального протестантского образа».

Кто-то может спросить, какое воздействие повторение слов Швейцера и Тиррела оказывает на читающую публику? Кто-нибудь предполагает, что современные учёные усвоили урок и больше не рисуют свои портреты и не называют их «Иисус»? Или можно задать вопрос тем, кто(без особых оснований, на мой взгляд) говорит о третьем поиске исторического Иисуса и характеризует его, как нечто свободное от богословской подоплёки…

Некоторые участники поиска, мы можем быть уверены, не имеют очевидных богословских интересов, а другие проделали хорошую работу, чтобы спрятать свои. И, говоря за себя, я знаю, из самоанализа и чтения больших работ Джона Мейера об Иисусе, что даже практикующий христианин может писать об историческом Иисусе без сознательных попыток впихнуть теологию в каждый абзац. Но идеология, как сегодня знает каждый, является вездесущей, и современный Швейцер просто устанет отыскивать миллиарды способов, которыми личные предрассудки могли повлиять на недавние исследования исторического Иисуса.

Кто сомневается в том, что авторы, придерживающиеся «высокой христологии», склонны писать книги, в которых Иисус придерживается «высокой христологии»? Или что те, кто недоволен Никейским или Халкидонским символами, чаще открывают Иисуса, который принижает своё значение, чем возвеличивает себя? Корреляции между персональными верованиями и историческими открытиями могут быть бесконечными. Иисус выглядит дружественным к протестантам-евангеликам в книгах, написанных протестантами-евангеликами, и он предстаёт как верный иудей в книгах, написанных иудеями, желающими использовать Иисуса для себя. Легко стать подозрительным в такой ситуации. Вы можете делать всё что угодно со статистикой, и вы можете делать всё что угодно с историческим Иисусом, ну или, по крайней мере, множество различных вещей.

- Dale C. Allison. The Historical Christ and the Theological Jesus.

РАЗНЫЙ ВЗГЛЯД НА МУЧЕНИЧЕСТВО

Большинство дошедших до нас из древности христианских текстов восхваляют мучеников. Считается, что христиане охотно принимали смерть за веру и мужественно переносили любые пытки. Так они подражали Страстям Христовым.

Но не все авторы древности придерживались такого мнения. Из трудов многих христианских авторов мы знаем множество примеров отступничества в период гонений. Автор одного из таких сочинений, Тертуллиан, особенно нападает на некоторые христианские общины за критику мученичества. Эти общины пытались убедить своих собратьев по вере не быть глупцами и не погибать за веру. Члены этих общин считали, что, поскольку Христос умер, Его последователям вовсе не нужно было делать этого самим. Для них любой, кто считает мученичество необходимым, отрицает этим, что смерть Христа достаточна для спасения (Тертуллиан. Скорпиак. I). Видимо, получилось так, что эти люди предлагали приносить необходимые жертвы богам, в которых верили другие жители государства, но не совершать при этом отступничества в душе. Они считали, что в конце Господь будет судить то, что происходило в душе у человека, и для Него не имеет значения такой незначительный поступок, как бросить пригоршню ладана на горящий алтарь.

– Барт Эрман. Библия. Историческое и литературное введение в Священное Писание. 2015.

ДОБРЫЙ САМАРИТЯНИН (ЛК 10:25-37).

Притча Иисуса дает новый, сметающий прежние понятия ответ на вопрос «Кто мой ближний?» Двойная заповедь любви, в которой цитата из Втор 6:5 соединяется с Лев 19:18, призывает нас возлюбить Бога и ближнего (10:27), однако законник требует точнее определить термин «ближний», поскольку в исходном контексте Книги Левит оно означало «сородич израильтянин». Рассказав о сострадательном самаритянине, Иисус не столько уточняет термин «ближний», сколько переосмысляет эту категорию, причем двояко: во-первых, в категорию «ближнего» включаются ненавистные самаритяне, а, во-вторых, ближним оказывается тот, кто проявляет милосердие, а не тот, кто принимает его (10:36-37).

- Ричард Хейз. Этика Нового Завета.

ЕВРЕИ ДИАСПОРЫ И ЭЛЛИНИЗМ

Часто утверждается, что греки не могли ничего привнести в религиозную сферу жизни народов древнего Востока, что, наоборот, они в большей степени воспринимали всё восточное. Это мнение игнорирует влияние греческой школы. Постоянное чтение Гомера сохраняло в памяти греческую мифологию и приводило к interpretatio graeca ориентального мира богов. Кроме того, гимнасий имел собственных богов-хранителей: Гермеса, Геракла и Муз, а бесчисленные соревнования и праздники греков носили всецело религиозный характер. Молодые люди, проходящие обучение, играли важную роль в праздниках в честь богов города, и в эллинистических монархиях культ правителя приобрёл чрезвычайную важность для гимнасия; он был кульминацией стремления к почитанию человеческих героев и благотворителей как богов, которое началось именно в стенах гимнасия.

Несмотря на множество религиозных свобод, позволенных в греческом полисе, жители могли быть очень не толерантными к своим землякам в вопросах официального культа. По крайней мере, еврей Диаспоры, открытый для эллинизма, мог столкнуться с трудностями при обучении в гимнасии или при получении гражданства в своём городе. В прошении от ионийских городов к Марку Агриппе между 16 и 13 гг. до н.э. жители настаивали, что евреи должны оставить свои претензии на равные права, так как «если евреи на самом деле хотят получить их, они должны почитать наших богов». Подобным образом, Апион спрашивал евреев, желающих получить гражданство в Александрии: «Что вы делаете… как можно быть гражданином, не почитая александрийских богов?».

Легенда из Третьей книги Маккавеев говорит о том, что евреи, согласившиеся на участие в мистериях Диониса, были почтены гражданством Александрии, и что многие не смогли удержаться от такого шага. Даже если значительная часть этой книги не исторична, искушение получить политические преференции за отступничество может отсылать к конкретной исторической ситуации.

В целом, евреи Диаспоры оставались твёрдыми перед лицом этих вызовов и искушений, однако надпись II в. до н.э. из Иасуса в Ионии , согласно которой «Никета, сын Ясона из Иерусалима, пожертвовал 100 драхм для жертвы Дионису», показывает, что они должны были быть очень щедрыми, особенно в ранний период, до того как Юлий Цезарь и его преемники даровали привилегии евреям.

- Martin Hengel. Judaism and Hellenism.

ХРИСТИАНЕ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ РИМА

Между жизнью Иисуса и написанием евангелий существуют два важных факта: во-первых, Рим разрушил Иерусалим; и, во-вторых, большинство евреев отказались признавать Иисуса как мессию. Война с Римом повлияла на новое движение во многих отношениях. Она стала ещё одним стимулом для отмежевания христиан из язычников от иудаизма: языкохристианство, уже развивавшееся в иных, нежели иудеохристианство, направлениях – факт, очевидный из посланий Павла, – теперь имело вескую политическую причину отделить себя и своего мессию от народа, имевшего столь дурную репутацию. Таким образом, эти христиане не только подчёркивали неполитический характер послания Иисуса и его мессианства, но и настолько отделяли его от его исторического контекста, что он часто предстаёт как лидер без последователей (евреев).

Победа Рима также повлияла на восприятие распятия Иисуса. Распятие, как мы уже неоднократно отмечали, было римской формой наказания, предназначенной, в основном, для политических мятежников. После семилетнего иудейского восстания, языкохристианство, желавшее защитить идею распятого мессии, должно было лишить оба термина их позора в языческой среде. Как мы увидим, именно в этом заключается главная задача повествований о Страстях; но евангелисты заложили фундамент для Страстей, рассказав о противодействии служению Иисуса. Это противодействие, по их мнению, было со стороны евреев, а не римлян. В результате Рим и христианство оказались на одной стороне против евреев.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - pp. 104-105.

ЯХВЕ И ЕГО АШЕРА

В определённый момент, возможно ко времени Плена, культ богини Ашеры перестал поддерживаться среди евреев, так как утвердился абсолютный монотеизм. В конечном счёте, евреи забыли об истинном значении имени Ашера. Например, в Септуагинте и Мишне можно найти мнение о том, что Ашерим это священные деревья…

Безусловно, культ Ашеры находился в особых отношениях с культом Яхве. Это ясно из текстов Кунтиллет Аджруд и Кирбет эль Ком, говорящих о «Яхве и его Ашере», а также из Ветхого Завета, который свидетельствует о присутствии Ашеры в святилище Яхве. Например, Втор. 16:21 провозглашает «Ты не должен выращивать деревья, как Ашеру, позади алтаря Господа твоего Бога, который ты должен построить». Следующий стих осуждает возведение "masseba", символа мужского божества (в данном случае Яхве): «Ты не должен ставить столб (masseba), который ненавидит Господь твой Бог»...

Каким было отношение Яхве и Ашеры? Самое простое объяснение, какое приходит на ум, это отношение между богом и его супругой. Подобное становится понятным, как только мы вспомним о том, что в ханаанской религии Ашера была супругой Эла, и о том, что Ветхий Завет приравнивает Эла к Яхве. Это уравнивание привело к представлениям о сыновьях Эла, которых принимает Яхве, к образу Яхве как мудрого и престарелого бога, а также, хоть это Ветхий Завет и отрицает, к ассоциации Яхве с символикой быка. Представление о Яхве, который берёт к себе супругу Эла - Ашеру хорошо вписывается в эту схему и, как и символизм быка, это мнение отвергнуто в Ветхом Завете.

- John Day. Yahweh and the Gods and Goddesses of Canaan.

"ПРОЩАЮТСЯ ГРЕХИ ТВОИ" (МК 2:5)

В эпизоде с расслабленным (Мк 2:1–12) Иисус говорит: "Чадо, прощаются грехи твои" (Мк 2:5), на что книжники отвечают: "Богохульствует! Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?" Современные ученые, которые, по-видимому, предполагают, что нечто подобное произошло на самом деле, интерпретируют первую реплику в свете второй и приходят к выводу, что Иисус глубоко шокировал и оскорбил свою еврейскую аудиторию, осмелившись говорить от имени Бога или поставив себя на его место, простив грехи. Но связь между болезнью и грехом, а следовательно, исцелением и прощением грехов, засвидетельствована в иудаизме как во времена Иисуса, так и после его смерти. В контексте исцеления эти слова вряд ли кого-то удивят, не говоря уже о том, чтобы обвинять за них в богохульстве. То же самое относится и к речи от имени Бога: в иудаизме священники, пророки или любой вдохновлённый человек могли утверждать, что говорят от имени Бога. Те, кого не убеждала их речь, могли счесть говорящего неправым или вводящим в заблуждение, но у них было мало оснований считать сказанное богохульством.

- Paula Fredriksen. From Jesus to Christ: The Origins of the New Testament Images of Jesus. 2nd ed. 2000. - p. 105.

Исцеление расслабленного в Капернауме.