Зимой Чупа производит двоякое впечатление. Конечно, мало кто из молодых хочет тут остаться, но все же влюблённых в Белое море много. Это и дачники, которые скупили доступные прибрежные территории, правда, за третий год наблюдений ни разу не видел здесь заборов московских масштабов. Люди живут довольно открыто, на некоторых симпатичных участках даже нет заборов. Приезжают на постоянной основе и бывшие жители больших городов, кто делает все для того, чтобы дышать чистым воздухом. Условия тут непростые. Только световой день зимой начинается с 10 утра и заканчивается через 5 часов. Коренным жителям полноценно пользоваться морскими ресурсами не дают законодательные ограничения, да и вести бизнес непросто. Те же мидии растут здесь 4 года, тогда как в Китае вырастают за 2. Есть один фронтир — морские водоросли, хотя опытные люди смотрят на это со скепсисом, зная о советском опыте. Летом можно прилично заработать на сборе грибов и ягод. Горно-обогатительный комбинат уже долгие годы не работает, осталась одна кочегарка. Вся надежда на развитие туризма и налоговых резидентов. На предпоследней фотографии умножающийся музей Валитов камень, где собраны наиболее распространённые минералы края и важные с исторической точки зрения находки местных краеведов.
ps Внимательные читатели этого бложика заметят фашины, которые уже публиковались, — это заборы, похожие на терку (not microplan), а отслужившее своё покрытие для посадки легкой авиации наподобие Ан-2.
#дневник 8.01.2021
ps Внимательные читатели этого бложика заметят фашины, которые уже публиковались, — это заборы, похожие на терку (not microplan), а отслужившее своё покрытие для посадки легкой авиации наподобие Ан-2.
#дневник 8.01.2021
❤10🔥5❤🔥2
Смартфонные звери Адриана Гени
Это знакомая, вполне обычная сцена: человек сидит за столом, держа в руке вилку с кусочком хлеба, над тарелкой с яичницей. Рядом с тарелкой лежит смартфон с ярко светящимся экраном. Физический голод и жажда новостей и стимулов требуют одновременного удовлетворения, и мы все знаем эту дилемму: чтобы координированно перенести еду в рот, требуется минимум концентрации, но мы не хотим отрывать взгляд от экрана. Мы смотрим на картину Адриана Гени «Завтрак», которая обобщает многое из того, что занимает художника уже несколько лет — точнее, с мрачных времен пандемии Covid-19. Экспоненциальный рост времени, которое люди ежедневно проводят, прилипнув к своим смартфонам и планшетам, погруженные в то, что мы несколько эвфемистично называем социальными сетями, не дает спать ночами нейробиологам — и всем, кто отвечает за детей.
Адриан Гени принадлежит к «другим». До сих пор он никогда не пользовался социальными сетями. Он не использует их для общения с миром и не прибегает к ним, чтобы узнать, что думают, делают или «лайкают» другие. Он полностью признает, что социальные сети также могут быть полезны.
Даже в Риме, где у Гени есть студия, рестораны быстрого питания не украшены столь изысканно. Таким образом, к «невозможным телам» присоединяется невозможный декор. В том же духе Гени написал, пожалуй, самую удивительную картину на выставке, «Фигура с курицей». На ней действительно изображена одноименная фигура, поедающая курицу, но композицию величественно доминирует скатерть с ярким узором. Ее цветочный принт, напоминающий Матисса, скорее ассоциируется с визитом к бабушке, чем с посещением ресторана быстрого питания. На картине «Дюна» мы видим фигуру, смотрящую фильм по книгам Фрэнка Герберта. Как и обмен сообщениями на наших смартфонах, просмотр фильмов в потоковом режиме стал само собой разумеющимся явлением, которое, в теории, предоставляет нам доступ к богатству истории кино, но на самом деле укрепило еще одну рутину. Фигура на картине «Нексус» отложила свой телефон и читает бестселлер Юваля Ноа Харари об истории информационных сетей. Последнюю главу книги посвящено рискам и опасностям, связанным с искусственным интеллектом. Наличие аналоговой книги, написанной человеком, дает некоторое утешение в этом цифровом мире. Как и, странным образом, яичница-болтунья в упомянутой выше картине «Завтрак» и буханка хлеба. В картине «Ночная птица 2» мы встречаемся с двумя поведенческими чертами «Homo digitalis». С одной стороны, это ночная активность. Фигура, вероятно, уже давно должна была лечь спать, но не может оторваться от экрана. Времена суток утратили свою структурирующую функцию. С другой стороны, как и в картине «Завтрак», мы видим сложную одновременность еды или питья и работы с электронным устройством. Как будто непрерывная физическая связь с клавиатурой стала жизненно важным элементом человеческого метаболизма. То же самое верно и для фигуры в картине «Подросток 2». Питье с помощью соломинки по крайней мере дает преимущество в виде беспрепятственного обзора экрана. А затем есть картина «Акробат», которая, казалось бы, никак не вписывается в эту серию. На переднем плане большая фигура сидит на кубическом сиденье, ее грудь практически без мяса. Позади нее более хрупкая фигура балансирует на мяче, подняв руки в воздух. Никаких мобильных телефонов, никакой упаковки из фаст-фуда — что сразу придает изображению некоторое спокойствие и достоинство. На самом деле, между сценами, которые появляются в других картинах Гени, и источником этой композиции лежит 120 лет. Он был вдохновлен работой Пикассо из «розового периода»: «Молодой акробат на шаре» 1905 года. На вопрос, как эта картина вписывается в выставку, Гени объясняет, что это попытка передать, насколько изменился наш мир за чуть больше чем столетие. Техника, которую Пикассо и Гени использовали для создания своих картин, не изменилась за 120 лет.
Адриан Гени (Adrian Ghenie), «Cloud Fever», галерея Юрга Юдина, Цюрих, до 18 января
Это знакомая, вполне обычная сцена: человек сидит за столом, держа в руке вилку с кусочком хлеба, над тарелкой с яичницей. Рядом с тарелкой лежит смартфон с ярко светящимся экраном. Физический голод и жажда новостей и стимулов требуют одновременного удовлетворения, и мы все знаем эту дилемму: чтобы координированно перенести еду в рот, требуется минимум концентрации, но мы не хотим отрывать взгляд от экрана. Мы смотрим на картину Адриана Гени «Завтрак», которая обобщает многое из того, что занимает художника уже несколько лет — точнее, с мрачных времен пандемии Covid-19. Экспоненциальный рост времени, которое люди ежедневно проводят, прилипнув к своим смартфонам и планшетам, погруженные в то, что мы несколько эвфемистично называем социальными сетями, не дает спать ночами нейробиологам — и всем, кто отвечает за детей.
Адриан Гени принадлежит к «другим». До сих пор он никогда не пользовался социальными сетями. Он не использует их для общения с миром и не прибегает к ним, чтобы узнать, что думают, делают или «лайкают» другие. Он полностью признает, что социальные сети также могут быть полезны.
Даже в Риме, где у Гени есть студия, рестораны быстрого питания не украшены столь изысканно. Таким образом, к «невозможным телам» присоединяется невозможный декор. В том же духе Гени написал, пожалуй, самую удивительную картину на выставке, «Фигура с курицей». На ней действительно изображена одноименная фигура, поедающая курицу, но композицию величественно доминирует скатерть с ярким узором. Ее цветочный принт, напоминающий Матисса, скорее ассоциируется с визитом к бабушке, чем с посещением ресторана быстрого питания. На картине «Дюна» мы видим фигуру, смотрящую фильм по книгам Фрэнка Герберта. Как и обмен сообщениями на наших смартфонах, просмотр фильмов в потоковом режиме стал само собой разумеющимся явлением, которое, в теории, предоставляет нам доступ к богатству истории кино, но на самом деле укрепило еще одну рутину. Фигура на картине «Нексус» отложила свой телефон и читает бестселлер Юваля Ноа Харари об истории информационных сетей. Последнюю главу книги посвящено рискам и опасностям, связанным с искусственным интеллектом. Наличие аналоговой книги, написанной человеком, дает некоторое утешение в этом цифровом мире. Как и, странным образом, яичница-болтунья в упомянутой выше картине «Завтрак» и буханка хлеба. В картине «Ночная птица 2» мы встречаемся с двумя поведенческими чертами «Homo digitalis». С одной стороны, это ночная активность. Фигура, вероятно, уже давно должна была лечь спать, но не может оторваться от экрана. Времена суток утратили свою структурирующую функцию. С другой стороны, как и в картине «Завтрак», мы видим сложную одновременность еды или питья и работы с электронным устройством. Как будто непрерывная физическая связь с клавиатурой стала жизненно важным элементом человеческого метаболизма. То же самое верно и для фигуры в картине «Подросток 2». Питье с помощью соломинки по крайней мере дает преимущество в виде беспрепятственного обзора экрана. А затем есть картина «Акробат», которая, казалось бы, никак не вписывается в эту серию. На переднем плане большая фигура сидит на кубическом сиденье, ее грудь практически без мяса. Позади нее более хрупкая фигура балансирует на мяче, подняв руки в воздух. Никаких мобильных телефонов, никакой упаковки из фаст-фуда — что сразу придает изображению некоторое спокойствие и достоинство. На самом деле, между сценами, которые появляются в других картинах Гени, и источником этой композиции лежит 120 лет. Он был вдохновлен работой Пикассо из «розового периода»: «Молодой акробат на шаре» 1905 года. На вопрос, как эта картина вписывается в выставку, Гени объясняет, что это попытка передать, насколько изменился наш мир за чуть больше чем столетие. Техника, которую Пикассо и Гени использовали для создания своих картин, не изменилась за 120 лет.
Адриан Гени (Adrian Ghenie), «Cloud Fever», галерея Юрга Юдина, Цюрих, до 18 января
❤7
Впервые за пару лет сел после новогодних праздников за доработку академической статьи, и наткнулся на скан книги, которую сканировал в одной из немецких библиотек в 2018 г.
Чтобы на планетарном сканер изображение получалось без сгибов, приходилось класть телефон. Позднее коллеги посоветовали носить с собой стеклышко с изолентой, но им я так и не обзавелся, зато осталось такое любопытное напоминание
Чтобы на планетарном сканер изображение получалось без сгибов, приходилось класть телефон. Позднее коллеги посоветовали носить с собой стеклышко с изолентой, но им я так и не обзавелся, зато осталось такое любопытное напоминание
❤10👍3
Forwarded from Книжный магазин «Фаланстер»
2-е издание, исправленное и дополненное
Александр Сувалко. Ученые и академический класс будущего: Случай наукограда Дубны.
Издательство «Креативная экономика». 620 руб.
В центре внимания автора – «академический класс», включающий ученых, инженеров и высококвалифицированных специалистов, и условия, необходимые для их плодотворной работы и комфортной жизни. Исследование основано на глубинных интервью с женщинами-учеными, административными сотрудницами ОИЯИ и женами ученых и анализе открытых данных. Автор анализирует привлекательность Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) как места работы, выделяя его международный статус, уникальную инфраструктуру и стабильность долгосрочной карьеры. В книге рассматриваются вызовы, стоящие перед наукоградами сегодня: ограничения академической мобильности, риск провинциализации науки, отток молодых кадров из фундаментальных наук в IT-сферу, а также проблемы, связанные с образом ученого в массовой культуре. Особое внимание уделяется вопросам создания комфортной городской среды, роли социальной и культурной инфраструктуры, а также важности учета потребностей семей ученых. Обсуждается потенциал научного туризма и развития креативных индустрий в Дубне.
Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://xn--r1a.website/falanster_delivery
Александр Сувалко. Ученые и академический класс будущего: Случай наукограда Дубны.
Издательство «Креативная экономика». 620 руб.
В центре внимания автора – «академический класс», включающий ученых, инженеров и высококвалифицированных специалистов, и условия, необходимые для их плодотворной работы и комфортной жизни. Исследование основано на глубинных интервью с женщинами-учеными, административными сотрудницами ОИЯИ и женами ученых и анализе открытых данных. Автор анализирует привлекательность Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) как места работы, выделяя его международный статус, уникальную инфраструктуру и стабильность долгосрочной карьеры. В книге рассматриваются вызовы, стоящие перед наукоградами сегодня: ограничения академической мобильности, риск провинциализации науки, отток молодых кадров из фундаментальных наук в IT-сферу, а также проблемы, связанные с образом ученого в массовой культуре. Особое внимание уделяется вопросам создания комфортной городской среды, роли социальной и культурной инфраструктуры, а также важности учета потребностей семей ученых. Обсуждается потенциал научного туризма и развития креативных индустрий в Дубне.
Заказать с доставкой: shop@falanster.ru или https://xn--r1a.website/falanster_delivery
❤13🔥4🎉3
Ай Вэйвэй: Что я хотел бы знать о Германии раньше
Общество, управляемое правилами, но лишённое личного нравственного суждения, опаснее, чем общество без правил вовсе.
Общество, ценящее покорность без вопроса к авторитету, обречено на разложение. Общество, признающее ошибки, но отказывающееся размышлять об их истоках, обладает умом столь же тупым и неподатливым, как гранит.
Здесь, на пустынной улице, люди добросовестно останавливаются на красный свет. Ни единой машины в поле зрения. Я когда-то думал, что это признак высокоразвитого общества.
В основе бюрократии лежит коллективное одобрение легитимности власти, а потому индивиды отказываются от собственного нравственного суждения — или, возможно, никогда его и не развивали. Они отказываются от вызова. Они отказываются от спора.
Когда разговор становится уклонением, когда темы нельзя упоминать, мы уже живём под беззвучной логикой авторитаризма. Когда большинство уверено, что живёт в свободном обществе, это часто знак того, что общество несвободно. Свобода — не дар; её необходимо вырвать из рук банальности и тихого соучастия во власти.
Когда люди чувствуют, что власть нельзя оспорить, они направляют свою энергию в мелочные споры. И этих мелочей, вместе взятых, достаточно, чтобы разъесть сами основы общественной справедливости.
Когда события огромной общественной важности — такие как взрыв газопроводов «Северный поток» — встречаются молчанием как со стороны правительства, так и СМИ, это молчание становится страшнее любой атомной бомбы.
…Я до сих пор не знаю, что такое искусство. Я лишь надеюсь, что то, что я создаю, может коснуться его граней, даже если кажется ни с чем не связанным. И вправду, в лучшем случае оно не связано со мной, ибо «я» уже растворилось во всём.
То, что находят в галереях, музеях и гостиных коллекционеров, — это искусство?
Кто объявил его таковым? На каком основании? Почему в его присутствии я всегда чувствую подозрение?
Произведения, уклоняющиеся от реальности, сторонящиеся спора, противоречия, дебатов — будь то текст, картина или перформанс, — бесполезны. И, как ни странно, именно это бесполезное творчество общество охотнее всего восхваляет.
…В Берлине я сталкиваюсь с вездесущими свиными рульками и шницелями и с трудом могу поверить, что такая высокоразвитая индустриальная страна предлагает настолько однообразный набор продуктов. Ещё больше озадачивает внезапное разрастание китайских ресторанов — большинство из них предлагают в основном лапшу, и уровень кухни там такой, которого любой китаец с лёгкостью достигнет у себя дома. Разнообразие еды и способов её приготовления здесь так ограничено, что люди со всего мира чувствуют необходимость открывать рестораны: вьетнамские, тайские, турецкие — каких только нет.
…Немцы, возможно, единственный народ, по-настоящему наиболее далёкий от чувства юмора. Это может быть результатом их глубочайшего почитания рациональности. Взгляните только на Берлинский аэропорт или на рекламу автомобилей Mercedes-Benz — начинаешь чувствовать, что их отсутствие юмора само по себе стало своеобразным грандиозным юмором.
Отсюда
Общество, управляемое правилами, но лишённое личного нравственного суждения, опаснее, чем общество без правил вовсе.
Общество, ценящее покорность без вопроса к авторитету, обречено на разложение. Общество, признающее ошибки, но отказывающееся размышлять об их истоках, обладает умом столь же тупым и неподатливым, как гранит.
Здесь, на пустынной улице, люди добросовестно останавливаются на красный свет. Ни единой машины в поле зрения. Я когда-то думал, что это признак высокоразвитого общества.
В основе бюрократии лежит коллективное одобрение легитимности власти, а потому индивиды отказываются от собственного нравственного суждения — или, возможно, никогда его и не развивали. Они отказываются от вызова. Они отказываются от спора.
Когда разговор становится уклонением, когда темы нельзя упоминать, мы уже живём под беззвучной логикой авторитаризма. Когда большинство уверено, что живёт в свободном обществе, это часто знак того, что общество несвободно. Свобода — не дар; её необходимо вырвать из рук банальности и тихого соучастия во власти.
Когда люди чувствуют, что власть нельзя оспорить, они направляют свою энергию в мелочные споры. И этих мелочей, вместе взятых, достаточно, чтобы разъесть сами основы общественной справедливости.
Когда события огромной общественной важности — такие как взрыв газопроводов «Северный поток» — встречаются молчанием как со стороны правительства, так и СМИ, это молчание становится страшнее любой атомной бомбы.
…Я до сих пор не знаю, что такое искусство. Я лишь надеюсь, что то, что я создаю, может коснуться его граней, даже если кажется ни с чем не связанным. И вправду, в лучшем случае оно не связано со мной, ибо «я» уже растворилось во всём.
То, что находят в галереях, музеях и гостиных коллекционеров, — это искусство?
Кто объявил его таковым? На каком основании? Почему в его присутствии я всегда чувствую подозрение?
Произведения, уклоняющиеся от реальности, сторонящиеся спора, противоречия, дебатов — будь то текст, картина или перформанс, — бесполезны. И, как ни странно, именно это бесполезное творчество общество охотнее всего восхваляет.
…В Берлине я сталкиваюсь с вездесущими свиными рульками и шницелями и с трудом могу поверить, что такая высокоразвитая индустриальная страна предлагает настолько однообразный набор продуктов. Ещё больше озадачивает внезапное разрастание китайских ресторанов — большинство из них предлагают в основном лапшу, и уровень кухни там такой, которого любой китаец с лёгкостью достигнет у себя дома. Разнообразие еды и способов её приготовления здесь так ограничено, что люди со всего мира чувствуют необходимость открывать рестораны: вьетнамские, тайские, турецкие — каких только нет.
…Немцы, возможно, единственный народ, по-настоящему наиболее далёкий от чувства юмора. Это может быть результатом их глубочайшего почитания рациональности. Взгляните только на Берлинский аэропорт или на рекламу автомобилей Mercedes-Benz — начинаешь чувствовать, что их отсутствие юмора само по себе стало своеобразным грандиозным юмором.
Отсюда
Hyperallergic
What I Wish I Had Known About Germany Earlier
A German newspaper commissioned an article from me but then refused to publish it.
❤5👍3🔥2
Forwarded from Креативный контекст
«Чебурашка» (2023) — самый кассовый российский фильм в истории проката, его сборы составили более 7 млрд рублей. Можно с уверенностью сказать, что вторая часть франшизы, «Чебурашка-2» (2026), в скором времени затмит первую (уже более 5 млрд рублей кассовых сборов).
Пока этого не произошло, мы открываем рубрику, посвященную изучению того, как устроен массовый кинематограф.
Про что на самом деле «Чебурашка» (2023)?
Отвечает Александр Сувалко, социолог культуры, заместитель директора Института исследований культуры НИУ ВШЭ, ведущий эксперт Исследовательского центра АНО «Креативная экономика».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10🔥3
В Мурманске будет свет
Участвую по воле случая в обсуждении будущего Мурманской областной научной библиотеки. Весь декабрь и январь мечтал оказаться на севере, и так сложились обстоятельства. Утром говорил с семьей по фэйстайму и на карниз 15 этажа села чайка, глядела прямо в глаза, пыталась сообщить, что перемены близко
Участвую по воле случая в обсуждении будущего Мурманской областной научной библиотеки. Весь декабрь и январь мечтал оказаться на севере, и так сложились обстоятельства. Утром говорил с семьей по фэйстайму и на карниз 15 этажа села чайка, глядела прямо в глаза, пыталась сообщить, что перемены близко
1❤🔥8👍3
Forwarded from Креативный контекст
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
От событий, меняющих городскую среду, до социального плэйсмейкинга и развития сообществ
Завтра в Уфе пройдет III Всероссийский муниципальный форум «Малая Родина — Сила России», на котором наши коллеги из Центра исследований проведут экспертную сессию «Креативная экономика в муниципальном развитии: от стратегии к реализации».
Часто, говоря о креативной экономике, мы мыслим масштабами стран и глобальных трендов. Но настоящие изменения, которые чувствует каждый житель, происходят на уровне города.
Мы попросили Александра Сувалко, социолога культуры, заместителя директора Института исследований культуры НИУ ВШЭ и ведущего эксперта Исследовательского центра АНО «Креативная экономика» рассказать об актуальных кейсах развития городской среды на примере малого города Шуя, с которым мы работали в 2025 г. в рамках исследования креативного (творческого) потенциала малого города совместно с Центром исследований малых городов ИвГУ.
1️⃣ События, меняющие городскую среду.
Фестиваль «Русское Рождество» стал ключевым брендовым событием для Шуи и всей Ивановской области. Его активное освещение (включая цикл сюжетов на «Доброе утро» на Первом канале) вывело город на федеральный медиауровень. Это главный катализатор роста узнаваемости и туристского интереса.
Фестиваль показывает
высокую возвратность туристов (95%), значит, событие становится точкой входа и поводом для первого визита, после которого гости совершают повторные путешествия. Фестиваль, сфокусированный на традиционной культуре, является основой для формирования «культурного кода» города, и задает тематику (история, ремесла, гастрономия), вокруг которой развиваются другие проекты. Благодаря привлечению туристов запускается мультипликативный эффект, когда туристы тратят деньги на гостиницы, рестораны и транспорт, напрямую вливая средства в экономику города.
2️⃣ Социальный плэйсмейкинг и развитие сообществ.
Здесь ярким примером низовой инициативы, меняющей не только пространство, но и отношение к нему, является проект «Я был здесь» художника Леонида Шипина. Его ключевая идея — вовлечение в творческий процесс не профессиональных художников, а обычных горожан: бухгалтеров, экономистов, студентов. Под руководством художника они создают долговечные мозаичные панно, которые украшают неприглядные заборы и стены зданий.
Это не просто мастер-класс, где участник забирает поделку домой. Созданное произведение остается городу, а на специальной табличке указываются имена всех причастных. Так рождается чувство сопричастности и личной ответственности за городскую среду. Это формирует мощнейшую социальную защиту: вряд ли кто-то поднимет руку с баллончиком краски на мозаику, в создании которой участвовала его бабушка или сосед. Экономика проекта гибридная: она складывается из платных корпоративных мастер-классов (когда компания оплачивает создание мозаики для своего здания силами сотрудников) и пожертвований материалов от местного бизнеса. Это осмысленная альтернатива стихийному «здесь был Вася», превращающая жителей в соавторов своего города и капитализирующая их творческий потенциал в виде социального, а не только финансового, блага.
➖ видео в собственности пресс-службы проекта «Русское Рождество»
🥰 @creativecontext
Завтра в Уфе пройдет III Всероссийский муниципальный форум «Малая Родина — Сила России», на котором наши коллеги из Центра исследований проведут экспертную сессию «Креативная экономика в муниципальном развитии: от стратегии к реализации».
Часто, говоря о креативной экономике, мы мыслим масштабами стран и глобальных трендов. Но настоящие изменения, которые чувствует каждый житель, происходят на уровне города.
Мы попросили Александра Сувалко, социолога культуры, заместителя директора Института исследований культуры НИУ ВШЭ и ведущего эксперта Исследовательского центра АНО «Креативная экономика» рассказать об актуальных кейсах развития городской среды на примере малого города Шуя, с которым мы работали в 2025 г. в рамках исследования креативного (творческого) потенциала малого города совместно с Центром исследований малых городов ИвГУ.
Фестиваль «Русское Рождество» стал ключевым брендовым событием для Шуи и всей Ивановской области. Его активное освещение (включая цикл сюжетов на «Доброе утро» на Первом канале) вывело город на федеральный медиауровень. Это главный катализатор роста узнаваемости и туристского интереса.
Фестиваль показывает
высокую возвратность туристов (95%), значит, событие становится точкой входа и поводом для первого визита, после которого гости совершают повторные путешествия. Фестиваль, сфокусированный на традиционной культуре, является основой для формирования «культурного кода» города, и задает тематику (история, ремесла, гастрономия), вокруг которой развиваются другие проекты. Благодаря привлечению туристов запускается мультипликативный эффект, когда туристы тратят деньги на гостиницы, рестораны и транспорт, напрямую вливая средства в экономику города.
Здесь ярким примером низовой инициативы, меняющей не только пространство, но и отношение к нему, является проект «Я был здесь» художника Леонида Шипина. Его ключевая идея — вовлечение в творческий процесс не профессиональных художников, а обычных горожан: бухгалтеров, экономистов, студентов. Под руководством художника они создают долговечные мозаичные панно, которые украшают неприглядные заборы и стены зданий.
Это не просто мастер-класс, где участник забирает поделку домой. Созданное произведение остается городу, а на специальной табличке указываются имена всех причастных. Так рождается чувство сопричастности и личной ответственности за городскую среду. Это формирует мощнейшую социальную защиту: вряд ли кто-то поднимет руку с баллончиком краски на мозаику, в создании которой участвовала его бабушка или сосед. Экономика проекта гибридная: она складывается из платных корпоративных мастер-классов (когда компания оплачивает создание мозаики для своего здания силами сотрудников) и пожертвований материалов от местного бизнеса. Это осмысленная альтернатива стихийному «здесь был Вася», превращающая жителей в соавторов своего города и капитализирующая их творческий потенциал в виде социального, а не только финансового, блага.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6🔥2❤🔥1