Полагаю, следует отдельно проговорить текущий набор мер по противодействию российской морской торговле со стороны ЕС, и более акцентированно разобрать вопрос вывода российского морского экспорта во внеправовое поле.

Повторюсь, долгое время Европа избегала подобных радикальных мер — для западных стран морское право выступает крайне чувствительной сферой, в которой сконцентрированы огромные деньги. Рынок разного рода оффшорных флагов был выгоден всем, и трогать подобную «священную корову атлантизма» не желали даже самые отчаянные головы.

Но ЕС решился на данный шаг, фактически создав комплекс мер для тотальной «морской смерти» системы российского экспорта: все связанные с ней активы де-факто признаны юридически ничтожными. Корабли не имеют права на страхование, ремонт, заходы в порты; они могут подвергаться аресту без предъявления причин, а их уничтожение не является чем-то незаконным для норм морского права.

Данный прецедент в чем-то схож с запретом трансатлантической перевозки рабов в 1807 году, принятом Великобританией. Формально это был внутренний британский морской закон, однако Royal Navy стал методично и последовательно крушить все корабли работорговцев вне зависимости от страны приписки, в результате чего все прочие государства... просто приняли запрет на перевозку рабов как данность. Подобную ситуацию мы можем наблюдать и по примеру событий в Черном море: Турция и Казахстан выпустили лишь по ноте протеста, и ничего более. Реальной возможности опротестовать такие действия ни у кого нет.

Но я бы отдельно остановился и рассмотрел еще и другой нюанс — конечный набор последствий таких решений. Можно ли говорить о том, что они способны полностью парализовать работу российской военной машины? Полагаю, нет. Они лишь многократно удорожают организацию цепочек экспорта из России, тем самым уменьшая количество валютной выручки, поступающей внутрь страны.

Говоря проще, возможность покупать военную химию и электронику из КНР по завышенным ценам у РФ останется — разве что цены станут еще выше, а количество готовых к сотрудничеству посредников — меньше. Что же касается вопроса денег...

У России есть огромный своего рода ресурс — 140 млн человек, которые на какое-то время смогут компенсировать недостающие военному бюджету средства. Чем меньше будет валютной выручки, тем больше финансовой нагрузки будет ложиться на население, которое будет оплачивать разрыв в доходах и расходах. И это будет комплексная нагрузка, которая не просто станет «отъемом денег» (путем роста цен, повышения налогов и пр.), но в дальней перспективе снижающая качество человеческого капитала в стране как такового (меньше средств, меньше социального обеспечение, помножить на создаваемый вокруг санкционный барьер, который накладывается даже на сферу образования — думаю, итоги таких процессов предсказуемы без лишних пояснений).

Понимают ли это в Европе? Безусловно. Более того, полагаю, именно в этом и кроется конечная цель накладываемых внешних ограничений вкупе с их усложнением и усилением — это не просто попытка остановить «Putin's war machine» и «спасти Украину», вовсе нет. Это создание условий, в которых РФ будет сжигать все доступные внутренние ресурсы, отнимая у неё тем самым какие-либо возможности маневрирования в дальней перспективе — ибо, как я писал ранее, над Европой довлеет идея о том, что Москве необходим новый 1991 год, и в этот раз он должен идти рука об руку с настоящим, истинным истощением и уничтожением всех потенциально опасных для безопасности ЕС активов, включая человеческий капитал.

Словом, мы можем наблюдать своего рода любопытный вариант «тотальной бесконтактной войны» — и будет весьма интересно смотреть, как задействованные в ней стороны будут строить свои дальнейшие шаги для противодействия мерам противника.

@atomiccherry 💯

Новый этап противостояния? (часть I)

Итак, полагаю, стоит подвести промежуточные итоги и зафиксировать ряд важных тезисов.

Я сознательно взял паузу и некоторое время никак не комментировал происходящее, дабы иметь возможность сформировать взвешенный и полноценный набор выводов — и не зря.

Прежде всего, я бы хотел отметить факт, который по некой причине ускользнул от других наблюдателей. В настоящий момент мы можем наблюдать новый этап российско-украинского конфликта — и этот этап характеризуется следующими чертами. Во-первых, он более не «российско-украинский» — ЕС полноценным образом подключился к вопросам прямого противодействия Москве и, более того, в ближайшее время нас будут ожидать аналогичные действия со стороны США (о них далее). Во-вторых, этот этап полностью переносит тяжесть боевых действий и процесс ведения войны во всей комплексности данного термина с сухопутного ТВД на морской; более того, не просто морской, но еще и имеющий все черты т.н. «гибридной», неограниченной войны.

Даже не утруждая себя неким глубоким анализом происходящего, несложно заметить, сколько масштабное давление оказывается на российские экспортные потоки и связанную с ними инфраструктуру обеспечения. Фактически, в последнее время мы можем наблюдать систематические регулярные атаки на танкеры; имеем прецеденты с их арестами, а также прецеденты с уничтожением портовой инфраструктуры (про ставшие обыденностью каждодневные атаки на НПЗ и подобные объекты я не считаю нужным даже упоминать — это устоявшийся системный процесс).

Говоря прямо, в настоящий момент мы наблюдаем массу последствий т.н. «структурной трансформации» российской экономики, которая была призвана создать контролируемую систему доходов и расходов с постоянным сокращением потребительского сектора путем упрощения собственного устройства (или даже примитивизации такового). Фактически, Москва сосредоточилась на формировании трех потоков: по первому происходит отгрузка нефти и газа, по второму в страну попадает валюта, по третьему на вырученную валюту закупается импорт (благодаря чему обеспечивается внутреннее потребление и социальная стабильность, а также становится возможным функционирование военного производства). Данная система устойчиво функционировала в условиях отсутствия серьезного противодействия в первые годы конфликта, но сейчас, когда на нее налагаются санкции не только финансового/юридического, но и военного характера, она оказывается невероятно уязвимой — стоит сосредоточить усилия на первом (экспортном) потоке, и все прочие начинают сокращаться естественным образом. В свою очередь, это дает фактически моментальный эффект, отражающийся на функционировании всей российской государственной системы как таковой.

Естественно, данный инструмент давления и истощения будет приняться и далее, и все более широким образом. Ранее я писал об отказе турецкой компании Besiktas Shipping вести дальнейшие дела с Россией после атаки танкера Mersin у побережья Сенегала; чуть позднее Гамбия сняла с регистрации 28 танкеров «теневого флота» РФ после атаки на танкер Dashan. Словом, это работает — связанные с Россией посредники и подрядчики не желают подвергать активы риску уничтожения (за которое невозможно потребовать компенсации и даже выдвинуть протест — ведь теперь это юридически допустимо) и сворачивают свою деятельность, что уже отражается самым что ни на есть очевидным образом: «падение нефтегазовых доходов в январе–октябре 2025 г. составило 21% г/г. Налоги от импорта снизились на 13%».

@atomiccherry 💯

Новый этап противостояния? (часть II)

Однако, я пишу данные тексты именно сегодня по причине появления двух весьма любопытных новостей, прямо относящихся к теме морской войны против российского экспорта. Новости эти, увы, также не вызвали интереса или же ажиотажа, но лишь по причине того, что никто не рассматривал их в комплексе — и мы исправим данное упущение.

Вероятно, читатель и самостоятельно мог отметить во многом похожую ситуация, которая складывается у берегов Венесуэлы. Если первоначально американские вооруженные силы занимались лишь малопродуктивным занятием в виде атак на малоразмерные морские суда, то к настоящему моменту они также стали производить аресты танкеров — и я бы заметил, что произошло это в некоторой синхронности с действиями ЕС и Украины в отношении «российского теневого флота».

Но теперь ситуация стала еще интереснее.

Во-первых, президент США Д. Трамп санкционировал полную блокаду всех подсанкционных (т.е. в целом вообще всех) танкеров, связанных с Венесуэлой. В последние дни янки взяли на абордаж и арестовали несколько танкеров, и теперь данная практика будет лишь расширяться и далее. Более того, «венесуэльский режим был признан иностранной террористической организацией» (с), т.е. выведен из-под под действия любых правовых норм, что в еще большей степени расширяет возможности США в любых действиях, связанных с арестом или уничтожением венесуэльских активов.

Для нас данная ситуация примечательна тем, что Америка применяет стратегию и комплекс мер, аналогичных стратегии и комплексу мер ЕС в отношении Москвы, но делает это открыто, не стесняясь прямо задействовать военную мощь без применения методов «гибридной» войны. Технически, Вашингтон может начать действовать аналогичным образом и в отношении Москвы, что еще больше усложнит ситуацию, связанную с российским экспортом...

И здесь мы подходим ко второй новости. Далее приведен ее текст:

США готовят новый раунд санкций против энергетического сектора России, чтобы усилить давление на Москву в случае, если Владимир Путин отклонит мирное соглашение, передает Bloomberg.
США рассматривают различные варианты, в том числе введение санкций против судов теневого флота, а также против трейдеров, которые содействуют торговле российской нефтью, сообщили источники.
По словам некоторых из них, новые меры могут быть обнародованы уже на этой неделе. Министр финансов США Скотт Бессент обсудил эти планы на встрече с группой европейских послов в начале недели, сообщили источники
Однако окончательное решение остается за Дональдом Трампом, добавили собеседники.

Нужно понимать, что комплекс мер, связанных с юридическими и финансовыми санкциями против «теневого флота» функционируют уже давно. Последняя мера, которую США могут принять в отношении российского экспорта — начать противодействовать ему также, как они в данный момент противодействуют Венесуэле.

Подытоживая, я бы сказал следующее. Уже в далеком ныне 2022 году я неоднократно указывал, что сражение за остров Змеиный остается глубоко недооцененным событием — и не по причине важности самого острова, а по причине тотальной недооценки важности и актуальности морского театра военных действий как такового. Европейские планировщики и аналитики сделали из этого определенные выводы: медленно, осторожно, но они все-таки сформулировали концепцию активного участия в морской войне, стремясь использовать ее в качестве инструмента противодействия РФ на стратегическом уровне. Единожды примененное, данное опасное оружие будет применяться и далее — и мы уже наблюдаем лишь ширящийся процесс использования западными странами своего военно-морского превосходства.

Незаметный обывателю, сложный и далекий театр морских военных действий лишен помпезности и масштаба сухопутных наступлений; в нем нет возможности рисовать красные стрелки наступлений и линий обороны, обозначать «занятые территории» и продвижение полков. Но по сути своей и по сути возможностей, которые он открывает для ведения неограниченной войны, морской ТВД всегда имел и будет иметь потенциал невероятного уровня.

@atomiccherry 💯

Собственно, практически одномоментно с публикацией текстов появилась и третья новость.

Нужно отметить, что в Москве действительно рассматривали различные варианты организации охраны «теневого флота», но каких-либо действий за тем не последовало — слишком уж велики риски еще большей эскалации (любой громкий инцидент с применением оружия — и это развяжет Европе руки, позволив проводить прямые военные операции на море).

Впрочем, если повода нет, он может быть (и будет) успешно создан — так что европейцы и, судя по всему, американцы, уверенно следуют по пути открытого применения военно-морских сил для блокады российских экспортных потоков.

@atomiccherry 💯

Прошла уже четверть XXI века, но войны, разумеется, никуда не исчезли. Более того — в самом общем виде они остаются удивительно узнаваемыми. Бомбардировки, осады, окружения, морская война, диверсии — всё это хорошо знакомо и по учебникам, и по опыту предыдущих столетий. Меняются масштабы, средства и скорость, но не исчезает главное: война по-прежнему остаётся центральным способом разрешения противоречий между политическими сообществами.

Это неизбежно рождает вопросы. Почему война приняла именно такой облик? Что в ней является наследием прошлого, а что — результатом новейших социальных, демографических и технологических сдвигов? И, наконец, возможно ли её качественное изменение в будущем — или мы лишь снова и снова воспроизводим уже однажды найденные формы насилия?

Футурология как жанр давно переживает кризис. Возникшая на волне технооптимизма 1960-х и окончательно подорванная иллюзиями «конца истории» 1990-х, она научила нас скорее осторожности, чем уверенности в прогнозах. Тем не менее, обращение к будущему остаётся полезным интеллектуальным упражнением — при условии, что оно опирается на трезвый анализ прошлого.

Чтобы понять, куда может двигаться война, необходимо прежде всего разобраться, как и почему она стала именно такой. Как произошёл переход от линейных армий и ограниченных конфликтов к индустриальной тотальной войне? На что из этого опыта больше всего похожи современные войны — и какие элементы этой модели уже начинают разрушаться?

Вторая часть цикла «К футурологии войны» посвящена нациям и национализму, формированию модернового государства, демографическим сдвигам и возникновению тотальной войны — тому узлу процессов, который начал затягиваться около двухсот лет назад и до сих пор определяет характер вооружённых конфликтов XXI века.

⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602

Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318

@atomiccherry 💯

Последние несколько лет аналитики по всему миру ломают головы над тем, почему не сработали концепции, разработанные военными теоретиками 1970-х годов и отшлифованные в 1990-е, и отчего современные войны так и не стали похожи ни на арабо-израильскую кампанию 1973 года, ни на «Бурю в пустыне» 1991-го. Откуда вновь взялись окопы и опорные пункты, удары по жилым кварталам, кровавые многомесячные штурмы отдельно взятой деревни — все те ужасы, которые принято считать атрибутами классической войны Модерна.

Вторая, не менее важная проблема состоит в том, что в эпоху Модерна подобные формы войны, как правило, достаточно быстро приводили к результату: всего за четыре года мир сумел сломить и перемолоть сначала Рейхсхеер, а затем Вермахт — самые мощные, передовые, профессиональные и многочисленные армии, когда-либо ступавшие по земле. Сегодня же мы наблюдаем парадоксальную картину. При полном сохранении духа Модерна — от Первой мировой с её траншейной войной, «траншейной стопой» и батальонами, положенными за сотню метров земли, до Второй мировой с её массовыми армиями и ударами по городам с воздуха — и при наложении на всё это технологического превосходства XXI века, война превратилась в буквальный киберпанк по Гибсону: high tech, low life.

Операторы в очках со смартфонами управляют передовыми квадрокоптерами, которые сбрасывают на головы противника гранаты времён Второй мировой, в то время как пехота идет в штыковые атаки через колючую проволоку, а снабжение передовой осуществляется на осликах. И главное — всё это длится ровно столько же времени, сколько в прошлом требовалось, чтобы сокрушать ведущие мировые нации.

Как мы вообще дошли до такого и, что важнее, чего ждать дальше? Эра великих армий прошлого формально завершилась, но сама война стала лишь более беспощадной. В цикле статей «Футурология войны» мы исследуем фундаментальный концептуальный тупик современной войны, в котором столкнулись технологии будущего, демографический кризис и идеи двухсотлетней давности.

Откуда взялась «тотальная война»? Чем профессиональные армии XVIII века отличаются от профессиональных армий XXI века — и чем обе они отличаются от массовых армий? Можно ли победить нацию — и если да, то каким образом? Зачем на самом деле нужны ковровые бомбардировки? Что произошло в Корее в 1953 году? Откуда возник демографический капкан и главный парадокс современности: мы всё ещё живём в эпоху национализма, но у нас закончились люди? Почему, начиная с Вьетнама, попытки создавать армии по лекалам Второй мировой заканчиваются социальными катастрофами и военными провалами? Почему обороняться стало на порядок проще, чем наступать? Почему технологии — это не про гуманизм, и почему вера в «чистую» войну высокоточного оружия остаётся иллюзией? Зачем на самом деле могут понадобиться дроны-камикадзе? И какой будет война на море в XXI веке?

Что нас ждёт дальше?

⏺️ К футурологии войны (часть I): демография модерна и смерть эпохи мировых войн

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/32f0dc0c-a271-4ec1-8160-ac786bdc5fa3

Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-i-141505093?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602

Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318

⏹️ К футурологии войны (часть III): настоящий тупик современной войны

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/03d18946-f332-468b-94b6-30f989f26f70

Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-146725906?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

⏹️ К футурологии войны (часть IV): демография или технологии?

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5b29606c-d6da-4875-8e46-3a42ad1a80fb

Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-iv-147015896?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

В последние годы беспилотные авиационные системы перестали быть вспомогательным инструментом и стали одним из ключевых элементов современной воздушной войны. На этом фоне ударные вертолёты, ещё недавно считавшиеся символом тактического превосходства, всё чаще оказываются дорогими, уязвимыми платформами, потери которых де-факто невозможно восполнить в условиях боевых действий.

БПЛА не просто конкурируют с боевыми вертолётами — они, без преувеличения, вытесняют их как класс. И нет, речь идёт не о сравнении отдельных характеристик, а о смене логики войны: экономики конфликтов на истощение, тактических возможностях, непрерывного присутствия в воздухе и промышленной воспроизводимости.

Почему тезис об «уязвимости больших дронов» всё чаще не подтверждается практикой, как беспилотники меняют соотношение затрат в борьбе с ПВО и почему вертолётная авиация оказывается продуктом уходящей доктринальной эпохи — все это мы разбираем в новом большом материале, открытом широкому кругу читателей.

⏹️ Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5f3a12d6-1d96-4ff6-b68b-8005a608b256

Patreon: https://www.patreon.com/posts/smena-ierarkhii-147094139?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Итак, 2025 год остался позади — теперь уже окончательно и бесповоротно. Так что, полагаю, самое время подвести некоторые итоги, связанные с работой канала.

В прошлом году было опубликовано более 170 текстов непосредственно в Telegram и 40 статей на Boosty и Patreon. Возможно, этот результат можно назвать скромным — сам же я полагаю его более чем удовлетворительным, учитывая объем работы, которая была проведена коллективом из всего лишь из двух авторов, увлеченных своим делом.

Этот канал появился, в общем, лишь волей случая, и не менее неожиданно получил определенное признание в узких кругах — однако как с ним быть, что делать и как организовать процесс его наполнения, мне долгое время было решительно неизвестно. В конечном итоге я пришел к весьма простой концепции: писать о редких и малоизвестных темах и вопросах так, чтобы это мог воспринимать широкий круг читателей. Дал ли он свои плоды? Полагаю, что да. Более 11 миллионов прочли наши «короткие» тексты, сотни — лонгриды в блогах. Огромное количество людей получило пищу для размышлений и получило возможность ознакомиться с редкой и даже уникальной информацией, аналогов которой, написанной на русском языке, просто не существует (о чем я могу говорить без ложной скромности, ибо это так).

Так что, полагаю, это был хороший год — он совершенно точно прошел не зря. Вместе мы можем смело приветствовать следующий.

Я не буду желать вам счастья (его каждый кует сам и пожелания здесь бессильны) или же легких будней (бывают ли такие?). Я лишь пожелаю то, что действительно находится в силах каждого из нас — учитесь. Будьте открыты новому, осторожны со старым, критичны к общеизвестному и никогда не останавливайтесь в попытках узнать больше. Помните, что ложь и принуждение ломаются только под тяжестью знания. Все попытки ограничить вас, навязать цензуру и информационный вакуум эффективны ровно настолько, насколько вы безграмотны.

Познавайте новое — и все они будут бессильны.

На этом мои слова исчерпаны, но я подкреплю их кое-чем более весомым: прежде всего, я рад сообщить, что вчера был завершен и опубликован цикл статей «К футурологии войны» — не самый объемный из того, что было написано в ушедшем году, но определенно один из наиболее важных. Более того, для широкого круга читателей канала был подготовлен открытый для общего доступа материал «Смена иерархии в небе: почему беспилотные системы вытесняют ударные вертолёты».

Так что... читайте. Наслаждайтесь. Вникайте. Учитесь.

Поддержать канал вы можете по данной ссылке: https://boosty.to/atomiccherry/donate

@atomiccherry 💯

Что ж, новый год — новые новости, и 2026-й явно начался нескучно.

Сегодня я планировал написать об очень, очень интересных перестановках в украинском правительстве, а также о смене украинской военной стратегии (давно назревшая тема, которая требует продолжения «украинского цикла», опубликованного ранее на Boosty и Patreon), но учитывая поток новостей из Латинской Америки, было бы опрометчиво не уделить внимания именно им. Более того, цепь «Иран — Венесуэла — Россия» связана куда крепче, чем кажется, и эта связь не просто имеет отношение к набившим оскомину реляциям про «ось зла», но выступает в качестве целей в текущей внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов (о нет, она вовсе не про «изоляционизм», как все наивным образом полагают).

Глобальный мир — вещь взаимосвязанная, и все происходящее в нем тоже.

Итак, Венесуэла. Я не вижу смысла раздавать эпитеты американским спецвойскам и ВВС — безусловно, они их заслужили, но это крайне банально. Я бы обратил внимание читателя на другой важный аспект. Пока все восторженно говорят про Delta Force и эффектные ракетные удары, стоит подумать о другом — благодаря чему они были реализованы в столь эффективном виде (по крайней мере, если верить имеющимся сейчас данным)? Как можно одним ударом не просто обезглавить вражеское руководство, но захватить и вывезти его ключевого представителя?

Естественно, невозможно совершить все перечисленное, полагаясь исключительно на импровизацию. Для этого необходимо иметь всю возможную полноту информации о происходящем — и не просто некий набор разведданных, а буквально полное моделирование всей системы безопасности, реакции и контрмер противника. Для этого же требуется зашкаливающее количество данных — от перехватов тысяч звонков до десятков тысяч спутниковых снимков, которые требуется обработать и объединить в общую картину, доступную человеческому пониманию.

Непосредственно сам захват и серия атак на военные объекты — это лишь верхушка айсберга, конечное звено в очень длинной цепи, которая во многом состоит из работы массы высокотехнологичных систем, начиная от классических средств по типу самолетов радиотехнической разведки и заканчивая спутниками, самолетами с технологией «стелс» и экспертными системами (которые многие пошлым образом именуют «ИИ»).

Кратко подводя итоги: разведка и анализ достигли того уровня, когда они являют собой инструмент войны куда более значимый (по сути выступая её стержнем), чем, собственно, ударные средства. И это очень интересно — и определенно достойно дальнейшего изучения (напоминаю, мы опубликовали уже 13 статей в рамках обзора технологии «стелс» и менее скромный объему, но не менее значимый и интересный обзор продуктов компании Palantir).

В качестве послесловия добавлю, что сегодняшний прецедент с Венесуэлой может быть легко масштабирован и на другие регионы. Да, и с ничуть не меньшей эффективностью — ведь если противовоздушную оборону отдельной взятой страны с легкостью может обойти и перегрузить сотня фанерных самолетиков, собранных в гаражном кооперативе... с еще большей легкостью это сделают заточенные именно под эту задачу RQ-170 или F-22.

@atomiccherry 💯

Что удивляет и даже забавляет в контексте «венесуэльского инцидента» — это чудовищная безграмотность и клишированное мышление подавляющего количества авторов-комментаторов.

Прежде всего, нужно четко проговорить и зафиксировать характер совершенной США операции: она специальная и выполнялась же силами специальных подразделений, но не войсковая. Это ограниченная во времени акция длиной 30 минут, реализованная исключительно ради захвата Николоса Мадуро. Сравнивать её с вторжением в Ирак (2003) или конфликтом в Украине (2022) — верх вопиющей некомпетентности, ибо проводить параллель между полноценными масштабными оккупационными операциями (в которых ставится цель обеспечения полного физического контроля территории той или иной страны, что само по себе подразумевает привлечение масс войск и пр.) и краткосрочным рейдом как минимум нелепо.

Далее. Сам по себе захват Н. Мадуро является, безусловно, сильным прецедентом, но он не дает США контроля над Венесуэлой. В Каракасе воцарена вовсе не личная диктатура (как почему-то упорно продолжают считать многие) — нет, это военная хунта, перенявшая ко всему прочему некоторые элементы картельных структур. Никакой привычной постсоветскому человеку «вертикали власти» там нет, и парализовать её захватом одного (пусть даже высокопоставленного) элемента невозможно.

Более того, министры из окружения Н. Мадуро живы — а к присяге в качестве исполняющей обязанности президента приведена исполнительный вице-президент республики Делси Родригес из состава все той же хунты.

Говоря простым языком, свержения или же паралича власти не произошло. У США отсутствует фактический контроль над Венесуэлой или же ситуацией внутри Венесуэлы.

Соответственно, и о достижении каких-либо материально значимых целей говорить в данный момент невозможно: ни о пресечении наркотрафика, ни о «возвращении в родную гавань» нефтяных месторождений или же иных полезных ископаемых.

Безусловно, операция по захвату Н. Мадуро может сыграть значимую роль в установлении контактов и дипломатическом разрешении тех или иных вопросов с новой главой страны Делси Родригес — и, соответственно, это снимет необходимость в новых военных акциях и последующей оккупационной операции.

Может, так. Но может и нет. Как бы то ни было, это не отменяет необходимости корректной и холодной оценки происходящего.

@atomiccherry 💯

Если продолжать тему Венесуэлы, то действительно стоящим (с точки зрения военной значимости) действием со стороны США стала фактическая блокада побережья данной страны — и, соответственно, пресечения её внешних торговых путей.

Венесуэла уже давно не является страной достатка для своих граждан — откровенно говоря, большая часть её населения прозябает в голоде и нищете. Внутреннее производство продовольствия, медицинских товаров и товаров широкого потребления фактически отсутствует, посему морские торговые пути критически важны для её функционирования.

Несколько лет грамотно организованной блокады — и у янки не будет необходимости в классической оккупационной операции.

Голод и нужда никогда не способствуют сохранению внутреннего порядка.

И это действительно стратегически значимая военная операция — но широким массам «военно-политических обозревателей» (не могущих обозреть что-то дальше кликбейтного новостного заголовка) она незаметна и неочевидна, ибо проходит вдали от глаз прессы и любых любопытных сторонних наблюдателей.

P.S.: после публикации текста попалась новость, соответствующая его тематике — https://xn--r1a.website/ejdailyru/377409

@atomiccherry 💯

Главный вывод из операции в Венесуэле (часть I)

Если обратиться к опыту последних десятилетий, то боевые действия с участием американских вооружённых сил — в частности, специальных подразделений — далеко не всегда производили безупречное впечатление. Достаточно вспомнить, например, свежие операции в Красном море (прочесть об этом больше можно здесь), где в ходе ночного абордажа судна, предположительно перевозившего компоненты баллистических и крылатых ракет из Ирана в Йемен, погибли двое бойцов Navy SEALs.

По официальной версии, один из военнослужащих сорвался в воду при попытке подняться на борт судна, второй — прыгнул вслед за ним. Оба утонули. Поисковые мероприятия продолжались десять дней, после чего их признали погибшими. Речь, напомню, идёт о спецназе ВМС США — подразделении, которое традиционно считается одним из наиболее подготовленных в мире к ведению многосредной войны (отсюда и аббревиатура: Sea, Air, Land).

На этом фоне уместно вспомнить и о скверной репутации Delta Force — элитного спецподразделения армии США, изначально создававшегося по образцу британского SAS, — как структуры, чьё участие в операциях нередко сопровождалось серьёзными провалами.

Тегеран (1980), Панама (1989), Могадишо (1993) — в каждом из этих случаев речь шла о действиях, которые в итоге стали хрестоматийными примерами неудачного применения сил специального назначения. При этом важно подчеркнуть: на тактическом и индивидуальном уровне бойцы Delta Force действовали профессионально и эффективно (достаточно взглянуть на соотношение потерь американцев к сомалийцам в ходе печально известного захвата Мохаммеда Айдида). Проблемы возникали на ином уровне — стратегическом и организационном, прежде всего в области разведки и управления.

Именно отсутствие целостной и достоверной разведывательной картины каждый раз приводило к ситуациям, в которых не мог помочь никакой уровень индивидуальной подготовки. В реальных спецоперациях героизм и личные качества не имеют никакого значения: даже самый подготовленный солдат оказывается бессилен, если его вертолёт поражается огнём с невыявленной позиции или если противник действует вне ожидаемого сценария.

И здесь мы подходим к ключевому моменту, который до сих пор остаётся недостаточно осмысленным в публичных дискуссиях (и который мы поднимали ранее): в недавней венесуэльской операции победу одержали не Delta Force — её одержала продвинутая разведка, передовые системы автоматизированного управления и высокотехнологичные средства коммуникации.

В наши дни уровень планирования и контроля операций достиг того уровня, при котором высшее руководство страны-цели может находиться в состоянии полной иллюзии безопасности вплоть до момента физического захвата. Венесуэла при этом вовсе не является бутафорским государством: у неё есть вооружённые силы, авиация, элементы системы ПВО, включая поставленные ранее комплексы С-300, а также собственные разведывательные структуры.

С точки зрения логики войн второй половины XX века это был бы вполне дееспособный противник. Любая попытка классической общевойсковой операции почти неизбежно привела бы к затяжному конфликту с партизанской войне и значительными потерями.

Однако этого сценария удалось избежать именно за счёт принципиально иного уровня разведки, анализа и управления.

@atomiccherry 💯

Главный вывод из операции в Венесуэле (часть II)

Логично, что США, наученные горьким опытом Ирака и Афганистана, на сей раз не стали проводить полноценное вторжение (о проблемах такового в современных условиях у нас также имеется цикл статей).

Они поступили хитрее, действуя максимально бесконтактно: взяли побережье в осаду с моря, дабы уничтожить венесуэльскую торговлю, а затем точечно изъяли главное публичное лицо страны и олицетворение режима, низведя его до уровня обычного преступника. В Ираке одной из ключевых заявленных целей также являлось физическое уничтожение Саддама Хусейна, но задачу эту пришлось решать не до полномасштабного вторжения (которое могло бы в итоге и не состояться), а в ходе такового.

Таким образом, мы видим как радикально поменялся ассортимент доступных действий за прошедшие 25 лет. Ранее любая политическая операция обязательно требовала привлечения всей мощи вооруженных сил: свергнуть Милошевича тоже получилось лишь после нескольких месяцев бомбардировок Сербии (и свергли его в итоге даже не американцы, а сами сербы). В Ираке свержение Саддама обернулось десятью годами кровавой для обеих сторон оккупации и партизанской войны. Нет сомнений, что традиционные методы воздействия — например, попытка высадка морского десанта и полномасштабный штурм Каракаса по всем заветам классической военной науки, — кончились бы точно также, то есть кровавыми затяжными боями, партизанской войной на десятилетия и иными сомнительными «прелестями» эпохи модерна.

Сейчас же вопрос заключается в том, добьются ли США своей терминальной цели — неограниченного доступа к венесуэльской нефти — без полномасштабного вторжения одной только спецоперацией. Он, безусловно, дискуссионный и требует дальнейшего наблюдения за событиями, хотя, впрочем, есть и следующие заявления:

Исполняющая обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес заявила о готовности сотрудничать с США и предложила повестку «совместного развития» в рамках международного права

Пока же с точки зрения анализа самой операции важно то, что Delta Force выполнили свою задачу крайне эффективно не по причине одной лишь выучки спецподразделения, а благодаря тем технологиям, которые обеспечили подготовку и сопровождение операции. И из этого следует более общий вывод — мы (авторы и читатели данного канала) действительно находимся на верном пути в наших исследованиях и изысканиях. Современная война всё в меньшей степени определяется количеством войск или номенклатурой вооружений, и всё в большей — качеством разведки, анализа и управления.

Искусственный интеллект, экспертные системы, автоматизированные контуры управления, агрегаторы данных, кибероперации (включая выведение из строя сетевой инфраструктуры противника), технологии малозаметности — от истребителей пятого поколения до специализированных беспилотных платформ — формируют новый характер боевых действий. Венесуэльский эпизод лишь наглядно продемонстрировал тенденции, которые формировались десятилетиями — именно поэтому подобные операции требуют внимательного анализа. Война трансформируется, приобретая всё более сложные и менее очевидные формы, и системная работа по осмыслению этих изменений критически необходима как для понимания текущих событий, так и для прогнозов того, какие формы они примут в ближайшем будущем.

@atomiccherry 💯