Существительное на существительном существительным погоняет: как цепочки родительных падежей убивают ваш текст

Есть в канцелярите фокус, который не освоил разве что самый ленивый автор. Берётся одно существительное, к нему цепляется второе в родительном падеже, к нему третье и тоже в родительном. Потом четвёртое. Потом пятое. Получается конструкция, через которую читатель пробирается, как через чащу в дремучем лесу, и на третьем слове уже забывает, о чём вообще речь.

«Вопросы повышения эффективности использования средств федерального бюджета в целях обеспечения реализации программы развития промышленности региона».

Прочитали? Поняли? С первого раза? Не поняли. И никто не поймёт. А это, между прочим, не выдумка, а типовая фраза из типового документа, который сегодня кто-то всерьёз отправил в работу.

Как это устроено
Механика простая. Автор берёт глагол (нормальный, живой) и превращает его в существительное. «Использовать» становится «использованием». «Повышать» становится «повышением». «Реализовать» становится «реализацией».

Каждое такое существительное требует после себя ещё одного. Угадаете в каком падеже? Бинго! В родительном. Что повышаем? Эффективность. Чего эффективность? Использования. Использования чего? Средств. Каких средств? Бюджета. Какого бюджета? Федерального.

И вот уже паровозик из шести вагонов едет по тексту, и никто не помнит, где у него локомотив, а где хвост.

Каждое отглагольное существительное в такой цепочке это убитый глагол. А глагол – это сердце фразы. Это нерв нашего текста. Уберите глаголы, и у вас останется груда железа, которая никуда не едет.

Почему мозг отказывается это читать
Потому что человеческое восприятие устроено линейно. Мы читаем слева направо и складываем смысл по ходу. Когда нам подсовывают «вопросы повышения эффективности использования», мозг должен удержать в оперативной памяти все четыре существительных и только потом понять, как они связаны. На пятом слове буфер переполняется, и человек просто скользит дальше глазами, ничего не запоминая.

Это физиология. Мозг защищается от перегрузки. И защищается он от вашего текста, выключая сознание читателя.

В живой речи мы так не говорим никогда. Муж не скажет жене: «Я хочу поговорить с тобой по вопросу оптимизации расходов средств бюджета семьи в отношении затрат на приобретение предметов не первой необходимости». Он скажет: «Хватит тратить деньги на ерунду».

Как это лечить
Способ один: разрывать цепочку. Каждое отглагольное существительное это кандидат на превращение обратно в глагол. Каждый глагол вытягивает за собой действующее лицо. Появляется действие – появляется смысл.

Было: «Анализ причин снижения уровня вовлечённости сотрудников отдела продаж».
Стало: «Разобрались, почему продавцы перестали выкладываться».

Было: «Процесс согласования условий поставки продукции потребителю». Стало: «Договариваемся с клиентом, как доставить товар».

Было: «Принятие мер по обеспечению выполнения сотрудниками требований безопасности».
Стало: «Делаем так, чтобы сотрудники соблюдали технику безопасности».

Простое правило подсчёта
Прогоняя текст, считайте существительные в родительном падеже подряд. Два допустимо, хотя уже стоит задуматься. Три это звоночек, надо переписывать. Четыре уже авария! Отцепляем вагоны. Пять и больше – это уже не текст, а какой-то бюрократический артефакт.

ИИ или умри

У твоего босса есть новый пятилетний план. А есть ли в нём ты?

#обложкадня от журнала WIRED

План Хиддинка

#обложкадня от журнала Total Football за июнь 2008 года

Наталья Водянова на обложке российской версии журнала Esquire за июнь 2015 года

#обложкадня

Наши ближайшие обучающие мероприятия для PR-специалистов (и не только)

17-19 июня 2026 года Москва тренинг "Нейросети для PR-специалистов"
Тренинг-практикум по работе с нейросетями для решения пиар-задач. Учим от нулевого и начального уровня до продвинутого.

22-24 июня 2026 года Москва тренинг "Нейросети для работы с визуальным контентом"
Тренинг-практикум для пиарщиков, маркетологов, контент-менеджеров и медийщиков по созданию картинок, иллюстраций, инфографики, видео при помощи ИИ.

23-24 июня 2026 года Москва тренинг "Коммуникации в MAX: инструменты для PR, маркетинга и контент-менеджеров"
Тренинг-практикум для пиарщиков, маркетологов, контент-менеджеров и медийщиков по работе в мессенджере МАХ – создание и ведение каналов, продвижение каналов6 набор аудитории и т.д.

Выбирайте интересные вам мероприятия, переходите, посмотрите программу и присоединяйтесь!

Отрицательный рост и другие трусливые эвфемизмы

«В связи с непростой экономической конъюнктурой компания вынуждена осуществить мероприятия по оптимизации штатной структуры в целях сохранения операционной устойчивости».

Перевод: на рынке ж… кризис, денег ни у кого нет, клиенты не платят, мы решили уволить половину сотрудников, чтобы самим не утонуть совсем.

Компании страшно называть вещи своими именами. Компания боится резких реакций и кодирует реальные сообщения обтекаемыми формулировками.

Это особый стиль канцелярита. Самый трусливый и самый разрушительный. Все остальные виды бюрократического языка просто делают текст скучным. Эвфемизм делает его лживым. И ложь эта всем очевидна.

– На складе произошел хлопок, в результате чего здание обрушилось и пострадало десять человек – пишут такие вот кодировщики, думая, что мы дебилы и хлопок от взрыва не отличаем. Наверное, кто-то неосторожно хлопнул в ладоши и от этого на складе все обрушилось, подумаем мы.

«В здании произошло небольшое задымление. 35 человек с ожогами попали в областную больницу».

Серьезно? Задымление? Наверное, слишком много курили. Или была дискотека 80-х и забыли выключить дым-машину.

Государственные структуры довели этот жанр до абсолюта. У них вообще не бывает плохих новостей, только «отдельные сложности».

Подорожание продуктов – «корректировка ценовых параметров».

Безработица – «структурный дисбаланс рынка труда».

Бедность – «низкие доходы отдельных категорий граждан».

Авария на производстве — «нештатная ситуация на промышленном объекте».

Хитом этого новояза, безусловно, является словосочетание «отрицательный рост». Надеюсь, не надо объяснять, что к грамматике русского языка это не имеет никакого отношения?

Слово «падение» оказалось слишком обидным. Слово «спад» слишком честным. Слово «снижение» – слишком прямолинейным. И тогда родилась гениальная конструкция: рост, который на самом деле падение. Рост со знаком минус. Рост, при котором всё уменьшается.

Но «отрицательный рост» не одинок. У него есть братья и сестры. И их немало. и они учат нас не верить тому, что мы читаем.

"Замедление темпов роста". Всем понятно, что за этим скрывается падение. Но «замедление» звучит так, будто мы просто едем чуть медленнее, а не катимся со свистом в обратную сторону. И даже если речь о том, что мы реально стали расти медленнее, читатель уже не верит.

Противостоять этому параду эвфемизмов почти невозможно. Пиарщики понимают, бьются как рыба об лед ро своих руководителей и железобетонную стену их страхов.

Но особо отважные наши коллеги бьются за каждое слово. Каждая «оптимизация», которую вы заменили на «сокращение», – это маленькая победа честного языка над казённым.

Эвфемизм – это всегда признак того, что автор боится собственного сообщения. Аудитория хочет, чтобы мы называли вещи своими именами. И чтобы говорили с ней честно. А если мы обманываем вот в таких вещах, то значит и в более серьезных тоже водим их за нос. Они в этом уверены.

Сара Джессика Паркер на обложке российского Harpers’s Bazaar за июнь 2013.

#обложкадня